Я буду твоим нло

В маленькой комнате Земфиры почти никогда не горел свет: лишь тусклая лампа окрашивала все вокруг желтоватым цветом. Из-за приоткрытых штор пробивался гул проезжающих машин, особо громкие споры людей, лай собак — в общем, всё то, что так не любила девушка. Из распахнутой форточки врывался не только октябрьский прохладный воздух, но и ужасный шум, отвлекающий Рамазанову от сочинения песни. Земфира откладывает гитару в сторону и закрывает окно. Часы стрелками отмечают глубокую ночь, а рядом с ними стоит еще наполовину полная чашка черного кофе. Четыре часа девушка пыталась придумать что-то достойное, но результат ее не удовлетворял. Рамазанова вставила виниловую пластинку с музыкой Шопена в проигрыватель и отправилась спать. Ночь тянулась словно вечность: каждый час Земфира просыпалась от того, что слишком душно или слишком холодно, или обычно успокаивавшая девушку музыка не давала покоя. Ближе к утру Рамазанова наконец провалилась в крепкий сон и, конечно, совсем не услышала будильник, который тихо вибрировал в другом конце комнаты. Проснулась Земфира за полчаса до начала занятий. Еще есть шанс успеть, но первым уроком был не самый нужный предмет, который вела ее классная руководительница, поэтому и торопиться было некуда. Появилась девушка в школе лишь ко второму уроку. Проходя по коридорам, Земфира надеялась на то, что не встретит классную, в ином случае она получит выговор за очередной прогул. Надежды оказались напрасными и вот, Наталья Ивановна — учительница истории и по совместительству классная руководительница Земфиры — застала ее врасплох. — Рамазанова, почему тебя не было на первом уроке? — женщина остановилась, сложив руки на груди и весьма укоризненно оглядывая ученица сквозь чуть сползшие на нос очки. — Здравствуйте, Наталья Ивановна, отсутствовала по уважительной причине. — как ни в чём не бывало отвечала девушка. — У тебя уже второй месяц постоянно уважительные причины, по которым тебя нет на занятиях. — Наталья Ивановна покачала головой, вздыхая и на секунду переключая внимание на какие-то свои мысли и заботы. — А мать твоя даже не знает об этих причинах. Пошли-ка ко мне в кабинет. — А у меня геометрия сейчас. Не могу опоздать. — Земфира постаралась изобразить из себя верх невинности. — У тебя до геометрии ещё десять минут, успеешь, — классная вернула той взгляд полный недоверия к попыткам оправдаться и, как обычно, сбежать от разговора. Девушка была возмущена, но последовала за учителем. — Земфира, что у тебя происходит? У тебя, между прочим, экзамены на носу, поступление, а ты все дурака валяешь! Умная же девушка! — заняв место за своим учительским столом, женщина принялась за очередное нравственное поучение, указывая на безответсвенность ученицы. — В общем, я решила, что раз ты не посещаешь многие занятия, то у тебя много свободного времени. — Земфира старалась сохранять невозмутимое выражение лица, но от таких выводов со стороны учительницы хотелось просто закатить глаза и никогда не возвращаться к этому диалогу снова. — Значит, я записываю тебя в театральный кружок, который ты обязана будешь посещать три раза в неделю после уроков. Просто чудесно. Не хватало ей ещё заниматься какой-то... Актёрской деятельностью. — Наталья Ивановна, но у меня же музыкальная школа и баскетбол. Мне хватает дополнительных занятий. — она постаралась прозвучать как можно убедительнее, а главное, как можно более страдающе от количества существующей нагрузки. — Лишним не будет. Ты девушка способная, справишься. — Наталья Ивановна не сломилась под настойчивыми уговорами и не обратила внимание на аргументы девушки. Правда, спустя долгие десять секунд молчания и один несчастный взгляд она всё же смягчилась и добавила: — А там посмотрим. Может и прекратим эксперимент. Узнав все о новом кружке, Земфира отправилась на уроки. Мысли о том, что теперь придётся посещать совершенно безполезный факультатив, что ещё скорее всего будет отнимать у неё кусок свободного времени, радости ей совершенно не добавляли. Первое занятие в театральном кружке было сегодня. Рамазанова не хотела идти на него, ведь прекрасно знала, что из себя представляет школьный театральный кружок — детский сад, не более. Она уже точно не в том возрасте, чтобы страдать чем-то подобным. Уроки пролетели быстро: весь день Земфира провела со своим лучшим другом Димой, который помог отвлечься от мыслей о всех дополнительных нагрузках и классных руководительницах вместе взятых.

***

Вот-вот должно начаться занятие в театральном кружке, а Рамазанова ничего не знала о нем: не знала кто ведет его, не знала что там делать нужно, не знала зачем вообще туда идти. Заглянув в кабинет, Земфира застала высокую блондинку, которая руководила детьми. Та почти сразу обратила на неё внимание, удивительно спокойно реагируя на опоздание. — Рамазанова Земфира? — уточнила женщина. — Да, я. Здравствуйте. — девушка проскользнула в кабинет, тихонько прикрывая за собой дверь. Уже присутствующих на занятии было немного: на вид около десяти человек. Каким бы бредом она сама не считала это место, другим, возможно заинтересованным в этом всём, она не очень хотела мешать. — Мне про тебя говорили, проходи. Я Литвинова Рената Муратовна, прохожу тут практику. — учительница махнула рукой в сторону небольшой группки, что расположилась в классе. Несмотря на весь её строгий и утончённый вид, чувства страха или стеснения у учеников она не вызывала. — Теорию мы уже изучили, сейчас начинаем ставить пьесу "Ромео и Джульетта". — учительница обернулась к классу, пара человек кивнули головой в знак согласия с её словами. — Тебе придется на первых занятиях нагнать теорию, а уже потом я выдам тебе роль, после этого ты присоединишься к ребятам. Голос Ренаты был необычайно красивым: в нем хотелось тонуть, его хотелось слушать на повторе до дыр и, в конечном итоге, полностью в нем раствориться. — Ромео и Джульетта? Неужели нет других пьес, которые можно поставить? — снисходительность и недоумение всячески прикрывали насмешку в голосе. — Да и какую теорию? Я и так все знаю, — девушка совсем не удивилась. Во всех школьных театральных кружках всегда ставят Ромео и Джульетту, будто бы другие пьесы закончились. И информация, конечно же, будет базовой, которую знает любой ребенок. Земфира уже успела раочароваться в данном мероприятии. — Это всем знакомая классика. — осадила её расстроенные чувства преподавательница. — На первых порах она идельный вариант. То, что ее ставят все подряд не делает ее плохой. Просто не все умеют это делать интересно, с энтузиазмом. Наша задача — предложить зрителям посмотреть с другой стороны на, казалось бы, всем уже давно известное произведение. А насчет теории ты ошибаешься. Будет интересно. — Рената мягко улыбнулась, кратко отвечая на заданные ученицей вопросы. Что-то в словах преподавательницы было. Что-то, что могло удержать внимание Рамазановой на чуть больший период времени, чем она изначально рассчитывала. Литвинова достала из шкафчика распечатку, протягивая Земфире. Ученица подметила количество бумажек, удивляясь, что такого можно было расписать на столько страниц. — Держи, здесь есть вся необходимая информация. Почитай, ознакомься и сделай конспекты. У тебя на это есть две недели. Справишься? — кажется, Литвинова чуть наклонилась, по-доброму заглядывая в чужие глаза. Правда, внимание ученицы в этот момент было занято только внешней оценкой количества предстоящей работы. — Я постараюсь. — Вот и отлично, можешь приступать прямо сейчас, — Рената улыбнулась и отправилась к остальным ребятам. Рената Муратовна не походила на обычного человека, она была схожа с чем-то божественным. Изящные блондинистые локоны плавно скатывались с острых плеч, изумительно чистая кожа сияла, взгляд был хитрым, строгим и выразительным, что делало ее небесно-голубые глаза изюминкой всего образа. Темно-красная помада на ней выглядела настолько естественно, что можно было подумать, что она родилась с такими губами. Шёлковое обтягивающие бежевое платье скользило по фигуре, а белый жакет дополнял образ. Ее длинные стройные ноги украшали светлые туфли на шпильке, ей безумно это подходило. Каждое ее движение шло в унисон с ее словами, а может, даже мыслями. Ее жесты были плавными, словно все время и пространство подстраивались под эту женщину. От нее пахло уверенностью, хорошей рифмой и ванилью. Мысли о Ренате не давали покоя Земфире на протяжении целого занятия. Конечно, это всё бред, а Рената Муратовна просто интересный человек, и весь этот театральный кружок, к слову, просто глупость! Но Рамазанова точно знала, что еще не раз придёт сюда снова.