mea maxima culpa

Дима и сам уже не понимает, от чего так дотошно цепляется за андреевы поделки. Казалось бы — можно же уже выразить открытое безразличие, и про этого рэпера на его стримах забудут все, даже пирочайки. Но Дима так не умеет. Дима честен если не с собой, то хотя бы с аудиторией, что его существенный недостаток и ахиллесова пята — в преисподней такое совсем не одобряют. Возможно, Дима и сам виновен за то, что распалил конфликт, за то, что так и не отцепился, за то, что продолжает среди своего безразличия сочиться обидой, за то, что однажды оскорбился, решил «чисто по фану поглумиться над слабым», и упал в омут с головой. С кем он борется, благородный рыцарь, защитник чести музыки? Лучшие композиторы в аду, это известно всем. Он точно не борется с Андреем — какой же из Андрея дракон? Пирокинезис в его сознании почти что принцесса. Безрассудно и слепо идущая куда-то не по той тропинке — и именно от этого её надо спасать. Вот только Дима монархов тоже не особо жалует — говорят, если начинать с себя, нужно убить в себе империю. Он и убил — навсегда и бесповоротно. Но судьбы принцесс, за них хватающихся, его всё ещё волновали. Он не привык винить себя за всякие глупости — но это было чем-то действительно важным в его голове. Андрей был его кумиром, пускай был, пускай несколько лет назад, пускай больше нет — но ведь это когда-то было? Почему он отпихивает руку, которую ему доверчиво протянули, чтобы он помог? Да в две тысячи восемнадцатом каком-нибудь Дима был бы только счастлив, что его кумир о помощи просит! А сейчас — паскудненько как-то на душе. Во всём этом нет вины ни «Антихайпа», с которым Андрей умудрился заочно связаться, ни плохой музыки — умудряется же Дима как-то терпеть и что-то похуже, ни самого Андрея с его подколами на интервью. Он верит в понятие коллективной ответственности и коллективной вины в глобальном плане. Отвечать за то, что случается в мире, должны все без исключения, даже те, кто совсем не при делах — потому что за ними тоже однажды придут. Но в личностном плане — пусть те, кто скажут, что это стечение обстоятельств, не лезут к нему. Он уверен, что сам виноват в том, что продолжает биться и так опалёнными крыльями об огонь, делая их черноту всё чернее. Внизу муки совести не одобрят. Ведь это всё-таки что-то небесное, что-то правдивое, а небесам Дима не служит уже давным-давно. И ни капли не верит. Он здесь для того, чтобы провоцировать, чтобы заставлять гневаться. Осуждать. Лгать. Порочиться. «Эффект бабочки». Во скольких событиях он косвенно виноват? И что было бы, если бы он не вмешивался? Может, мир был бы совсем другим. Дима пессимист с хорошей фантазией — что было бы в худшем случае, он отлично представляет. А вот что могло произойти в лучшем — представлять слишком больно, потому что это неправда. Но если правда виновен — перед кем за это отвечать? Он не знает. Почему-то возросшее за сегодня ощущение своей токсичности всё сильнее давит на плечи, голову, и вообще на все конечности. Он вздыхает, и, возможно, делает то, о чём пожалеет, но сейчас хотя бы станет легче. Телефон. Аккаунт THE MAGNIFICENT SINCLAIR. Ещё не успевшая остыть переписка. Сообщение — не глядя. «Или пойдёт.»