Stand by me

Уставший от давящей толкотни между уроками Нориаки с лёгкой гримасой отстранённости покинул шумный коридор. Пятница, казалось, добавляла всем сумасшедшего нетерпения — до выходных оставались считанные часы, и энергия буквально выплёскивалась из учеников, делая движение по коридорам подобным бурному потоку. Уборная была его недолгим убежищем — местом, где можно было на пару минут отгородиться от всеобщей суеты, поправить безупречные складки формы и смыть с рук меловую пыль, мысленно предвкушая два дня долгожданного покоя. Какёин уже собирался выйти из туалетной кабинки, когда дверь в туалет с шумом распахнулась, впуская взрыв грубых голосов и тяжёлых шагов. Нориаки замер, его рука непроизвольно сжала ручку двери. Он узнал эти голоса. — …ну ясно же, что он туда пойдёт! После второго или третьего у него перекур, всегда вижу как выходит! — это был хриплый, наглый голос одного из тех, кто несколько дней назад начал драку, из-за которой всё и пошло под откос, — На этой перемене не пошёл — пойдёт на следующей. — Он ещё и всегда в одно и то же место сворачивает, — тут же подхватил другой, более юный и подобострастный. — Можно по пути перехватить, за школой как раз никого ближе к уроку не будет, да и камеры почти не смотрят. — Идеально, там мы ему рожу и набьём, — прошипел третий, самый злобный. Раздался звук удара кулака по плитке. — Он мне пару месяцев назад всю спину синяками изрисовал, ублюдок! Думал, я не отомщу? — Тихо ты! — резко оборвал первый, понизив голос. Нориаки инстинктивно прислушался, затаив дыхание. — Тогда после звонка и навалимся там всем скопом. Мы держим, а ты камень в руки бери на всякий случай. Пусть знает, что с нами шутки плохи. — …А если заорёт? — Кто его услышит? Там глухо. Да и…он? Заорёт? Он как рыба немой, и гордость не позволит. Всё, идите, расходитесь. Чтобы никто не видел, что мы вместе. После третьего урока за школой. Шум шагов, скрип двери — и в уборной воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь монотонным стуком капающей воды. Нориаки медленно вышел из кабинки. Его отражение в потёртом зеркале было бледным, а в сиреневых глазах плясали холодные искры. Он механически подошёл к раковине, включил воду и смотрел, как струится вода. «Идиоты. Примитивные, тупые идиоты», — пронеслось у него в голове с ледяным презрением. Но за этим презрением тут же встал другой, более тревожный образ: Джотаро, зажатый в углу, и камень в чьей-то готовой руке. Он резко выключил воду. В тишине прозвучал звонок на третий урок, а значит, до названного времени оставалось чуть меньше сорока пяти минут. Сорока пяти минут, все из которых Какёин просидел в кабинете, совершенно не вникая в слова преподавателя: мысли, обычно наполненные безразличием, сейчас наполняли презрение и непонятное волнение. Тем временем сам объект всеобщих размышлений, Джотаро Куджо, и не подозревал, что предметом столь неприятного обсуждения стали его планы на предстоящую перемену, звонок на которую как раз прозвенел. Короткий десятиминутный промежуток, того что едва хватало, чтобы выскользнуть за пределы школы и закурить, оказался ещё больше обрезан монологом преподавателя, но Джотаро всё равно спешит. Брюнет уже почти свернул за угол, как из-за него вышли пятеро. Те самые. Лидер, с перевязанной после той самой стычки челюстью, ухмыльнулся, оскалив желтоватые зубы. — Говорил же, что курить пойдет, — довольно процедил он, разминая костяшки пальцев. Куджо еле заметно насторожился. Он не сомневался в своей силе, но один против пятерых, да ещё на территории школы, где любая драка грозила немедленным разбирательством — это был проигрышный сценарий. Он молча оценил обстановку: сзади — глухая стена, спереди — полукруг из насмешливых рож. — Вам не хватило разборок? — спросил он глухо, больше констатируя факт, чем интересуясь ответом. — Да конечно, ты мне челюсть чуть не раскромсал, уёбок! — крикнул тот самый, с перевязкой, рванувшись вперёд, но один из дружков остановил его грубой рукой. — Ну же, ну же, бесполезно к нему один на один с кулаками идти… придурок, — произнёс последний, кивнув головой в сторону брюнета, и после этого жеста остальные из компании медленно, как сторожевые псы, начали сходиться, отрезая пути к отступлению. Короткий взгляд зелёных глаз в сторону школьных окон — послышался звонок, а значит, урок уже начался. В то же мгновение пришло очевидное осознание: драка неизбежна, а значит, нужно бить первым. Резким движением он послал кулак в солнечное сплетение ближайшему хулигану, и тот согнулся с хрипом, но почти сразу на руки и спину Куджо навалились остальные, в руках одного из которых неприятно скрипел камень. ДжоДжо скрутили, сжали в стальных тисках нескольких пар рук. Вырваться было невозможно. — Мести хотите? — сквозь зубы выдавил он, стараясь даже в таком положении выглядеть невозмутимым. — Чуть больше. Достал ты нас уже, ДжоДжо… В этот момент из-за угла донёсся резкий, пронзительный звук свистка, что резанул по уху, нарушая тишину. Для школьных хулиганов этот звук был условным рефлексом — сигналом опасности и неминуемого выговора. — Блять, — тихо ругнулся один из них, и хватка ослабла. — Дежурный! Валим! — скомандовал лидер, и остальные, бросив Джотаро, пулей унеслись в противоположную сторону. Куджо, выпрямившись, поправил воротник гакурана. Сердце стучало где-то в висках, но не от страха, а от выброса адреналина. Он мгновенно сориентировался: нужно исчезнуть, пока этот дежурный не появился здесь, так что, рванув вбок, он прижался к стене, затаившись в узком проходе меж школьных стен. «Хоть где-то эти дежурные пригодились», — мелькнула мысль, пока он прислушивался, но шагов не было: только тишина, нарушаемая ветром. Осторожно выглянув, ДжоДжо не увидел никого. Странно, но решив, что учитель прошёл дальше, он, уже теряя бдительность, направился к новой цели — закутку за школой, который не охватывали камеры. В разы опаснее, чем крыша, но куда ближе, поэтому можно было рискнуть. Мысль о сигарете была маниакально сильна. Он уселся на холодный бордюр, достал заветную пачку. Привычный щелчок зажигалки, глубокая затяжка — мир начал приходить в норму. Дым медленно растворялся в прохладном воздухе. И тут сзади раздался тихий, но чёткий свист. Джотаро вздрогнул так, что чуть не поперхнулся дымом, обернулся — и увидел его. Нориаки Какёин стоял в нескольких шагах, с лёгкой ухмылкой перебрасывая с ладони на ладонь тот самый злополучный свисток. — Джотаро Куджо, — голос Какёина звучал сладко и язвительно. — Вы что, курите на территории школы? Так ещё и не достигнув совершеннолетия… Это не по правилам. Розововолосый сделал несколько шагов вперёд и уселся на расстоянии вытянутой руки, его поза была нарочито небрежной: одна нога поджата, локоть упёрся в колено. — Смотрю, кто-то просто ненасытен, — усмехнулся он, наконец зажав свисток в руке и убирая его в карман. Сиреневые глаза скользнули по лицу Джотаро, оценивая эффект. Брюнет лишь хмуро взглянул на него, делая очередную затяжку. Картина складывалась: не дежурный, а Какёин. Значит, он видел всю ту сцену, видел, как его скрутили. Помог. Почему? Вопрос висел в воздухе между ними, пока ДжоДжо не рискнул спросить. — И почему ты решил помочь? — Подумал, что если в больницу сляжешь, то мне придётся убирать кабинеты за двоих. — Нориаки тихо посмеялся, то ли больше забавляясь ситуацией, то ли просто делая такой вид. Джотаро промолчал. Благодарить он не собирался. Взаимная неприязнь была куда более удобной и привычной. Нориаки тем временем присмотрелся к нему. — У тебя пепел на плече, — заметил он, кивнув. Рефлекторно Джотаро повернул голову, чтобы посмотреть на плечо. В это же мгновение ловкая рука Какёина метнулась к пачке сигарет, лежавшей рядом, и извлекла одну, в то время как вторая рука совершила пару театральных движений, смахивая несуществующую пыль с чужого гакурана. Когда Джотаро обернулся обратно, Нориаки уже сидел в прежней позе, но с белой сигаретой меж пальцев. Он поднёс её к носу, закрыл глаза и глубоко вдохнул, как сомелье, дегустирующий аромат вина. На его лице на мгновение отразилось что-то неуловимое — любопытство? Жажда? — но тут же сменилось привычной маской брезгливости. — Ну и запах, — фыркнул Какёин, однако быстрым движением спрятал добычу во внутренний карман своей формы. Он плавно поднялся на ноги, отряхнулся. — Больше в авантюры не полезу. Джотаро следил за ним взглядом. «Куришь?» — так и осталось невысказанным. А если нет, то зачем воровать? Ответа не было. Сдавленно выдохнув, он потушил окурок о подошву ботинка и, поднявшись, молча зашагал на урок вслед за розововолосым загадочным существом, которое только что спасло его и тут же обокрало.

***

Большая перемена. Столовая гудела от голосов. Джотаро сидел в своём обычном углу, в одиночестве уничтожая обед, когда в другом конце зала, за столиком у окна, сидели Нориаки и Польнарефф. Жан-Пьер, жуя булочку, с интересом наблюдал за своим новым знакомым. Тот почти не притрагивался к еде, а его пристальный, изучающий взгляд был будто цепями прикован к угрюмой фигуре в дальнем углу. — Mon ami! — наконец не выдержал Польнарефф. — Если бы я не знал, что вы друг друга из-за той ситуации совсем не выносите, я бы подумал, что ты влюблён. Нориаки вздрогнул и перевёл взгляд на собеседника, надменно приподняв бровь. — Я просто изучаю поведение приматов в их естественной среде обитания. Да он будто альфа-самец: одиночка, агрессивен, подавляет конкурентов. Занимательно. — Занимательно? — Польнарефф фыркнул. — Да ты сам к нему липнешь, как банный лист! Слушай, давай заключим пари. На недельную оплату обедов. Спорим, у тебя не хватит духу подкатывать к нему при всех всю следующую неделю? Подкатывать серьёзно, но если прервёшь спор или сдашься — проиграешь. И, в конце концов, так ты сможешь показать ему, что ты круче. Показать остальным, что ты круче. В глазах Нориаки вспыхнул знакомый холодный огонёк азарта. Как ни странно, при отсутствии желания с кем-либо контактировать, у розововолосого всё ещё было желание иметь репутацию. А Жан-Пьеру просто было скучно, да и подобного рода зрелище заинтересовывало. Вызов был принят. — Считаешь, что я не выдержу? — Какёин ухмыльнулся. — Готовься платить за обеды, Польнарефф. И экономить я не собираюсь. — Отлично, начинаем сегодня же.

***

После последнего звонка Нориаки, словно тень, следовал за Джотаро через школьный двор, держа на почтительном расстоянии Польнареффа, который шептал что-то ободряющее ему в спину. Вот их цель вот-вот выйдет за ворота — самое время для первого публичного «выстрела». Нориаки сделал глубокий вдох, собираясь окликнуть одноклассника, как вдруг сбоку раздался спокойный, знакомый голос: — Какёин, а я как раз тебя и искал. Оба — Нориаки с Жан-Пьером — на секунду замерли. К ним подходил их классный руководитель, учитель биологии. — У меня не было четвёртого урока, вот и решил сбегать по делам, — объяснил он, его взгляд был спокоен, но недобр. Он остановился прямо перед Нориаки, полностью игнорируя Джотаро, который, и так находясь далеко, лишь ускорил шаг, стараясь поскорее скрыться из поля зрения. — И по дороге я кое-что услышал. И кое-кого увидел. Он протянул руку, и его взгляд стал твёрдым. — Свисток, пожалуйста. Не твоя ведь собственность. Нориаки, побледнев, молча вынул злополучный предмет из кармана и положил его на протянутую ладонь. В голове проносились мысли о неминуемом наказании, о позоре, о проигранном споре в первую же минуту из-за последующих сейчас ограничений. — И вы видели, как Куджо… — начал он, пытаясь оправдаться или хотя бы понять масштабы катастрофы. Учитель перебил его, его голос был ровным: — Курит? Да. Он посмотрел на Нориаки не с гневом, а с каким-то странным, усталым пониманием. — И я видел, как одна группа учеников готовилась к драке, а другой ученик, вместо того чтобы позвать взрослых, решил применить методы, за которые сам же мог попасть под раздачу. Он сунул свисток в карман кофты. — Иди домой. И постарайся в выходные подумать о том, кем бы ты хотел быть: искрой, которая поджигает фитиль, или тем, кто вовремя замечает огонь и приносит воду. Повернувшись, он направился к учительской. Никакого вызова к директору, никаких нотаций. Слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначные. Нориаки стоял, ощущая, как они врезаются в него не упрёком, а неразрешимым вопросом. Его внутренний диалог закрутился в мгновенной, яростной попытке найти ответ. Зачем выбирать только одну роль? Искра без воды — обернётся пожаром, а вода без искры — так и не узнает, на что она способна. Может, человек и должен уметь быть и тем, и другим: уметь зажигать, когда тьма слишком плотна, и уметь тушить, когда пламя грозит пожрать всё вокруг. Какёин не хотел быть ни вечным поджигателем, ни вечным спасателем. Он хотел быть тем, кто знает меру огню и воде — и кто решает сам, что нужнее в эту минуту. Польнарефф, прятавшийся за углом школьного крыльца, выскочил, едва учитель скрылся из виду. Его лицо было искажено смесью любопытства и паники. — Нориаки! Mon ami, что случилось? Названный, не глядя на него, всё ещё наблюдал за пустыми воротами, где растворилась тёмная фигура. — Потом, Жан. Объясню всё потом, — его голос прозвучал глухо и отстранённо. Он наконец повернулся к Польнареффу. В его сиреневых глазах не осталось и следа от прежней самоуверенности — лишь решимость, перемешанная со странным осадком от диалога с преподавателем. — Тогда начну в понедельник, — произнёс Какёин, ухмыляясь и вынужденно перенося их весёлые планы. Польнарефф, немного ошарашенный этой внезапной трансформацией, лишь растерянно кивнул. — Да… — негромко проговорил он, улыбнувшись в ответ. — В понедельник.