mea maxima culpa

Андрей находился во грехе, в чём был уверен на девяносто девять процентов, и грехом его было уныние. Шатаясь в четырёх стенах своей квартиры, он никак не мог выдумать текста для нового альбома, от чего очень грустил и старался заливать горе колой да квасом, то есть скатывался до чревоугодия. Казалось бы, семь альбомов, божественное число — после него уже можно как угодно клювом щёлкать, фанаты должны понимать и принимать. Но что-то пошло не так, и Андрею открыли истину лютую — лютую — оказывается, если ты служишь небу, это ещё не значит, что ты можешь разбазаривать чудеса по цивильным нуждам. Так что текста на альбом про Христа обещали быть совсем уж не божественными, что Андрея оскорбляло. И так, знаете ли, сложно в массы людям слово божие нести, находясь в теле русского рэпера, а тут ещё и начальство никак подсобить не желает. Никакой справедливости в этом мире. Желая как-то скоротать время, всякого вдохновения лишённое, он уткнулся в монитор и принялся листать рекомендации с видеороликами. Наткнувшись на ролик с названием «Пузатый венец деградации», он едва не оскорбился, но вспомнил, что гнев — тоже грех, и всё-таки решил прислушаться к абсолютно точно конструктивной критике от этого… чёрта рогатого, как он давно уже окрестил конкретно этого вещающего. — Сведение — херня. Гитары — пиздец. Про «освоить азы» — это шутка же была? Иначе кто-то охренеть как за слова не отвечает, и это, прикиньте, даже не Хованский какой-нибудь. Мдя, общение с «Антихайпом» ни к чему хорошему ещё не приводило. — разбрасывался фразами мужчина из ролика. Тут Андрей оскорбился уже очень натурально. Даже дослушивать не стал. Подумал, что когда рогов у него не было — он добрее был. Сегодня день вообще паршивый был, что только подталкивало к решениям, которые могут и хуже сделать. Поэтому он взял — и полез в описание под роликом, вытащил оттуда контакты блогера, и принялся строчить ему весточку. В своём фирменном стиле, выработанном для прикрытия. Там, вверху, нецензурная лексика вообще не в почете была, но другого выхода у Андрея не было. Вернее, был — развоплотиться, пройти через бюрократию, и принять другой облик. Но это было сложно, а прикладывать усилия он как-то не любил. И в этот раз своим принципам не изменил. «хай пернатое а чё те альбом не в кайф заебись релиз же». Небесная лирическая сторона Андрея в этот момент рыдала и билась в агонии от такого. Сторона русского рэпера не жаловалась. К удивлению, ответ мужчины не заставил себя ждать. «Привет. Начнём с того, что я чётко выразился — со сведением проблемы. Гитары — кровь из ушей, кто вас учил с инструментами работать? Вокал — тоже хромает. Проблем — много, ещё и текст в этот раз косячный. Боюсь предположить, что будет, если альбом про Христа так же выглядеть будет. А ещё, кстати, чего ты самолично до меня снизошёл?» На самом деле, Андрей был бы и не против скинуть общение с этим чёртом по имени Дима Нюберг кому-нибудь другому, да хоть тому же Беседину, но это не давали сделать два факта — занятость Беседина подсчётом солнечных дней в Петербурге и сопутствующие этому проблемы, а также то, что пришлось бы тогда объясняться, зачем ему весь этот диалог нужен, чего Андрей и сам пока не понимал. «а чё для тебя людей дёргать я и сам могу мы не гордые и вообще в Геометрии это концепция сумасшествия, идиотус» «Ладно-ладно. Верю, что это всё происки твоего безумия.» Дальнейших сообщений не последовало. Музыкант вздохнул, и потащился искать вдохновение. Спустя час оно так и не нашлось. Всё было какое-то кособокое, притянутое за уши в попытке не выходить за рамки концепции. Можно, конечно, было бы и потерпеть, оставить полежать, потом переработать, но так только по наклонной скатываться. Руки сами полезли за телефоном. Андрей сверлил его глазами долго — долго. А потом всё-таки решился, слегка переломав себя под потакание этому рогатому. «хай. так чего ты там улучшить говорил» Дмитрий ответил почти сразу. «Практически всё. Инструментал, пожалуйста, исправь. И дикция, Андрюш, дикция. А, и ещё — умоляю, ты хоть перед записью треков перекусывай. Я самолично готов тебе процент с донатов кидать уже на эту твою колу с крем — брюлёй.» Текст был понятным. Но была одна проблема. Андрей совершенно не имел понятия, как это всё исправлять. У них осуждать было не принято — грех всё-таки. А особо критическим по отношению к себе музыканту быть не хотелось. Совсем. И вообще, хреновую музыку делают на небесах. «поможешь?» «У меня есть некоторые, скажем так, условия. И я знаю, что Андрей Пирокинезис на них ни в коем случае не пойдёт. Поэтому считаю вопрос риторическим.» Значит — нет. Андрей где-то такого и ожидал. Сам виноват, сам дурак. Знал же, Нюберг — это Нюберг. Да и хорошо, что он отказал. Иначе опозорился бы Андрей по полной, с этим якшаться себе дороже, того и гляди, заклюют всей тусовкой. После этого всё, в общем-то, было повседневным. Каких-то особых лавров синглы и фиты Андрея не снискали, особой и ярой ненависти — тоже. Казалось бы, тишь да гладь, живи себе да в ус не дуй и жди озарений. Но это музыканта не устраивало. Совершенно. Хотелось напиться и немного порыдать. Небеса к душевным метаниям оставались совершенно глухи. На то они для Андрея и начальники, а не покровители, чтоб их.