Парень в розовых кедах

Влас разливает чай по двум огромным кружкам – на кухне хозяйничает он, хоть и находится не у себя дома. Формально. Но им с Майей давно было известно, что у них обоих по два дома в этом посёлке. Кого угодно в деревне спроси: «где Влас?», и тебе тут же ответят: «там же, где и Майя». — Почему ты запретил звать Дёму? -, спрашивает развалившаяся на стуле Майя. В доме горела тёпло-оранжевая лампочка, в которую бился мотылёк. О большой деревяный стол стукнулись две чашки с горячим напитком. — Потому что неприлично было бы при нём говорить… о нём же, - насмешливо закатил глаза Влас. Посмотрел на настенные часы с принтом помидора – пять вечера. Стрелки громко топают на каждом своём шагу. Настенный помидор обрамляет целая охапка семейных фотографий с огромным количеством разных людей, всех похожих так или иначе на Майю. Вот квадратная фоторамка с фотографией, где Майя лучезарно улыбается в кустах с подсолнухами, а вот вертикальная чёрно-белая фотография её родителей в огороде. Стены пестрили. Влас знал каждое расположение фото наизусть, и, пропади хоть одна – вмиг бы заметил перемену обстановки. Было уютно. Сюда Влас мог прийти, что бы ни случилось – и его примут, как родного. Майя промычала. — Ты снова будешь говорить о том, что у него не все дома, я угадала? -, спрашивает она, притягивая к себе дымящуюся кружку, -- Ты мне все сообщения уже этим заспамил. — И ты ни на одно не ответила, поэтому давай хотя бы так поговорим, - Влас взвинчено плюхается на один из стульев напротив подруги, -- Пожалуйста, - добавил он. Майя на это просто вздохнула и кивнула. — Ну давай, скажи мне что-то из того, что я сама ещё в нём не разглядела и что ты не написал мне о нём. Влас хрустнул пальцами, готовясь к тираде. — Ну, во-первых… Влас упомянул всё: его падение с моста, его прыжок в окно, его шрамы на руках, его неосторожные шутки о себе и много чего другого, что он успел уловить за полторы недели их дружбы. И тем не менее, Влас не мог признаться себе в том, что начинает к нему привыкать и, возможно, даже считать товарищем. Не более. Майя уткнулась лицом в стол и пробубнила, не поднимая головы: — Слушай, какая тебе вообще разница, что у него там в голове? — А что, если он опять выкинет что-то опасное, ему там, например, руку оторвёт? А мы причастные будем? — С нами или без нас – ему так и так руку по твоей логике оторвёт. Не думай только о себе в этой ситуации. У него никого здесь, кроме нас с тобой, нет. Влас пристыженно закусил губу и опустил взгляд в кружку, которая начинала остывать. Отпил чая и отодвинул напиток в сторону. — Ладно… Пошли. За ним. Майя осушила кружку почти залпом, её глаза загорелись. — Что, совесть съела? -, съехидничала она. Майя всегда была очень довольна, когда ей удавалось повлиять на друга, ведь обычно бывает только наоборот – Влас то и дело поучает её, как маленькую. Хоть и по делу. Можно было сказать, что Влас старше своих лет – опытный и проницательный. Перед ним врать было очень тяжко, если приходилось. — Ага, - равнодушно протянул Влас в ответ, поправляя рубашку и вставая из-за стола. Вынырнув из дома на веранду, пройдя вдоль прилегающего к нему сада с подсолнухами, ребята вышли с участка и направились к выходу из посёлка. Там, на окраине и стояли несколько домов – два из которых принадлежали Рыжковым и Власовой семье. Шли в тишине. Вдалеке слышался стук колёс о рельсы, прозвучал протяжный гудок, разрезающий глушь своим противным мычанием. Так, топая под звук уходящего поезда в сторону дома Дёмы, завязалось обсуждение. — Ему надо показать Поле, - завороженно начала Майя. — А не поздновато? Туда езжать минут десять в одну сторону, - засомневался Влас. — Нормально, - заверила его Майя, -- В темноте добираться атмосфернее. — Это потому, что не тебе везти вас двоих. Кстати об этом, - Влас задумался, почесал затылок, -- Сначала тебя повезу. Здесь побезопаснее, там он точно найдет неприятностей. Майя понимающе кивнула. Вскоре, за диалогом они дошли до стоящих друг напротив друга частных двухэтажных домиков, позвонили в дверь одного из них. За ней послышался топот – они сразу поняли, кто им откроет. — Да-да? -, послышалось раньше, чем ребята увидели лучезарного Дёму, ставшего еще более счастливым как по щелчку пальцев, стоило ему увидеть Власа с Майей. Влас скупо махнул рукой, а Майя прыгнула на шею Дёме в приветственных объятьях. — Поехали с нами! -, начала она. — Поехали! -, моментально согласился он, даже не спросив, куда и зачем. Высвобождаясь из хватки Майи, Дёма протянул руку Власу. Тот сухо пожал её, но опомнился и выдавил подобие улыбки, -- Снова на скутере? Мне понравилось в прошлый раз на нём езжать, было страшновато, - хохотнул он, выскакивая во двор, в чём был. Влас строго посмотрел на него, но ничего не сказал. Только лишь махнул ребятам рукой и скрылся на своём участке, вскоре выводя с заднего двора через калитку покоцанный байк. Ребята тут же окружили заревевшее двухколёсное чудовище, которое оседлал Влас. Он, обернувшись вполоборота, похлопал по заднему сидению, молча глядя на Майю. Та всё поняла и уселась ему за спину. — Жди тут, Влас повезёт тебя вторым, тут недолго. Девушка подмигнула другу, обхватила одной рукой талию Власа и уже на ходу помахала свободной рукой на прощание, уезжая. Их силуэты становились всё меньше и меньше до тех пор, пока они не скрылись за лесным поворотом. Дёма остался один. У него было время предупредить родителей о том, что он уходит гулять, ведь изначально он даже и не подумал озаботиться этим – сразу и бездумно согласился на авантюру. Он оглядел свои ноги в пижамных штанах. «И переодеться успею» -, сказал он себе и побежал в свою комнату. Шумный и взбалмошный, как вихрь, он носился по комнатам и вскоре выбежал наружу. Вечерело, и, как и полагается, с наступлением темноты в деревнях выползают различного сорта твари. Облако из комаров опустилось над парнем. Дёма то и дело махал руками, отгоняя кровопийц, молясь на скорый приезд Власа. В первую очередь хотелось поскорее оказаться на быстром транспорте, чтобы больше никто не пытался его покусать, а во вторую… Дёма вспоминал, какие ощущения подарила первая поездка. Сердце клокотало от скорости так сильно, а глаза жмурились и высыхали от ветра, который шумными потоками приглаживал короткие волосы и вызывал мурашки своей свежестью. Дёму передёрнуло от прокручивания в голове посетившего его тогда адреналина. Вскоре его заслепило фарами, он выставил руку, щурясь. Возле него оказался Влас. — Запрыгивай, - сказал он. Сердце Дёмы йокнуло, он расплылся в улыбке и мигом оказался на скутере, отсалютовав: «так точно». Обнял водителя и приготовился тронуться с места, зажмурился. Мотор зарычал и заглох. Влас ругнулся, завёл его заново. Послышалось рычание и всё снова затихло. Фары погасли, погружая ребят в опустившуюся тишину и начинающий сгущаться мрак. Дёма открыл глаза и опустил ноги обратно на землю. Влас хмыкнул. — Забавно получается, - оборачиваясь, резюмирует он, — Майя там, одна в поле, в сорока минутах пешком от нас, а мы здесь с заглохшим скутером. Опять заглохшим, - вздохнул он. Не скрывая разочарования, Дёма слезает с заднего сидения и становится рядом. — И что нам делать? -, спрашивает он. — Есть два варианта, - Влас встает следом и уводит транспорт к участку своего дома. Дёма шагает следом, -- Оставить Майю там или идти за ней пешком. — А позвонить ей и рассказать, что случилось? -, Дёма сразу понял, что Влас жестоко шутит. — Там связь не ловит, не дозвонимся. Он открыл скрипучую, высоченную железную калитку и вкатил в нее байк. Дёма придерживал тяжёлую дверцу, дожидаясь, когда Влас вернётся. — И что тогда? Она же подумает, что мы реально её бросили, - не унимался Дёма. — Демьян, - Влас строго посмотрел на блондина, -- Не паникуй. Про «дойти пешком» -- я серьёзно. Да и она не глупая, как почувствует, что мы задерживаемся, пойдёт к нам навстречу. Где-нибудь да пересечёмся. — Ну, как скажешь. Парни вышли на дорогу и направились по трассе в ту сторону, откуда недавно вернулся Влас. Шли в тишине минут пятнадцать, которые казались бесконечностью. Первым, ожидаемо, не выдержал Дёма. Влас же мог промолчать так еще все предстоящие полчаса, снедаемый раздражением от ситуации, в которую они попали. — Часто он так? -, спрашивает Дёма, активно размахивая руками, защищаясь от кусачих москитов. — Что «так»? -, Влас прихлопывает одного из комаров на своей ноге. — Ну, глохнет. Скутер. — Часто, - немногословно отвечает Влас, взвинчено взъерошивая русые патлы, на которых оседали доставучие насекомые. Дёма многозначительно хмыкнул. — Ты не против, если я закурю? -, спрашивает он, выуживая из кармана пачку. — Кури. Заодно комаров распугаешь, - безразлично сказал Влас, цокая на очередной укус, -- заразы… Дёма схватил тонкую сигарету зубами и чиркнул несколько раз зажигалкой. Несильный ветер не давал ей зажечься, тогда он прикрыл сигарету ладонью и на ее кончике наконец показался затлевающий огонёк. Юноша сильно затянулся и выдохнул клубы дыма, уносимые ветром прямо в лицо Власу. Тот закашлялся и скривился. — Понял, предлагать сигарету не буду, - засмеялся Дёма и встал с другой стороны, защищая Власа от едкого запаха. В эту же секунду Дёма почувствовал толчок в свободную руку чем-то холодным и влажным. От неожиданности он одёргивает руку и смотрит в её сторону. Рядом пристроилась дворняжка, принявшаяся тыкаться в ноги Дёмы носом. Он вопросительно посмотрел в сторону начавшего улыбаться Власа и тоже, как по цепной реакции, улыбнулся. Недоумевающе. — На-айда, - протянул Влас, -- Найда, - он присаживается на корточки и собака, тявкая, тычется в его руки носом, облизывая ему пальцы, -- Это Найда, беспризорница сельская. Как это ты так подкралась, что мы не заметили? Влас погладил её по загривку и выпрямился. — Она к нам с Майей постоянно пристает, когда мы по этой дороге пешком ходим. Каждый раз, будто знает, что мы пойдём в сторону Поля, она к нам присоединяется. Влас просветлел. До сих пор хмурое выражение лица разгладилось, морщинки между бровей исчезли. Взгляд словно даже подобрел, и Дёма чётко уловил эту смену настроения. — Любишь собак? -, спрашивает он, в очередной раз затягиваясь. Влас двинулся вперёд, а за ним пошли хвостиком и Дёма с Найдой. — Очень, - ответил он, глядя через плечо на отставшего Дёму. Тот, вдыхая последнюю порцию яда, бросает на землю окурок и подбегает к Власу, ровняясь с ним. Найда плетётся за их спинами, клацая пастью на осмелившихся подлететь к ней комаров, -- У нас во дворе тоже собака есть. — Как зовут? — Анчоус, - с улыбкой говорит Влас, -- Но откликается она вообще на всё. Дёма хохотнул. Они прошли уже половину пути, должно быть, через минут десять они встретят идущую навстречу Майю. Во всяком случае, они надеются на то, что она идёт. — А мне больше кошки нравятся, - мечтательно говорит Дёма, размахивая руками в такт своим шагам, -- У меня в городе даже была одна. Её звали Банди, но все называли её Бандюгой из-за того, какой злющей она была. Царапалась и кусалась, как бешеная. Сейчас у бабушки живёт из-за нашего переезда, - он зашёлся смехом. Влас хмыкнул и вспомнил, что руки Дёмы были исполосованы. Прежде чем успел подумать, спросил: — От неё шрамы? Настоящая Бандюга, - глядя прямо перед собой сказал Влас, и только услышав свои слова ушами, понял, что за глупость сейчас сморозил. Повернулся к посерьёзневшему на секунду Дёме, на его лице читался немой вопрос. Власу стало стыдно, он остановился, но Дёма снова расплылся в улыбке, показывая зубы. — Да, она прям дикая была. Она за то, что я к ней лез, всего и везде исцарапала. «Врёт. Но я тоже хорош, так глупо напоролся», - думает Влас, продолжая идти с уже опущенной головой. Было странно смотреть на такую очевидно фальшивую улыбку. Может, она только Власу казалась искусственной, но в историю с кошкой он не поверил, хотя предпочёл бы, чтобы она была правдой. Повисла тишина. — Слушай, я не хотел, прости, - не смог молчать Влас. Дёма с вопросом посмотрел на товарища, приподняв брови. — За что? - почти искренне – теперь Влас ощущал фальшь во всём – спросил Дёма. — Ребята! -, оглушительно проверещала тёмная фигура издалека. Найда залаяла и бросилась к ней. Дёма вздохнул. — Давай забудем, ладно? -, спросил он и, не дожидаясь ответа, бросился бежать вслед за собакой. — Майя! -, горланит он, — Скутер сломался! Влас остался стоять на месте. Слышит, как ребята о чём-то звонко переговариваются, когда выскакивают из объятий друг друга. В голове ворошились мысли, окутывали сознание, как змеи. Перед глазами мелькали образы исполосованных рук. И свежих, и заживших ран, которые образовывали шрамы, похожие на дождевых червей. Такие глянцевые и гладкие те – что поглубже, и белые, призрачные, что поставлены на поверхности. Он помотал головой, взлохмачивая волосы ещё сильнее, чем они были до этого. Старался прогнать навязчивые мысли, что вгоняли его в краску от того, как неосторожно и глупо он ступил на тонкий лёд этой темы. Вырвавшись из лёгкого оцепенения, он помахал ребятам рукой и двинулся к ним.

***

Всю дорогу до поля Влас молчал. Не потому, что ему было теперь страшно или неловко говорить с Дёмой – нет. Просто переговорить этих двух было непосильной для него задачей. Он и в стандартной ситуации, где они с Майей наедине, говорит мало, а когда рядом с Майей её буквальное отражение, Влас становился и вовсе немым, как рыба. Эти двое без умолку могли болтать, кажется, пока не слягут замертво, и вклиниться между их речами было практически невозможно. Дойдя до определенного места на дороге, ребята остановились. Если бы Влас и Майя не встали, Дёма, не заметив маленькую лесенку, что уходила вниз в лес, прошёл бы мимо. Девушка пошла первой – ступая по узким ступенькам, поросших мхом, держалась за перила одной рукой и отодвигал ветки другой. Ступеньки скользкие, по ним ползали стройные ряды муравьёв. Вслед за Майей шёл Дёма, а Влас был замыкающим. Передав ветку в руки Дёме, Майя ступила на сырую лесную землю и двинулась через деревья, между которыми впереди уже проглядывалось небо. Видимо, эти деревья были лишь подобием леса, так называемой занавеской перед полем. Дёма улыбнулся, почувствовав запах свежести и заслышав гул ветра, у которого не было преград в виде растений. Он прошёл вперед, отпустив ветку. Та больно хлыстнула Власа прямо по лицу. Он зашипел. — Демьян! -, прорычал он, прислонив руки к лицу. Дёма обернулся и ошарашенно прикрыл рот. — Прости! Я не хотел… -, виновато свёл брови, -- Сильно приложил? Майя залилась смехом. — Влас, не сердись, - сквозь хохот защищает Дёму Майя, -- На первый раз простить можно. -- Я правда не специально, - начиная улыбаться, заряженный настроением девушки, проговорил Дёма, смущенно лохматя свой затылок. Влас только цыкнул. Попытался скрыть нарисовавшуюся улыбку тем, что прошёл вперёд друзей, вышел из леса и сбежал по протоптанной землистой дорожке в показавшееся поле. Найда бросилась за ним. Дёма оторопел, глядя на открывшуюся перед ним картину. Ветер, до того слабый и редкий из-за лесных стен, стал мощным, почти хищным. Ещё не до конца стемневший горизонт был далеко-далеко, а фигура Власа совсем уменьшилась, мельтеша теперь где-то снизу. Его тёмно-жёлтая рубашка сливалась с приминающейся под потоками холодного воздуха травой. На ней лежали цилиндрические снопы сена в цвет самому травяному покрову. Издалека казалось, что они совсем маленькие, но, когда Влас оказался рядом с одним из них, Дёма мог увидеть, что они одного роста, а, значит, и он по росту не выше этой кучки соломы. Это поле казалось до того огромным, что Дёма ощутил себя настолько маленьким, каким не казался себе до сих пор. Он вдохнул ледяной воздух и обнял себя руками. — Чего стоишь? -, пихнула его в плечо Майя. — Я никогда не видел ничего и близко похожего на это, - завороженно, перекрикивая ветер, сказал Дёма и двинулся вперед по склону за Власом. Земля под ногами была скользкой. Спускаясь, Дёма пару раз чуть не навернулся, в голове удивляясь тому, как Влас так ловко прошёл это препятствие и думая о том, как они будут забираться обратно. Держа друг друга под локоть, они спустились и пошли вперёд, к окраине поля, которую окантовывали лес и речка. Трава оказалась выше, чем показалось Дёме сверху. Она была по-неприятному колючей. Когда пришлось сойти с протоптанной дорожки и идти только лишь по ней, юноша скривился, но послушно последовал за Майей и уже куда-то исчезнувшим Власом. Девушка завела его в лес. Стремительно темнело, а густая листва делала их путь и вовсе непроглядным, но Майя шла уверенно, хоть и недолго. Остановившись, она указала на серую постройку с прогнившей дверью, словно внезапно выросшей из земли. Она хитро улыбнулась и нырнула в здание, Дёма в непонятках последовал за ней, бросив последний взгляд на поле, теперь едва виднеющееся за деревьями. Внутри, вопреки внешнему виду здания, было по-своему уютно. В особом понимании. Грязно, сыро, холодно и с комарами. Но с двумя скрипучими, застеленными бурыми пледами кроватями, массивным столом из осунувшегося дерева по центру единственной комнаты и зажжённой, судя по всему, Власом, керосиновой лампой на ней. Дёма покружился в комнате, оглядывая её. Его глаза горели восторгом – лампа давала прыгучие тени на разрисованные стены, ветер заунывно свистел где-то снаружи, а за окном царствовал наступивший мрак. В сердце Дёмы потеплело. Он почувствовал, что стал частью чего-то особенного.