Последствия обещаний

*** Когда Джефферсон говорит, что он попал в золотую жилу, но придётся покопаться - Эндрю не то чтобы удивлён. Само существование договора намекает на это. Копаться приходится сразу, в архивах, интернете и даже памяти, вспоминая лекции и бухтения преподавателей. Старые мудаки не врали, когда говорили, что это устаревшие соглашения, но не умершие. Племянница всё усложняет, нетерпеливо бегает по кабинету заглядывая в каждый ящик, даже пытается побегать по офису, но когда это нужно - Миньярд умеет быть строгим, даже с ней. К обеду приходится возвращаться в центр, оставляя хаос в кабинете и бумагах, в любом случае он проведёт за ними ещё не один день.  Амалия капризничает и ведёт себя просто ужасно, из-за отсутствия родителей рядом и переизбытка эмоций: пытается выбраться из автокресла и плачет, когда не получает своего мороженого, увидев вывеску фастфуда вдоль дороги. Конечно, Кейтлин предупреждает, что это будет ужасно и она будет маленьким демоном из-за своего маленького кризиса, но кто же знал, что это заденет и его.  В центре людно и громко, Эндрю пытается дозвониться до брата, чтобы узнать куда им идти, но близнец был слишком увлечён общением с коллегами. К счастью, Би отвечает сразу, оповещает, что она на террасе, но не знает где найти его семью. Это немного раздражает, но с этим легко справиться. Маленький ураган вылетает на террасу так быстро, что Миньярду ничего не остаётся, кроме как покорно следовать за ней и наблюдать, как девочка уже забирается на её колени, разрываясь между обоими названными бабушками. Эбби воркует, что-то о наряде и волосах, пока Би разглаживает взлохмаченные кудри.  — У Эндрю ужасно скучно на работе, - Амалия произносит это с таким важным и уставшим видом, словно ей пришлось пройти весь путь туда и обратно пешком, умирая от скуки.  — Правда? - Добсон смеётся прижимая девочку ближе, под её смех. Нил разглядывал ребёнка стараясь осознать, хочет ли он своего. В бегах не было времени для обдумывания таких вещей и познания себя, своих границ и интересов. Он смотрел на крохотные руки, милые белоснежные кудри и курносый нос. Амалия совсем не стеснялась незнакомых людей, наслаждаясь вниманием от бабушек и их воркованием. Беззаботная и счастливая. Такими и должны быть дети. Без страха, когда рядом семья. Совсем не так, как было в его детстве. Он не знает, может ли обеспечить ребёнку безопасность, абсолютно точно не обеспечит близкими людьми и родственниками, у Нила их попросту нет. Но наверное он мог бы его, или её, любить, всем сердцем и душой. Но вряд ли это главное. Он не знает. Никогда не знал, и вряд ли узнает. В детстве, да и на протяжении всей жизни, не было любви, ласки и уж тем более безопасности. Лишь страх и тревожность.  Эндрю, удостоверившись в том, что его племянница находится в надёжных руках отправился в дальний угол, чтобы наконец выкурить долгожданную сигарету. Шёл бы Аарон нахуй со своей лекций о вреде пассивного курения, в особенности у детей. Он определенно не хочет, чтобы его племянница в будущем страдала из-за чужой зависимости. Голова мужчины забита той кучей документов, что он сегодня просмотрел, но он всё равно помнит о потребности проверить ребёнка и её окружение. Бабушки ворковали над Амалией, расспрашивая её о проходящем дне, отвечали на её вопросы о работе и кажется девочка выглядела слишком счастливой. Не смотря на то, что она пропустила дневной сон и должна начать биться в истерики из-за отклонения от привычного распорядка, она ведёт себя просто отлично.  Детский визг заставляет напрячься каждый мускул и в панике обернуться, пока его опыт подкидывал самые худшие сценарии. Но Амалия выглядела восторженной. Эндрю должен привыкнуть к гиперболизации эмоций, дети издают слишком громкие звуки не только из-за чего-то плохого. Но он всё ещё недостаточно часто видит племянницу, чтобы привыкнуть.  — Ты такой красивый! - девочка пыталась вырваться из крепких рук Би и побежать к новому объекту воздыхания, пока кричала комплименты.  — Амалия, ты ведь помнишь, что к незнакомым людям мы обращаемся на "вы"? - голос Добсон звучал так расслаблено и мелодично, что её героические попытки удержать извивающуюся катастрофу остались почти не замечены.  — Да! Да! Да! Я хочу познакомиться, - нетерпеливо визжала девочка.  — Сначала ты должна узнать хотят ли познакомиться с тобой, - Эндрю сокращает расстояние, остановившись неподалёку от стола. Конечно он понимал, что внимания племянницы было украдено копной каштановых кудрей. Его голос строгий и не оставляет других вариантов, но Амалия не успокаивается. Миньярд, не смотря на доверие к Дэвиду, предпочитал контролировать любой контакт девочки с незнакомцами здесь, даже если мужчина ручался за каждую бродяжку. На самом деле он предпочитал контролировать любой контакт девочки, слишком охваченный ужасом своего прошлого. В своё оправдание он мог бы сказать, что держит себя в руках и просто наблюдает, но то, с какой тяжестью это даётся ему несмотря на годы терапии и огромные достижения, определённо расстраивает.  Эндрю отчётливо видит как напрягается спина неизвестного, и чувствует этот запах страха, что слишком быстро исчезает. Сет забавляется из-за происходящего, продолжая жевать свой обед и бросает в мужчину взгляды, которые определённо что-то значит, но к несчастью расшифровать их не получается.  — Я знаю! Я ещё ничего не сделала, - Амалия обиженно надувает губы, успокоившись и дождавшись пока руки женщины наконец исчезнут, спрыгивает с её колен и спешит к другой стороне стола. — Привет, - наконец вспоминая, что она вообще-то стесняется незнакомых людей, девочка прячет руки за спину покачиваясь.  Нил определено не боится детей. Скорее себя и того, что он может оставить непоправимый след в их психике один своим видом. Особенно напряжённо это ощущается, когда за твоей спиной родитель, чьи габариты ты не оценил, а все взгляды сидящих за столом устремлены на тебя. Осторожно, словно боясь спугнуть кого-то, парень откладывает приборы и поворачивается к девочке, зажав руки в замок на коленях.  — Привет, - получается слишком тихо и неуверенно, от чего Сет смеётся, стараясь спрятать звук в кулаке.  — Меня зовут Амалия, а тебя? - продолжая нетерпеливо покачиваться, девочка с интересом разглядывает парня своими невинными глазами.  — Нил.  — Приятно познакомиться, Нил. Можно взять тебя за руку? - с большим энтузиазмом чем требуется спрашивает она.  Эндрю готов поклясться, что его брат хотел бы видеть то, как комично расширяются глаза, предположительно, омеги на этот вопрос. Эбби, встретившись с ним взглядом, улыбается пожимая плечами. Делай как знаешь, Нил. То, с каким терпением племянница ждала ответа просто поражало. Шестерёнки в голове Нила крутились с тяжёлым скрипом, сложно поверить, что всё это происходит с ним, под взглядом четвёртых взрослых и одного ребёнка. Потерянный и измученный отсутствием знания, как вести себя с детьми, он определено нуждался в подсказках, но все за столом предпочитали просто наблюдать и улыбаться, а чёртов Сет и вовсе смеялся.  — Э-э-э, да? - протягивая руку ладонью кверху, Джостен наконец смотрит в глаза Амалии.  — Ты очень-очень-очень красивый. Я хочу с тобой дружить, - конечно же Амалия Миньярд знает какая она очаровательная и определенно пользуются этим, сжав ладонь парня своими руками и хлопая ресницами.  — Мне кажется, или ты что-то забыла? - Эндрю хмурится, он должен выглядеть строгим, особенно когда дело касается обучения ребёнка личным границам других людей.  — Ты будешь со мной дружить? - девочка неуверенно переспрашивает, устремив свой хмурый взгляд на дядю и получив кивок, снова возвращает своё внимание к Нилу, — Нил, ты будешь моим другом?  Гордон готов поклясться, что это самое глупое, милое и определено смешное, что он когда-либо видел. Маугли не умеет общаться с другими людьми, плохо управляется с бытовой техникой и выглядит как олень в свете фар в абсолютно всех ситуациях. Но то, насколько потерянным выглядит сейчас просто невообразимо. Это очень грустно, если углубиться. Но эти распахнутые, не понимающие глаза и испуганный вид просто комичен. Будь здесь Ваймак, он бы определено расстроенно вздохнул и покачал головой.  Когда свет фар наконец исчезает и паника медленно отступает, Нил расслабляет плечи и кивает, тут же пугаясь радостных визгов. Амалия, всё ещё крепко сжимая его ладонь, прыгает на место сияя от счастья.  — У меня ещё никогда не было таких красивых друзей, Нил! Ты работаешь здесь? Сколько тебе лет?  Поток вопросов буквально сбивает с ног и Эндрю готов поклясться, что девочка старается говорить чётче, чем обычно. Он постоянно ругает её родителей, когда они пытаются объясниться перед незнакомцами вместо того, чтобы ребёнок сама училась разговаривать и выговаривать слова. Но похоже, на самом деле Амалия совсем не испытывает трудностей в общении, даже наоборот. Это имеет смысл. Аарон воспитывает её с большей опекой, чем требуется, не давая ребёнку даже самостоятельно завести друзей на площадке, предпочитая ходить с ней по пятам и представляться за неё. Просто катастрофа, Би определено должна вмешаться в это как психолог.  Разгоняя мысли в голове Миньярд наконец вспоминает, что даже как следует не оценил опасность, хотя бы внешне. Опасность определенно симпатичный омега, лет восемнадцати на вид. Ужасно худой, испуганный, пытается занимать как можно меньше места и не привлекать к себе внимание. Его внешний вид можно запечатлеть на постере в центре города, чтобы все знали: людей в таком состоянии нужно отправлять в центр Ваймака. Под глазами образовались синяки из-за очевидного недосыпа, а впалые щёки намекают на проблемы с питанием. Волосы собраны на затылке в крохотный хвостик канцелярской резинкой, а одежда висит на нём даже хуже, чем на вешалке. Пугало на фермах в Вайоминге одевают по такому же принципу: всё самое неподходящее по размеру, старое, затёртое и ненужное. Но даже это не скрывает его симпатичных черт лица. Не будь он таким ребёнком и если бы встреча состоялась не в центре Дэвида - Эндрю определено попытался с ним переспать.  Нил кажется всего во второй раз в жизни общался с ребёнком тет-а-тет. Если не обращать внимания на группу наблюдателей за столом, и за его спиной. Это определено страшно. Он обдумывает каждое своё слово прежде чем произнести, вовсе не из-за отсутствия продуманной истории Нила Джостена. Облажаться при первой же попытке общения с детьми - будет катастрофой. Амалия без конца задаёт вопросы забравшись на свободный стул напротив и нетерпеливо ёрзает, заглядывая в глаза. Её отец, или опекун? занимает свободное место возле Бетси Добсон и лениво перебрасывается с ней словами, уткнувшись в телефон. Но Нил чувствует его взгляд и более чем уверен, что это намеренно. Даже не думай навредить моему ребёнку. Девочка болтает про свою семью. О том, что её родители врачи, у нее есть дядя в Германии и у него есть муж. В садике у неё есть ухажёр и папа очень нервничает по этому поводу, а мама издевается. Дедушка Дэви сказал, что она выросла, а бабушки сказали, что она уже совсем взрослая. Боже, Нил готов распасться на атомы от осознания, что дети болтают без умолку совсем не задумываясь о последствиях. Если он собирается оставить своего ребёнка произойдёт катастрофа. Ему придётся объяснять почему у них постоянные разные имена и о прошлых рассказывать нельзя.  — Нил, я тебя расстроила? - Амалия крепко сжимает его ладонь, когда замечает, что внимание парня больше не сосредоточено на ней.  Все за столом мгновенно распознают паническую атаку.  Абраму было восемь лет, когда они отправились в бега. Он знал как и почему нужно быть тихим. Знал как не привлекать к себе внимания, даже если стоишь в центре комнаты. Мать учила его засунуть своё мнение так далеко, как только возможно и держать рот на замке. Он был уже достаточно взрослым, чтобы понимать - молчи, или умрёшь. Следить за каждым сказанным словом - даже не привычка, происходит само собой как дыхание. Все те шрамы, что он получил после наказаний отца - напоминание. И если он собирается стать родителем у него всего два варианта. Убить отца и его людей, либо учить ребёнка тому же. Возможно не так, как это делала мать. Но его ребенку придется быть таким же тихим, быстрым и послушным. Быть «никем». То, что так сильно ненавидит Абрам.  — Хей, Нил, - голос Бетси Добсон мягкий и осторожный, она быстро включает рабочий режим, — Тебе нужно дышать, дорогой, ты в безопасности. Ты в центре помощи, здесь безопасно. Можешь говорить?  Все, словно по команде начинают заниматься своими делами, прекрасно зная как нужно пространство в такие моменты. Но Нил совсем не идет на контакт, предпочитая справляться с проблемами так, как он привык. Мысли были лишь об одном — жив ли он, нет ли у него ранений, насколько безопасно место где он находится и как он может сбежать. То, чему научила мать, когда у него начали появляться панические атаки из-за постоянного бегства.  Такая жизнь и вправду не для детей. Мать сошла с ума из-за паранойи, видимо он следующий. А его ребенок, если он решит сохранить беременность, тоже встанет в этот порочный круг. Будет ли он похож на него? Или он сможет жить спокойно, без постоянного контроля цвета корней и линз? Без постоянного страха встретить кого-то, кто узнает его? Это мало похоже на правду. Только если ребенок попадает в систему. Но разве жизнь в системе лучше, чем бегство? Нилу лишь пару раз доводилось общаться с людьми, кто был в системе, и все как один твердили - хуже, только в аду. Зачем губить жизнь ребенка, если можно его просто убить, когда он еще даже не человек?  — Хей, Маугли, идем я проведу тебя в комнату.  Сет не дожидается окончания панической атаки омеги, просто поднимается изо стола собрав у всех посуду, дожидается рваного кивка и отправляется на кухню, изредка оборачиваясь и проверяя следуют ли за ним. Альфа размышлял о увиденном, анализировал поведение Нила и пытался понять причину такого поведения. Поведение «Маугли» и анализ помогают отвлечься, чтобы справиться с нервными тиками и прочими последствиями употребления.  Нил ведет себя тише воды, ниже травы. Его шаги беззвучны, а дыхания кажется и вовсе нет.  — Спасибо, - омега скорее шевелит губами, чем произносит слова, но Гордон кивает и отправляется работать дальше.  Рене всё трётся вокруг, болтая о своей жизни за пределами центра. А никто другой, кто мог бы быть более приятным собеседником - не попадается на глаза. Звуковые галлюцинации и нервные тики сводят с ума. Пару тарелок все же разлетаются и день становится еще тяжелее, чем обычно. А Нил, на которого которого можно отвлечься, чтобы не думать о своей тупой жизни, не вылазит из своей комнаты.  ***