Chasing the wind on ice

«Прошлое»

В кабинете стояла гнетущая тишина, нарушаемая только глухим тиканьем настенных часов. Каждое «тик» будто вонзалось в виски, отсчитывая секунды, которые тянулись вечностью. Воздух был слишком сухим, слишком неподвижным и он давил на грудь, мешая дышать. Венти сидел в чёрном кожаном кресле, будто в ловушке. Его тело было напряжено до онемения: скрещённые руки, сведённые плечи, пальцы, вцепившиеся в подлокотники, как в спасение. Он смотрел куда-то мимо – в пустую точку на стене, взглядом, в котором не осталось ни света, ни фокуса. Лицо будто застыло, не выражая ничего, но в этом ничего было слишком много. — Венти, — тихо раздалось напротив. Голос врача был осторожным, почти шепчущим, как будто любое резкое движение могло сломать хрупкую оболочку, в которую Венти завернулся. Он моргнул. Медленно повернул голову. Психолог сидел напротив в сером костюме, сложив руки на коленях. Его взгляд был внимательным, но мягким, не давящим и от этого хотелось отвернуться ещё сильнее. — Да?.. — Венти выговорил это, будто запнулся, голос сорвался на последнем звуке. — Как вы себя чувствуете? — повторили чуть яснее, но с той же мягкостью. Венти сглотнул. Слюна была вязкой, тяжёлой, как горечь. Внутри всё звенело от напряжения. Сердце стучало как глухой барабан, но он почти не чувствовал его. Он попытался подобрать слова. Но подходящих не было. — Плохо, — наконец произнёс. Губы почти не шевелились. — Очень... плохо. Пауза. Длинная, звенящая. — Я... не знаю, кто я теперь, — добавил он, глядя в пол. — Без льда, без катка, без всего этого. Я как... фантом. Просто... тень. Слова звучали слишком честно. Слишком по-настоящему. Они будто вырвались сами, не спросив разрешения. Психолог, сидящий напротив, чуть подался вперёд. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась осторожность, та особенная забота, которую проявляют перед теми, кто едва держится на краю. — Это и есть причина, по которой вы пытались покончить с собой? — мягко спросил он, почти шёпотом. Венти вздрогнул, будто кто-то резко выдернул его из забытья. Он медленно поднял взгляд, столкнувшись с непрошеным, почти невыносимым пониманием. — Что?.. — переспросил он, запнувшись. И почти сразу, с сломленным вздохом добавил: — Да... отчасти. Ответ повис в воздухе тяжёлой, вязкой тишиной. Психолог не торопил его. Лишь выдержав короткую паузу, задал следующий вопрос: — Не хотите рассказать поподробнее? Венти снова опустил голову. Пальцы невольно вцепились в ткань брюк, оставляя на ней глубокие замятины. На миг казалось, что он больше не заговорит, так долго он молчал. — Особо говорить нечего, — наконец выдохнул он с горькой усмешкой, не поднимая глаз. — Просто всё накопилось. Он чувствовал как горло сдавливает. — Травма. Эти мерзкие репортёры... — голос его дрогнул. — С их грязными сплетнями. Их взгляды, их вопросы словно я был падалью, которой просто наслаждаются. Он тяжело вдохнул и, будто в последней попытке защититься от боли, отвернулся в сторону. — И... Двалин. Психолог чуть склонил голову набок: — Двалин? — Он был просто фантазией, когда я был маленьким. Тот, кто... кто был рядом, когда я оставался один. Я не мог без него. И теперь, после того как всё обрушилось, он вернулся. Он появился. Он резко поднял глаза, будто его терпение лопнуло. — Я не сплю, — продолжил Венти, его голос становился всё более отчаянным, но он не мог остановиться. — У меня бывают бессонные ночи... три дня, четыре. И только когда я почти не могу стоять на ногах, когда уже не могу больше, я проваливаюсь в сон. И тогда... — он замолк, словно борясь с тем, чтобы не обрушиться на этого мужчину, сидящего напротив. — Тогда он приходит. Двалин. Он подался вперед, его руки сжались в кулаки, а лицо исказилось от боли. — Он говорит, что я должен пойти к нему. Что я могу вернуться туда, на лед, как раньше. Что если я пойду, мне станет легче, я смогу быть собой снова, и всё будет как раньше. Венти не мог больше продолжать спокойно. Его голос сорвался, как ветром, от его чувств. Он почувствовал, как его грудь сжимается, а воздух становится вязким, как будто его лишили всего, что он когда-то любил. — Я не могу! — выкрикнул он, глаза наполнились слезами, но он сдерживал их, стиснув зубы. — Я не могу уйти от него, от этой мысли и не могу быть здесь... Просто не могу быть в этом теле, в этом мире. Венти опустил голову, но его дыхание становилось всё тяжелее. Он был разорван. Разорван на части. С каждым словом он терял себя больше, но, возможно, это был единственный способ хоть немного почувствовать, что он всё ещё жив. Психолог выждал паузу, давая Венти время, чтобы собраться, но Венти молчал, не в силах продолжить. — А этот Двалин, как он выглядит? — наконец, спросил психолог, мягко, не торопясь. Венти поднял взгляд, но глаза его были все такие же опустошенные, как прежде. — Он дракон. — Слова вырвались, как если бы Венти сам не знал, что они значат. — Большой, красивый, сильный... Он обещал увести меня на остров. — На какой остров? — лицо психолога не выражало удивления, только терпеливое ожидание. — Архипелаг, — его голос стал тише. — Вроде бы, он так его называл... Говорил, что в его мире этот остров был создан из гор, отброшенных богом ветра одним взмахом. Удивительно, правда? Психолог молчал, давая Венти возможность продолжить. Венти был не там, где был сейчас. Он был в своем мире, в своей фантазии. — Доктор, я схожу с ума? — Венти произнес это с такой интонацией, что его собственные слова словно зависли в воздухе. Он не ожидал ответа. Он не был готов услышать правду. — Нет, Венти. Вы не сходите с ума. Но стоило ему произнести эти слова, как Венти вскочил с кресла, будто от удара. — Тогда почему всё это происходит со мной?! — голос его сорвался. — Почему я вижу его? Почему слышу голос, который зовёт меня уйти? Он стоял, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Всё его тело дрожало, как натянутая струна на грани разрыва. — Почему каждое утро я открываю глаза и... и... — он судорожно вдохнул, будто задыхаясь. — ...и единственное, о чём я думаю, это как было бы лучше исчезнуть. Его плечи дернулись от подавленного рыдания. Он не хотел плакать. Он не хотел быть слабым. Но слёзы, казалось, не спрашивали разрешения. Он медленно опустился обратно в кресло, будто все силы покинули его в один миг. Психолог всё ещё молчал, давая ему пространство выговориться. Венти закрыл лицо руками и продолжил, глухо: — Этот остров... Этот дракон... Я знаю, что это неправда. Знаю, что это всего лишь мои грёбаные фантазии, но всё во мне хочет уйти туда.

***

«Настоящее»

Колокольчик над дверью тихо звякнул, когда Венти вошёл в небольшое кафе. Здесь было не слишком людно, но достаточно оживлённо, чтобы звуки кофемашины и приглушённых разговоров создавали мягкий фон. Он огляделся и на дальнем столике у окна уже сидел Чжун Ли, как всегда безупречно спокойный. Венти шагнул ближе, скользя взглядом по строгим чертам его лица. Венти опоздал на встречу, но Чжун Ли, как всегда, выглядел так, будто не спешил никуда и никогда. — Рад, что всё-таки пришёл, — голос Чжун Ли был спокойным, как всегда. Венти бросил взгляд на чашку чая, стоящую напротив, она уже остыла, но, похоже, его это не слишком волновало. — Ты опоздал почти на 20 минут, где тебя носило? — Ты же знаешь, я либо прихожу раньше времени, либо позже, — Венти усмехнулся, откинувшись на спинку стула с той лёгкостью, которая казалась напускной. — Обычно предпочитаю приходить рано, но не в этот раз. Он взъерошил волосы пальцами, словно оправдываясь перед собой, а потом, пожав плечами, добавил: — Свободная душа. Никогда не укладываюсь в графики. Свободная душа. Звучало почти иронично. Чжун Ли мягко кивнул, будто такое поведение Венти было для него привычным. — Как прошло сегодняшнее занятие? — Лучше, чем я ожидал, — мягко отозвался Венти. — Сначала хотел его разозлить... вывести на эмоции. Я же это хорошо умею. Он усмехнулся краешком губ, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — Но быстро понял, что это не самый рабочий план, — продолжил он. — Пришлось брать коньки напрокат, выйти на лёд... покататься вместе с ним. И, знаешь, какие-то сдвиги всё же были, — в голосе Венти промелькнула едва заметная теплая нотка, когда он улыбнулся воспоминаниям о прошедшем дне. — Я просто хотел показать ему, как лёд может быть чем-то большим, чем просто ареной для побед и поражений. Как там можно жить... дышать. Чжун Ли молча наблюдал за ним, слушая с тем редким вниманием, которое казалось почти невесомым, но цепким. — А ты сам... ещё помнишь, как это – веселиться на льду? — негромко спросил он. Венти на мгновение замер, словно слова застали его врасплох. Его пальцы невольно зацепили край рукава. Жест, в котором было больше растерянности, чем он сам готов был признать. — Иногда, — выдохнул он почти неслышно. — Местами... Он на секунду прикрыл глаза, а потом поднял на Чжун Ли внимательный взгляд. — Но ты ведь не просто об этом хотел поговорить, верно? Зачем ты меня позвал? Чжун Ли не сразу ответил. Он скрестил пальцы на столе, словно подбирал слова осторожно, чтобы не спугнуть ту хрупкую открытость, которая только что промелькнула в голосе Венти. — Я хотел поблагодарить тебя, — начал он спокойно. — За то, что согласился помочь Сяо. Для него это... важнее, чем может показаться на первый взгляд. Венти легко пожал плечами, как будто хотел отмахнуться от серьезности момента. — Да ну, не стоит благодарностей. Я ничего особенного не делаю. Катаемся, дурачимся... Он говорил это без надрыва, почти буднично, но в его голосе звучала тёплая, настоящая забота. Чжун Ли чуть кивнул, выждав небольшую паузу. — Но я хотел бы предложить тебе ещё кое-что. Венти напрягся, едва уловимо. Его улыбка стала шире, но холоднее. — Ты ведь знаешь, я не люблю сюрпризы. — Не сюрприз. — Чжун Ли позволил себе лёгкую улыбку. — Просто... если захочешь, ты мог бы принять участие в небольшом благотворительном вечере. Всё будет без излишней шумихи. Частное мероприятие, приглашения ограниченные. Там будут наши старые знакомые. И кое-кто из молодых фигуристов, которым бы не помешала поддержка. Он сделал паузу. — Ты был бы там желанным гостем. Венти опустил взгляд. Его пальцы опять нервно заиграли с краем рукава. — Ты серьёзно думаешь, что я нужен им? — тихо спросил он. — Мне хватает славы. И сплетен. После той истории... — он хмыкнул, безрадостно. — Я даже новости боюсь открывать. После того как меня обвинили в "подработках", будто я на жизнь себе заработать не мог... Я не хочу снова оказаться под прожекторами. Пусть даже и ради благотворительности. Он говорил спокойно, но Чжун Ли почувствовал: за этими словами прячется обида, усталость и страх снова стать чужой игрушкой для публики. — Никто не собирается тебя заставлять, — мягко сказал Чжун Ли. — Я просто хотел, чтобы ты знал: тебя всё ещё ждут. Эти статьи, заголовки, сплетни... Они ничего не значат. Поверь, для тех, кто действительно тебя ценит, они пустой звук. — Для тебя они пустой звук, — Венти фыркнул. — А для других... — он резко оборвал себя. — Знаешь, что я увидел в глазах Сяо, как только его встретил? Желание спросить... правдивы ли все те грязные слухи, — он зло усмехнулся. — Да я даже думать об этом не хочу. Меня считают... проститутом. — Никто так не считает, — спокойно ответил Чжун Ли. — Помнишь, я сразу убрал те статьи? Большинство даже не успело их увидеть. Он на мгновение замолчал, потом, словно по секрету, добавил: — Знаешь... у Сяо в шкафу, на дверце, висит твой плакат. Тот самый, что ты однажды подписал для меня. — Правда? — Венти улыбнулся шире. — Ну милашка. Он мой главный фанат. — Да, ты для него главный вдохновитель, — тепло сказал Чжун Ли. — И для многих других тоже. Так что подумай о моём предложении. — Хорошо, — неохотно согласился Венти, облокачиваясь на стол. Но тут его взгляд зацепился за что-то странное. Он прищурился. — Но, Чжун, у меня пару вопросов... — тоном, будто он сейчас раскроет страшную тайну, начал он. — Что это у тебя на шее? — Хм? — Чжун Ли чуть наклонил голову в сторону, не сразу понимая, о чём речь. Венти ехидно склонился вперёд, протянул руку и без капли стеснения ткнул пальцем в небольшое красноватое пятно, аккуратно выглядывающее из-под воротника. — Засос?! — Венти фальшиво возмутился, театрально вскинув руки. — Серьёзно? Не слишком ли ты староват для такого? — Венти... — тяжело вздохнул Чжун Ли, закрыв глаза рукой. — Ахахах, — расхохотался Венти, откидываясь на спинку стула. — Бедный несчастный человек, которого затащили в сети старика! — Венти прекрати! — Ой всё, — Венти обиженно скрестил руки на груди. — А я-то думал, ты вечный аскет... А у тебя тут своя личная драма. Рассказывай, кто этот бедняга? — Ничего я тебе рассказывать не буду! — Чжун Ли нахмурился, стараясь выглядеть серьёзным, но Венти уже почти сполз со стула, хохоча в кулак. Сдержаться было невозможно. — Самому уже скоро тридцать, между прочим, — буркнул Чжун Ли, чинно сложив руки. — Может, тебе стоит тоже задуматься об отношениях? — О, у меня ещё вся жизнь впереди, — беспечно отмахнулся Венти. — Ты вон в сорок нашёл кого-то... Ну так кого? Колись! — Только если пообещаешь не трепать об этом Сяо, — с усталым вздохом сказал Чжун Ли. — Ой-ой, — Венти театрально изобразил ужас. — Боишься, что мальчик папу ревновать начнёт? Чжун Ли покачал головой, но уголки его губ дрогнули. — Это Чайлд, — признался он наконец. На несколько секунд между ними повисло звенящее молчание. — Чжун Ли, — медленно протянул Венти, глядя на него с таким выражением, будто увидел новое чудо света. — Ты... Ты затащил в постель двадцатиоднолетнего фигуриста?! — он приложил руку ко лбу, изображая обморок. — Скажи мне честно: он тебя точно не ради денег охмурил? Или ради связей? Ты у нас завидный старичок при должности! — Венти! — строго отозвался Чжун Ли, но голос его был больше усталым, чем сердитым. — Он хороший. И совсем не такой, как ты сейчас пытаешься представить. — Ладно, ладно, — Венти махнул рукой, лениво откидываясь на спинку стула. — И Сяо, я так понимаю, не в курсе? — Ну... просто ему это сейчас ни к чему, — чуть помедлив ответил Чжун Ли. — И... он его немного недолюбливает. — Только немного? — Венти приподнял бровь, в голосе звучала плохо скрытая насмешка. — Да, — с легким вздохом ответил Чжун Ли. — Банальное соперничество. — Я тебе не верю, — протянул Венти, хитро прищурившись. — Венти... — тяжело вздохнул Чжун Ли, на мгновение прикрыв глаза, словно признавая поражение. Венти довольно усмехнулся, откинувшись на спинку стула. В его взгляде мелькнула искорка, словно он уже придумал, как при случае аккуратно выведать у самого Сяо всю правду.

***

— Алло, Чжун Ли? Хотел узнать, во сколько ты будешь дома. Горничной нужно знать, когда подавать ужин.

— Прости, Сяо. Сегодня без меня. У меня встреча в кафе.

— Встреча? Ты вроде не говорил.

— Всё спонтанно, само совпало. Мы давно планировали, но получилось только сегодня.

— Кто «мы»?

— Просто один человек. Не беспокойся, ничего серьёзного. Но я, скорее всего, вернусь поздно. Может даже под утро.

— Под утро? Ты же сказал, встреча в кафе.

— Ну, после кафе, возможно, зайдём ещё куда-то. Посмотрим по ситуации.

— Точно всё в порядке? Просто ты часто не ночуешь дома в последнее время. Может проблемы? Я могу чем-то помочь?

— Нет, правда, всё хорошо. Просто ноябрь месяц, нагрузка, суета, ведь скоро декабрь, а там праздники...

— Ладно. Хорошей встречи.

— Спасибо. Отдыхай. До завтра.

— До завтра. Сяо повесил трубку и некоторое время просто сидел в тишине. Вроде ничего особенного, обычный разговор. Но ощущение было неприятное. Странное. Последние месяцы Чжун Ли будто скрывал от него что-то или кого-то. Он вспомнил, как не раз заходил к Чжун Ли в кабинет и замечал, как тот резко завершал звонок, будто разговор нельзя было продолжать при нём. А потом, это всегда было – нервная, слишком сдержанная улыбка, словно оправдание без слов. Он говорил, что всё в порядке. Он всегда так говорил. Но в последнее время эти слова перестали звучать как правда. Сяо не был человеком, который легко делает выводы. Но ложь он чувствовал. Особенно ту, что была в ту ночь, когда он, собрав в термос горячий чай и купив по пути еду, решил заехать к нему на работу, чтобы помочь с бумагами. Он пришёл, а его там не было. Охранник сказал, что Чжун Ли ушёл давно. А когда Сяо ему позвонил, тот спокойно соврал, что до сих пор в офисе. Сяо тогда не стал ничего говорить. Как и сейчас. Это не в его стиле – лезть в личную жизнь другого человека. Тем более Чжун Ли. Но он всё равно не понимал: зачем эта ложь? Разве Чжун Ли думает, что он не примет его возлюбленную? Или... возлюбленного? Да это не имело значения. В любом случае, разве он не показал достаточно раз, что не станет никого осуждать? Скорее наоборот, Сяо был бы счастлив, если бы Чжун Ли нашёл кого-то. Он был один слишком долго. Все эти годы – работа и забота о Сяо. Ни разу намёка на личную жизнь. Даже отдых он себе не позволял. Сяо всегда чувствовал, что он ему обязан. Не потому, что Чжун Ли ждал благодарности, а потому, что дал ему то, чего Сяо не имел с рождения. Стабильность. Заботу. Тепло. Настоящую отцовскую любовь. Он вспоминает тот день. Его тогда позвали в кабинет и сказали, что есть человек, который хочет забрать его из приюта. Сяо было одиннадцать. Он не верил. Такие вещи не происходят с такими, как он. Холодный, спокойный, слишком взрослый для своего возраста. Мальчик, который почти подросток, слишком молчаливый, слишком самостоятельный, с глазами, в которых никто не искал искру. Обычно выбирали других – младших, живых, тех, кто без страха бросался в объятия, кто смеялся звонко и легко. Полную противоположность ему. Он тогда подумал, что это какая-то ошибка. Что, может, того кого «хотят забрать», это кого-то другого. Но потом в дверях появился Чжун Ли. Высокий. Строгий. Сдержанный. В пальто, с аккуратной папкой в руках и глазами, в которых было странное выражение. Не жалость и не тепло, а какая-то глубокая, сдержанная усталость. Будто он сам до конца не понимал, зачем пришёл. Но всё равно пришёл. Сяо смотрел на него настороженно. Не надеясь. Не веря. Это был один из тех взглядов, которые он привык ловить, снаружи спокойный, внутри наготове. Чжун Ли тогда просто кивнул и сказал: «Можно поговорить?» Позже он узнал – всё это было связано с Гуй Чжун. Женщиной, которая тогда, на одном из городских турниров, увидела, как Сяо катается на льду. Она не отводила от него взгляда. Тогда она и сказала: «Этот мальчик должен быть не один». Они не могли иметь детей, но Гуй Чжун любила детей, любила катание, любила мечтать. Болезнь пришла внезапно. И последнее, что она попросила у Чжун Ли, это найти общий язык с этим мальчиком. «Если ты усыновишь его, ты поймёшь», — говорила она. — «Он не просто талантлив. У него сердце – ледяное снаружи, но живое внутри. Как лёд на солнце». Сяо знал, что Чжун Ли не стал бы делать этого из чувства вины или ради памяти. Он говорил: это было его личное решение. И он никогда о нём не пожалел. Он говорил, что любит его как сына. Что уверен: если бы Гуй Чжун была жива, она бы тоже полюбила Сяо, как своего. И всё это Сяо помнил. Именно поэтому ему было странно и немного больно, что сейчас Чжун Ли прячет что-то от него. Что перестал говорить. Что держит его на расстоянии, как постороннего. Он не хотел вторгаться в чужую тишину. Но в этой тишине становилось всё больше холода. Из мыслей его вырвал вежливый стук в дверь. — Входите. На пороге стояла горничная с привычно вежливым выражением лица. — Господин Сяо, так что желаете на ужин? Он чуть помедлил. — Ничего, спасибо. Чжун Ли не будет, а у меня голова что-то разболелась... Лягу пораньше. — Как скажете. Тогда, что подать на завтрак? — Что-нибудь сытное, из моего списка. Завтра плотный график. — Поняла. Тогда – хорошего отдыха. Он кивнул, не в силах выдавить даже благодарности. Он молча смотрел, как горничная выходит из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Сяо снова закрыл глаза и глубоко вдохнул, ощущая, как напряжение уходит. Всё, что ему оставалось на этот момент, это просто погрузиться в тишину и забыться. Без всяких лишних мыслей, Сяо потянулся, потушил свет и аккуратно устроился в постели. Внутри его головы мелькали обрывки воспоминаний, Чжун Ли, Венти, но всё это казалось такими далекими сейчас, как будто они уже не касаются его. Время остановилось на пару мгновений, и он почувствовал, как волна расслабления накрывает его. Сон пришёл неожиданно быстро, и, прежде чем он успел подумать об этих мыслях ещё раз, его сознание поглотила темнота.

***

Утро было особенно хмурым и неудачным. Сяо проспал. Не на десять или пятнадцать минут, а на целый час. На грёбаный час. Когда он, наконец, открыл глаза, то мгновенно понял: всё пошло не так. Солнце уже высоко, в комнате слишком светло, а в воздухе висит липкое ощущение упущенного. Завтрак давно остыл, как и мотивация. Настроение скатилось на дно. Хотелось прибить самого себя. График был насмарку. А Сяо терпеть не мог, когда день выходил из-под контроля. Он жил по распорядку: чётко выстроенные блоки времени, тренировки, питание, отдых. Всё должно было идти по плану. Каждый сбой, как трещина в броне, которую он годами наращивал вокруг себя. А ведь всё началось ещё вчера, с той самой недотренировки с Венти, которая, как казалось Сяо, не принесла ничего особо полезного. А сегодня – проспал. Но он понимал. Сам виноват. Позволил Венти крутить им, как тому вздумается. Позволил себе расслабиться. Даже будильник выключил по привычке, думая, что ещё пять минут не повредят. Доев остывший завтрак, Сяо на автомате натянул тренировочные штаны, застегнул толстовку и сунул в сумку бутылку с водой. В другой день он бы пошёл пешком, но сегодня, не тот день... — До катка. Срочно, — коротко бросил он водителю, захлопнув за собой дверь машины. Наушники в уши. Музыка погромче. Хотелось, чтобы грохот ритма заглушил внутренний шум. Хоть немного. Но, конечно, именно в этот момент в голове всплыло: «Но для тебя могу устроить приватный концерт». Сяо фыркнул. Встряхнул головой, будто стряхивая пыльную паутину с плеча. Лишние мысли. Вот ещё одна вещь, что стала раздражать в себе. Он никогда не додумывал. Не размышлял. Не терялся в ненужных догадках. А теперь, казалось только этим и занят. Когда машина остановилась у катка, Сяо уже почти справился с раздражением, ровно настолько, чтобы не наорать на первого встречного. Он глубоко вдохнул, сжал пальцы на коленях, дождался, пока водитель откроет дверь, и вышел. Воздух был морозный, колкий, точно сам день хотел врезать по щекам за то, что всё пошло не по плану. Быстрым, почти сердитым шагом Сяо добрался до катка. Он сразу начал извиняться за опоздание, почти не переводя дыхания, коротко, но с нажимом, с той самой самобичующей интонацией, которая, по его мнению, означала: я понял, что облажался. Тренер только махнул рукой и велел сократить разминку, чтобы не терять больше времени. Никаких нравоучений, никакой драмы. Всё просто: приступай. Сяо кивнул, уже наклоняясь, чтобы надеть коньки и тут услышал шаги со стороны главного входа. Подняв взгляд, он чуть не прикусил язык. Венти. Широкая улыбка, а в руке он держал бумажный лоток с двумя чашками чая, беззастенчивое ощущение, будто он пришёл к себе домой. Увидев Сяо, он помахал свободной рукой и ускорил шаг, будто и правда был рад его видеть. — Что он тут делает? — тихо, но с раздражением спросил он у тренера, не сводя взгляда с приближающейся фигуры. — Венти? Да так, посмотреть пришёл, — ответил тот, не отрываясь от планшета. — Он мне ещё вчера звонил, обсуждали твоё катание. Говорит, появились идеи для хореографии. Предложил и знаешь, не глупые. Мы договорились, что он заглянет сегодня. — А меня предупредить было не вариант? — в голосе Сяо появилось то самое острое, что всегда скользило в нём, когда он чувствовал себя лишённым контроля. Он поднялся и быстрым шагом подошел к Венти. Тот остановился с радостным лицом, как будто ничего не замечал. — Что ты здесь забыл? — холодно бросил Сяо. — Доброе утро и тебе, — легко отозвался Венти, улыбка будто стала чуть более озорной. — Пришёл посмотреть, как ты катаешься. Мы с тренером говорили. Он не возражал. — А я – возражаю. Я не просил ни наблюдателей, ни советчиков. — Кто-то явно не выспался, — Венти усмехнулся и протянул один из стаканчиков. — На, чай. С корицей. Давай присядем и выпьем, заодно настроение поднимем. Он аккуратно взял его за руку, чтобы вложить один стакан, но Сяо резко дёрнул её и уже два стаканчика выпали с рук, горячая жидкость пролилась. Венти замер, но быстро отыграл с привычной усмешкой, почти с песенкой в голосе. — Ай-ай, Сяосяо, ну как так. Теперь убирать- — Я не просил чая! — голос Сяо стал резче, громче. — И не называй меня так. — Сяосяо, ты чего? — Чего?! — Сяо сделал шаг назад, почти обжигаемый злостью. — Всё идёт не так, с тех пор как ты появился. Даже когда тебя не звали, ты всё равно как гром среди ясного неба. Ты просто лезешь. Везде, куда тебя не просят! Я не просил чая, не просил совета, не просил поправок в хореографию! Тебя никто не звал! Повисла тишина. Венти опустил взгляд. Его плечи чуть поникли, и будто на секунду исчезла вся та лёгкость, с которой он вошёл сюда, словно солнце вдруг скрылось за тучами. Сяо как будто ошпарило. Что он только что наговорил? Венти он же просто хотел помочь. Принёс чай, улыбался, хотел сделать утро лучше. А Сяо будто сам хотел, чтобы всё было хуже. Он сорвался, выместил злость, хотя знал: вина не на Венти. Чувство вины накрыло волной, но раньше, чем он успел вымолвить хоть слово, заговорил Венти. — Прости, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Я не подумал, что это может быть... слишком. Он выдавил натянутую улыбку, явно стараясь не показать, как его задело. — Я сейчас уберусь и уйду. Обещаю, больше не буду мешать. И правда, прости. Он аккуратно наклонился, начал убирать пролитый чай. Движения были неспешными, почти осторожными, как будто боялся потревожить что-то хрупкое. Салфетки шуршали в тишине, и запах корицы медленно растекался по воздуху, будто заполнял пустоту, которую оставили их слова. Венти не смотрел в сторону Сяо. Его лицо было спокойным, но как-то неестественно тихим, как будто привычная улыбка сползла, не выдержав. Тренер стоял неподалёку, наблюдая, но ничего не говорил. Остальные тоже. Пространство вокруг будто замерло, и только Сяо чувствовал, как в груди всё странно сжимается. Он не хотел этого. Ни напряжения, ни этой тишины. И уж точно не хотел обижать Венти, не того, кто пришёл с чаем, с лёгкой улыбкой и добрым намерением. Но вместо благодарности он получил резкость. Отстранённость. И теперь, видя, как тот вытирает лужу, не говоря ни слова, Сяо вдруг почувствовал, как будто сам пролил не чай, а что-то гораздо важнее. Он отвёл взгляд. Повернулся и медленно вышел, стараясь, чтобы шаги не прозвучали слишком резко. Венти даже не сразу заметил, что Сяо ушёл. Только когда кто-то из ребят негромко спросил, всё ли в порядке, он коротко кивнул: — Просто пролил. Он закончил убирать медленно. Скомканные салфетки, опустевшие стаканы – всё отправилось в урну с тихим шелестом, который почему-то показался слишком громким. В голове звенела тишина, знакомая, глухая, как после падения на лёд: будто воздух выбило, и ты лежишь, не в силах вдохнуть. Он не обернулся. Просто пошёл к выходу лёгкими, почти неслышимыми шагами. Как будто надеялся исчезнуть, не оставив за собой даже следа. Он почти дошёл до двери, когда за спиной раздался тихий голос: — Венти. Он замер. Повернулся медленно, будто не верил, что услышал правильно. Сяо стоял в нескольких шагах, чуть ссутулившись, будто сомневался, стоит ли вообще говорить. В руках он держал два бумажных стакана, из которых тянулся тонкий пар, наполняя воздух знакомым тёплым запахом корицы. Запах, который должен был согревать, а теперь только подчёркивал неловкость между ними. — Я... Извини. Ты не виноват, — начал Сяо, но его голос прозвучал резко, будто он сам испугался, что сказал вслух. — Сяо, не надо, — перебил Венти. Он старался говорить легко, буднично, но обида всё равно проскальзывала, цеплялась за каждое слово. — Всё в порядке. Просто чай. Не конец света. Сяо стиснул стаканы сильнее. — Нет. Это не просто чай. Я был резок... и несправедлив. Я проспал, пришёл почти на полтора часа позже, был злой на себя, а сорвался на тебя. Это... Это не твоя вина. И мне жаль. Он протянул один из стаканов. Жест был немного неловким, но в нём не было стыда, скорее упрямое желание сделать хоть что-то правильно. — Ты же просто хотел... по-доброму. А я... Он на секунду замолчал. — Я, кстати, люблю корицу, — пробормотал уже тише. Венти молча взял протянутый стакан. Пальцы едва скользнули по руке Сяо, мимолётно, но почему-то до странного ощутимо. Тепло будто запуталось в коже, остались крохотные искры, и Сяо машинально сжал пальцы, словно пытаясь их стряхнуть. Тот резко улыбнулся. Легко, как всегда, с тем самым оттенком дерзости, который будто специально прятал всё остальное. В глазах больше не было ни обиды, ни уязвимости, только привычная маска. — Мир? — неловко начал Сяо. — То есть... ты не обижаешься? Он тут же сморщился. — Я имею в виду, если всё-таки обижаешься, это логично, я был резок. Просто... если ты всё ещё зол, то, может... — То? — Венти склонил голову, глядя на него с излишним интересом, словно подначивая. — Может, присядем? Выпьем вместе. Я уже опоздал, так что ещё пятнадцать минут ничего не изменят. Венти задумчиво потянул глоток чая, театрально нахмурился, будто взвешивал очень важное решение. — Хммм... понимаешь, ты нанёс мне эмоциональную травму. Невыносимую. Я, возможно, никогда не оправлюсь. Он сделал паузу, чуть прищурившись, а потом не выдержал и улыбнулся шире, тепло. — Ладно, шучу. Конечно, присядем. Я всегда за чайные перемирия. Особенно если с корицей. Сяо слабо кивнул, и они вместе опустились на ближайшую скамейку. Морозный воздух приятно щекотал кожу, но чашка в ладонях согревала изнутри. Пахло корицей, сладким паром, чем-то уютным, домашним, будто время замедлилось и разрешило им просто посидеть, без нужды говорить. Венти не спеша поднёс стакан к губам. Сделал глоток. Он будто растворялся в этом мгновении: закрыл глаза на секунду, тихо вздохнул, облизнул губы... И Сяо, сам того не замечая, замер. Мир вокруг стёрся, остался только этот один кадр. Губы. Мягкие, чуть приоткрытые, влажные от горячего чая. В них была какая-то неправильная сладость, не резкая, не навязчивая, а томная, затягивающая, словно тёплый мёд с ноткой корицы. Да, определённо, там есть мёд. Он должен быть, ведь эти губы выглядят так, будто их вкус невозможно забыть. Взгляд Сяо скользнул чуть в бок. Щёки, едва тронутые холодом, с лёгким, почти невинным румянцем. Идеально гладкие, фарфоровые. Он вдруг понял, что хотел бы их прикусить, не по-злому, а просто, чтобы проверить – правда ли они такие мягкие, как кажутся. Наверное, они на вкус как зефир. Нежный, тающий. В груди что-то дрогнуло. Он почти неосознанно перевёл взгляд на аккуратный нос, плавную линию подбородка. А потом как вспышка, в памяти всплыло другое: тонкая талия под ладонями, лёгкое напряжение мышц, то мимолётное касание, что вчера случилось на льду. Он вспомнил, как это было – прикоснуться. И вдруг ощутил странное желание сделать это снова. Нет, больше. Коснуться всего. Узнать, как ощущается кожа под пальцами, как ведут себя волосы, если провести по ним рукой. Они ведь всегда заплетены, аккуратные, но с этой лёгкой растрёпанностью, и от них пахнет сессилией... Из мыслей Сяо выдернул голос тренера. Он моргнул, сбившись с размышлений, и только тогда понял, как долго и пристально смотрел. Коснуться губ. Прикусить щёку. Провести пальцами по волосам... Он будто оступился в собственных желаниях. Он сходит с ума? — Ты немного засмотрелся, — услышал он вдруг совсем рядом. Голос Венти был тихим, почти интимным, как будто это был секрет, предназначенный только для него. Сяо не успел ничего сказать. Венти наклонился ближе, их плечи соприкоснулись, и от этого незначительного касания всё внутри будто вспыхнуло. Горячо. Слишком горячо. — Расскажешь, о чём думал? — прошептал Венти, не отводя взгляда. — Неужели восхищался моей эстетикой? Я насколько прекрасен? Он снова сделал глоток чая, медленно облизал губы. И улыбнулся. Мягко. Почти... приглашающе. — Хотя... если честно, ты меня даже немного смутил. Так открыто и пристально смотрел. Сяо резко отвернулся. Щёки пылали. Он чувствовал, как по спине пробегает дрожь, не от холода, от чего-то другого. Оттого, как Венти говорит, смотрит, улыбается. И, что хуже всего оттого, как его хочется коснуться в ответ. Прямо сейчас. Чёрт. Он точно сходит с ума. — Я... — начал Сяо, но голос предал его. Слишком сухо в горле, слишком тяжело дышать. — Забудь. — О-о-о, — протянул Венти с наигранным удивлением, чуть ближе подался вперёд, их колени почти коснулись. — Так это что-то неприличное? Сяосяо, неужели ты способен на грязные мысли? Он смеётся, но в голосе трепет. Как будто сам не до конца уверен, куда заведёт эта игра. — Просто... ты такой... — он на секунду замолчал, подбирая слова, голос стал тише. — Завораживающий. Каждое твоё движение элегантное, особенное. Даже а том как ты дышишь, есть что-то грациозное. Смотреть на тебя... это как слушать любимую музыку. Не хочется, чтобы она заканчивалась. Он чуть сжал пальцы на чашке, отвёл взгляд, будто испугался собственной откровенности. — Я начинаю вспоминать, почему ты тогда был первым. Почему все замирали, когда ты выходил на лёд и почему был главным вдохновением для меня. Он встал, резко, чуть смущённо. — Я... мне пора. Тренер звал же, — пробормотал Сяо и отвернулся, как будто взгляд Венти мог его сжечь дотла. А Венти остался сидеть. Не шевелился. Только провёл пальцем по краю чашки и тихо выдохнул в спину уходящего: — Что ж ты творишь, Сяосяо... Он даже не знал, как на это реагировать. Это был ответный игривый флирт? Он тряхнул головой, хмыкнул. — Слишком красиво сказал. Это уже нечестно. Он ещё минут десять просидел, уставившись в пустую чашку, будто искал там ответ. А потом, медленно поднявшись, направился к бортику катка. Сяо катался, хмурый, сосредоточенный, как обычно. Но Венти заметил: в поворотах стало меньше жёсткости, а в линиях была капля дыхания, как если бы лёд под ним дышал в ответ. — Лучше. Хотя совсем немного, — раздалось за спиной. Это был тренер. — Да, — кивнул Венти, не отрывая взгляда от льда. — Не обижайтесь на него. Он... добрый парень. Просто не с той ноги сегодня встал. — Не переживайте, — Венти усмехнулся. — Я на него не обижаюсь. Наоборот, интересно наблюдать, как лёд в нём начинает трескаться. — А как вы это делаете? — удивлённо спросил тренер. — Я его знаю не первый год. Сяо один из самых сильных, но эмоции не его конёк. А тут... будто что-то проснулось. — Я просто напоминаю ему, что катание – это не только техника. Это дыхание, чувство, красота момента. Лёд может быть сценой, а не экзаменом. — Венти... вы правда легенда. — Да ну, — фыркнул тот. — Я просто когда-то знал, как сделать красиво. Как очаровать публику и себя самого. — Вы же ушли из-за травмы? Слышал новости о том выступлении, но как помнится вы особо не давали комментарии. — Перелом шейки бедра, повреждение суставной капсулы... — Венти говорил спокойно, но в голосе звенела странная, едва уловимая хрупкость. — Врачи сказали: кататься дальше, как играть в рулетку. Он чуть склонил голову, глядя в сторону льда. — С тех пор всё как будто... смолкло. Лёд молчит. Я молчу вместе с ним. Наступила короткая тишина. Тренер всматривался в Венти и будто что-то понял. Он выдохнул через нос и потом произнёс: — А вы посмотрите, как он катается. Не идеально, но живо. Впервые за долгое время. Это не просто техника. Это отклик. Он на мгновение замолчал и мягко продолжил: — Вы ведь всё ещё умеете зажигать. Может, вы не слышите больше музыку льда для себя, но кто-то услышал её через вас. И, может быть, ваш новый смысл не на льду, а рядом с ним. В том, чтобы передавать эту музыку другим. — А вы, оказывается, философ, — с лёгкой усмешкой произнёс Венти, будто стараясь отогнать только что подступившую к горлу грусть. — Какой из меня философ, — отмахнулся тренер. — Я просто много лет смотрю, как люди ищут себя на льду. Иногда кажется, что понимаю в этом чуть больше, чем надо. — Ладно, пойду переговорю с хореографом насчёт ваших идей. А вы... просто побудьте здесь. Присмотрите за ним. Ему это, кажется, нужно. Венти молча кивнул, провожая тренера взглядом, а потом снова посмотрел на Сяо. Бывший фигурист чуть улыбнулся и наклонившись оперся на перила, после чего громко крикнул: — Сяосяо! Подойди! Сяо плавно остановился у борта, слегка запыхавшись. — Что? Что-то не так? — Какие у тебя планы на субботу? — с самыми невинными глазами спросил Венти. — В расписании утренняя тренировка, потом восстановление. А почему? — Значит, после обеда свободен, — с улыбкой подытожил Венти. Сяо нахмурился: — Эм, нет, подожди. У меня восстановление. И что ты задумал? — Ты ведь не идёшь в кино? — Нет. — Ни с кем не встречаешься? — С чего ты это взял? — Просто уточняю. Вдруг у тебя свидание? У тебя есть секретная девушка? — Что за бред? Нет! — Всё, понял. Значит, у тебя свободный вечер. Мы идём на балет. Сяо замер на месте. Моргнул. Медленно нахмурился: — Ты серьёзно? — Абсолютно, — с самым невинным выражением лица кивнул Венти. — Я достану билеты на лучшие места. Балет, музыка, красивые костюмы... Ну давай, будет весело! Я все оплачиваю. — Тем более нет, — фыркнул Сяо, отворачиваясь. — Я знаю, сколько стоят хорошие места. Не трать деньги зря. — Сяо! А я говорю – соглашайся! — У меня есть шансы отказаться? — голос его был сухим, но глаза нет. — Не-а, — Венти самодовольно улыбнулся. — Я их всё равно куплю. А если ты не придёшь – деньги пропадут. И знаешь... это будет уже на твоей совести. Сяо тихо вздохнул. Пальцы нервно сжались в кулак. — Я и так сбиваюсь с графика... А теперь ещё это. — О, график, график... — Венти развёл руками, словно это слово звучало как-то особенно смешно. — Но это шанс, Сяосяо. Один на миллион. Ну скажи честно, ни разу не хотелось пойти куда-то со своим кумиром? Сяо резко поднял на него глаза. — Я сказал, что ты меня вдохновлял, про кумира ни слова, кто это сказал? — Просто птичка нашептала, — невозмутимо ответил Венти. — Ну так что, идём? Сяо опустил взгляд и взъерошил волосы. — Ладно, — пробурчал он. — Всё равно не отстанешь. Только тренеру это ты будешь объяснять. — Конечно-конечно! Возьму вину на себя, как настоящий герой, — Венти лукаво поклонился, будто на сцене. — Если что, это всё было не по моей инициативе. — Учту, мистер «я не согласен, но всё равно пойду», — рассмеялся Венти. — А теперь давай, возвращайся. Дай ещё раз полюбоваться на твоё катание. — Венти- — Ш-ш-ш. Катайся. А я пока просто... побуду зрителем. Только на тебя и больше никуда. Сяо вздохнул. Сделал шаг на лёд. И лишь когда раздался знакомый звук под лезвиями, позволил себе тихо, почти неслышно пробормотать: — Сумасшедший...