Thornbound

      Pov Author.       Аделин спускается со второго этажа дома, а за ней ее мать. Ее отец устало закатывает глаза, из-за еще одной ссоры жены и дочери.       — Тебя не бывает дома, — кричит Мария.       — Откуда ты знаешь? Будто ты сама бываешь, ты всегда в больнице. Лечишь, лечишь, спасаешь. Всех, но не свою семью, — кричит в ответ Аделин.       Габриэль, тяжело вздохнул и поставил бокал с вином на стол.       — Опять? — его голос звучал устало, но с привычной долей иронии. — Мария, она не ребёнок. Аделин, перестань провоцировать.       — Я не провоцирую! — Аделин резко развернулась к нему. — Просто забавно, что мама вообще заметила моё отсутствие. Ведь обычно ей нет дела ни до кого, кроме её драгоценных пациентов.       — Ты даже не представляешь, через что мне приходится проходить каждый день! — Мария сжала кулаки, её глаза вспыхнули.       — О, представляю! — Аделин язвительно улыбнулась. — Спасти всех, но не свою семью, которая разваливается.       Дом семьи Розье снова содрогнулся от звука захлопнувшейся двери. В гостиной повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь глухим эхом упавшей на пол рамки с семейной фотографией.       — Она совсем отбилась от рук. — голос старшей Розье был холоден, но в нём сквозило едва сдерживаемое разочарование.       — Ей нужно дать время. — отец вздохнул и наклонился, поднимая разбитую рамку. Он осторожно вытащил из стекла снимок — на нём вся семья ещё улыбалась, запечатлённая в солнечный день у берега озера в Бордо.       — Время? — его жена скрестила руки на груди. — На что? На то, чтобы окончательно от нас отдалиться? Она приходит домой всё реже, постоянно врёт, её оценки упали. И теперь… — она просто развела руками.       — Может быть, у них с этим Джейсоном проблемы? — с сомнением предположил отец.       — Его вроде звали Джейс? Или Джек? — так же уточняет Мария. Они переглянулись. Как бы они ни старались понять свою дочь, Аделин отдалялась всё больше.       Тем временем Аделин шла по ночной улице, сжимая в руках куртку. Ветер бил в лицо, но жар внутри не проходил. Её кожа горела, голова кружилась, мышцы ломило.       — Чёрт, опять… — пробормотала она.       Высокая температура была неизменным спутником её жизни в последнюю неделю. Иногда она проходила так же внезапно, как появлялась. Иногда мучила сутками, оставляя слабость в конечностях и странное чувство, будто под её кожей что-то менялось. Её телефон завибрировал в кармане.       — Да? — голос вышел хриплым.       — Ты где? — Кэролайн, резкий, встревоженный голос.       — Иду к тебе, — хмуро говорит Аделин. Она забыла взять ключи от машины и теперь шла в дом Кэролайн быстрым шагом. Не замечая, как за ней следят.       — Ты в порядке? — спрашивает Форбс. — У тебя все еще температура? — Аделин прижала ладонь ко лбу, чувствуя жар, и стиснула зубы.       — Не совсем, она вновь поднялась, — говорит Аделин. — Я отключаюсь Кэр, буду через минут пятнадцать.       Сделав еще несколько шагов у нее потемнело перед глазами и она пошатнулась, практически падая, но сильные руки схватили ее. Блондин посмотрел на потерявшую сознание девушку. Он не понимал почему поймал ее и вообще следил за ней сегодня. После нескольких минут обдумывания поднял ее на руки, крепко прижимая ее к себе и направился медленным шагом к дому Форбс.       Он постучал в дверь и глаза Кэролайн расширились увидев бессознательную подругу.       — О боже, Аделин, — блондинка удивленно смотрит на мужчину. — Проходите, положите ее на диван. — Кэролайн не понимает какую глупость совершает, пуская этого мужчину в свой дом. — Где вы ее нашли? — спрашивает она смотря на блондина.       — Кэролайн, — аккуратно положив Розье на диван мужчина хватает за подбородок Форбс, заставляя ее смотреть на него. — Ты забудешь, что Аделин принес я и то, что ты впускала меня в дом. Аделин постучалась в дверь и пока ты открывала ее, она упала в обморок и ты сама перенесла ее на диван, — зрачки мужчины то увеличиваются, то уменьшаются. А после он и вовсе исчезает.       Кэролайн моргнула, словно вынырнув из глубокой задумчивости. Перед ней лежала Аделин — бледная, с испариной на лбу, дыхание неровное. «Какого чёрта я стою тут?» мелькнуло у неё в голове. Она резко встряхнулась. Аделин постучала в дверь, открыла… и рухнула без сознания прямо на пороге. Да, так и было.       — Аделин? Эй, дорогая, очнись! — Кэролайн легонько хлопнула её по щекам, но та лишь слабо застонала. Температура зашкаливала. Кожа горела, как раскалённая плита. — Окей, окей… — Кэролайн закусила губу, быстро соображая. Она знала, что Аделин не пила лекарств и игнорировала свое здоровье. И если обычные лекарства не были использованы… может, необычные сработают? Она заварила чай, быстрым движением провела клыками по запястью и капнула в напиток несколько капель крови. — Прости, Аделин… но если ты умрешь из-за болезни в мире окруженным сверхъестественным это будет очень глупо, — Она осторожно приподняла голову Аделин и поднесла чашку к её губам. — Пей. Тебе станет лучше. — Аделин закашлялась, но сделала несколько глотков. Почти сразу её дыхание стало ровнее, а мускулы расслабились. — Вот так… — Кэролайн выдохнула, отставляя чашку.       Спустя некоторое время девушка наконец заснула. Её дыхание стало ровным, но Кэролайн всё ещё не могла расслабиться. Она сидела рядом, наблюдая за подругой, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. Но тревога, поселившаяся в груди, не отпускала. Слишком много странного происходило вокруг Аделин в последнее время: внезапные приступы жара, мучительная слабость, необъяснимая раздражительность, сменяющаяся гневом. Её бесконечные попытки убежать, грубость даже к тем, кто хотел помочь… Всё это было не похоже на неё.       Кэролайн сжала кулак, словно пытаясь удержать свои мысли от самых мрачных догадок.       Сквозь сон Аделин чувствовала, как её тело перестаёт гореть. Температура спадала, но усталость давила на неё тяжёлым камнем. Боль в мышцах отступала, но оставляла после себя странную пустоту. Голова больше не кружилась, но была какая-то пугающая лёгкость, как перед падением в пропасть. Она попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжёлыми, словно они больше не принадлежали ей.       Город только просыпался, когда Аделин вышла из дома Форбс. Серый свет зари растекался по улицам, окрашивая их в тусклые, холодные оттенки. Воздух был влажным и прохладным, но ей было жарко, словно внутри что-то продолжало гореть.       Каждый шаг отдавался в голове тупой болью. Казалось, будто кто-то стучит изнутри черепа, требуя выпустить его. Но температура спала, а это уже было лучше, чем ничего. Аделин сделала несколько шагов, вдыхая утреннюю свежесть, и попыталась сосредоточиться. Её пальцы дрожали. Почему?       Шаг.       Сердце сжалось от необъяснимого предчувствия.       Шаг.       Тёмная фигура метнулась на другом конце улицы.       Шаг.       Скрежет шин о мокрый асфальт. Она даже не успела поднять голову, когда с поворота вылетела чёрная машина. Фары ослепили её, заставив на мгновение замереть. Всё тело охватил леденящий ужас, холодный, как лезвие, прижатое к горлу. Время растянулось, секунды превратились в мучительные мгновения, когда разум ещё осознавал происходящее, но тело уже не могло реагировать. Вспышка боли. Тьма. Пустота.

***

      Первое, что она почувствовала — запах. Резкий, проникающий в каждую клетку её существа. Дезинфекция, лекарства… и кровь. Столько крови. Аделин судорожно втянула воздух, и вены на её запястьях болезненно вздулись. Жидкое золото — тёплое, манящее — текло по венам людей за дверью. Она чувствовала его движение, могла проследить каждый поток, каждый скачок давления в артериях. Её горло сжалось от резкой, обжигающей жажды.       Аделин открыла глаза. Мир вспыхнул невыносимо яркими красками. Белизна стен резала взгляд, контуры предметов стали слишком чёткими, будто она смотрела на мир сквозь призму сверхчувствительности. Огонь прокатился по её телу, каждое нервное окончание отзывалось резким уколом боли.       Шёпот за дверью звучал как громогласный разговор. Она слышала ритмичные, еле уловимые шаги медсестры в коридоре, скрежет ручки по бумаге в кабинете врача. И сердца. Гулкие, пульсирующие удары. Каждый такт отдавался эхом в её сознании, создавая симфонию жизни, бьющейся по венам тех, кто находился рядом. Аделин сглотнула, но её горло словно было выжжено изнутри.       Жажда. Глубокая, болезненная, ненасытная.       Она приподнялась на кровати, и мир качнулся, заполнившись ещё большим количеством звуков и запахов. Головокружительный вихрь обрушился на неё. И где-то совсем рядом — едва в нескольких метрах — чей-то запястье дрогнуло, вызывая в ней звериный голод. Аделин стиснула зубы, вцепившись в простыню так, что ногти вспороли ткань.       Что с ней происходит? Почему её тело чувствует себя сильнее, чем когда-либо, но внутри всё сжимается в ледяном ужасе? Почему ей так… Хочется крови?       Кэролайн вошла в ее палату смотря на очнувшеюся подругу.       — Кэр? — хриплый голос нарушает тишину. — Что со мной?       — Тебе было плохо, — медленно говорит Форбс. — Очень плохо и я дала тебе своей крови. А потом случилась авария. Ты умерла на пути в больницу и ты сейчас на пол пути к превращению.       — Что? — Розье выглядит разбитой.       — Я внушила всем, что ты выжила, все что осталось это выпить крови и закончить превращение, — говорит Кэролайн.       Аделин моргнула, но комната оставалась всё такой же яркой, звуки — громкими, запахи — невыносимо насыщенными. Она слышала биение сердца Кэролайн, ровное и спокойное, но в нём таился стальной оттенок решимости.       — Ты шутишь, да? — её голос был сдавленным, слабым, но в нём уже проскальзывало нечто чуждое. — Я не… я не умерла.       — Умерла, — тихо, но твёрдо ответила Кэролайн.       Эти слова врезались в её сознание, как лезвие. Аделин тяжело сглотнула, но жажда не утихла. Её тело лихорадило, но это был не жар болезни — это было что-то другое. Что-то, что извивалось в ней, словно зверь, рвавшийся наружу.       — Нет… Нет, это неправда! — её дыхание стало рваным, паническим. — Я жива! Я чувствую себя… — Она замерла. Чувствую? Она чувствовала слишком много. Аделин застонала и закрыла лицо ладонями, но даже прикосновение кожи к коже было слишком… ясным. — Я не могу… — её голос срывался. — Это неправильно…       Кэролайн придвинулась ближе, её голубые глаза стали мягче.       — Я знаю, — тихо сказала она. — Я знаю, как это страшно. Как это пугает. Но у тебя есть выбор, Аделин. Либо ты выпьешь крови и закончишь превращение… либо…       Она не договорила, но Аделин почувствовала тяжесть этих слов. Либо умрёт. По-настоящему. Глубокая, ледяная дрожь пробежала по её позвоночнику.       — Я… я не могу… — её губы дрожали.       — Ты можешь, — Кэролайн протянула ей донорскую кровь. Аделин вцепилась в простынь. Запах. Тепло. Жажда. Она стиснула зубы, но тело отказывалось слушаться. Кэролайн наблюдала за ней, не торопя, но и не отводя руки. — Это твой выбор, Аделин, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась непреклонность. — Жить или умереть.       Аделин содрогнулась. Жить. Или. Умереть. Горло сжималось всё сильнее. Воспоминания вспыхнули в голове: шум города, утренний воздух, свет фар… Удар. Тьма. И теперь она здесь. Не живая. Но и не мёртвая. Её пальцы дрожали, когда она подняла взгляд на Кэролайн. А потом — не осознавая, когда именно это случилось — её тело двинулось само по себе. Она схватила пакет и прижала к губам. Первый глоток. И всё изменилось.

***

      Начались каникулы. Ритуал Клауса был завершён. Деймон был спасён от смертельного укуса оборотня, но ценой этого стало то, что Стефан ушёл на службу к древнему гибриду. Теперь Деймон, Аларик и Елена шли по следу, надеясь найти его и вытащить из тьмы. Бонни всё глубже погружалась в магию, изучая новые заклинания и древние рукописи в поисках силы, способной спасти ее друзей. А Кэролайн и Аделин…       — Концентрируйся, — Кэролайн сжимала плечи Аделин перед баром, её взгляд был полон решимости. — Ты справишься. Это всего лишь бар. Бар, где мы всегда тусовались.       Аделин стиснула зубы.       — Да, только теперь я мертва, — её голос дрогнул, но не от страха, а от гнева.       — Ты не мертва. Ты просто… другая, — Форбс чуть сильнее сжала её плечи.       Аделин бросила на неё убийственный взгляд: — Другая? Отличное слово, чтобы сказать «тебя сбила машина, ты умерла, а теперь зависишь от крови, иначе сгниёшь в муках».       — Аделин… — Форбс ищет слова, чтобы поддержать ее.       — Нет! — её голос стал резким, полным эмоций. — Я не могу просто зайти туда, Кэр. Что, если я… если…       Она сглотнула, но жажда, эта неугасимая боль, снова напомнила о себе. Кэролайн посмотрела ей в глаза.       — Ты можешь. Ты сильнее, чем думаешь, — говорит Кэролайн. Аделин замерла, её пальцы дрожали.       — Я слышу их, Кэр, — её голос стал тише, сломленнее. — Я чувствую их кровь… её запах, её ритм…       — Я знаю, — Кэролайн выдохнула.       — А если я не справлюсь? — сомневается Розье.       — Тогда я буду рядом. — Форбс нежно, но твёрдо взяла её за руку.       Аделин сжала челюсти и закрыла глаза. Она не могла позволить себе быть слабой. Она сделала глубокий вдох. Раз. Два. Три. Девушка медленно досчитала до десяти в уме. Она открыла глаза.       — Ладно. Давай попробуем, — говорит Аделин.       Кэролайн кивнула и потянула её за собой внутрь бара. Тёплый свет, смех, запах алкоголя и чего-то обжигающе-сладкого. Люди. Сердца. Пульс. Аделин стиснула зубы, когда волна запахов ударила по её обострённым чувствам. Она чувствовала голод. Но ещё больше… страх. Кто теперь смотрел на неё из зеркала? И сможет ли она удержать зверя внутри?

***

      Лето закончилось. Жаркие дни растворились в прохладе осени, оставляя после себя только воспоминания.       Кэролайн наконец обучила Аделин всему, что знала сама. Контроль, внушение, сила — каждый шаг давался с трудом, но в итоге Розье научилась сдерживаться, научилась притворяться… научилась быть вампиром.       Деймон и Елена с Алариком вернулись, уставшие, но живые. Их поиски Стефана привели к неизбежным столкновениям с Стефаном-потрошителем, и хотя они смогли вернуться, сам Стефан так и остался с древним гибридом.       Бонни всё глубже уходила в магию. Она уже не просто изучала её — она впитывала силу, как губка, экспериментируя с заклинаниями, о которых раньше и не слышала.       А отец Аделин… Он пробыл в Мистик Фоллс всё лето. И теперь ей предстояло его прогнать. Она стояла в своей комнате, глядя на отражение в зеркале. Решение было сложным… и в то же время удивительно лёгким.       Её родители не должны были здесь оставаться. Она не могла подвергать их опасности. Она больше не могла быть их дочерью.       Аделин медленно вышла из комнаты, спустилась по лестнице, её движения были бесшумны. В гостиной сидел её отец, погружённый в газету, рядом на столе стояла чашка кофе.       — Папа, — её голос был мягким, но в нём сквозило нечто стальное. Он поднял взгляд.       — Аделин, ты в порядке? — в его голосе звучало удивление.       — Вы с мамой должны уехать. — Аделин подошла ближе.       — Что? О чём ты говоришь? — Его брови нахмурились. Она сделала вдох.       — Вы с мамой уедете в Бордо. Сегодня. Вы соберёте вещи, сядете на самолёт и больше никогда не вернётесь в Мистик Фоллс, — Она встретилась с ним взглядом. Глаза её потемнели, зрачки менялись уменьшаясь и увеличиваясь. Голос стал тягучим, обволакивающим, проникающим в самую суть сознания. — Вы не будете думать обо мне, — В глазах её отца что-то дрогнуло. Он моргнул, его лицо смягчилось.       — Мы уедем… в Бордо… — его голос звучал отстранённо. — Мы не вернёмся…       — Вы не будете думать обо мне, — говорит вновь Аделин. Тяжесть легла на её грудь. Она любила их. Но ей не оставили выбора.       Отец поднялся, взял телефон и набрал номер матери.       — Собирай вещи, дорогая. Мы уезжаем, — Аделин смотрела, как её отец действует, подчиняясь внушению.       Смотрела, как исчезает её семья. После возращения матери, пришлось еще раз проделать процесс внушения с ней. И впервые за долгое время… Она чувствовала себя по-настоящему одинокой. Такси с ее родителями ушло, а она свалилась на диван пытаясь унять голод резко нахлынувший на нее. С момента ее обращения она пила только донорскую кровь и каждый раз она чертовски хотела вгрызаться в чье-либо горло и выпить крови, теплой крови из вены.