Спасительница

— Эмма, ты не можешь винить себя вечно, — вздыхала Снежка. — Ма, ты сделала всё, что могла, — успокаивал Генри. — Уверен, она бы не хотела видеть тебя такой… разбитой, дочка, — обнимал Дэвид. — Спасительница поступила правильно, — были убеждены жители города. — Жертвы неизбежны. Спасительница снова смогла… Не смогла. Спасительница не спасла. Не в этот раз. Она может винить себя вечно и продолжает винить с той самой секунды, когда не ощутила пульса холодной руки. Она сделала всё, о чём знала, но было ли что-то ещё, что она действительно бы смогла? Она разбита внутри на миллионы колющих осколков, и это сложно замаскировать снаружи, но ей плевать, потому что она не видит. Она никак не поступила… просто не успела. И заплатила жизнью за безопасность Сторибрука. Жизнью, которая принадлежала не ей. Жизнью, которая была куда важнее её собственной. Жизнью, которая менялась в лучшую сторону с каждым днём уже несколько лет, стремительно направляясь к счастливому финалу. Жизнью, без которой само существование теперь кажется бессмысленным брождением из угла в угол. Жизнью той… чьё имя теперь выгравировано золотом на могильной плите. Эмма ходит на кладбище уже третий месяц, больше не плачет, возлагает розы на пожелтевшую осеннюю траву и стоит несколько минут, прежде чем закрыться в фамильном склепе Миллс на долгие часы в поисках того, что может вернуть Реджину к жизни. Свон плевать, что её тело заколочено в гробу на глубине в несколько метров под землёй. Они же все сказочные персонажи, так какого хрена такое явление, как смерть, может быть сильнее магии… Их совместной магии. Светлой магии. Да любой магии. Когда Голд сказал, что Реджины нет в мире мёртвых, Эмма не поверила. Она же спускалась туда за Крюком… Там были все. Но не Миллс. Потому что эта важная задница явно не захотела бы провести вечность в мире с преобладающим оттенком красного. Упрямая женщина! Было бы проще вытащить её оттуда, чем с головой погружаться в гору фолиантов, половину из которых она даже не могла прочитать. — Если бы за каждым нашим совместным ужином ты учила меня этому несуществующему языку, я бы уже нашла способ. Эмма откинула очередную книгу в кучу тех, что просмотрела раньше, и устало прислонилась к стене, не в силах подняться с пола. Конечно, в те вечера она не думала о том, что ей понадобится изучить обширную библиотеку Реджины и для этого выучить слова, звучащие как смесь всех языков и диалектов мира. Она просто наслаждалась компанией своего сына и подруги — коей Миллс являлась уже долгое время. Терять друзей больно. Терять близких больно. Смерть всегда приносит больше боли тем, кто продолжает жить. Добравшись до пустого дома, где никто не ждал, Эмма упала на кровать, надеясь, что не проснётся утром. Ей не снились сны. Она просто закрывала глаза и открывала утром, хотя казалось, что не проходит и трёх секунд. Рабочие дни, как, впрочем, и выходные, пролетали на автопилоте, словно кто-то сидел у неё в голове и управлял телом, пока мысли блуждали далеко за пределами нынешних обстоятельств. Генри скорбел вместе с ней, но продолжал жить дальше, позволив Эмме справляться самой, как она и просила. Вот только она не справлялась, с каждым днём закрываясь в себе и признавая поражение. Как хорошо, что их Генри гораздо сильнее. Если бы она только могла всё изменить. Ей не хватило какой-то пары секунд, чтобы… Погодите. — Время… Дэвид поднял вопросительный взгляд на дочку, замершую посреди участка с кучей папок в руках. — Обед? — уточнил он. Эмма взглянула на отца, запоздало понимая его вопрос из-за вихря мыслей в голове, которые действительно могли сработать. Ей просто нужно время… То время, когда она не успела. Надо вернуться назад. Что может быть проще? — Ээ, да, обед, — она кинула папки на стол, не обращая внимания на то, как половина скатилась на пол. — Скоро вернусь, — крикнула отцу, выбегая на улицу. — Игры со временем не так просты, мисс Свон. — Как и всё в этом чёртовом мире. Эмма влетела в лавку Голда, едва не сбив мага с ног. Она объяснила ему свои спутанные мысли и нетерпеливо ожидала помощи, топчась на месте возле прилавка. — Так у тебя есть что-нибудь? Мужчина внимательно посмотрел на спасительницу, а именно ею она и оставалась, несмотря на случившееся несчастье с Миллс. Он видел отчаяние в серых глазах, и собственное чёрствое сердце с проблесками света не позволяло отказать в очередной услуге… безвозмездно. — Я не знаю, в каком моменте времени Вы окажетесь, — Голд протянул небольшой флакончик с синей жидкостью, ранее хранившийся в кладовой. — И не могу предсказать последствия… — Да насрать, — Эмма буквально вырвала стеклянный сосуд из рук мужчины и в один глоток выпила содержимое. Перед тем, как погрузиться в темноту, она услышала взволнованное «Мисс Свон». Плевать, если это её убьёт. Может быть, тогда она точно сможет найти Реджину.

***

В тот день её не было в участке, а именно сейчас около него и оказалась… Значит, это не тот день. Да и погода по-весеннему тёплая. Эмма ещё раз протёрла глаза, оглядываясь по сторонам. Вероятнее всего, было не больше десяти утра одного из будних дней — улица пуста, вокруг тишина, нарушаемая лёгким шумом ветра и пением птиц. На ней чистая удлинённая рубашка мятного цвета, светлые джинсы и короткие ботинки на низком каблуке — совершенно не то, в чём она была у Голда, и не что-то похожее из вещей в шкафу. Волосы уложены аккуратными волнами, чего она не делала уже несколько месяцев. Пустого пузырька с зельем в руках нет. И как понять, в каком времени она оказалась? Стук каблуков за спиной, до боли знакомый и почти забытый, заставил Эмму прирасти к асфальту, вытягивая тело в одну напряжённую струну. — Мисс Свон! О нет… Только не мисс Свон. Бархатный голос с нотками упрёка вызвал дрожь, а шаги становились всё ближе, отчего Эмма с трудом сглотнула, поёжившись. — Мисс Свон. Она до последнего не решалась оборачиваться, но когда поняла, что выбора нет, всё же рискнула… мгновенно пожалев. Реджина. Живая Реджина стояла перед ней в чёрном узком платье чуть выше колена, сложив руки на груди и практически возвышаясь из-за длины каблуков. Её короткие волосы аккуратно обрамляли серьёзное лицо, а полные красные губы образовали напряжённую линию. Вот только карие глаза не соответствовали настроению грозного мэра, но… неужели это значит, что Свон вернулась в начало? — Патрулируете улицы, шериф? Чёрт, как же она скучала по ней. Эмма полностью развернулась к женщине. Ей пришлось вдавливать ногти в ладони, чтобы отвлечься на боль и не разрыдаться при виде Миллс — живой, настоящей, такой близкой, пусть и слегка раздражённой. — Забыли, как пользоваться речевым аппаратом? Боже, ну почему именно в начало? — мысленно простонала Эмма. — Сколько лет назад это было? Шесть? — Или Ваш умелый язык вчера слишком перетрудился, чтобы сегодня функционировать в норме? Ухмылка Реджины и озорной блеск в глазах застали Эмму врасплох. Так было всегда при нашем прошлом общении? — Эээ… — Свон понимала, что нужно хоть что-то сказать, вот только что… — Доброе утро, мадам Мэр, — она нервно убрала волосы за уши, пряча руки в задних карманах джинсов и ловя на своей шее пристальный взгляд Реджины. — У тебя засос на шее, дорогая. Чёрт, она всегда была такой красивой? Эмма не могла перестать смотреть. Пялиться. Прошло слишком много времени, когда она видела Реджину в последний раз, и сейчас в ней боролись желание заключить женщину в объятия и сбежать, чтобы не сделать себе ещё больнее. Погодите, чего? Засос? Она назвала меня дорогой? Какой засос? Эмма невольно прикоснулась к коже, естественно, ничего не ощущая, но веря словам Миллс. Бляя. Неужели… только не Крюк. Она закатила глаза. Не может быть, чтобы зелье бросило её в то время, когда их отношения с пиратом были на пике активности… Ну, по крайней мере, это не начало, а значит, она не несносная идиотка, пытающаяся отобрать сына и испортить жизнь. Вроде... — В следующий раз я буду осторожнее. Эмма не просто услышала шёпот, она ощутила горячие слова на своей щеке, когда Реджина оказалась непривычно близко… чересчур для тех, кем они были друг другу в любом промежутке времени прошлого. Дыхание участилось мгновенно, а колени ослабли, из-за чего ей пришлось отступить к стене. — Я скучала, — внезапно призналась Реджина, совершенно спокойным, добрым голосом. — Ты знаешь, что я не против ваших Свон-Чармингских ночёвок, но… Эмма с трудом могла уловить суть её слов, пытаясь прогнать мурашки от недавнего тепла чужого тела и переварить сказанное ранее. Что, блин, значит «она будет осторожнее в следующий раз?» Какой раз? Раз чего? И причём тут засос от Крюка? — Так ты придёшь? — М? — мотнув головой, выводя себя из дебрей мыслей, Эмма подняла взгляд и застряла им на нежной улыбке Миллс. — Ужин, — повторила Реджина. — Сегодня пятница. — Да? То есть, да. Ужин. Конечно. Я передам Генри. — Эмма, — Реджина слегка нахмурила брови, касаясь ладонью розоватой щеки шерифа. — Пятница — наш день. Ииии… Это какой-то код? Что это должно значить? Господи, пожалуйста, не убирай руку. — Я приду, — сдавленно прошептала Эмма, лишь бы поскорее завершить разговор. — Жду тебя в семь, дорогая. За несколько секунд глаза Эммы широко раскрылись в удивлении, а затем она зажмурилась, словно к ней тянулись не вишнёвые губы, а ладонь, намеревающаяся дать пощёчину. Она перестала дышать, когда ощутила горячее дыхание на своих крепко сомкнутых губах. — Эмма? Ты хорошо себя чувствуешь? Абсолютно нет. — Да. Нет. Я, ээ… Мне надо позавтракать. Увидимся вечером, да? Пока. И она сбежала. Буквально перекатилась по стене, вывернулась так, чтобы избежать близости Миллс, и, не оборачиваясь, кинулась к единственному, как ей казалось, безопасному месту. — Утречко, Эмма, — поприветствовала Руби. — Поздно ты для завтрака и рано для обеда. Сделать как обычно? Свон кивнула, неуклюже плюхаясь на диван в самой дальней кабинке. Было бы хорошо сейчас свернуться комочком на кровати в своём доме, но если там Крюк… Хотя она уже не была в этом уверена. Как и не была уверена во всём происходящем. Ничего из того, что сейчас произошло, никогда не было. Сложно было бы забыть такое не свойственное для Реджины поведение. Мать мою… Она что, флиртовала? Какого тут вообще происходит? Эмма успела перебрать в голове возможность прыжка в альтернативную реальность, очередного проклятья, дурацкого сна, отравления зельем Голда или удара головой в лавке, пока Руби не поставила перед ней два пакета с едой на вынос. Свон посмотрела на неё с явным вопросом. — Выглядишь потерянной, подруга. Проблемы в раю? — В… раю? Блять, я реально умерла?! — Мэр сегодня была в хорошем настроении. Неужели успели поругаться? — Мы не… А причём тут Реджина? — Ой, да брось, — Руби усмехнулась. — Давай, отнеси ей обед, поговорите по душам и… ну, что вы там обычно делаете после, — официантка игриво подмигнула, прежде чем скрыться за стойкой. Эмма же заперлась в туалете закусочной, сжимая руками фаянсовый ободок раковины. Она смотрела в отражение зеркала на аккуратный фиолетовый синяк под челюстью слева. Крюк делал по-другому. Он открыто проявлял собственничество и не жалел нежной кожи. Все его отметины приходилось замазывать в несколько слоёв и по всей шее, а этот след был… не таким. Но не было возможности, чтобы Джонс не приложил здесь свои… губы. Вот только слова Миллс доказывали обратное. — Это просто смешно, — Эмма ополоснула лицо холодной водой. — Я и Реджина… Она облокотилась на стену возле сушилки, снова и снова проигрывая в голове встречу с Реджиной, анализируя её поведение, настроение, манеру речи и забывая, зачем начала это, сбиваясь с мыслей от того, что чувства взяли верх. Ей не хватало Миллс, и она боялась себе признаться, насколько сильно. В районе груди неприятно сдавило, ком поднялся к горлу, и она не смогла сдержать слёз, зажимая рот ладошкой, чтобы не привлекать внимание тех, кто может пройти по коридору возле двери. Образ Миллс стоял в заплаканных глазах, и Эмма не знала, как его стереть, чтобы стало легче. Чтобы чувство вины прошло, чтобы больше не было больно. Она мечтала увидеть её с того самого дня, это стало панацеей, но сейчас Свон понятия не имела, что нужно делать. Выяснить временной промежуток и подождать дня её смерти, чтобы всё исправить? Найти ещё одно зелье и забрать Миллс с собой в своё время? А если этого времени больше нет? Может, они где-то между, посередине, откуда не возвращаются. Она сделала глубокий вдох и громко выдохнула, вытирая рукавом мокрое лицо. Усталость ощущалась тяжестью во всём теле, но Эмма заставила себя забрать пакеты и дойти до мэрии. Поднявшись по ступенькам, пройдя холл и зачем-то кивнув пустому секретарскому столу, она дважды постучала, прежде чем открыть дверь, и едва сдержалась, чтобы снова не разреветься при виде знакомой картины. Реджина сидела за своим большим столом в конце кабинета, удерживая двумя пальцами ручку, прерванная неожиданным гостем, только в её взгляде не было злости или пренебрежения. Там было то, что напомнило Эмме об их дружбе, с тем, что она уже видела сегодня утром. — Я тоже скучала по тебе, Реджина, — она закрыла за собой дверь. — Не представляешь даже, как сильно, — поставив пакеты перед внимательно наблюдавшей за ней Миллс, Эмма отошла к дивану и присела на край, после чего, подумав, прилегла на подушку. — Я просто полежу здесь немного. Дэвид в участке справится, — она не знала, был ли отец сегодня на работе, но это же Сторибрук — здесь либо ничего не происходит, либо происходит сразу всё. — Я так устала. Она не до конца была уверена, правильно ли поступила, придя к Миллс, но сил на то, чтобы справиться или хотя бы подумать о ситуации, в которой оказалась, у неё не было. На грани сна Свон ощутила, как с неё снимают ботинки и укрывают пледом. Затем, на щеке остался тёплый след нежного прикосновения, и Эмма поймала себя на мысли, что это приятно, прежде чем окончательно заснуть с разрывающим на части желанием, чтобы это оказалось сном и явью одновременно. Она действительно понятия не имела, во что вляпалась и как всё исправить… да и в какую сторону вообще надо исправлять.