Chasing the wind on ice

Суббота пришла незаметно. Слишком быстро. То ли из-за плотного графика, в котором Сяо терял дни, как страницы, пролистываемые ветром. То ли из-за странного волнения, что не отпускало с того самого момента, как Венти пригласил его на балет. Это не свидание. Сяо повторял себе это снова и снова. Он понимал. Но мозг – нет. Он будто намеренно игнорировал логику, выбрасывая её за борт каждый раз, как он думал о сегодняшнем вечере. Сейчас он стоял у входа в театр. Один. И знал, что пришёл слишком рано. На экране телефона было 18:43, а балет начинался в 19:00. Сколько он здесь простоял – он уже не знал. Сбился со счёта после первых пятнадцати минут. Холод медленно подбирался к щекам, пальцы в перчатках ныли от зябкости. Но Сяо продолжал стоять. И ждать. Прохожие сновали мимо – шумные, нарядные, увлечённо переговаривающиеся. Парами, компаниями. Кто-то с цветами, кто-то в мехах. Город жил своей вечерней жизнью – яркой, искрящейся, полной предвкушения. А он будто застыл среди всего этого. Чужой и неподвижный, как забытая деталь в витрине. На нём было новое пальто – длинное, плотное и чёрное. Оно было лаконичным, сдержанным и идеально сидящим на плечах. А под ним такой же чёрный костюм. Тоже новый. Тоже не его выбор. Как и перчатки. Как и сорочка. Как и туфли. Всё это выбрали Итэр и Аяка. Под предлогом: «Надо выглядеть на все сто. Даже если это не свидание. Как минимум потому что идёшь на балет.» Сяо хотел было возразить. Сказать, что это не первый его балет. И что он не собирался идти в джинсах и кроссовках. Но промолчал. Он просто пошёл с ними в магазин. Просто позволил примерять на себя вещи. Просто отдался на их вкус. — Возьми букет, — сказал Итэр напоследок. — Это же не обязательно про свидание. Просто вежливость. Благодарность. Да и приятно будет. Сяо тогда кивнул, больше чтобы закончить разговор. А теперь... теперь он держал в руках аккуратный букет белых сесилий, завёрнутых в полупрозрачную матовую бумагу. Цветы пахли едва уловимо. Чисто. Нежно. Почти незаметно. Почти как Венти. Он помнил этот запах с первой встречи. От него пахло именно так – свежестью, ветром, весной. Пахло свободой. Сяо опустил взгляд на цветы. Стиснул пальцы. Сейчас всё казалось слишком. Просто слишком. Костюм. Букет. Укладка. Да, он сделал укладку. Часами возился с волосами, непривычно послушными после сушки. Он поёжился. Мысли звенели, как тонкие стеклянные нити, готовые лопнуть от малейшего движения. Хотелось развернуться. Уйти. Сесть в такси. Вернуться домой. Забраться под одеяло, свернуться в клубок и больше никуда. «Это же просто балет. Просто встреча. Просто... Венти.» Но внутри всё било тревогу, как перед соревнованием, как перед падением, как перед тем, как сказать что-то, что может всё изменить. Сяо глубоко вдохнул. Воздух был ледяным, с острым запахом снега и выхлопов. Он прикрыл глаза, считая про себя: Раз. Два. Три. Уходи. Четыре. Пять. Повернись. Сделай шаг. Шесть. — Ты всегда приходишь так рано или это из-за меня? Голос. Лёгкий, задорный, чуть хрипловатый, как будто насмешка. Сяо резко обернулся. Венти стоял в двух шагах от него. И, о господи, если бы Сяо когда-либо писал стихи в потёртые тетради, он, наверное, смог бы прямо сейчас нацарапать с десяток. Потому что Венти был – прекрасен. На нём была молочно-белая блуза, тонкая, струящаяся, с мягким перламутровым отливом, будто сотканная из лунного света. Она была небрежно завязана спереди лёгким узлом, не галстуком, нет, слишком вольно, слишком вызывающе. Узел этот будто нарочно расшатывал грань между элегантностью и дерзостью. Ниже, широкие, театрально объёмные чёрные брюки, ниспадающие тяжёлыми складками до самой земли. Они подчёркивали тонкую талию и придавали походке Венти нечто воздушное, почти нереальное. Массивные ботинки на каблуке добавляли устойчивости и странной, почти эфемерной андрогинности. Казалось, Венти балансировал на грани не только стиля, но и какой-то своей, недосягаемой роли. Пряди тёмных волос свободно спадали на лицо, слегка растрёпанные ветром, как небрежная вуаль. Но ни одна деталь не казалась случайной. Ничего в нём не было случайного. Он был – невыносимо красив. И Сяо смотрел. Слишком долго. Слишком откровенно. Словно забыл, как отводить взгляд. Он даже не пытался скрыть, как глаза скользят по складкам ткани, как цепляются за линию ключиц, за изгиб узла. За глаза сияющие, как звёзды в преддверии ночи. За улыбку. Это было глупо. Сяо это знал. Чувствовал, как щеки предательски наливаются теплом, как горло пересыхает. Он выглядел... наверное, нелепо. Наверное, выдал всё. — Ты тоже пришёл рано, — сказал Сяо, когда Венти подошёл ближе. — Конечно, — отозвался тот с лёгкой, почти ленивой улыбкой. — Раз уж я звал тебя, было бы невежливо заставлять ждать. Взгляд Венти скользнул вниз, к букету в его руках. Он чуть наклонил голову, будто рассматривал не цветы, а сам факт их существования. — Это мне? — спросил Венти, тихо, почти шепотом, с тем особым оттенком в голосе, когда человек действительно удивлён. Сяо не ответил сразу. Он почувствовал, как пальцы сильнее сжали обёртку, будто цветы вдруг стали слишком хрупкими и слишком важными. Он кивнул. Коротко. Почти незаметно. И медленно протянул букет. Руки предательски подрагивали. Венти принял его бережно, обеими руками, будто боялся раздавить аромат. На секунду просто смотрел, взгляд стал мягче, ресницы опустились. Потом медленно поднёс букет к лицу, вдохнул. — Сесилии, — прошептал он, словно про себя, словно имя знакомое и важное. — Почему именно они? Сяо замялся. Внутри всё сжалось. Он почувствовал, как морозное покалывание усилилось, на скулах, в ушах, на кончиках пальцев. — Просто... — он отвёл взгляд. — Они показались... подходящими. Венти вскинул брови, посмотрел на него из-под длинных ресниц. — Подходящими? Сяо сжал челюсть. Почувствовал, как щеки предательски наливаются теплом. Плечи чуть напряглись. — Пахнут... спокойно. Чисто. Как- — он осёкся. Глубоко вдохнул и закончил коротко: — Подумал, тебе подойдут. На щеке Венти дрогнула ямочка. Он снова взглянул на цветы, аккуратно прижал их к груди. Пальцы скользнули по краю бумаги. — Спасибо, — Венти пробормотал очень тихо. — Это красиво. И... трогательно. Сяо отвёл взгляд. Слова будто застряли в горле. Он лишь коротко кивнул, не доверяя голосу. Пальцы всё ещё ощущали фантомное прикосновение бумаги и дрожь, которая не хотела уходить. — Я рад, что они тебе понравились, — наконец выдавил он, почти беззвучно. — Конечно понравились, — Венти посмотрел на него с лёгкой улыбкой. Почти нежно. — Честно, я не ожидал. Большой сюрприз. — Ты же оплатил билеты, — тихо ответил Сяо. Плечи чуть вздёрнулись, будто защищаясь. — Я... не мог прийти с пустыми руками. — Формально и с характером. Всё как ты любишь, — мягко фыркнул Венти, не отводя взгляда. Потом шагнул ближе, чуть ближе, и Сяо вдруг почувствовал запах духов, свежий, с ноткой чего-то лёгкого и терпкого, как весенний ветер после дождя. — Сяосяо, — позвал Венти чуть тише, с нажимом на последнюю гласную. Его голос стал мягким, почти обволакивающим. — Ты такой... милый. Он не посмеялся, не отступил. Просто стоял рядом, обнимая сесилии, будто это самое ценное, что он держал в руках за долгое время. — Ну что, пойдём?

***

Они молча вошли в здание театра. Тепло сразу окутало их, словно в ответ на ноябрьский холод, оставшийся по ту сторону двери. Шепот голосов, глухой гул шагов по мраморному полу, легкое поскрипывание паркета, всё сливалось в особую музыку театра. Сяо невольно замедлил шаг. Венти шёл рядом, легко и грациозно, будто растворяясь в этом антураже и только теперь Сяо заметил, насколько тот был легко одет. Струящаяся блуза, открытая шея, тонкие запястья. Совсем не по погоде. Ему должно быть холодно. Заболеет ведь. Сяо нахмурился, но ничего не сказал. Не знал, как и не был уверен, что имеет право. Холл театра был просторным и роскошным. Потолки поднимались ввысь, теряясь в резном золоте и росписи. Масштабная люстра рассыпала мягкий свет на мраморный пол, на лестницы с ковровыми дорожками, на зеркала в тяжелых рамах, в которых отражались фрагменты толпы – пальто, платья, цветы в руках. Лучший театр Ли Юэ. Без сомнений. Он вспомнил, как сидел в этих креслах, в подростковом возрасте, не вполне понимая происходящее на сцене. Тогда балет казался ему слишком далеким, сложным, чужим. Но он всё равно приходил. Потому что Чжун Ли любил это. Потому что он говорил с огнём в голосе о каждом движении, о символах, о пластике. А Сяо просто слушал и считал каждый вечер с ним чем-то особенным, даже если сам ничего не чувствовал. — У нас в партере, шестой ряд, — сказал Венти, вытаскивая билеты с кармана и Сяо с собственных мыслей. — Видно будет отлично. Сяо кивнул и пошёл следом. По красной дорожке, мимо шелестящих платьев и блестящих украшений, пока они не вошли в сам зал. А зал... зал был красивый. Потолок – высокий, расписной, в мягких небесных тонах, с золотыми линиями мифов и облаков. Ложи сверкали позолотой. Мягкий свет стекал с хрустальных люстр, не режущий глаз, а скорее – укутывающий. В воздухе стоял запах дорогих духов, пыли и бархата. Люди медленно рассаживались, тихо переговаривались, кто-то листал программу. Всё было слишком... театрально. В хорошем смысле. Рядом стоял Венти. Он провёл рукой по волосам, приглаживая непослушную прядь. Потом выдохнул и, кажется, улыбнулся сам себе. Они сели. Сяо устроился чуть скованно, положив ладони на колени. Перчатки он снял ещё в фойе, и теперь чувствовал, как подушечки пальцев медленно оттаивают после улицы. Места оказались и правда отличными: достаточно близко к сцене, чтобы различать выражения лиц, но не слишком, чтобы терять масштаб. — Ты рад? — вдруг спросил Венти. Тихо, почти шёпотом, будто боялся спугнуть что-то важное. Сяо мгновение смотрел, не отвечая. — Что? — Ты рад, что пришёл? Сяо замялся. Хотел сказать что-то простое, отстранённое, вроде «неплохо» или «ещё не началось». Но слова застряли в горле. — Я... я рад, — выдал он наконец. — Конечно. Венти чуть кивнул. — А я рад, что ты рад. После последней фразы огни в зале начали медленно тускнеть, словно вечер закрывал глаза. Шепот в зале стих, музыка ещё не началась, но воздух уже наполнился ожиданием. Всё выглядело настолько магично, что казалось реальность задержала дыхание. Но стоило Сяо скользнуть взглядом в сторону, как вся эта театральная магия потускнела. Потому что настоящая магия сидела рядом. Венти. В мягком золотистом полумраке он казался нереальным – слишком ярким для обычного человека, слишком лёгким, словно из воздуха и света. Казалось, сам театр склонился перед ним, подчёркивая каждый изгиб его силуэта, каждую небрежную прядь, каждую тень на лице. Если бы был мир, где Венти был божеством... Сяо бы ему поклонялся. Без колебаний. Он приносил бы цветы каждый день, самые свежие, самые похожие на него. Молился бы не за богатство, не за успех, а просто за возможность встретиться. Быть благословлённым этим странным, светлым, невероятным существом. Да, подумал он. «Венти определённо подошло бы быть божеством. Он был бы самым великолепным божеством.» А Венти конечно же ощущал на себе взгляд Сяо. мягкий, почти невесомый, будто прикосновение тепла в прохладном зале. Он не поворачивался, не отвечал, просто слушал музыку и мысленно улыбался. Сяо смотрел на него как на чудо. Иногда Венти думал, что вот так, наверное, смотрят на ангелов. Словно он не человек, а нечто возвышенное, неземное. И это пугало. Он понимал. Для Сяо он кумир, легенда, имя из старых эфиров и роликов. В этом взгляде была благодарность, может быть, детское восхищение, но всё равно, почему? Чем он может восхищать на данный момент? Раньше – да. Он был артистом. Волшебником льда. Творцом красоты, которую не нужно было объяснять, её чувствовали. Ему аплодировали стоя. Его цитировали. Им восхищались. А сейчас? Сейчас он не может даже выйти на лёд, как раньше. Словно кто-то вырвал у него крылья и оставил лишь перья, лёгкие, бесполезные, пыльные. Он смеётся, шутит, перебрасывается репликами, будто всё по-прежнему, но внутри... внутри он знает. Это всё иллюзия. Сяо смотрит на него, как на чудо. А он – сломанный человек в красивой оболочке. Сейчас он ничтожество. Он закусил губу, но тут же отпустил. Нет. Сейчас не место. Не время. Он выровнял дыхание, подался чуть вперёд, будто заинтересованно вглядываясь в сцену, как будто всё в порядке. Сцена оживала. Мягкий шелест балетных туфель, тихая музыка, осторожные вдохи зала. Всё сливалось в тонкую завесу звуков, будто дышащую. Венти вглядывался в сцену, но не видел происходящего. Его внимание ускользало. Снова – к человеку рядом. Сяо сидел чуть напряжённо, будто держал спину нарочито прямо. Взгляд направлен на сцену, но не сфокусирован. Венти чувствовал это. Он чуть повернул голову, ровно настолько, чтобы уловить профиль Сяо, уголок его рта, линию скул. Замкнутость. Закрытость. Но не холод. — После... не хочешь немного пройтись? — тихо спросил Венти. Сяо не сразу ответил. Едва заметно повёл бровью, и только через секунду отозвался: — Я думал... ресторан. Поужинать. — Ресторан? — Венти вскинул бровь, всё так же глядя вперёд. — Неожиданно. — Просто... ужин. Я плачу. — Уже цветы, теперь ужин, — он усмехнулся, но без колкости. — Не слишком щедро для одного вечера? Ты не обязан мне отплачивать за билеты. — Это не обсуждается, — спокойно, даже чуть жёстко, сказал Сяо. — Мне так хочется. Венти молчал, и в этом молчании было что-то другое. Сдержанное, тронутое, странно неуловимое. — Ладно Сяосяо, — наконец произнёс он. — Уговорил. Он не повернулся. Только уголком губ мелькнула слабая, почти невесомая улыбка. — Тогда поужинаем.

***

После балета, как и обещал, Сяо повёз их в ресторан. Венти с удивлением отметил, что Сяо приехал на собственной машине. И, что совсем не удивительно, выбрал не просто ресторан, а один из дорогих. — Неплохо, — тихо усмехнулся Венти, пока Сяо парковался. — А ты часто так? Водишь кого-то по дорогим ресторанам? Сяо не ответил. Просто вышел из машины и открыл перед ним дверь. Венти не настаивал. Только скользнул на него взглядом и коротко, почти незаметно. Они подошли ко входу. Холод пробирал до костей, снежная крупа цеплялась за волосы, ветер щипал за щёки. — Тебе не холодно? — вдруг спросил Сяо, окинув Венти взглядом. — На тебе одна блузка. А на улице ноябрь. Почти декабрь. Снег. Он придерживал для него дверь, и, казалось, впервые за вечер в голосе прозвучала лёгкая забота. — Холодно, — признался Венти. — Но в этом холоде есть что-то... правильное. Мороз отрезвляет. Он не уточнил, что именно – мысли, чувства, себя. Просто прошёл внутрь, и тепло ресторана обволокло их с головой. Внутри же пахло вином, топлёным маслом и карамелизированными грушами. Меню оказалось лаконичным, без излишеств, всего несколько блюд, продуманных до мелочей. Официант стоял рядом с прямой осанкой, в безупречно выглаженной тёмной форме, с едва заметной серебристой брошей на вороте. Ни одной лишней эмоции. Ресторан был на удивление тихим. Не мёртвая тишина, а именно благородная, почти бархатная. Музыка звучала негромко, где-то в глубине зала – тонкие аккорды рояля, которые не мешали разговорам, а лишь оттеняли их. Мягкий свет от светильников над каждым столом отбрасывал золотистые пятна на бокалы, и даже хрусталь казался теплее, чем обычно. Из-за панорамного окна открывался вид на город, укутанный в предзимнюю ночь. Фонари за окном мерцали, как приглушённые звёзды, отражаясь в стекле и переливаясь на лакированных столах. — Так, — Венти неспешно провёл пальцем по строчкам и остановился. — Я закажу курицу в яблочном соусе. И... на десерт – суфле, пожалуйста. Он передал меню и посмотрел на Сяо, чуть приподняв бровь, как будто подначивая: а ты? — Мясное рагу. И на этом всё, — коротко ответил Сяо, не колеблясь. Затем, не поворачивая головы, уточнил: — Венти, будешь что-то пить? — Эээ... если только у вас есть действительно хорошее вино, — слегка протянул тот, полуулыбаясь. Сяо бросил взгляд на официанта: — Тогда принесите вино. Хорошее. А мне просто воду. Спасибо. Официант коротко кивнул и удалился почти бесшумно, будто растворился в мягкой полумгле зала. За окном лениво кружились снежинки. За столом же воцарилась та самая комфортная тишина, которую никто не спешил нарушать. Венти задумчиво водил пальцем по ножке бокала. Но молчание, как водится, длилось недолго. — Сяосяо, — тихо, почти небрежно начал он. — А ты знаком с Чайлдом? Сяо, ковыряясь в телефоне, замер. Глаза на экране будто потускнели. Он не сразу ответил, и даже когда заговорил, голос его стал строже. — К сожалению, да. А к чему этот вопрос? — Просто... слышал про него кое-что. По новостям. Говорят, он талантлив. Я подумал... — Венти пожал плечами, облокотившись на стол. — Интересно, каким ты его знаешь. Сяо отвёл взгляд. — Талантливый или нет, но его эго раздуто до размеров ледовой арены. Один раз пришлось работать вместе. И, честно... мне хватило. Ни профессионализма, ни границ. Сплошной цирк. — М-м. Так ты его, выходит, не особо жалуешь? — скрывать ухмылку было тяжело, но выдавать причину внезапного разговора Венти не хотел. — Я не вижу в нём ничего, кроме самодовольства. Он выпендривается даже там, где не нужно. — Сяо резко убрал телефон. — Я просто не понимаю, как с ним можно вообще иметь дело. Венти приподнял бровь, всё так же играя пальцами с краем бокала. — А если бы пришлось? Скажем... он стал бы частью твоей семьи? Сяо нахмурился и откровенным раздражением спросил: — Венти... ты решил мне аппетит испортить? — Просто гипотетически, — мягко возразил тот, иронично щурясь. — Гипотетически? — переспросил Сяо, сжав губы. — Я бы повесился. Венти рассмеялся, искренне, звонко, почти на грани неприличия для этого зала. Несколько человек обернулись, но он, казалось, даже не заметил. — А если бы я стал частью? Сяо моргнул. — Что? — Ничего, прости, — Венти вскинул ладони, всё ещё усмехаясь. — Не вешайся. — Ты невозможен, — пробурчал Сяо, но угол его рта дрогнул, выдавая нечто похожее на сдержанную улыбку. В этот момент официант вернулся, неся на подносе блюда. Стол наполнился запахами: тёплыми, пряными, уютными. Курочка в яблочном соусе выглядела как нечто из осеннего сна, а мясное рагу перед Сяо дышало паром и чем-то по-домашнему спокойным. Венти вздохнул, устроился поудобнее, но говорить первым не стал. Сяо, чуть замявшись, решился нарушить молчание. Он боялся показаться скучным. Обычно он молчал, если не было нужды говорить. Но сейчас не тот случай. — Ты и Чжун Ли... давние друзья? Венти чуть поднял брови, оторвав взгляд от тарелки: — А? — Ну... в день нашей первой встречи вы вели себя довольно слаженно. Как минимум – хорошие знакомые. Вот я и решил спросить. — А-а, ну да, — Венти мягко усмехнулся. — Мы знакомы уже очень давно. Между нами, если подумать, двенадцать лет разницы, но как-то сразу нашли общий язык. Он сделал глоток вина, задумчиво повертел бокал в пальцах. — Он был моим менеджером, когда я только начинал. Мне было десять. Ему – двадцать два. Он тогда ещё был новичком, но... брал немного, а у моих родителей не было лишних денег. Так мы и пошли вместе. — Он вел твою карьеру? — Почти до самого конца. Когда мне было шестнадцать он отказался продолжать. Сяо нахмурился: — Почему? Венти перевёл взгляд на бокал, покрутил его в пальцах, будто смотрел сквозь стекло куда-то внутрь себя. Потом всё же поднял глаза на Сяо. В этом взгляде было что-то... осторожное. — Пришло время. Наши дороги разошлись. — голос его прозвучал мягко, но в нём чувствовалась чужая, укрытая грань. — И всё? — Сяо не скрывал удивления. Оно было искренним. Не требовательным, но живым. — А ты чего ожидал, Сяосяо? — Венти улыбнулся. — Какой-то трагедии? Предательства? Драмы на фоне ледового побега? — Нет, я просто... Он не успел закончить. Венти уже потянулся с вилкой к его тарелке: — Лучше попробуй курочку. Вот, держи. — Он протянул кусочек. — И лучше ты расскажи, как прошли тренировки? Завтра ведь снова встречаемся на катке, помнишь? — Ладно... — чуть растерянно кивнул Сяо, взгляд его метнулся обратно к бокалу. — Я раскрою тебе один секрет, как элегантно, как перо, опускаться на лёд, — Венти оживился. — Потому что, Сяосяо, ты всё делаешь слишком... грубо. И не нужно хмуриться, это не критика, это факт. Он всё говорил и говорил – лёгко, бодро, с привычной игривостью. Но Сяо его уже почти не слышал. Слова Венти проходили мимо. В голове у него всё звучало только одно: "Что он не сказал?" Он жевал медленно, машинально. Почти не чувствуя вкуса. «Разошлись пути». Так просто. Так спокойно. А ведь он на мгновение замолчал. Сжал бокал. Взглянул странно. Это было... неравнодушие? Или боль? Сяо чуть прищурился, но взгляда не поднял. Он говорил легко – как всегда. Перескакивал с темы на тему. Спешил отвлечь. Почему? Зачем прятать, если это действительно ничего не значит? Сяо не знал, что именно его зацепило. Не сам факт – а то, как Венти говорил. Будто бы что-то сгладил. Или прятал. Он никогда не мог его читать. С самого начала. Все эти шутки, дразнящие фразы, улыбки – как ширма. Лёгкость, за которой было что-то ещё. Сяо опустил взгляд на стол. "Он что-то скрывает. И я это чувствую. Только не знаю — стоит ли спрашивать. Или... я боюсь, что он скажет." — Сяо. — Голос Венти прозвучал чуть тише, чуть мягче, но с привычной уклончивостью. — Я же сказал: просто разошлись пути. Перестань крутить это в голове и искать глубже, чем есть. — Ты... — Сяо на мгновение отвёл взгляд, а потом снова вернулся к нему. — Как тебе это удаётся? — Что именно? — Венти приподнял бровь. — Быть таким обворожительным? Или– — Читать мысли. Читать человека, как открытую книгу. — О, Сяосяо, — Венти тихо рассмеялся. — Люди сами всё выдают. Он чуть подался вперёд, облокотившись локтем на стол, глаза его блестели в свете свечи. — Например, ты. Задаёшь вопрос, а я отвечаю. Но после ответа ты не меняешься. Всё ещё держишь взгляд, неуверенный, сосредоточенный, — он черкнул пальцем по воздуху, словно вычерчивал траекторию мысли. — Значит, не удовлетворён. Ты задумался, и ушёл в себя. А значит, что? Думаешь. И, скорее всего, о чём? О том, что только что спросил. Он развёл руками с театральной лёгкостью: — Видишь? Всё предельно просто. Сяо молчал. Но внутри что-то кольнуло, чуть сдавило грудную клетку. — У тебя это слишком легко получается, — сказал он, тише, чем хотел. — Прятать. Уводить разговор. Отвечать так, чтобы ничего не сказать. Венти усмехнулся. Но в этот раз уголки глаз не смеялись, взгляд стал на миг тусклым, будто стекло запотело изнутри. — Ты так сильно хочешь знать причину? Сяо медленно кивнул. Да, хотел. Но внутри шевельнулся страх: а вдруг услышит то, к чему не готов? Венти выдохнул. Медленно. И не сразу начал говорить, будто взвешивал каждое слово. — Чжун Ли... решил, что хочет расти дальше. Не как менеджер. Он мечтал о своём деле, о студии, о семье. Ему тогда было двадцать восемь, и я был всего лишь ребёнком, застрявшим в хаосе гастролей и тренировок. Он никогда не бросал меня. Он просто... выбрал другой путь. Ненадолго повисла пауза. Венти повернул бокал, следя за тем, как по стеклу ползут капли вина. — А если хочешь знать, почему я тогда среагировал резко... мне было шестнадцать. Я не понимал этого и отпускать человека, который стал тебе семьёй, было чертовски больно. Он вернулся в свой город, и с тех пор... мы почти не виделись. Он сделал ещё один глоток, не поднимая взгляда. — Вот и вся история. Доволен? Я же говорил ни какой драмы, просто разные дороги. — Да. Прости. Я вмешался не в свое дело. — Всё хорошо, — мягко отозвался Венти. На стол опустилась короткая тишина. Не неловкая. Просто тишина, в которой можно было подумать, прежде чем говорить. — Он был для тебя как отец? — вдруг спросил Сяо. Венти откинулся чуть назад, будто вопрос застал его врасплох, и даже усмехнулся. — Кто? Чжун Ли? Нет, нет... — покачал он головой. — Точно не отец. Скорее как старший брат, которого приятно время от времени доводить до белого каления. Мы были коллегами и хорошими друзьями, не больше. Не было между нами этой... иерархии. Он не учил меня, не воспитывал. Просто шёл рядом. — Но для тебя он... как отец. Так ведь? Сяо чуть напрягся. Не резко, скорее почти незаметно. Но Венти уловил это. — Наверное, — выдохнул он после паузы. — Когда я был ребёнком, думал, что он знает всё. Что всегда будет рядом. Он растил меня, оберегал. Делал то, что делает отец. Хотя в последнее время... он будто отдаляется. — То есть? — Мне кажется, у него кто-то есть. Даже не кажется – я уверен. И мне немного... обидно, что он не хочет меня знакомить. Как будто прячет часть себя. Венти чуть замер. Смотрел прямо, но взгляд как будто стал глубже, тяжелее. — Обидно? — Да. Мы всегда были друг с другом честны. Или я так думал. А теперь он ведёт себя так, будто я ребёнок, которому нельзя доверить правду. На секунду повисла тишина. Сяо только сейчас заметил, что лицо Венти чуть изменилось, еле уловимо, но точно. — Что-то не так? — осторожно спросил он. — Нет, всё в порядке, — Венти улыбнулся, но без прежней лёгкости. — Просто задумался, с кем это старый дед мог завести роман. — Он не такой уж и старый, — фыркнул Сяо. — Но я правда не понимаю, почему он меня от этого человека прячет. Венти аккуратно коснулся бокала, будто ловил такт. — Может, потому что боится. Боится, что ты не примешь этого человека. Сяо нахмурился. — Почему я должен его не принять? Венти посмотрел на него немного в сторону, не прямо в глаза, как обычно. — Ну... может, этот человек моложе его. Или, скажем, слишком не тот, кого ты ожидаешь. Кто-то, к кому у тебя уже есть мнение. Сяо фыркнул, будто хотел отмахнуться, но замешкался. — Ну даже если моложе. Ну, пять лет. Даже десять. Какая разница. Это ведь его жизнь, я же не какой-то... контролирующий. Да и я никому не настроен негативно, так что... — А если не на десять? А если... больше? Сяо резко посмотрел на него. Слишком резко. — Ты что-то знаешь? Венти поднял руки, будто защищаясь, и отвёл взгляд театрально, но не до конца игриво. — Я? Нет. Я Чжуна видел впервые за сто лет в тот день, когда и ты меня увидел. И, к слову, в последний. Так что... нет, я ничего не знаю. Сяо не сводил с него взгляда, взгляд стал острее. — Просто ты так говоришь... будто знаешь. Не предполагаешь, а именно знаешь. — Сяо, — сказал Венти мягко, почти утомлённо. — Я предполагаю. Это разные вещи. Не стоит искать между строк то, чего там нет. Сяо прищурился: — Но ты сам только что между строк и говорил. Половина фраз – намёки. Венти развёл руками, изображая невинность: — Это я так разговариваю. Поэтично, загадочно, мистически. Шарм, Сяосяо. Неужели не ценишь? — Ты бесишь. — Думаю, есть немного, но я по-своему обаятелен, — лениво протянул Венти, подмигнул и протянул кусочек хлеба Сяо, будто ни в чём не бывало. Остаток ужина прошёл спокойно. Венти болтал без умолку с той лёгкостью, что присуща только тем, кто привык быть в центре внимания. Он рассказывал про балет, про то, как сегодня танцевала прима, как у одного из танцоров соскользнуло пике, и как публика всё равно аплодировала стоя. Говорил о своих «грандиозных» планах на Сяо, приукрашивая каждую фразу театральными взмахами рук, если не физически, то хотя бы интонацией. Плавно переходил от одной истории к другой, как будто вёл не разговор, а представление. И где-то между тирадами о чужих ошибках и блестящих идеях, Сяо вдруг заметил, что не прозвучало ничего... личного. Совсем ничего. Венти рассказывал о других: о друзьях, коллегах, случайных знакомых, о забавных случаях из прошлого. Но ни слова о настоящем. Ни о себе, ни о том, чем живёт, что любит, чем занимается, когда остаётся один. Его жизнь будто состояла из анекдотов и масок, не связанных с тем, что происходит сейчас. Сяо хотел спросить. Хотел поймать его на паузе, между глотками вина и сменой тем, и просто сказать: «А ты сам? Где ты в этом всём?» И всё же он молчал. Почти до самого конца ужина. И только когда Венти начал рассказывать историю о том, как однажды случайно уснул в студии звукозаписи его подруги, которая по его словам, очень талантливая и веселая, Сяо решился спросить. Осторожно, почти не глядя в глаза: — Ты всегда говоришь о других. Венти на миг приподнял бровь, продолжая ковыряться в десерте. — Ага? — Ну, я просто подумал. Ты много рассказываешь, да. Но... ты сам никогда не в центре этих историй. Как будто тебя в них нет. Он не обвинял. Он действительно просто спрашивал. Венти на секунду замер. Ложка остановилась над кремом. И он вдруг рассмеялся, не громко, но с каким-то надломом. — Вау. Ты сейчас как мой психолог, только без лицензии. Сяо чуть отвёл взгляд: — Прости. Я не хотел лезть, но снова это сделал. — Да нет, всё нормально, — Венти опустил ложку на блюдце. — Просто... это странно, когда кто-то замечает такое. Обычно люди слышат только смешное, весёлое. Им хватает. — А мне – нет. Тишина. Венти медленно выдохнул. Пальцы на мгновение сжались в кулак, но он быстро спрятал это движением, поднесся бокал к губам. — Не знаю, что тебе сказать, Сяосяо. Может, я просто стал героем чужих историй, а не своей. — Ха, — он усмехнулся. — Бывает. Когда слишком долго живёшь для сцены, а не для себя. Я дышал катанием. Чувствовал его всем нутром. Он говорил почти буднично. Но в голосе было что-то сдавленное. — А потом всё закончилось. И ты стоишь перед зеркалом – без формы, без грима, без льда и не знаешь, кто перед тобой. Задаёшь себе вопросы: что дальше? как жить? ради чего? Он чуть пожал плечами. Словно не придавал значения. Но в глазах что-то померкло. — Может, поэтому я и рассказываю чужое. Оно безопасней. Там нет меня. Сяо хотел что-то сказать, но передумал. Только смотрел. А Венти, будто спохватившись, как много сказал, вдруг улыбнулся: — Эй, эй. Всё, ты выиграл. Хочешь, расскажу, какой торт был на мой шестнадцатый день рождения? Это была трагедия. Он снова стал лёгким. Как всегда. И Сяо снова увидел, как быстро он может убежать. Но теперь, хоть примерно, но он начинал понимать от чего. Когда они вышли из ресторана, на улице уже была глубокая ночь, а тонкий ветер пробирал до плеч. Сяо в привычной манере сунул руки в карманы, направляясь к машине. Венти шел рядом, бесшумно, почти легко, будто не касался асфальта. Он нежно обнимал цветы и продолжал смотреть на них с мягкой улыбкой. На какое-то время между ними повисло молчание, не тягостное, а насыщенное. Наполненное словами, которые не сказались. — Ты сегодня удивил меня, — внезапно сказал Венти. Сяо повернул голову, молча ожидая продолжения. — Обычно я разговариваю с мебелью, — усмехнулся тот. — А сегодня с человеком. С тобой. Представляешь? Сяо выдохнул сквозь нос, уголок губ едва дрогнул. — Это был комплимент? — Конечно. Ты даже не сбежал, а это уже подвиг, — Венти говорил с привычной лёгкостью в голосе Они остановились у машины. Сяо достал ключи. — Я могу тебя подкинуть. — Нет-нет, спасибо. Я лучше прогуляюсь. — Венти отступил назад, махнув рукой, как будто отгонял такси. — Свежий воздух, звёзды, лёгкая печаль... Всё как я люблю. — Но тебе холодно. На улице мороз, а ты в одной блузке. — Тем более! Так я буду идти и выглядеть как трагическая поэма. С букетов в руках. Может, кто-то даже вдохновится и напишет балладу. Сяо закатил глаза, шагнул к нему и без слов снял своё пальто, аккуратно накинул ему на плечи. — Сяо! — Венти ойкнул, будто его ударили неожиданной добротой. — Ты только что совершил акт чистого альтруизма. Неожиданно романтично. — Просто не хочу, чтобы ты обморозил уши и потом ныл на катке. — Какой ты хладнокровный рыцарь... Бессердечный, но заботливый. Интригующее сочетание. Он подмигнул, прижимая пальто к себе чуть крепче. Сяо ничего не ответил, лишь вздохнул. — Ладно, ладно, — Венти шагнул назад, легко. — Возьму пальто, но не машину. Иначе потеряется вся эстетика. — До завтра. — Как скажешь, мой таинственный спаситель. Он уже развернулся, но, уходя, бросил через плечо: — И спасибо... если что, пальто я обязательно верну. Может быть. Сяо остался стоять у машины, глядя, как Венти уходит – лёгкой, почти танцующей походкой. Свет фонаря скользил по его плечам, отражаясь на ткани пальто. Он знал, что Венти шутит. Всегда шутит. Но внутри всё равно защемило.

***

Когда Сяо вернулся домой, было уже за полночь. Свет в прихожей горел – тёплый, жёлтый, приглушённый. Он не спешил разуваться, прислушался: в квартире было тихо, но не пусто. На кухне за столом сидел Чжун Ли с книгой. Очки сползли на переносицу, рядом стояла чашка с остатками чая. Он поднял взгляд, когда услышал шаги. — Добрый вечер, — сказал он. — Или уже ночь? — Ночь, — отозвался Сяо и прошёл внутрь. — Ты не спишь? — Ждал тебя. Сяо замер на секунду, будто не ожидал. Потом прошёл к столу, взял стакан и налил воды. — Ты был с Венти? — Чжун Ли не спрашивал напрямую, скорее обозначал. Сяо кивнул. — Отвез его домой? — Нет. Хотел, но тот был непреклонен к тому что хотел прогуляться. Чжун Ли слабо усмехнулся, почти незаметно. — В его духе. Сяо уже собирался подняться в свою комнату, но его словно что-то тянуло назад. Он медлил, а потом всё-таки обернулся: — Ты... ты мне доверяешь? Чжун Ли, стоявший у кухонного стола с чашкой чая, удивлённо приподнял бровь. — Что за вопрос, Сяо? — Просто скажи. Доверяешь? — Конечно. Ты мне как сын. Мы семья, а семья это про доверие, — в голосе прозвучала мягкость, но Сяо почувствовал в этом некую осторожность. — Тогда... если ты кого-то встретишь, — голос его чуть дрогнул. — Ты мне об этом скажешь? Чжун Ли на секунду замер. Отставил чашку, не отводя взгляда от Сяо. — Я... — он выдохнул, — Да. Конечно, скажу. Сяо коротко кивнул. Он уже собирался уйти, когда всё же остановился у проёма. Несколько секунд колебался, потом, почти не глядя, шагнул назад и обнял Чжун Ли. Быстро, неловко, будто просто отметил факт и всё же с теплотой. — Спасибо, — тихо сказал он. — За всё. Чжун Ли не сразу ответил, но положил ладонь ему на плечо. Легко, не сжимая. — Тебе спасибо, — просто сказал он. Сяо ушёл в свою комнату, плотно закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Было тихо, будто что-то забрали вместе с тем пальто. Оно ведь всегда висело тут, на крючке. Он не жалел, что отдал пальто. Просто внезапно ощутил, насколько оно было его. И как странно, теперь оно у Венти. Он сел на край кровати, машинально проверяя телефон. Сообщений не было. Хотелось что-то написать, но он даже не знал что. И кому.

***

Тусклый свет фонарей был единственным, что освещало дорогу под ногами Венти. Он шел не спеша, с той самой элегантной, будто отрепетированной походкой, за которой так часто скрывалась усталость. Одолженное пальто почти не спасало: мороз проникал под кожу, пробирал до костей. Даже цветы в его руках, казалось, покрылись инеем. Но домой возвращаться не хотелось. Он не заметил, как оказался возле моста. Просто вдруг остановился, поднял взгляд и понял, что стоит там уже какое-то время. Смотрел вдаль, как будто мог что-то там увидеть. Всё в голове было шумом, неоформленным вихрем – обрывки мыслей, лица, голоса. Снова всплывали кадры из прошлого: моменты его прайм-эры. Когда он был самым ярким, сильным, свободным. Он думал, что смирился. Что прожил ту утрату, что научился жить в новой версии себя. Но это было неправдой. Всё ещё хотелось вдохнуть по-настоящему. Всё ещё не получалось. Немного постояв и ничего не добившись от собственных мыслей, Венти наконец двинулся дальше. Дом встретил его тишиной и тьмой. Он поставил цветы в вазу, машинально, почти нежно и тут же направился к шкафчику с алкоголем. Изящным движением вытащил бутылку вина, потом бокал с кухни. Не включая свет, на ощупь поднялся по лестнице на чердак. Там, под самой крышей, раскидывалось ночное небо. Огромное, глубокое, равнодушное и холодное. Но Венти было всё равно. Он не искал вдохновения в зимнем небе, не сегодня. Он просто хотел забыться. Сесть в укромном, привычном месте. Закрыть глаза. Пить. Он умел это. Умел красиво, тихо, почти изящно разрушаться. И уже через час, наполовину опустошённая бутылка валялась рядом, а голова уже почти не держалась прямо. Мысли путались, реальность поплыла, и всё внутри как вода, которой дали свободу течь куда угодно. Венти сидел, уставившись в одну точку. На ящик, прикрытый черной тканью в дальнем углу чердака. Он смотрел, будто ждал, что тот моргнёт в ответ. С каждой минутой взгляд становился всё тише, печальнее. В глазах застыл блеск слёз. Он не торопился. Не хотел подходить, но знал, что всё равно подползёт. И, как на автомате, пересел на колени, передвигаясь к сундуку, неуклюже, словно ребёнок, которому впервые позволили открыть запретный шкаф. Он стянул ткань. Взметнулась пыль, и Венти начал задыхаться в приступе кашля, но быстро успокоился, когда пальцы нащупали знакомые щели крышки. Поднял её –медленно, будто боялся, что что-то внутри может взорваться. И оно действительно взорвалось. Внутри. Медали – целая россыпь золота и серебра. Кубки – с блёклым блеском побед. Газетные вырезки, обложки журналов, фотографии с подписью «Воплощение ветра на льду». И, наконец, самое главное: пара коньков, с которыми он провёл почти всю свою карьеру. До самого последнего дня. Он поднял их. Они были холодными, чужими и в то же время до боли родными. И в тот момент всё рухнуло. Словно порвался последний, самый тонкий нерв. Слёзы пошли быстро, почти бесконтрольно. Венти прижал коньки к груди, сжал их так крепко, словно мог исчезнуть внутри, в тех днях, когда ещё был смысл, свет, дыхание. Он не всхлипывал, не рыдал, просто плакал. Тихо. Один, на полу, среди пыли, воспоминаний и предметов, которые были ближе, чем живые люди. — Я подвёл себя... — выдохнул он, будто признавался чему-то давно спрятанному. — Я такой жалкий. Слёзы текли дальше, уже не прося разрешения. — Я так скучаю... Он не знал, что скучает именно по себе. По тому, кем был. По тому, кто смотрел в будущее с открытыми глазами. Прошло какое-то время, он не засёк. Просто снова встал, поднял коньки, почти машинально. Вернулся туда, где был. Взял бутылку, налил. Пил медленно, прижимая к себе коньки, как будто они могли защитить от мыслей. Плечи дрожали. То ли от холода, то ли от слез что не прекращались. С каждым всхлипом и с каждым глотком веки становились тяжелее. Мир начинал расплываться, тускнеть, замирать в полутоне. Он не заметил, как уснул, всё ещё сжимающий коньки в объятиях, всё ещё в том самом пальто, которое не грело, но напоминало, что кто-то сегодня всё же позаботился о нём.