Chasing the wind on ice

Это был уже пятый урок по кулинарии, и, если честно, Сяо всё ещё спрашивал себя, зачем он сюда ходит. Ему ведь это не нужно. Он не собирался становиться шеф-поваром, не мечтал открыть ресторан и даже не особо любил готовить. Но каждый раз, когда он ловил себя на мыслях о том, чтобы бросить, память упорно возвращала его к одному вечеру. В тот день, после поздней тренировки, Венти неожиданно предложил пойти поесть в его любимом кафе – «чего-то вкусного, для души». Сяо отказался: у него была диета и расписание питания, которое нельзя нарушать. Венти лишь махнул рукой и всё равно повел Сяо в то кафе, заказав себе и своему спутнику солянку. Потом почти весь вечер с мягкой, чуть мечтательной улыбкой рассказывал, что это не то, чего он ждал. Да, солянка была вкусной, но не той. Не домашней. Не той, что в детстве тихо приносила ему одна подруга после изнурительных тренировок. Кто она и откуда, Венти на удивление так и не сказал. Зато признался, что сам в готовке почти ноль, а в ресторанах такого вкуса просто не найти. Сяо тогда даже не придал этим словам значения. Но сейчас... Сейчас был субботний вечер, и вместо заслуженного отдыха он стоял у плиты в крошечном заведении на окраине города, учился шинковать овощи и следить за бульоном. Он и сам готовить толком не умел, но порадовать Венти ему хотелось. Очень. Он не до конца понимал, откуда это желание, просто знал, что не хочет его заглушать. И успокаивал себя тем, что рано или поздно каждый должен уметь приготовить что-то себе. — Юноша, у вас уж очень хорошо получается, — похвалила его пожилая женщина, ведущая курс. Мадам Пин, так она представилась в первый день – была доброй и невероятно терпеливой. Объясняла всё просто, будто рассказывает давнюю семейную историю. Брала она немного, но выбрал он это место не из-за цены. Тут, на краю района, почти никого не было, и группа набралась всего из семи человек, включая его и саму старушку. Двое парней, Син Цю и Чун Юнь, в основном дурачились и шутили с помощницей Мадам Пин – Сян Лин. Девушка с лёгким смехом поглядывала на них, но всё же не забывала помогать. Внучка старушки, Яо Яо, что было семь лет, просто сидела около стола и рассказывала разные истории со школы. И всё было бы идеально, если бы не шестой человек. Гань Юй. Она слишком часто задерживала на нём взгляд. Слишком пристально следила за его движениями, словно анализировала каждое действие. Сяо не знал, узнала ли она его, и спрашивать в лоб не решался. Поэтому просто делал вид, что не замечает её интереса. — Знаете, с самого начала курса на вас поглядывает Гань Юй, — вдруг добавила мадам Пин, будто между делом, пока поправляла кастрюлю на плите. — Она хорошая девушка, я её давно знаю. Очень приличная, умная. Учится на экономиста и, что немаловажно, умеет слушать. Сяо в этот момент захотел провалиться сквозь землю. Это был, пожалуй, первый раз, когда его так откровенно «сватали» и явно не последний, если судить по тону старушки. — Может, она просто... подглядывает, — попытался он мягко отмахнуться. Обижать старушку ему точно не хотелось. — Нет-нет, вы ей явно понравились, — с улыбкой возразила мадам Пин. — Поговорите с ней. Я уверена, она вам тоже понравится. Или у вас кто-то есть? — Я... — Сяо запнулся. — Нет, у меня никого нет. — Вот и отлично! — будто сделала вывод старушка. — Тогда точно поговорите с Гань Юй. Сяо лишь коротко кивнул, не желая развивать тему. Он сосредоточился на разделке ингредиентов, но краем уха уловил тихий смешок Син Цю. Через секунду к нему подошёл Чун Юнь, по обыкновению немного смущённый. — Не обращай внимания на мадам Пин, — вполголоса сказал он. — Она так же пыталась свести Сян Лин и меня, пока я не признался, что мне нравится кто-то другой. Тогда она отстала. — А?.. Эм... Спасибо, — Сяо даже не сразу понял, что именно должен ответить. Он привык держаться отдельно, обмениваясь только приветствиями, и то, что к нему так просто подошёл обычно стеснительный Чун Юнь, было неожиданно. Но удивление длилось недолго, к ним уже направлялись Син Цю и Сян Лин. — Сяо, а тебе сколько лет? — без предисловий спросила Сян Лин. — Двадцать три. — О, так ты старый, — заявил Син Цю, но тут же получил от неё лёгкий подзатыльник. — Не обращай внимания, — с лёгкой улыбкой сказала Сян Лин. — Просто нам всем недавно только исполнилось восемнадцать. Потом, глянув на Син Цю, она добавила уже жёстче: — А старших уважать надо. — А я что, не уважаю? — возмутился он, потирая затылок. — Просто факт констатировал. — А чем ты занимаешься? — неожиданно после спросила Сян Лин. Сяо на секунду замер. Он не любил врать, но рассказывать правду о том, кто он, сейчас не хотелось. Он уже искал слова, чтобы выкрутиться, но спасение пришло само собой: у Син Цю и Чун Юня как раз закипел бульон, а Гань Юй позвала Сян Лин помочь. Все трое быстро вернулись на свои места, а Сяо наконец-то смог продолжить готовку в тишине, без расспросов. И вот казалось, день подошёл к концу. Он уже подошел к машине, когда заметил знакомую фигуру. У самой обочины, нервно перешагивая с ноги на ногу, ходила Гань Юй. Увидев его, она остановилась, но тревожная дрожь в движениях осталась. — Сяо... привет, — она улыбнулась, но эта улыбка была слишком натянутой. — Привет, — коротко ответил он. — Я хотела сказать... — она запнулась, сжав руки в кулаки. — Я слышала всё, что тебе говорила мадам Пин. Пожалуйста, не думай ничего такого. Я просто... — она вдохнула, словно собираясь с силами. — Ты... ты меня не помнишь? Сяо нахмурился, вглядываясь в её лицо. — О чём ты? — Мы с тобой... из одного детского дома, — её голос стал мягче, почти шёпот. — Мы дружили. Сяо молчал, продолжая смотреть на неё, словно пытаясь прочитать в чертах лица что-то знакомое. Но память упорно оставалась белым листом. Детский дом? Да, он помнил серые стены, длинные коридоры, запах не самых вкусных блюд по утрам. Помнил и смутные силуэты детей, которые бегали во дворе, но лица расплывались, как в тумане. — Прости... — наконец тихо произнёс он, чуть опустив взгляд. — Я... смутно помню. В её глазах что-то дрогнуло, едва заметная тень разочарования, которая тут же исчезла за мягкой, привычной улыбкой. — Ничего, — Гань Юй сделала полшага назад, словно давая ему пространство. — Это было давно. Мы тогда были совсем маленькими. Меня забрали, когда мне было шесть. — Шесть?.. — Сяо нахмурился, будто пытаясь нащупать в памяти давний, почти стёршийся образ. — Я помню... у меня была подружка до семи лет. Младше меня на год. Мы часто с Итэром гуляли вместе, когда он приходил. — Да-да, с Итэром, — её улыбка стала чуть ярче. — Это была я. Он на миг удивлённо посмотрел на неё, и уголки его губ всё же дрогнули в ответ. — Тогда... рад тебя видеть. Через столько лет. Но в глубине он всё ещё пытался мысленно соединить взрослое лицо перед собой с той девочкой из детдома. Образ в памяти был расплывчатым: смех на фоне осеннего двора, шероховатые качели, и чьи-то тёплые ладони, цепляющиеся за его рукав. — Я, кстати, хотела спросить... — Гань Юй чуть смущённо потупила взгляд, но в голосе звучала осторожная любопытность. — Ты выбрал это место потому, что оно в глуши? Где можно быть уверенным, что никто не узнает, что ты знаменитый фигурист? У Сяо в груди всё сжалось, а мир будто провалился под ноги. — Да... тип того, — выдохнул он после короткой паузы. — Можешь, пожалуйста, никому не рассказывать? — Конечно, — она быстро кивнула. — Я вовсе не собиралась. Я... наоборот, рада, что ты здесь. Я часто хожу на твои выступления, ну, если есть время и деньги. Ты очень талантливый. Она замялась, сцепив руки, будто собираясь с духом. — Но, у меня к тебе просьба. Я пойму, если ты откажешься и да, я понимаю, что мы только встретились, и всё это может выглядеть так, будто я навязываюсь. Но это не связано с деньгами или чем-то материальным. Не подумай... Просто... Она вдруг замолчала, взглянув ему в глаза. — Просто... наш старый детдом совсем разваливается, — наконец выдохнула она. — Зимой у них крыша течёт, окна пропускают ветер. Директор пытается собрать средства, но всё идёт медленно. Сяо молчал, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое и колючее. — Через неделю, до нового года, в городе будет зимний фестиваль, — продолжила она, не глядя ему в глаза. — Они хотят сделать благотворительный день: каток, горячий шоколад, мастер-классы и если бы ты смог хотя бы просто появиться, как... ну, как известный фигурист, это бы привлекло людей, и мы могли бы собрать больше. Она подняла на него взгляд, в нём детская надежда перемешивалась с осторожностью, как будто она боялась перегнуть. — Я понимаю, что ты, возможно, пришёл сюда, чтобы отдохнуть от всей этой суматохи. И, наверное, это последнее, чего тебе сейчас хочется. Но это единственный шанс помочь им до весны. Сяо отвёл глаза. — Не знаю, получится ли у меня... — сказал он медленно. — Не могу обещать. Но если вдруг не выйдет, я сам перечислю деньги. — Ой, Сяо, не надо, — она чуть замахала руками. — Я не в этом плане! Твоего присутствия уже будет достаточно и директор наверняка захочет тебя увидеть и просто... — она запнулась. — Прости, что напрягаю. Он покачал головой. — Всё нормально. После разговора они обменялись номерами, на случай, если понадобится связаться или уточнить детали. Сяо аккуратно сохранил её контакт, хотя сам точно не знал, когда сможет выкроить время для этого мероприятия. Но глубоко внутри, где-то за привычной стеной сдержанности, он уже понимал: если не придёт, будет чувствовать себя паршиво.

***

Прошла неделя, и вот Сяо уже сидел на лавочке возле небольшого уличного ларька, ожидая. Гань Юй сказала подождать её здесь и он, терпеливо ждал. За эти несколько дней он успел понять, что Гань Юй и правда очень приятная девушка. Добрая, внимательная, отзывчивая и с ней было довольно легко. И всё же, если быть честным с самим собой, Сяо проводил с ней время не сколько потому что она ему нравилась, а скорее, он надеялся, что так удастся вытеснить Венти из мыслей, заполнить голову чем-то другим. Целую неделю после тренировок вместо привычных встреч или переписок с Венти он встречался с Гань Юй. Они вместе обсуждали предстоящее мероприятие, искали идеи и мило обсуждали какие-то очень старые воспоминания, которые на удивление начали всплывать в голове Сяо. Сегодняшний день был не исключением: утром он отменил пару дел, после они пошли за покупками – мелочи, которые всё ещё оставались в списке. Днём курсы по готовке, перенесённые на час дня, чтобы успеть к самому мероприятию. Мадам Пин, увидев их вместе, светилась радостью. Казалось, она уже нарисовала в своей голове целую картину «зарождающихся чувств» между ними, и при каждом удобном случае пыталась свести их ещё ближе, что только вызывало у Сяо неловкость, а у Гань Юй смущённый взгляд. После готовки они отправились прямо на мероприятие, приехав примерно к пяти часам дня. Правда, в последний момент к ним решили присоединиться Сян Лин, Чун Юнь и Син Цю. Это немного осложнило дело, пришлось рассказать, кто он такой на самом деле. К счастью, реакция оказалась тёплой: ребята не только восхитились тем, что перед ними действительно популярный фигурист, но и пообещали хранить секрет о том, что он, оказывается, не понятно зачем берёт уроки кулинарии где-то в «глуши». Едва они вышли из машины, к Сяо подбежала заведующая детского дома, а вместе с ней и его бывшая воспитательница. Их объятия были крепкими и долгими, слова тёплыми и немного торопливыми: они наперебой говорили, как рады его видеть, как гордятся, как он вырос и похорошел. И, конечно же, не обошлось без любопытных расспросов про личную жизнь – нет ли девушки и не намечается ли у него чего-то с Гань Юй? Сяо упорно отмахивался, повторяя, что у него нет на это времени и вообще ему всего двадцать три. Еле-еле выбравшись из объятий, он с облегчением догнал Гань Юй и заметил, что непоседливую троицу друзей уже как ветром сдуло в сторону зала. Они тоже направились туда, и Сяо тут же оказался окружён толпой детей лет семи-восьми. Мальчишки и девчонки наперебой спрашивали, как он стал таким популярным, что нужно, чтобы кататься так же красиво, и правда ли, что у него есть собственный ледовый зал. Сяо, который никогда особо не умел находить общий язык с детьми, поначалу чувствовал себя скованно. Он стоял среди десятков блестящих детских глаз, в которых отражался свет гирлянд и восторг от того, что перед ними настоящий чемпион. Слова путались, голос звучал слишком сухо. Но рядом была Гань Юй – спокойная, мягкая, с чуть приглушённой улыбкой, умевшая говорить с детьми так, будто каждый из них был ей дорог. Постепенно он начал расслабляться, позволил себе улыбнуться, отвечал на вопросы, хотя временами они были настолько странными, что он только растерянно моргал и передавал инициативу Гань Юй. Когда с детскими интервью наконец было покончено, к нему подошли взрослые и, к разочарованию Сяо, оказалось, что их любопытство ничуть не меньше. Они сыпали вопросами о его тренировках, турнирах, планах, просили автографы и фото, будто он всё ещё на пресс-конференции. Вдобавок ко всему, где-то из-за колонны вынырнула пара журналистов с камерами, и вспышки неприятно резанули глаза. Охрана быстро их отвела, но осадок остался, Сяо ненавидел такие внезапные вторжения, особенно в местах, которые для него значили что-то личное. Вечер тянулся длинной вереницей встреч, рукопожатий и пустых фраз, и только ближе к концу Сяо наконец вырвался в уголок зала, где было чуть тише. За столиком у окна он опустился на стул, чувствуя, как мышцы плеч наконец расслабляются после напряжённого дня. Издалека, сквозь приоткрытую дверь одного из помещений, доносилось пение. Это был не просто звук, голос был настолько знакомым, что Сяо мгновенно узнал его, не сомневаясь ни на секунду. Он резко повернулся в сторону двери и, не колеблясь, направился к источнику звука. Приоткрыв дверь чуть шире, он увидел Венти. Да, это был он, сидящий на стуле, с гитарой на коленях, окружённый толпой детей. Венти пел так красиво, что у Сяо в голове словно всплыло одно слово: «ангел». Несколько минут он просто стоял, будто прирос к полу, наблюдая, как Венти перебирает струны. Тёплый свет ламп скользил по его волосам, отражаясь в зелёных глазах. Всё казалось слишком нереальным, и Сяо боялся, что если моргнёт, видение исчезнет. Очнулся он когда один из детей заметил его и радостно воскликнул: — Мистер фигурист, идите к нам! Венти обещал нам ещё две песни! — Эй! — протестующе поднял руку Венти, но с улыбкой. — Я обещал одну. — Прости, просто ты так красиво поёшь, — смущённо признался ребёнок, а потом снова повернулся к Сяо. — Мистер фигурист, Венти очень красиво поёт и на катке катается. Он был фигуристом. А все фигуристы поют? — Нет, я... — Сяо запнулся. — Я петь не умею. — Тогда подходите к нам, чтобы послушать Венти! Сяо подошёл медленно, осторожно, словно боялся спугнуть эту уютную картину. Он присел на пол между детьми, чувствуя тепло маленьких плечиков по обе стороны. Венти поднял на него взгляд и одарил улыбкой — той самой, от которой у Сяо перехватывало дыхание, будто в груди вдруг стало тесно. — И что же мистер фигурист предпочёл бы услышать в моём исполнении? — с лёгким лукавством спросил Венти, наигрывая пробные аккорды. — Эээ, я не... — начал Сяо, но один мальчишка шепнул ему что-то на ухо, и он, чуть смутившись, ответил. — «За окном опять сугробы»? Венти рассмеялся, звонко, по-настоящему, так, что у Сяо по коже пробежали мурашки. — Ну раз по вашему велению, исполню. Венти чуть наклонился вперёд, и его пальцы уверенно заскользили по струнам. Первые ноты легли мягко, как пушистый снег, приглушая шум зала за дверью. Голос влился в мелодию так естественно, что Сяо на секунду перестал дышать. Он видел, как пряди темных волос мягко колышутся при каждом движении, как глаза Венти слегка прищурены, будто он и сам переносится в ту заснеженную картину, о которой поёт. В каждом аккорде, в каждой интонации было столько тепла и жизни, что Сяо не мог отвести взгляд. Слова песни он слышал, но почти не запоминал. Важнее был сам Венти, его улыбка, лёгкая, но искренняя; его плечи, слегка покачивающиеся в ритм; даже то, как он иногда задерживал дыхание между строчками, будто не хотел спугнуть собственное вдохновение. И чем дольше Сяо смотрел, тем сильнее понимал, что внутри всё сжимается от переполняющих эмоций. Венти будто светился изнутри, и этот свет проникал в самые дальние уголки души. Он почувствовал, что мог бы сидеть так вечно, просто слушать, смотреть и забывать обо всём остальном. Но именно это и пугало больше всего. Очнулся Сяо от некого «транса», лишь тогда, когда детский смех уже стих за дверью, а помещение опустело. Венти, непонятно когда закончив, теперь сидел рядом, почти плечом к плечу. Он тихо перебирал струны, проверяя настройку гитары, и не спешил нарушать тишину. — Ты говорил, что поёшь только для себя, а не для публики, — вдруг вырвалось у Сяо, прежде чем он успел подумать. — А? — Венти удивлённо поднял взгляд, но уже через секунду уголки его губ дрогнули. — А, это... Ну, это ведь не публика. Просто детишки... Перед Новым годом надо радовать. У них же ни мамы, ни папы. Жалко их. Вот и пою. — Часто? — тихо спросил Сяо. — Раз в две-три недели. Приношу игрушки, одежду, сладости. Тут есть девочка... сильно болеет. Я ей лекарства покупаю и каждый месяц перевожу деньги на лечение. Как-то так. Сяо нахмурился, в груди что-то странно потянуло. — Ты не рассказывал об этом. Венти на секунду задержал на нём взгляд, в котором мелькнула мягкая, но упрямая тень. — А зачем? Чтобы все сказали, какой я герой? Или чтобы можно было хвастаться тем, какой я добрый и заботливый? Мне это не нужно. Главное, чтобы детям было хорошо. В его голосе не было ни грамма пафоса, лишь простая, чистая искренность, от которой в груди Сяо стало теплее и чуть теснее. Он вдруг поймал себя на том, что хочет сказать Венти всё. Сказать, насколько тот великолепен, насколько восхищает каждым своим движением, каждой случайной улыбкой. И ведь это не было чем-то новым для него, Сяо и раньше видел в нём что-то особенное, что-то, что невозможно объяснить словами. Он вспомнил один вечер на этой неделе. Тогда он проводил много времени с Гань Юй, помогал ей после тренировок, а с Венти после тренировок почти не общался. И вот, однажды, уйдя с катка, Сяо вдруг вспомнил, что забыл сумку. Охранник нехотя впустил его обратно. Он ожидал пустой лед, но в полумраке всё ещё кто-то катался. Это был Венти. Он двигался бесшумно, словно ветер, едва касаясь льда. Прыжки, плавные вращения, редкие скольжения назад, каждое движение было настолько гармоничным, что Сяо казалось: он видит не просто катание, а целую историю, рассказанную телом. В этом было что-то почти нереальное, как будто перед ним не человек, а воплощение музыки. Он мог бы стоять и смотреть бесконечно. Но телефон в кармане завибрировал, Гань Юй спросила, где он. Сяо вырвало из этого тихого наваждения, и он ушёл, даже не выдав своего присутствия. И это он вспомнил только о катании. Но ведь он мог бы рассказать и про другие моменты, смешные, трогательные, случайные – в которых Венти неизменно оказывался центром его внимания. Он снова повторяет себе, что если бы был поэтом, он написал бы о нём стихи и баллады. Но он не поэт. Он лишь понимал, что в эту минуту Венти стал для него ещё выше, ещё ярче. К таланту и красоте, которыми тот обладал, прибавлялись тёплое сердце и сострадание, которые Сяо не уставал открывать заново. Говорят, «не сотвори себе кумира», но как не сотворить, если в мире есть кто-то вроде Венти? — Сяосяо, о чём задумался? — протянул Венти с мягкой насмешкой, чуть наклонившись вперёд, словно пытаясь поймать его взгляд. — Чем голову забил? Сяо отвёл глаза, чувствуя, как уголки губ непроизвольно дрогнули. — А... ничего. Просто подумал, что ты много чего о себе не рассказываешь личного и вот почти каждый день я узнаю что-то новое. — Нууу, — Венти вытянул слово, улыбнувшись. — Я человек-загадка, в этом так скажем есть немного моего шарма. Может, хочешь что-то спросить прямо сейчас? Сяо чуть поколебался, но любопытство всё же пересилило. — Ты пять лет как покинул спорт... чем ты занимаешься, помимо фигурного катания? Венти на мгновение застыл. Пальцы, до этого лениво постукивавшие по корпусу гитары, замерли. Он отвёл взгляд в сторону, будто невзначай, но слишком быстро, чтобы это было случайно. — О, ну это тяжёлый вопрос, — улыбка Венти чуть потускнела. — Сначала была реабилитация. Долгая. Иногда казалось, что она никогда не кончится... — его взгляд был прикован к окну, где снег лениво падал в свет фонарей. — Потом... ну, жизнь понесла туда-сюда. Пробовал разные вещи, работал на коротких проектах, писал кое-что... — он вдруг запнулся, словно сказал лишнее, и быстро вернул себе лёгкий тон. — В общем, занимался тем, что приходило в голову. Венти снова посмотрел на него, на этот раз чуть внимательнее, чем обычно, как будто хотел убедиться, что Сяо примет ответ и не станет копать глубже. Между ними повисла тишина. Она была не гнетущей, но и не уютной, будто тонкая пауза в музыке, которая могла превратиться и в аккорд, и в фальшивую ноту. Сяо не любил такие паузы, а ещё меньше – собственное желание заполнить их. Но сейчас это желание оказалось сильнее привычки молчать. — Ты мне обещал концерт, — сказал он. Венти моргнул, как будто кто-то коснулся его плеча в темноте. Он не ожидал именно этих слов. — Я не думал, что ты вспомнишь, — уголки его губ дрогнули в чуть смущённой улыбке. — Какую песню ты хочешь? — А какую ты бы сам хотел мне исполнить? — Сяо не отвёл взгляда, словно проверяя, станет ли Венти отшучиваться или ответит всерьёз. На секунду Венти словно забыл моргнуть. Его улыбка стала мягче, в ней появилось что-то, что Сяо не мог сразу назвать, но от чего стало чуть теплее в груди. — Наверное- Но Венти не успел договорить: дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла Гань Юй. — Сяо! — её голос прозвучал живо и слегка взволнованно. — Я тебя везде искала. Прости, что задержалась. И привет, Венти. Венти улыбнулся, а на лице виднелось лёгкое смятение. Его глаза мелькнули, быстро скользя по комнате, и вдруг взгляд зацепился за Сяо, в котором промелькнуло напряжение. — Привет. — Вы знакомы? — осторожно спросил Сяо, стараясь не выдать своего внутреннего напряжения. — Да, — ответила Гань Юй, подходя ближе. — Я волонтёр в этом приюте, а Венти иногда приходит проведать детей. — Ну, а что насчёт ужина? — голос Гань Юй стал мягче. — Ужина? — Венти моргнул, будто его вырвали из мыслей. — Да. Я предложила Сяо пойти куда-нибудь поесть после мероприятия. Венти взглянул на часы, затем на Сяо. — Уже почти десять, не поздновато? — Ни я, ни Сяо ничего не ели с момента окончания курса. — Курса? — удивлённо переспросил Венти. После чего посмотрел на Сяо. Сяо чувствовал, как плечи сжимаются от внутреннего напряжения, как желание раствориться растёт с каждой секундой. В его голове он – попал. Комната, наполненная тихим гулом чужих разговоров, вдруг будто сузилась; воздух стал тяжёлым, а пауза оглушающей. — Ну, мы ходим... — начала Гань Юй. — Гань Юй, давай как-нибудь в следующий раз, — перебил её Сяо, слишком резко, но иначе не мог. — Я очень устал. Прости. — А, ничего страшного. Я понимаю, — девушка улыбнулась, но в её глазах скользнула тень разочарования. — А что это ты, Сяо, обещаешь и не сдерживаешь слово? — с мягкой укоризной заметил Венти, проводя пальцами по струнам. Лёгкий аккорд растворился в воздухе, но его слова остались висеть между ними. — Да не, всё нормально, — поспешила вставить Гань Юй. — Мы же с утра на ногах, туда-сюда... усталость это нормально. — Я подвезу тебя и остальных, — сказал Сяо, обрывая тему. — Спасибо. Я тогда пойду их искать, мы будем ждать тебя у машины, — кивнула она и вышла. Дверь за ней закрылась, и комната снова погрузилась в полупрозрачную тишину. Теперь они остались вдвоём. — Так какие курсы? — Венти произнёс это почти лениво, но краем глаза бросил на него взгляд. В этом взгляде Сяо уловил что-то слишком знакомое – хитрость, хищное любопытство. Он выглядел как лисица, готовая сделать прыжок. Сяо сглотнул. И что он ему скажет? «Я хожу на кулинарные курсы, чтобы сделать тебе сюрприз»? Нет. Конечно, нет. Тогда это перестанет быть сюрпризом... да и сама мысль произнести такое вслух жгла стыдом. — Просто курсы, — выдохнул он. — Итэр пригласил. Я пару раз сходил, толком не понял, о чём они. Там и с Гань Юй познакомились. Он соврал. Нагло. Даже не пытаясь прикрыть фальшь. — А почему ты так избегал этой темы, пока тут была Гань Юй? — мягко поинтересовался Венти, и в этой мягкости чувствовалась нажимная сила. — Не хотел, чтобы ты неправильно понял. — Что именно неправильно? — Что между нами... что-то есть, — слова дались с трудом, он уже явно нервничал, и это было заметно. Мгновение тянулось. Сяо чувствовал, как воздух стал вязким, почти осязаемым, медленно обволакивая их двоих, отрезая от всего остального мира. Где-то далеко шорохи и голоса растворились, и остался только этот взгляд. Венти чуть склонил голову, будто прислушиваясь к его дыханию, и уголки его губ дрогнули в улыбке, в которой было и озорство, и что-то опасно-притягательное. — А есть? — Нет! — выстрелил Сяо, слишком резко, будто защищался. — Конечно, нет. Она... хорошая, но... — Но? — Венти приподнял бровь, словно вызов бросая. — Просто... но, — Сяо отрезал, стараясь не встречаться с ним взглядом и быстро понял – надо менять тему. — А тебя тоже подвести? — Нет, Сяосяо, — мягко ответил Венти, голос его стал почти ласковым. — Спасибо, милый, но я сам доберусь. Мне ещё нужно заехать кое-куда. Сяо замер, сердце словно пропустило удар. Милый – это было словно тепло и холод одновременно, слово, которое он не ожидал услышать от него. — Я... — начал было Сяо, но голос предательски сорвался. Он резко кашлянул, отвёл взгляд и нервно поправил рукав. Венти улыбнулся шире, и в его взгляде заиграла игривая искорка: — Ты что, застеснялся, «милый»? Или тебе нравится, когда я так тебя называю? Сяо почувствовал, как щеки пылают, а внутри разгорается пламя смущения и чего-то глубже, что трудно было назвать словами. Его сердце забилось чаще, дыхание стало чуть прерывистым, словно воздух в комнате стал гуще, насыщеннее. Он хотел что-то ответить, но слова будто застряли в горле, обожжённые этим неожиданным ласковым прозвищем. Венти громко рассмеялся – лёгкий, звонкий смех, который казался игрой, но в нём пряталась искренняя теплота. Он подсел ближе, и когда положил гитару на колени, Сяо невольно заметил, как тепло от него словно растеклось по комнате, прикасаясь к коже. Пальцы Венти переплелись, и в его позе было что-то расслабленное и вместе с тем преднамеренное. — Знаешь, тебя дразнить это как самая сладкая слабость, — прошептал Венти, и Сяо почти почувствовал жар его дыхания у себя на щеке. — Сяо такой скромный и застенчивый... обожаю. Сяо инстинктивно отвернулся, чтобы скрыть красноту на лице, но сердце будто пело, а внутри разливалось нечто мягкое и трепетное. — Думаю, тебе пора. Твои новые знакомые уже заждались у машины, да и на улице холодно. И кстати, твоё пальто, я его не вернул, но обязательно- — Не надо возвращать, — перебил его Сяо, стараясь вернуть голос к ровному тону, хотя внутри бушевал настоящий ураган. — Всё равно оно тебе идёт больше. Считай подарок. Венти усмехнулся, поднимая бровь и глядя так, словно видел что-то сокровенное, скрытое от остальных. — Мой благородный принц снова проснулся. Сяо замер на мгновение, словно пытаясь понять, что именно произошло между ними. Сердце стучало громко, будто пыталось вырваться из груди, а взгляд, сам собой прилип к Венти. Отвести глаза оказалось сложнее, чем он ожидал. Внутри всё путалось: смущение, теплая неловкость и странное, почти болезненное желание задержаться здесь ещё немного, но одновременно, страх, что если остаться, то потеряет контроль. — Я, наверное, пойду, — сказал он, голос слегка дрожал. Медленно встал, будто отрываясь от невидимой якорной цепи. — Увидимся завтра? — Да, конечно, — ответил Венти, улыбка не покидала его лица. — Удачной дороги. Сяо повернулся, ощущая, как напряжение в груди не уходит, а наоборот, растёт, будто эхо тех слов и взгляда остаётся с ним, следуя даже после того, как дверь закрылась за ним.

***

Бар был на удивление пуст. Для ночи субботы – почти странно. Несколько человек сидели за дальними столиками, кто-то тихо разговаривал, кто-то безразлично листал ленту на телефоне. Пары приглушённых голосов растворялись в запахе алкоголя и лёгком шорохе льда в стаканах. Венти невольно замедлил шаг, осматривая зал. Он ожидал гул, смех, музыку, а встретил тишину, похожую на выдох после долгого разговора. Пустота удивила его в такие вечера обычно не протолкнуться. Он прошёл мимо редких посетителей, мягко скользя между столами. Его шаги были едва слышны на тёмном деревянном полу, и, когда он дошёл до стойки, взгляд сам собой упал на фигуру за ней. Дилюк. Сегодня он был в роли бармена, и этот образ, каким бы привычным он ни был для постоянных посетителей, всё же имел в себе что-то непривычное. Красноволосый мужчина стоял, протирая бокал, и, как всегда, выглядел собранным и чуть отстранённым, будто держал за спиной не только бар, но и весь мир. Венти занял высокий стул у стойки, устроившись удобно, и положил локоть на прохладную полированную поверхность. Его губы тронула лёгкая, почти лениво-игривая улыбка. — Добрый вечер, маэстро виноградных грёз, — произнёс он, чуть наклонив голову, изучая выражение лица Дилюка. — Не ожидал увидеть тебя здесь в такую ночь. — Один бармен приболел, другой в отпуске, у третьего семейные обстоятельства, — спокойно ответил Дилюк, дотирая бокал до идеального блеска. — Всем бы лишь бы отхлынуть от работы. Он поставил бокал на полку, даже не взглянув на Венти. Красноволосый мужчина двигался с размеренной точностью, будто каждая мелочь в этом баре должна быть на своём месте. — Что желаешь выпить? — На твой вкус, — легко ответил Венти, устроившись на высоком стуле. — Можно крепкое, можно что полегче... хотя в этот мороз только крепкое и надо. — Мороз, — тихо усмехнулся Дилюк, открывая бутылку. — Для тебя это повод выпить, а для других повод остаться дома. — Почему так мало посетителей? — Потому что они люди разумные, — отрезал Дилюк, наливая тёмно-янтарную жидкость в широкий низкий бокал. — И не носятся по ночам по городу в метель. — Ну... кто-то же должен приносить тебе живые деньги, — улыбнулся Венти, принимая стакан из его рук. Пальцы коснулись друг друга, и он на секунду задержал взгляд на нём. — И кто-то подбросить тебе разговор, чтобы ты не заскучал. Дилюк молча вернулся к стойке, будто игнорируя фразу, но его медленный вдох и короткий взгляд в сторону Венти всё же выдали лёгкое раздражение, перемешанное с непрошеным интересом. — Сегодня, знаешь, я пошёл в детский дом, — начал Венти, покручивая в пальцах край бокала. — Иногда наведываюсь к детишкам... приросло. На душе легче становится. И вот, я пою деткам и пою... и вдруг — Сяо. Оказывается, он тоже туда пришёл. — Зачем пришёл? — коротко поинтересовался Дилюк, не поднимая глаз. — Ну, этого я у него не выведал, — Венти чуть усмехнулся, но в уголках губ мелькнула задумчивость. — Но представляешь, подловил его и заставил смущаться! А он, бедный, подумал, что я решил, будто между ним и его новой подругой что-то есть. Они ведь решили вместе куда-то сходить поужинать. Так разволновался, бедненький, аж покраснел. Дилюк чуть склонил голову, продолжая методично протирать бокал. — Может, она ему и правда нравится, — произнёс он ровно. — И ему просто ситуация неловкой показалась. Венти задержал взгляд на Дилюке дольше, чем обычно. Усмешка осталась, но в ней появилась тяжесть, словно он держал в руках хрупкий бокал, боясь, что тот треснет от слишком крепкого сжатия. Он чуть откинулся на спинку стула, делая вид, что слова собеседника не задели. — Ну, если так, то мне, выходит, пора придумывать, как возвращать внимание, — произнёс он лёгким, почти шутливым тоном, но пальцы на бокале сжались чуть крепче, отчего тонкое стекло тихо скрипнуло. Дилюк поднял на него глаза, прищурился. — Венти, ревнуешь? — Что? — он откинулся вперёд, будто пытаясь скрыть лёгкое замешательство, но улыбка вышла резче. — Дилюк, нет, какая ревность? Венти покачал головой, сделал вид, что пьёт, хотя к губам поднёс пустой бокал. — Он для меня... как кот, на которого у меня нет аллергии, — в уголках глаз мелькнула тёплая насмешка. — Знаешь, просто хочется погладить, затискать. Он так мило смущается и отводит взгляд. Хотя когда мы познакомились, я был уверен – кусок льда. А на деле... — он на секунду замолчал, будто подбирая слово. — Такой тёплый. Дилюк чуть усмехнулся, но глаза оставались внимательными. — Ты так описал, будто влюбился. Уверен, что чувств нет? Венти театрально откинулся, раскинув руки по спинке стула. — Да, уверен, на все сто. Я просто люблю внимание к моей персоне, ты же знаешь. Дилюк не ответил сразу. Лишь чуть дольше обычного задержал на нём взгляд, будто пытаясь заглянуть под эту лёгкость, и снова опустил глаза к стойке. — Ты же понимаешь, что если так продолжишь себя вести, кто-то решит, что ты с ним флиртуешь или обхаживаешь, — заметил Дилюк, не поднимая глаз, но в голосе проскользнула едва уловимая насмешка. — Пусть решают, — Венти слегка наклонился вперёд, локтем опираясь на стол и ловя взгляд Дилюка снизу вверх. — Про меня всегда думали чуть больше, чем есть на самом деле. — И зачем тебе эти игры с Сяо? — Потому что скучно, — ответил он, слишком быстро, чтобы это прозвучало правдой. Венти почувствовал, как внутри что-то тихо дрогнуло – неприятно и сладко одновременно. Образ Сяо всплыл слишком отчётливо: нахмуренные брови, опущенные глаза, сжатые губы... — Ты играешь, — тихо произнёс Дилюк. — Но иногда игры заканчиваются не так, как ты рассчитываешь. Венти чуть прищурился, улыбка потянулась краем губ. — Так это предупреждение или совет? — Как хочешь, так и считай. Венти слегка откинулся на спинку стула, с лёгкой усталостью в голосе сказал: — Где же мои Кэйа и Альбедо? Их нотации хоть не так сильно давят на мозги. — Я не давлю на мозги, — спокойно ответил Дилюк. — Я тебе их вправляю. Налить ещё? — Да, — Венти кивнул. — А вот твоё вправление моих мозгов мне не надо, у меня всё под контролем. Он взял стакан, медленно поднял его к губам, но взгляд его мелькнул куда-то в сторону, туда, где в памяти снова всплывали образы Сяо. Дилюк, заметив этот мимолётный блеск в глазах Венти, лишь слегка усмехнулся терпеливо и с лёгким вызовом. Венти отвернулся и, не говоря больше ни слова, сделал глоток, после чего задержал взгляд на полупустом стакане, ощущая, как горечь напитка почти совпадает с горечью в душе. Время растянулось. Шёпот тихой музыки, приглушённые голоса из углов бара, легкий шум льда в стаканах – всё отступило на второй план, уступив место напряжённой тишине, в которой каждое не произнесённое слово было весомее сказанного. Венти медленно опустил взгляд, задержав дыхание, а потом, едва слышно, произнёс: — Что же он со мной делает...