Диагноз: отрицание

Быков не помнил, когда в последний раз нормально спал. Хотя нет, врал сам себе — он прекрасно помнил. До того вечера, до той чертовой ночи, когда Купитман сказал то, что сказал. Слова застряли в голове, как инородное тело в ране, которое невозможно просто так вынуть. Он пытался вести себя как обычно. Язвил студентам, бесил Романенко, спорил с Кисегач — всё шло по стандартному сценарию. Но стоило ему остаться одному, как в сознание снова врывался тот момент. Купитман в дверях, его взгляд, голос с той едва заметной усмешкой. — Ты бы не позволил мне зайти сегодня ночью. Глупость. Ерунда. Чушь. Он повторял эти слова мысленно, как мантру. Но, черт возьми, это не помогало. --- В тот день он дольше обычного задержался в ординаторской. Все разошлись — кто по палатам, кто домой, а он сидел за столом, перебирая бумаги, которые не имели никакого значения. В голове было глухо, мысли разбивались о стену нежелания разбираться в себе. — Опять перерабатываешь? — знакомый голос прозвучал слишком близко. Быков не поднял глаз. Просто сжал ручку в пальцах и тихо выдохнул. — Или сбегаешь? — Купитман сел напротив, удобно раскинувшись в кресле. — А ты-то чего ещё здесь? — спросил Быков, стараясь, чтобы голос звучал привычно раздражённо. — Пытался уйти, но не смог. Наверное, ждал, когда ты всё-таки признаешь очевидное. — Очевидное? — Быков усмехнулся, глядя на него поверх очков. — Ты всё-таки алкоголик. — А ты — лжец. — Голос Купитмана был мягким, почти дружелюбным, но в нём было что-то, от чего внутри всё сжалось. — Ты врёшь даже самому себе. Я просто наблюдаю. Быков помедлил. На секунду задумался, не выйти ли из комнаты, не оставить ли всё, как есть. Но вместо этого сказал: — Наблюдатель хренов. Купитман хмыкнул и потянулся за своей зажигалкой, которая валялась на столе. Щёлкнул ею пару раз, прежде чем произнёс: — Это когда-нибудь кончится, Андрей. Это глупое сопротивление. Оно временное. — Я не сопротивляюсь, потому что нечему сопротивляться, — отрезал Быков. — Ну конечно. — Купитман снова улыбнулся. — Поэтому ты не спишь ночами. Тишина зависла между ними, натянутая, как струна. Быков чувствовал, что сейчас Купитман снова скажет что-то, от чего захочется или ударить его, или выйти в окно. Но он просто положил зажигалку обратно, встал и, уходя, бросил через плечо: — Хорошего дежурства. И всё. Но от этого «всё» внутри стало только хуже.