Пешки

      Вечером Яцек никуда не пошёл. Он сидел на кухне с кружкой чая и, тупо уставившись на маленький белый прямоугольник, будто молился, беззвучно шевеля губами. Перед ним на столе стояла жестяная коробка из электросчётчика. В ней было ровно семьдесят пять тысяч. Целое состояние.       Можно положить их в банк и каждый месяц снимать проценты. Хватит и на жильё, и на еду. Можно взять трёхкомнатную квартиру, и даже хватит на мебель и кухню. А можно купить отсрочку от армии на один год.       Ещё один год жизни для никчёмного никудышного урода, одноглазого и чуть ли не припадочного после контузии. Да, наверное, надо было ложиться сразу в клинику и лечиться. Может, и глаз бы спасли, и косметическую операцию сделали, чтобы не так это всё страшно выглядело. Но денег тогда не было.       А теперь они есть. И что делать, если на свете пока ещё есть глупый парень, который не может без него жить? Хороший, здоровый, красивый – и хочет умереть. Вот ведь дурак. Псих ненормальный. А ещё друг, называется!       У Яцека перед глазами стояло бледное до белизны лицо черноволосого парня в палате интенсивной терапии, в которую его буквально за шкирку притащил Мартын Ружин. И слова Каза: «Если тебя убьют, мне незачем жить».       – Шантажист, – беспомощно ответил Яцек. – Подлец. Вымогатель.       Каз едва заметно улыбнулся бескровным губами.       – А с тобой иначе никак, – еле слышно проговорил он. – Ты же по-хорошему не понимаешь.       Яцек замотал головой:       – Я всё равно не стану с тобой спать! – твёрдо проговорил он. –  Ни за что, ни за какие деньги.       Каз закусил губу и кивнул.       – За деньги точно не надо, – тихо ответил он. – Теперь я понимаю, что не всё можно купить. Не всё продаётся.       Яцек покраснел и пробормотал:       – Но ты же готов был отдать свою жизнь за мою, разве нет?       Каз отвёл глаза и небрежно кивнул.       – А если бы не спасли? – испуганно спросил Яцек.       – Ну, мне бы тогда было уже всё равно, – хорохорясь, ответил Каз. И передразнил его:       –  А тебе – разве нет?       Яцек поймал себя на том, что качает головой.       – Нет, – признался он. – Ты же мой друг. Я бы скучал по тебе… Всю оставшуюся жизнь.       Яцек пошарил по карманам под халатом и выставил на тумбочку погрызенную Мехой пешку. Мол, мы с тобой ещё даже в шахматы не доиграли, а ты что? Куда ты собрался, дурачок?       Каз с заметным усилием улыбнулся:       – Тогда и ты живи, – чуть ли не приказал он. – Клянусь, что ничего с собой не сделаю, пока с тобой всё в порядке. И даже спать со мной не надо, просто живи, вот и всё. Я больше ничего от тебя не хочу.       Яцек вздохнул и с укором произнёс: «Ты псих!»       – Ага, – подтвердил Каз довольным тоном. – Ещё какой!       Яцек вымученно спросил:       – И что мы с тобой дальше делать будем?       Каз откинулся на подушку, закрыл глаза и облизнул пересохшие губы.       – Дружить, как раньше, – с трудом выговорил он. – Если ты не против, конечно.       Яцек чуть не со слезами схватил его за руку:       – Тебе плохо, Каз?       Тот еле заметно улыбнулся.       – Нет, мне с тобой всегда хорошо.       И добавил, будто через силу, завидев медсестру, вошедшую без стука в дверь палаты:       – Ты иди, Яська. Сейчас меня лечить будут. Не надо тебе на это смотреть.       Яцек прижал его руку к своей щеке и попросил:       – Поправляйся, ладно?       – Ладно, – нетерпеливо выговорил Каз, глядя на медсестру чуть ли не с испугом. – Иди, давай. Папе привет.       Яцек кивнул, отпустил его руку и вышел. Черноволосый мужчина поднялся со стула в коридоре и шагнул к нему встревоженно:       – Ну что там? – нетерпеливо спросил он с той же самой интонацией, что и его сын.       Яцек улыбнулся и прислонился спиной к стенке, закрыв глаза.       – Всё будет хорошо, – пообещал он. И небрежно поинтересовался:       – Сколько стоит сейчас откосить от армии на год?        Мужчина оглянулся по сторонам и сердито оборвал его:       – Ты думай, что говоришь! И кому!       Яцек беспечно махнул рукой:       – Вы же знаете!       А потом с лёгкой усмешкой добавил:       – Он просил передать вам привет.       Мужчина сухо кивнул и ответил негромко:       – Тысяч семьдесят или около того.       – Ого, – удивился Яцек. – Ну ладно, я заработаю.       Мужчина вздохнул и покачал головой.       – Если тебе нужна помощь… – начал он, но Яцек сразу его оборвал:       – Не надо. Сам справлюсь, не маленький.       Мужчина крякнул и отвёл глаза.       – Если я могу чем-то помочь, просто скажи.       Яцек кивнул и спокойно ответил:       – Я вам деньги отдам, а вы там договоритесь, идёт?       Мужчина поперхнулся и нехотя кивнул.       – Ладно, – словно через силу, проговорил он, – идёт.       И добавил негромко:       – Идиоты вы оба.       Яцек усмехнулся и пошёл домой. Достал коробку из-под счётчика. Пересчитал для верности три раза. Всё сошлось. Всё было правильно.       Он пошёл в прихожую за визиткой – и еле-еле нащупал её в щели за тумбочкой. Сел на кухне, решительно взял в руки телефон…  И тут на него накатило.       Кто-то пойдёт воевать за него. Вместо него пойдёт и погибнет. Как отец, как все… Как стыдно за это ему самому будет потом, он себе даже не представлял. Но торопливо помотал головой и растёр щёки: это будет потом, а сейчас он нужнее Казу живым, чем трупиком – родине.       Простите все. И мама с Мариком – тоже. Он ещё заработает за этот год, сколько сможет. Даже больше, наверное, чем у него есть сейчас. Тогда и квартиру купить будет можно, и Марика в музыкалку отдать. Тогда, не сейчас, потому что иначе никак не получится.       Юрка, прости. Ты хороший парень, и даже, наверное, лучше нас всех, потому что простой и прямой, как угол дома. Не ломай себе жизнь, дурачина, не надо. Рано или поздно найдётся девчонка, которая тебя полюбит. У тебя всё будет нормально: друзья, семья, дети, работа. Обычная человеческая жизнь… Да, ты готов сейчас полюбить хоть кого, хоть парня, лишь бы не быть одному. Но не надо, Юрка, не надо. Не трогай, не лезь, даже не суйся.       «Меня точно – не надо», – подумал Яцек со вздохом сожаления. Юрка ему нравился несмотря на то, что несколько раз его бил. Он был цельный и правильный, и любил бы точно так же – легко, без стыда и без страха. Безо всяких заморочек и глупостей. Это было бы здорово, наверно. И навсегда.       «Но нет, простите все, у меня – Каз», – пробормотал Яцек про себя. И с неожиданным облегчением подумал, что с этим можно жить дальше. Даже без глаза, со шрамом и всем остальным. И поступить, и учиться, и радоваться каждому дню, любой мелочи и всякому прочему. Даже если Каз и затащит его в постель, а рано или поздно так и будет, Яцек в этом ни минуты не сомневался – пусть! Он знает, как сделать так, чтобы Казу было хорошо, лучше всех.       Лишь бы жил и был счастлив. Яцеку больше ничего и не нужно, правда. И если это не просто дружба, а как-то по-другому называется, то ему наплевать. Главное то, что у него появился смысл в жизни, и он называется просто – Казимир Ружин. Парень, который любит его больше всего на свете.       Пусть он живёт. Они с ним ещё даже партию не доиграли. Но если уж взялся за фигуру – ходи. А выиграть можно и одной пешкой.       Он набрал номер и решительно проговорил ломающимся голосом:       – Добре поздно, то Яцек… Я нашёл деньги. Куда принести?       Меха, дремавший под стулом, открыл глаза и лизнул ему ногу.       2020