S.C.I Mystery Series|S.C.I Коллекция загадочных дел. Том 1

      Поздней ночью на отдаленной дороге черный «Mercedes-Benz» почти сливался с окружающей его темнотой. Незнакомый Бай Цзинтан вызывал у Гунсуня тревогу, и прежде чем он успел произнести хоть слово, мужчина властно его поцеловал. В узком пространстве их тела были тесно прижаты друг к другу. Гунсунь пытался вырваться, но его руки были словно парализованы. Человек перед ним был неузнаваем; его одна лишь аура внушала страх.       Поцелуй Бай Цзинтана был полон противоречий: он был одновременно жестоким и напористым, но при этом вызывал бурю страсти. Когда их губы встретились, он безжалостно исследовал его рот своим языком, словно пытался трахнуть Гунсуня в горло. Мужчина, находившийся во власти Бай Цзинтана, чувствовал, что вот-вот задохнётся, он даже не мог стонать. Он чувствовал лишь, как силы покидают его тело, а мозг постепенно теряет способность мыслить. Тело отзывалось всё более отчетливыми и мощными импульсами, пробуждая в душе странное, постыдное удовольствие. На грани удушья, когда казалось, что он больше не сможет дышать, Бай Цзинтан отстранился. Гунсунь, совершенно обессиленный, упал на опустившееся сиденье автомобиля, отчаянно пытаясь вдохнуть.       Пронзительный треск разорванной ткани вырвал Гунсуня из забытья, хотя и не сразу. Очнувшись, он ощутил легкий холодок на груди: Бай Цзинтан попросту порвал его свитер.       Взгляд, которым Бай Цзинтан изучал его, заставил Гунсуня почувствовать себя загнанным зверем. Невольная дрожь пробежала по его телу. В отчаянной попытке остановить Бай Цзинтана, уже тянувшегося к его ремню, Гунсунь попытался приподняться, но был грубо прижат обратно к сиденью. Он резко остановил мужчину, склонившегося к его груди, и обрушил на него град ударов.       Каждое прикосновение его губ отзывалось жаром, оставляя на коже яркие отметины. Бай Цзинтан, не сдерживая себя, осыпал тело Гунсуня поцелуями, граничащими с укусами. Когда он прикусил сосок, мужчина невольно дернулся, все его тело напряглось в ответ на эту интенсивную ласку.       — Хах…       Бай Цзинтан усмехнулся, глядя на Гунсуня, а затем, обхватив его за талию и слегка приподняв, опустил голову и не спеша принялся облизывать и целовать нежную кожу живота. Гунсунь издал тихий вздох, но тут же прикусил губу, пытаясь заглушить его. Однако Бай Цзинтан не собирался останавливаться. Он отбросил брюки, и Гунсунь ощутил резкий холод между ног. Осознав намерения Бай Цзинтана, Гунсунь охватил страх, и он начал отчаянно пытаться вырваться.       — Нет… Ты… Ах… — Прикосновения Бай Цзинтана вызывали у Гунсуня лишь панический страх. Каждое его касание было невыносимым, заставляя Гунсуня вскрикивать от ощущений.       — П-почему… Почему ты это делаешь… Ах… — задыхаясь спросил Гунсунь, осознавая тщетность попытки сбежать. Он не мог понять, почему мужчина испытывает эту всепоглощающую ярость.       — Кто эта женщина? — спросил Бай Цзинтан, продолжая целовать его. Почувствовав нечто горячее и твёрдое у своего паха, глаза Гунсуня расширились от ужаса, и он закричал:       — Уйди! Уйди от меня!.. А!       — Скажи мне… кто она? — Бай Цзинтан сорвал галстук и начал расстегивать рубашку.       Гунсунь с неописуемым гневом наблюдал за его действиями и изо всех сил попытался оттолкнуть Бай Цзинтана.       — Пошел нахер!       Бай Цзинтан пристально посмотрел Гунсуню прямо в глаза и улыбнулся:       — Это приглашение?       Совершенно сбитый с толку опасным блеском в его глазах, Гунсунь покачал головой и сказал:       — Не делай этого…       — Хах… — усмехнулся Бай Цзинтан, а затем наклонил голову и укусил Гунсуня за левый сосок, вызвав у него испуганный вздох.       — Стой…       — Мне остановиться?       — Ах…       Крики Гунсуня не остановили Бай Цинтана, который бесцеремонно стащил с него штаны. Мужчина оказался в уязвимом положении, с разведенными ногами. Бай Цзинтан пристально рассматривал его почти обнаженное тело. Бледная, нежная кожа судмедэксперта говорила о его малоподвижном образе жизни.       — Какая красота, — похвалил Бай Цзинтан, прежде чем опустить голову и насладиться этой чистой белой кожей. Его язык прошёлся по телу Гунсуня от живота до внутренней стороны бедра, наслаждаясь бархатистой гладкостью. Чувствуя лёгкое сопротивление Гунсуня, он испытал неописуемое блаженство, а пламя желания разгоралось ещё сильнее.       — Не… что… ты делаешь… ты… не хочешь… — Гунсунь в отчаянии посмотрел на Бай Цзинтана.       — Конечно, хочу… Даже во снах я мечтал это сделать.       — А… Нет… Хмм…       С дьявольской улыбкой на лице Бай Цзинтан нежно дразнил языком возбужденный член Гунсуня сквозь тонкое хлопковое бельё.       — Ты тоже это чувствуешь, да?       — Заткнись! Заткнись… Ах…       Бай Цзинтан, охваченный страстью, приподнял подбородок Гунсуня и одарил его пылким поцелуем. Одновременно с этим, его рука скользнула под нижнее белье мужчины, нежно исследуя его.       — Хмм… — Гунсунь невыносимо извивался, когда Бай Цзинтан ускорил движения своих рук.       Силы покинули Гунсуня, его конечности онемели и обмякли. Все его восприятие сузилось до места, где его сжимала рука Бай Цзинтана. Лёгкая боль переплелась с волной невыразимого удовольствия, заставив Гунсуня инстинктивно выгнуть спину. Жар охватил его с головы до ног, а в глазах вспыхнул слабый белый свет.       — Ах…       Его тело напряглось, но Бай Цзинтан в этот момент намеренно убрал свою руку.       — Хмм… — в глазах Гунсуня мелькнуло чувство потери, но когда он осознал свою неловкую реакцию, ему стало так стыдно, что он захотел покончить с собой. Несмотря на последние силы, он извивался, стремясь вырваться из ласкового, но властного плена Бай Цзинтана. Губа была искусана до бледности, но ничто не могло сломить его упрямство и гордость — он не позволял себе плакать. Он ни за что не собирался уступать этому человеку.       — Ты… Отпусти!       Как бы Гунсунь ни старался изобразить злость, его нынешний облик лишь добавлял ему шарма. Бай Цзинтана это позабавило, и он, наклонившись, прижался к нему, давая почувствовать свое возбуждение. Гунсунь, ощутив прикосновение чего-то большого и горячего к себе, невольно покраснел.       — Бесстыдный… Придурок… А…       У Гунсуня, который понятия не имел, что еще он может сделать, остались только силы проклинать и ругать Бай Цзинтана.       Он, явно наслаждаясь моментом, рассмеялся. Легко поднял Гунсуня, мужчина быстро стянул с него одежду и, взяв за тонкие лодыжки, развел его ноги, обхватив ими свою талию.       — Прекрати… Я не хочу этого… Не надо… — Гунсунь в страхе смотрел, как Бай Цзинтан придвигается, но ничего не мог с этим поделать.       — Будь умницей… Расслабься…       — А… Ч-что ты делаешь? — Гунсунь ощутил, как рука Бай Цзинтана начала исследовать его нижнюю часть, осторожно прикасаясь и прощупывая, пока один палец не проник глубоко внутрь…       — Такой тугой… Ты никогда раньше этим не занимался? — Прикоснувшись губами к вспотевшему носу Гунсуня, Бай Цзинтан продолжил ласкать его пальцем, ощущая нежное тепло и влажность.       — С-стой… — Гунсунь инстинктивно пытался отстраниться, но его попытки лишь глубже втягивали чужие пальцы. Когда второй палец вошел следом, их разведение вызвало болезненное ощущение расширения. Гунсунь отчетливо чувствовал каждый сустав и шероховатость кожи пальцев Бай Цзинтана, проникающих в него… Их стало уже три…       — Ах… Не… останавливайся… — Гунсунь беспомощно наклонил голову набок, его мокрые от пота волосы прилипли к обеим сторонам лица, создавая невыразимо чарующий и великолепный портрет…       — Не останавливаться? — Бай Цзинтан начал поворачивать пальцы, одновременно раздвигая их и надавливая на внутренние стенки, словно что-то искал. — Хорошо, я не буду останавливаться.       — Н-нет… Ах! — вдруг вскрикнул Гунсунь, напрягшись всем телом. Он с ужасом посмотрел на Бай Цзинтана, но тот лишь улыбнулся и, наклонившись к нему, прошептал на ухо. — Не шуми так… Тебя могут услышать прохожие…       …!..       Гунсунь очнулся от своих мыслей, осознав, что они все еще в машине, припаркованной у дороги. В этот момент он почувствовал, как Бай Цзинтан обхватил его за талию, убирая свои пальцы.       Мгновенное ощущение пустоты сменилось чем-то более объемным и горячим, что стремительно проникло внутрь, ударив в то же место, которое только что ласкали пальцы.       — Йа-а-а… — Перед глазами Гунсуня поплыли белые пятна, а в ушах зашумело, когда он безвольно откинул голову, обнажив свою хрупкую шею. Его захлестнула волна экстаза, столь сильного, что он никогда прежде подобного не испытывал, и это наслаждение, переплетенное с болью от вторжения, едва не свело его с ума.       Не сдвигаясь с места, Бай Цзинтан мягко подстроился под Гунсуня, исследуя каждый сантиметр его податливой плоти и позволяя ему ощутить свою собственную твердость. Он наслаждался видом мужчины, обычно такого неприступного, лежащего под ним безвольно, полностью отдавшись его прикосновениям и владению. Чувство триумфа разжигало в нем первобытное, плотское желание.       — Гунсунь… — прошептал Бай Цзинтан на ухо мужчине и его губы коснулись тонкой шеи мужчины, ощущая пульсацию жизни под кожей. — Расслабься, детка… наслаждайся ощущением…       — Ах… А…       Внезапный оргазм вытянул из него все силы. Гунсунь мог лишь отчаянно мотать головой, а из его глаз беззвучно катились слезы, которые он больше не мог удержать. Бай Цзинтан с удивлением отметил легкую растерянность на лице Гунсуня. На краткий миг ему стало невыносимо смотреть на него в таком состоянии, но это ощущение быстро уступило место жгучему, всепоглощающему желанию. «Как же это чертовски возбуждает…» — подумал он. Бай Цзинтан постепенно наращивал темп, и это заставило Гунсуня непроизвольно содрогаться. Его ноги дергались сами по себе, а тело охватило такое сильное, почти смертельное наслаждение, что он чувствовал приближение конца…       — Не надо… не надо… — Гунсунь, казалось, был едва в сознании, умоляя слабым голосом — это было невероятно красивое зрелище.       Бай Цзинтан, до предела обуреваемый страстью, издал глухой рык, быстро набирая темп. Его движения стали жёсткими и неумолимыми, обрушиваясь на Гунсуня, отчего тот вздрагивал и стонал с каждым толчком. Гунсунь, словно лист, подхваченный ветром, невольно подчинялся ритму, постепенно теряя связь с реальностью. Властвуя над ним, Бай Цзинтан отдавался своим желаниям, а Гунсунь мог лишь беспомощно стонать, пытаясь заглушить рвущиеся наружу крики. Наконец, Бай Цзинтан издал победный рык и излился, после чего оба погрузились в изнеможение. …       Прибравшись немного, Бай Цзинтан с удивлением обнаружил, насколько миниатюрным и хрупким оказался тот, кого он накрыл своим пиджаком. Его собственный пиджак полностью скрыл его, словно тот был всего лишь тенью.       Бай Цзинтан снова завел мотор и двинулся в путь, направляясь к вилле, которую он недавно приобрел в пригороде. Его замысел заключался в том, чтобы отпраздновать там свой день рождения в компании Гунсуня, однако реальность внесла свои коррективы, и приглашение состоялось на два месяца раньше…       Сейчас ему нужна была была кровать, не для отдыха, а для того, чтобы снова насладиться обществом этого мужчины рядом с собой… Того, что они только что сделали, было далеко не достаточно!

***

      В кастрюле медленно варился бульон из сушеных креветок. Хрустящая маленькая рыбка, слегка сладковатая, идеально сочеталась с конджи. И булочки с крабовой икрой, приготовленные на пару, белые и мягкие…       Из кухни доносился восхитительный аромат, который медленно проникал в спальню.       Прежде чем разум Чжань Чжао успел полностью пробудиться, его нос уже уловил манящий запах. Он очнулся в полусне, поднялся на кровати и жадно втянул воздух. Аромат был просто божественным!       На кухне Бай Юйтан понял, что запах наверняка разбудил Чжань Чжао. Он подошел к двери спальни и толкнул ее — и, как и следовало ожидать, Кот уже проснулся.       Когда Бай Юйтан увидел Чжань Чжао, сидящего на кровати, с одеялом в руках и с выражением полного недоумения на лице, он улыбнулся и отдернул занавески. Внезапно хлынувший яркий солнечный свет заставил Чжань Чжао моргнуть. Постепенно привыкая к освещению, он начал просыпаться.       Присев на край кровати, Бай Юйтан наклонился и поцеловал Чжань Чжао в губы, прошептав:       — Доброе утро, Котенок.       Чжань Чжао, казалось, полностью потерял способность мыслить. На две секунды он застыл, словно окаменев, затем, с пылающим лицом, оттолкнул Мышь и поспешно вытер рот рукавом.       — Дохлый Кошак! Не вытирай его! — Бай Юйтан возмущенно уставился на мужчину. — Лучше поцелуй меня!       Глаза Чжань Чжао округлились от удивления.       — Что? Мы же договорились об этом вчера вечером! — уверенно сказал Бай Юйтан. — Ты собрался все отрицать?! Поиграл со мной и бросил?       Чжань Чжао покраснел так сильно, что румянец с щек распространился на шею и уши. «Вот же чертова Мышь! Кто еще с кем играл?!»             — Пойдем, — Бай Юйтан подошел к нему с теплой улыбкой.　       Чжань Чжао бросил на него косой взгляд, а затем внезапно указал на дверь и воскликнул:       — Ааа!       Бай Юйтан инстинктивно обернулся, но за дверью никого не оказалось. Пока он пытался понять, что происходит, он ощутил тепло на щеке. Осознав, что произошло, он увидел, что Чжань Чжао уже спрыгнул с кровати и скрылся в ванной. Тем временем белая Мышь в спальне был так счастлив, что не знал, куда деть руки.       Уединившись в ванной, Чжань Чжао включил воду, чтобы освежиться и почистить зубы… «Кстати, почему у этой белой Мыши во рту был привкус лимона?»       Подняв глаза, он увидел в стаканчике для зубных щеток свою, а рядом щетку Бай Юйтана… Его зубная паста была со вкусом лимона… Вот оно что!       Чжань Чжао осознал, что его разум теряет контроль, грозя превратиться в розовое желе. В спешке он зачерпнул холодной воды и окатил ею лицо, пытаясь прийти в себя. «Чжань Чжао, возьми себя в руки!»       Но когда он поднял голову, прежде чем опомниться, его рука уже потянулась за тюбиком зубной пасты. «Хм, она с лимонным вкусом, может, попробовать?»       — Кот.       Испугавшись внезапного звука, Чжань Чжао вскочил и обернулся, чтобы увидеть Бай Юйтана, стоящего в дверях.       — Э-э, я хотел спросить…       Чжань Чжао тут же бросил зубную пасту обратно в раковину:       — Чего спросить? Я просто смотрел! Я не собирался ею пользоваться! Кому нужна твоя зубная паста! Больше всего я ненавижу запах лимона!       Бай Юйтан удивленно посмотрел на Чжань Чжао, затем лукаво улыбнулся и сказал:       — Котенок, я просто хотел спросить, тебе поджарить яичницу с одной стороны или с двух? …       Чжань Чжао, выдержав десятисекундную паузу, метнул зубную пасту в самодовольно ухмыляющегося Бай Юйтана!       — Ты проклятая Мышь! Убирайся!       Дверь ванной с грохотом захлопнулась.       Лицо Чжань Чжао настолько раскраснелось, что казалось повалит пар. Стоявший по ту сторону двери Бай Юйтан улыбался во весь рот, держа в руке тюбик пасты… «Хе-хе, ему понравилось…»       Однако восхитительный завтрак с морепродуктами всё же смог смыть утреннее плохое настроение Чжань Чжао! Для кота наличие рыбы — это залог счастья.       «Мяу». Телефон Бай Юйтана издал звук и тот посмотрел сообщение.       — От дагэ? — Бай Юйтан был потрясен.       Чжань Чжао странно посмотрел на него:       — Что в этом странного? Разве ты не дал ему свой номер?       — Э-э… не в этом проблема, — беспомощно сказал Бай Юйтан. — Я думал, он умеет только звонить, а он, оказывается, еще и смс умеет отправлять.       — Почему ты говоришь о своем брате так, будто он последний идиот? — Чжань Чжао продолжил есть кашу.       — Проблема в том, что… — сказал Бай Юйтан, открывая текстовое сообщение. — Он полный профан в технике… …       Увидев содержание смс, Бай Юйтан замолчал.       — Что случилось? — с любопытством спросил Чжань Чжао.       — Аа… — у Бай Юйтана было сложное выражение лица. — Что это значит?       После этого он протянул телефон Чжань Чжао. Тот взял его, взглянул и увидел сообщение от Бай Цзинтана: Бай Цзинтан: GS QINGJIASANTIAN!..…>__, ☆@@@@@@       Чжань Чжао нахмурился, вчитываясь в текст сообщения. Он долго не мог уловить его смысл, и в конце концов лишь покачал головой в недоумении.       Бай Юйтан почесал голову:       — Что означает это GS? Аббревиатура какой-то организации?       Чжань Чжао погладил подбородок:       — Хм… О!       — Что? — Заметив, что Чжань Чжао, кажется, уловил суть, Бай Юйтан метнул на него быстрый взгляд.       — Немецкий физик Ом открыл закон Ома! — произнес Чжань Чжао.       — А? — Бай Юйтан посмотрел на него с восхищением. — Думаешь мой брат знает, что такое «закон Ома»?       — … — Чжань Чжао был разочарован. — Нет…       — А что насчет этого ЦИНЦЗЯСАНТЯНЬ? Это слово? — спросил Бай Юйтан.       — Не похоже. Это точно не английское слово… И не французское… И не испанское…       Бай Юйтан нежно погладил его по голове; он не мог видеть, как тот ломает над этим голову. — Не думай об этом, Кот. Мой брат знает только китайский.       — Разве он не жил все это время за границей? — озадачился Чжань Чжао.       — Да, он и за границей говорил по-китайски, — кивнул Бай Юйтан.       — А что, если его не поймут?       — А его это не волнует. …       — Почему бы нам просто не спросить его об этом? — Бай Юйтан удостоил мужчину непонимающим взглядом. Спустя несколько томительных минут, Бай Цзинтан наконец ответил на сообщение. Нажав на уведомление, Бай Юйтан увидел фотографию.       Мужчины склонились над экраном телефона, чтобы рассмотреть ее поближе. Бай Цзинтан сделал селфи. Он держал телефон, широко улыбаясь, с растрепанными волосами и укрытой одеялом грудью. Но самое важное было не это! На его руке лежал Гунсунь, чье обнаженное плечо и рука были испещрены яркими следами засосов…　       — Кхм-кхм… — Чжань Чжао и Бай Юйтан одновременно подавились рисовой кашей. Прошло немало времени, прежде чем их мозг снова включился, когда они увидели под этой фотографией еще одно смс: D. JIAYOU 3!　　       В тот момент никто из них не испытывал желания разбираться в значении этих букв. Бай Юйтан, покраснев от редкого смущения, схватил Чжань Чжао, который уже походил на паровую машину.       — Котик, давай…       — Ах… — Чжань Чжао схватил подушку позади себя и ударил ею Бай Юйтана. — Заткнись!       — Почему? Мы не можем им проиграть! — Бай Юйтан бросился вслед за Чжань Чжао, который уже предпринимал попытки к бегству.　　       — Я тебя не слышу! Заткнись! — В отчаянии Чжань Чжао схватился за голову и бросился в спальню, заперев дверь. Бай Юйтан попытался открыть ее, но Чжань Чжао так сильно надавил изнутри, что дверь оказалась заблокирована.       — Котенок, открой дверь, давай сделаем это в спальне, — сказал Бай Юйтан, постучав в дверь.       — Заткнись! Не говори этого! — Чжань Чжао надавил на дверь и выругался. — Вы, братья, ублюдки!       — Чего не говорить? Не говорить «заняться этим»? — Бай Юйтан продолжал стучать в дверь. — Котёнок, давай сделаем это!       — Убирайся! Убирайся к черту! — закричал Чжань Чжао. — Тебе больше нельзя приближаться ко мне!       — Котенок… Я сделаю всё возможное… Я сделаю это лучше, чем даг…       — Заткнись! …Не говори таких вещей!       — Котенок…       — Хмпф!       …Кто рано встает, тому Бог подает…       Безумный ритм и оглушительный шум музыки сливались с надрывными криками и неистовыми движениями артистов на сцене. Чжао Ху ощутил пульсирующую боль в висках и раскалывающуюся головную боль. Что за адская какофония? Чжан Хуа, музыкальный менеджер, с улыбкой произнес:       — Молодым людям сейчас нравится такая громкая музыка.       Чжао Ху молча кивнул, его единственной заботой была безопасность Ци Лэ, которая находилась рядом. Несмотря на это, Ци Лэ приняла решение пройти собеседование в музыкальной компании. Трагическая смерть Ци Лэя парадоксальным образом принесла группе «Точка Кипения» широкую известность. В результате, Ци Лэ и ее группа получили прямую рекомендацию от музыкальной индустрии, что вызвало повышенный интерес к ним на прослушивании. Чэнь Юй похлопала Ци Лэ по плечу и указала на Чжао Ху, стоявшего неподалеку:       — Личный телохранитель?       — Тц… — Ци Лэ закатила глаза.       — Неплохо, — Чэнь Юй улыбнулась. — Он ведь полицейский. Это ведь он спас тебе жизнь в прошлый раз?       Ци Лэ взглянула на нее:       — О чем ты думаешь? Ну и что, что он неплох, те двое, что были раньше, были ещё лучше.       — Вот именно! — тут же воодушевилась Чэнь Юй. — Мне понравился тот, по фамилии Бай! Он такой красивый!       — Ха… — усмехнулась Ци Лэ. — Не будь дурой, он порядочный человек.       — Что плохого в том, чтобы быть порядочным человеком… — Чэнь Юй надулась и пожала плечами. — Как только мы станем знаменитыми, у нас будет все, что мы захотим!       — Хм… Давай поговорим об этом, когда станем знаменитыми, — Ци Лэ вздохнула, наклонилась и прошептала. — Сяо Юй, у тебя есть…       — …? — Чэнь Юй посмотрела на Ци Лэ. — Ты этого хочешь?       — Да, — кивнула Ци Лэ. — Я чувствую себя очень плохо, боюсь, что не смогу выдержать выступление.       Чэнь Юй потянула ее за руку и сказала:       — Пойдем.       Увидев, как они бесшумно движутся по коридору, Чжао Ху обернулся и пошел следом.       — Куда ты идешь? — остановил он Ци Лэ.       — А тебе какое дело? — Ци Лэ сердито уставилась на него.       Чжао Ху рассмеялся:       — Разве ты не понимаешь, в каком положении находишься? Кто-то хочет твоей смерти, а я тебя защищаю.       — Не нужно меня защищать! — Ци Лэ закатила глаза. — Я живучая; даже если мир рухнет, я найду способ выжить.       — Ты!       — Ладно, ладно! — быстро вмешалась Чэнь Юй. — Мы просто идем в туалет. Красавчик, хочешь присоединиться к нам? — с этими словами она потянула Ци Лэ за собой и убежала.       — Хах… — Чжао Ху был так зол, что не знал, смеяться ему или плакать. «Другие работают под прикрытием или проводят какие-нибудь секретные операции, а я тут присматриваю за этой девчонкой…» Он сердито фыркнул, не высказав этого вслух, и отправился ждать у женского туалета. Как бы он ни был зол, работу нужно было делать. Звукоизоляция студии была настолько хороша, что в коридоре было тихо, и никаких звуков изнутри не доносилось.       Чжао Ху смутно слышал разговор, доносившийся из женского туалета, и это заставило его нахмуриться.       Ци Лэ прислонилась к раковине и поторопила Чэнь Юй:       — Поторопись!       — Не волнуйся ты так, — Чэнь Юй порылась в кармане, достала маленький пузырек с лекарством и высыпала цветную таблетку. — Вот.       — Только одну? Дай мне еще одну, — Ци Лэ взяла таблетку.       — Ты что, умереть хочешь? Слишком много этой дряни может убить тебя, — Чэнь Юй убрала пузырек.       — А если приму слишком мало, то не поможет! — Ци Лэ протянула руку и, схватив пузырек, достала еще одну таблетку. Когда она уже собиралась положить лекарство в рот, дверь с грохотом распахнулась. Чжао Ху в ярости вбежал и выбил таблетки из рук Ци Лэ:       — Разве ты не обещала больше не принимать наркотики?!       Ци Лэ и Чэнь Юй замерли от удивления, но, встретившись взглядами, не смогли сдержать смеха.       Чжао Ху был сбит с толку смехом, а затем он увидел, как Чэнь Юй трясет пузырьком, и говорит. — Ты думал, это наркотики? Это обезболивающее!       — Обезболивающее? — озадачился Чжао Ху. — Зачем вы принимаете обезболивающее?       Ци Лэ так смеялась, что начала задыхаться от смеха. Она похлопала Чжао Ху по плечу и сказала:       — У тебя никогда не было девушки?       — А?..       Видя, что Чжао Ху все еще выглядит сбитым с толку, Ци Лэ и Чэнь Юй рассмеялись еще сильнее.       — Разве ты не знаешь? — сказал Чэнь Юй. — Женщины испытывают боли каждый месяц, — С этими словами они вдвоем оставили покрасневшего Чжао Ху и вышли из уборной, все еще хохоча.       Повторно пожалев о своей неудаче, Чжао Ху вздохнул. Он вынул платок, поднял с земли две цветные таблетки, спрятал их в карман и ушел.

***

      Возле общественного туалета общежития сотрудников Университета М.       Ван Чао бросил окурок на землю и затоптал его. Чжан Лун посмотрел на часы и сказал:       — Что случилось с Цзя Чжэнъянем? Он находится там уже больше десяти минут и до сих пор не вышел?       Ван Чао пожал плечами:       — Мы следим за ним целый день. Он либо на занятиях, либо где-то тусуется. Не вижу ничего подозрительного.       — …Прошло пятнадцать минут, — Чжан Лун снова посмотрел на часы.       Ван Чао нахмурился:       — Что-то не так.       Они переглянулись и вошли в общественную уборную… Внутри они обнаружили Цзя Чжэнъянь, лежащего на полу перед умывальником.       — Цзя Чжэнъянь! — крикнул один из них, но ответа не последовало. Чжан Лун шагнул вперед, чтобы проверить дыхание и пульс… затем повернулся и покачал головой, глядя на Ван Чао.       Нахмурившись, Ван Чао молча рассматривал разноцветные таблетки, рассыпанные у тела Цзя Чжэнъянь.