Диагноз: отрицание

День начался как обычно. Вернее, как должен был начаться. Но уже с утра всё пошло не так. Быков зашёл в ординаторскую с твёрдым намерением игнорировать Купитмана. Всё равно они постоянно пересекаются — нет смысла придавать этому значение. Так он себе говорил. Но стоило ему переступить порог, как реальность дала пощёчину. Купитман стоял у стола. К нему, чертовски близко, склонилась молодая медсестра — рыжеволосая, с длинными ресницами. Она что-то шептала ему на ухо, а он улыбался, кивая. Небрежно, легко. Так, как обычно смотрел на него. Что-то внутри закололо, едва заметно. Раздражение? Нет, глупости. Какая разница, с кем флиртует Купитман? Это его дело. — Андрей Евгеньевич! — медсестра заметила его первой, выпрямилась, улыбаясь. — Марш работать, — буркнул он, проходя мимо. Купитман взглянул на него с прищуром, явно считывая что-то, чего Быков не хотел показывать. Он ничего не сказал, просто улыбнулся шире. Чёрт бы его побрал. --- Весь день тянулся медленно, будто назло. Быков вымещал раздражение на ординаторах, таскал их по отделению, заставлял переделывать карточки. Но стоило вырваться на пять минут, как мысли снова возвращались туда — в ординаторскую, к этой сцене. Почему, чёрт возьми, он об этом думает? Какая разница? Купитман взрослый человек, имеет право на всё, что ему заблагорассудится. Он мог бы прямо сейчас закрыться с этой медсестричкой в подсобке, и что тогда? Ничего! Это не касается Быкова. Но почему от этой мысли внутри всё сжимается? --- Вечером он сидел в кабинете, разглядывая стакан воды. Коньяка не хотелось. Даже курить не хотелось. Хотелось… не думать. Просто выключить голову. Дверь открылась без стука. Разумеется. — Ты весь день злишься, — констатировал Купитман, входя. — Мне можно. Я терапевт, а не добрый доктор Айболит. — Но злишься ты почему-то на меня. — Не льсти себе. — Я-то как раз не льщу. Это ты обманываешь себя. Быков сжал пальцы. Господи, как же он его бесил. — Ну, раз ты разобрался в моей сложной душе, то давай, объясни мне, что я чувствую. Купитман подошёл ближе, встал напротив, наклонив голову. — Зависть? Раздражение? Или… ревность? — С катушек съехал? Какая, к чёрту, ревность? — Ну да. Какая? — Купитман улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Ведь тебе же абсолютно всё равно, правда? Быков молчал. Он хотел сказать «да». Это было бы просто, логично, безопасно. Но он молчал. И этого молчания оказалось достаточно. Купитман сделал шаг назад и, кивнув, развернулся к двери. — Всё понятно, — бросил он через плечо. И ушёл, оставив Быкова одного в комнате, полную дыма от мыслей, от которых не спрятаться. Приступ только начинался. --- Быков просидел так минут десять, пытаясь убедить себя, что ничего не произошло. Что всё это — просто очередной бессмысленный диалог, каких у них было сотни. Но в этот раз что-то было иначе. Что-то поменялось, и он не мог притворяться, что не замечает этого. Он резко встал, выскочил в коридор и пошёл к ординаторской. Может, Купитман всё ещё там. Может, ему просто нужно что-то сказать — какую-то колкую фразу, чтобы всё вернулось на круги своя. Ведь именно так он всегда поступал. Но в ординаторской было пусто. Быков выдохнул. Ну и хорошо. Значит, Купитман ушёл, и можно забыть об этом разговоре. Только вот почему-то он не чувствовал облегчения. Он развернулся и пошёл к выходу. Ночная прохлада ударила в лицо, но мысли продолжали шуметь, как разбушевавшийся шторм. Он знал, куда направиться. Ноги сами вели его. Бар, в котором Купитман всегда зависал после тяжёлых смен, был недалеко. Быков вошёл внутрь и сразу увидел его — у стойки, с бокалом коньяка, спокойного и расслабленного. Как будто ничего не случилось. Иван заметил его сразу. Поднял брови, усмехнулся. — Неужели показалось мало? — лениво протянул он. Быков молча сел рядом. Бармен даже не спрашивал, просто налил ему виски. — Просто мимо проходил, — буркнул он. — Ну конечно. Совершенно случайно. — Купитман сделал глоток. — Признайся уже, тебе не даёт покоя наш разговор. — Чушь. — Тогда почему ты здесь? Быков не нашёл, что ответить. Просто взял стакан, сделал глоток, чувствуя, как алкоголь растекается по венам. Может, он и правда не знает. — Ладно, — Купитман поставил бокал. — Тогда давай проверим. — Проверим что? Но Купитман не ответил. Он просто наклонился ближе. Совсем близко. До невозможности близко. Быков мог бы отстраниться, сказать что-то, что разрушит этот момент. Но не сделал ничего. Просто смотрел. Сердце билось глухо и тяжело. — Видишь? — Купитман почти шептал. — Если бы тебе было всё равно… ты бы давно ушёл. И он прав. В этом вся проблема. Быков резко встал, бросил деньги на стойку и, не сказав ни слова, вышел в ночь. Только вот Купитман знал: это ещё не конец.