на один миг

Стены внутри замка едва ли не сотрясаются от беснующихся слуг, заполнивших коридоры. Их суматошные шаги эхом разносятся по каменным стенам, запахом еды тянет аж с первого этажа, в двери слева от него вошло-вышло уже столько слуг, что он перестал считать на одиннадцатой. Но несмотря на всё это, в коридоре, в котором он стоит, относительно тихо, и хотя бы нет людей, маячащих у него перед глазами, по сравнению с первым этажом, вид на который открывается через арки в стене напротив. Конечно же, этому всему есть причина. Она переливается золотом на чёрных полотнищах, украшающих каменные стены, наполняет воздух разновидностью запахов, проскальзывает в словах проходящих по коридору людей, и суматохой носится из комнаты в комнату. Эйта вздыхает, ощущая неприятную слабую дрожь по всему телу. Как бы сдержанно он не держал себя, внутри у него творится хаос не хуже, чем снаружи – мысли кружатся в водовороте, бьются друг об друга, пытаясь пересилить одна другую. Одни заставляют в нетерпении ждать открытия двери, а другие туго связывают узлы внутри. Он машинально тянется за спину, проводя пальцем по холодному металлу и мягкой ткани, спрятанными за белым плащом. Сердце жестко ударяется о рёбра, в ритм постукивания пальцем по рукояти меча, и он едва не вздрагивает, когда дверь слева наконец-то открывается. Из комнаты первыми вылетают слуги. Они быстро удаляются дальше по коридору, и Эйта поворачивает голову, встречаясь с янтарными глазами. Его взгляд быстро проходится по фигуре сверху вниз, и совсем незаметно улыбнувшись краем губ, он отвешивает лёгкий поклон. — Мой принц. Эйта поднимает голову на тихое хмыканье, и сдерживается, чтобы не закатить глаза, в ответ на лисий прищур глаз и ухмылку. Пляшущие огоньки в глазах ещё сильнее подсвечиваются от золотисто-чёрного наряда, но Атсуму разворачивается, и без каких-либо слов, начинает идти вперёд. Ускорив шаг, Эйта быстро догоняет его, и идёт прямо за ним. Кончики пальцев начинают покалывать, когда до лестницы на первый этаж остаётся один поворот, а вещь, спрятанная на поясе, кажется тяжелее. Долго не раздумывая, Эйта оборачивается по сторонам, и убедившись, что никого нет, берёт Атсуму под локоть и отводит его в тёмный угол. Тот хмурится, озираясь вокруг себя, но не вырывается из хватки, лишь бросая недоуменный взгляд на Эйту. — Что ты… — Прошу прощения, мой принц, — тихо обрывает Эйта, отпуская руку Атсуму. — Я надеюсь, что вы не сочтёте за дерзость принять от меня искренний подарок. Это было совсем необдуманное и даже рискованное действие, – несмотря на доверительные отношения между ним и принцем, оно могло счесться неуважительным – но риски стояли смешка, вырвавшегося с губ Атсуму. — А что если сочту? — он склоняет голову на бок, и облокачивается на стену позади себя. — Тогда я буду молить у вас прощения, — со всей серьёзностью произносит Эйта, без тени шутки в голосе. Огонь от факела на стене отражается блеском в глазах Атсуму, когда он, не сумев сдержать улыбки, отталкивается от стены, и наклоняется ближе к нему. — Я, конечно, прощу вас, сир Эйта. Эйта пару секунд смотрит на него, а потом, кивнув, прочищает горло, и легко толкает Атсуму в грудь ладонью, призывая отступить на шаг. Он глубоко вдыхает, а затем тянется рукой за спину, доставая оттуда завёрнутый в ткань подарок. — Я знаю, это не много, — его голос странно дрожит, а рука сжимается вокруг предмета. — И я уверен, что вы получали подарки и получше, но, — Эйта облизывает губы, и поднимает взгляд на Атсуму. — Надеюсь, вы примете его. Глаза Атсуму расширяются, и он опускает их на предмет между ними. Его пальцы невесомо касаются перчатки на руке Эйты, пока он берёт подарок в свои ладони. Эйта замирает, почти не дыша, и слышит каждый стук учащённого биения сердца в ушах. Атсуму оглядывается по сторонам, прежде чем развернуть ткань, и вынуть из её складок небольшой кинжал, в чёрных кожных ножнах, с чешуйчатой поверхностью. Он тянет за серебряную рукоять, и лезвие сверкает и переливается на свету от факела, затмевая её. Слышится тихий вздох, и робкая улыбка трогает губы Атсуму и озаряет выражение его лица. Он вскидывает голову, и в его глазах столько искр, что Эйте почти сразу же приходится отвести взгляд. — Это же валирийская сталь, — на одном дыхании выпаливает он. — Откуда он у тебя? Когда Атсуму снова опускает глаза, Эйта позволяет себе взглянуть на него. На то, как тот завороженно рассматривает кинжал, осторожно проводя кончиками пальцев по лезвию, как он довольно улыбается, взвешивая оружие в руке, и понимает, что молчит слишком долго, только тогда, когда Атсуму поднимает на него взгляд, изогнув брови. — Я поддерживаю отношения с некоторыми членами семьи, мой принц, — Эйта кашлянув, слегка кланяется, складывая руки за спиной. — Мне помогли. Сузив глаза, Атсуму склоняет голову на бок. — Я полагал, что они все отвернулись от тебя, когда ты отказался жениться и вместо этого пошёл в королевскую гвардию. Эйта застывает, приоткрывая и закрывая рот, не находя подходящих слов. Его не задевают слова, а скорее замешательство оседает на языке, смешанное с каким-то странным чувством тепла по всему телу. Он поджимает губы, приподняв уголок губ. — Не сложно было догадаться, — хмыкает Атсуму, не дождавшись от него ответа, и складывает руки на груди. — Такая потеря для великого дома. Он протягивает последние слова, качая головой, и они могли бы показаться злорадными, но только не с такой полуулыбкой на губах и глазами, так ярко отражающими отсвет огня. — Вы жестоки, мой принц, — с лёгким смешком выдыхает Эйта. — Но мою сестру никогда это не волновало. Атсуму лишь кивает и снова опускает взгляд на клинок в руке. Они недолго стоят в тишине, пока за пределами этого тёмного закутка всё также продолжает кипеть жизнь. Такие моменты, когда Атсуму ненадолго удавалось выскользнуть из бурного течения, преображали черты его лица, невесомо ложились на плечи, снимая напряжённость, и отражались закатным солнцем в его глазах, вместо обычно бушующего огня. Это разливалось теплом в груди Эйты, которое он был не в силах остановить, и оставалось только затаив дыхание надеяться, что оно не выльется за выстроенные им границы. — Я не хочу никуда идти, — усталый вздох Атсуму нарушает тишину, а слова звучат тихо – почти на грани шепота. — Давай сбежим? Это опасно то, как сердце ударяется о грудную клетку, когда Атсуму смотрит на него, с огоньком в глазах, и делает маленький шаг вперёд. Эйта сразу же отступает назад, но наталкивается спиной на стену, и лязг доспехов эхом проносится по маленькому углу. Атсуму тихо фыркает, ухмыляясь одним уголком губ, но замирает на месте. — Вы не можете не пойти на собственный праздник, — пытается Эйта, хотя была бы его воля, он бы не раздумывая поддался на предложение Атсуму. — Королева этого… — Это не только мой праздник, — закатывает глаза Атсуму. — Уверен, Саму вполне способен их развлечь и без меня. — Это будет непочтительно по отношению к гостям. Они все собрались ради вас обоих. — Да плевал я на этих лордов и леди, — скривив рот, Атсуму отходит назад, прокручивая клинок в руке. — Меня воротит от их взглядов. Смотрят на меня как на кусок мяса. Эйта всегда находится рядом с Атсуму. Он тоже видит их взгляды. Они ему тоже не нравятся. — Но ты прав, — Атсуму вздыхает, и янтарные глаза снова ловят его карие, и это словно попасть в обруч огня – выхода нет, но Эйта всё равно пытается сопротивляться. — Хотя, я и ненавижу признавать это. Слова для ответа не находятся, и Эйта просто кивает головой. Тишина снова накрывает их одеялом из оранжевого отсвета факелов и прохладой каменных стен. Слышны голоса прислуг, негромкие шаги – ничего более чем задний план, от которого хочется избавиться, оставив только самое главное. Эйта отталкивает эти мысли так же быстро, как они возникли, сосредотачиваясь на весе доспехов, на ощущений ткани белого плаща, свисающего с плеч, пока Атсуму, молча, всё также неотрывно смотрит на него, с нечитаемым выражением лица. Всё внутри сжимается от вида руки, приближающейся к нему, и когда она ложится на его плечо, он готов поклясться, что тепло от неё плавит доспехи и просачивается сквозь кожу. Пробегаясь глазами по его лицу, Атсуму глубоко вдыхает, и Эйта прослеживает за движением его губ, когда он тихо начинает: — Может в другой раз… — Мой принц, — Атсуму вздрагивает от внезапного голоса справа и тут же отстраняется, убирая руку с плеча. Они оба поворачивают головы на одну из служанок, покорно склонившей голову вниз. — Прошу прощения, но Королева ожидает вас в своих покоях. Атсуму полностью оборачивается к ней, и Эйта отступает немного назад, за него, пытаясь успокоить взбесившееся от тревоги сердце в груди. — Передайте ей, что я уже иду. — на удивление ровным голосом отвечает Атсуму, и служанка, поклонившись, уходит дальше по коридору. Когда они снова остаются одни, слышится тяжелый вздох. Эйта не видит лица Атсуму, и только и смотрит как тот выпрямляется, и спрятав кинжал, завёрнутый в ткань, куда-то за накидку, слегка поворачивает голову в сторону. — Спасибо за подарок, сир Эйта, — прочистив горло, чуть громче шепота произносит Атсуму через плечо. Он тут же спешит выйти из-за угла, и Эйте ничего не остаётся кроме как следовать за ним.