Наваждение

Виктор лежал на верстаке, неподвижный, словно восковая фигура. Что-то изменилось, неуловимое, почти незаметное, но присутствующее в воздухе. Его тело, изувеченное взрывом, начало медленно, но верно преображаться. Обломки костей, разбросанные хаотично, начали срастаться, соединяясь вновь в единое целое. Разорванная плоть, зияющая страшными ранами, начала срастаться воедино, словно затягиваясь невидимыми нитями. Хекс-ядро работало. Оно окутывало Виктора словно коконом, оплетало его тело мерцающими нитями магии, словно паук, плетущий свою сеть. Магический кокон, в котором был заточен Виктор менялся, искажался, словно под воздействием страшного проклятия. Черты ученого также становились более резкими, более угловатыми, словно выточенные из камня. Все, кроме головы, было поглощено магией, растворяясь в ее зловещем сиянии. Эти невероятные скулы, словно последний бастион сопротивления, готовый пасть под натиском надвигающейся тьмы. Аркейн поглощал Виктора, словно хищник свою добычу, не оставляя ничего, даже костей. Он пожирал его сознание, перекраивал его тело, превращая в свою марионетку, в послушный инструмент для достижения своих целей. И Виктор ничего не мог с этим поделать, он был беспомощен и уязвим, как ребенок. Он был пленником, заточенным в собственном теле, обреченным наблюдать, как его уничтожают изнутри, как его личность растворяется в пучине безумия, не понимая, что происходит, не имея возможности сопротивляться. Но Виктор дышал. И Джейс смотрел на все это, как завороженный. Его разум помутился, чувства обострились до предела, словно он был подключен к источнику неиссякаемой энергии. Он видел, как меняется Виктор, как его поглощает Аркейн, как он превращается в нечто новое. Он понимал, что происходит что-то ужасное, что он должен остановить это, что он должен спасти Виктора. Но он ничего не мог сделать, парализованный страхом, любовью и отчаянием, сковавшими его волю, лишившими его возможности действовать. Он метался по лаборатории, словно зверь в клетке, запертый в своих собственных страхах и сомнениях. Он кричал, ругался, плакал, взывая к Виктору, умоляя его вернуться, прося прощения за свое безразличие. Он рвал на себе волосы, бил кулаками по стенам, разбрасывал инструменты, словно пытаясь выплеснуть наружу переполнявшее его отчаяние. Он сходил с ума, медленно, но верно погружаясь в пучину безумия. Он больше не отдавал себе отчета в происходящем, он был словно во сне, не понимая, что делает, зачем делает, к чему это приведет. Он не рефлексировал, не анализировал, не пытался найти выход из сложившейся ситуации. Безнадёжность поглощала Талиса, а в голове крутился лишь один вопрос: «Выйдет ли Виктор из хекс-комы?» Ядро ликовало, чувствуя, как слабеет воля Джейса, как разрушается его рассудок, как он становится все более податливым и послушным. Оно использовало его боль и отчаяние, чтобы укрепить свою власть в его сознании, полностью подчиняя своей воле. Оно знало, что Джейс – ключ к его поражению и триумфу одновременно. Джейс верил внутреннему голосу. Он верил каждой лжи, каждому обманчивому обещанию, каждой иллюзорной надежде. Ученый был готов на все, лишь бы вернуть напарника, лишь бы избавиться от невыносимой боли и всепоглощающего отчаяния. Он был сломлен, раздавлен, уничтожен изнутри. И дикая магия торжествовала, предвкушая скорую победу. Виктор был на грани, сейчас он балансировал над бездной. Его спасла магия, но когда он проснется, он будет уже чем-то другим. Это было ужасно, необъяснимо, невыносимо. Он лежал на верстаке, подключенный к сложной системе датчиков и проводов, опутанный паутиной Хекстек-механизмов, которые Джейс собрал на ходу. Его грудь ровно поднималась и опускалась, свидетельствуя о том, что он жив. Но его глаза были закрыты. Хекскор – это было нечто новое, неизведанное и пугающее. Он захватил Виктора в свои сети, сотканные из магии и железа. Ни одна древняя книга о дикой магии не ведала, что это такое и как он работает, и, самое главное, как вернуть Виктора обратно. Джейс правда был в отчаянии. Он чувствовал себя беспомощным, бессильным, словно он потерял все. Талис вышел из Совета, сложив с себя все полномочия и обязанности. Его больше не интересовали политика, слава, признание, финансирование. Плевать, что он всех подвел. Он был слишком зеленым во всем этом дерьме, чтобы реально помочь горожанам после теракта. Единственное, где у него была компетенция, что-то сделать – это Виктор. Он проводил все свое время в лаборатории, рядом с партнером, не отходя от него ни на шаг. Он изучал данные, анализировал показатели, перечитывал сотни книг, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намек на то, что происходит с его партнером. Но все было тщетно. В тот же день, как Джейс покинул совет, в лабораторию пришла Медарда. Она была искренне обеспокоена состоянием Талиса, представляя, как он страдает и медленно истязает себя горем, он всегда был склонен к драматизму. Мел пришла, чтобы помочь, поддержать и утешить.– Джейс, тебе нужно отдохнуть, – сказала женщина, подходя к нему и кладя руку на его плечо. – Ты не можешь так себя изводить. Ты должен заботиться и о себе. Джейс вздрогнул от ее прикосновения. Его тело напряглось, словно от удара током. Он резко отдернул плечо, словно прикосновение Мел было чем-то грязным, оскверняющим. Медарда была красива, умна, влиятельна. Многие мужчины мечтали о ее внимании и прикосновениях. Но сейчас, в этом священном для Джейса месте, ее касание казалось вульгарным, неуместным, оскорбительным. Здесь, в этой лаборатории, где они с Виктором проводили дни и ночи, творя науку, здесь, где они делились своими мечтами, своими мыслями, своими чувствами, здесь, где они любили друг друга, не было места для Мел. – Уйди, пожалуйста. Я…Прости – сказал Джейс потерянно, глядя на нее пустым взглядом. Мел нахмурилась, видя, как он отталкивает ее, как закрывается в себе. – Джейс, я понимаю, тебе тяжело, как и всем нам, – ответила женщина, стараясь сохранить спокойствие. – Но ты не можешь себя так изводить. Что скажет Виктор, когда проснется? Думаю ему бы не понравилось. Джейс покачал головой. – Ты не понимаешь, Мел. – его голос дрожал. Талис не позволил ей прикоснуться к себе снова, оградив себя невидимой стеной от ее сочувствия, утешения и любви. Он не хотел ничего от нее или кого-то другого, лишь тишины. – Просто оставь меня в покое, пожалуйста – ученый повторил просьбу шепотом, в очередной ее визит, отворачиваясь от нее. Мел, видя его непреклонность, вздыхала, но никогда не настаивала, молча покидая лабораторию. Она понимала, что сейчас ничего не может сделать, Талис закрылся в своем горе, и ей остается только ждать, надеясь, что однажды он снова откроется ей. Тем временем, Джейс снова остался один, наедине со своим несчастьем - с Виктором, заключенным в Хекс-ком. – Виктор, – прошептал Джейс, глядя в его закрытые глаза. – Я не знаю, что с тобой происходит, но я обещаю тебе, что я тебя спасу. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть тебя обратно. Слезы потекли по его щекам, падая на пол. Джейс не стыдился своих слез. Он знал, что Виктор не осудил бы, понял его боль. Он продолжал сидеть рядом с напарником, следя за его дыханием, больше всего боясь, что оно исчезнет, что Виктор просто растворится в Хекс-коме, оставив его одного. Талис был готов ждать вечно, лишь бы вернуть своего партнера обратно.

***

Виктор в ужасе распахнул глаза, словно пробуждаясь от кошмарного сна, и судорожно задышал, хватая ртом воздух. Темнота. Пустота. Он не чувствовал ничего. Ни боли, ни тепла, ни холода, словно его тело превратилось в кусок льда. Где он? Что произошло? Что с ним случилось? Постепенно, словно сквозь толщу мутной воды, к нему начали возвращаться воспоминания. Взрыв. Ослепляющая вспышка света. Боль, пронзившая все его существо. Страх, парализующий его волю. Джейс, обнимающиеся с Медардой последнее, что он видел перед тем, как потерять сознание. И еще кое-что. Что-то чужеродное, что не принадлежало ему, что не было частью его самого. Что-то, что шептало в его голове, проникало под кожу, в самое сердце его существа, словно ядовитый корень, проросший в его душу. Магия. Теперь она была частью его самого, слилась с его ДНК, проросла в его сознании, стала неотъемлемой частью его самого. Виктор был лишь сосудом, носителем, марионеткой, через которую она могла влиять на мир. С каждым выдохом Виктора, частички Аркейна распространялись, словно болезнь, заражая все вокруг, отравляя все, к чему он прикасался. Но Виктора это не пугало, по крайней мере, пока. Он предпочел это не замечать, игнорировать Ученый попытался пошевелиться и у него это получилось. Он проснулся словно после кошмара, хватая ртом воздух и с шумом вывалился из магического кокона. Его тело было непослушным, чужим, твердым и холодным, словно выкованным из металла, неподвижным, как статуя. Лишь слабые искры магии, пробегавшие по его венам, словно электрические разряды, напоминали о том, что в нем еще теплится жизнь. И он увидел его. Джейса. На лице партнера было написано неподдельное счастье, радость и облегчение, словно с его плеч свалился огромный груз. Он смотрел на Виктора с любовью и восхищением, словно тот был самым драгоценным сокровищем в мире, а не странным существом, чье тело превратилось в холодный и твердый панцирь, лишь отдаленно напоминающим его прежнего товарища. Он подбежал к нему, обнял его крепко-крепко, прижимая к себе, словно не чувствуя никакого дискомфорта. – Виктор! – воскликнул Джейс, его голос дрожал от волнения и переполнявших его чувств. – Ты жив! Ты вернулся! Я так рад! Виктор молчал, не отвечая на его объятия, не проявляя никаких эмоций. Он смотрел на Джейса, словно на незнакомца, не испытывая ничего, демонстрируя полное равнодушие. Он больше не чувствовал любви, нежности, привязанности, благодарности. Лишь холодный расчет, бесстрастный интерес и зарождающееся подозрение. Джейс отстранился от Виктора и теперь с тревогой оглядывал его, в глаза сразу бросилась перемена во взгляде напарника, в котором больше не было прежнего тепла и света, совсем. Джейс схватил синий плед, старый и уютный, специально принесенный из дома много лет назад. Он укутал им Виктора, не замечая, что тот больше не мерзнет, что тело его друга стало невосприимчиво к холоду. Ему хотелось, чтобы Виктору было тепло и уютно, как раньше, чтобы он почувствовал себя комфортно и расслабленно, как в те времена, когда они были партнерами и все было хорошо. Он помнил, как Виктор всегда кутался в этот плед, когда работал допоздна в лаборатории, не замечая усталости, но явно страдая от холода. Именно по этой причине, Талис заботливо принес партнеру плед из своей спальни много лет назад. – Все будет хорошо, Виктор, – прошептал Джейс, глядя ему прямо в глаза, словно пытаясь проникнуть в его душу, разбудить в нем прежние эмоции. – Боже… Я рак рад, что ты жив, ты в порядке! Но слова Джейса не достигали цели, оставаясь лишь пустым звуком. В голове Виктора звучал другой голос, гораздо более убедительный и властный. Зов Аркейна, звучал в голове, лаконично и чертовски правильно. Взгляни на его чертежи, Виктор. Посмотри, что он планирует сделать с Хэкстеком. Виктор, словно загипнотизированный, ведомый невидимой рукой, направился к столу Джейса, повинуясь наваждению. Ответ лежал на поверхности стола, даже искать не пришлось, словно его специально оставили на виду. Эскизы оружия, основанного на технологии Хэкстека. Чертежи, схемы, расчеты, формулы. Все было тщательно продумано, детально разработано и готово к реализации. Аркейн не соврал ему, он предупредил его, раскрыл ему глаза на истинное лицо Джейса. Виктор почувствовал, как гнев и разочарование, словно ледяная волна, захлестывают его с головой, не оставляя места для сомнений и надежды. Он больше не сомневался. Джейс предал его, предал их общую мечту, предал все, во что они верили, растоптав их многолетнюю дружбу, словно хрупкую стеклянную вазу. Джейс, ничего не подозревая, развернулся к Виктору с диким желанием снова прижать его к себе, но насторожился, увидев Виктора, внимательно рассматривающего его стол. – Виктор… – начал Джейс, мягко и осторожно, словно боясь спугнуть птицу. Но Виктор перебил его, не давая шанса на объяснения, словно отрезая все пути к примирению. – Я ухожу, – тихо сказал Виктор, его голос звучал холодно и отстранено, словно металлический скрежет, не выражая никаких эмоций.– Что? Куда уходишь? Но зачем? Виктор, – растерянно ответил Джейс, пытаясь приблизиться к нему, дотронуться до его руки, убедиться, что все это не страшный сон. – Мы ведь партнеры! Мы друзья! Мы…- Бросив взгляд на свой стол, Джейс понял, что именно нашел Виктор. Он понимал, что совершил ошибку. Он знал, что Виктор был разочарован, что он злится, что он чувствует себя обманутым. Ему было стыдно, он чувствовал себя идиотом. Он не уничтожил хекс-ядро. Он создал из Аркейна оружие. Он позволил хекскору слиться с Виктором. – Виктор, пожалуйста, выслушай меня, – сказал Джейс, умоляющим тоном. – Я знаю, что ты злишься. И ты имеешь на это полное право. Я поступил неправильно. Я был идиотом. Виктор, наконец, поднял голову и посмотрел на Джейса нечитаемым взглядом. – Ты прав, – Виктор отшатнулся от него, словно от прокаженного. Между ними повисла тишина, густая и зловещая, словно перед бурей. Они смотрели друг на друга, словно два бывших любовника, стоящие теперь на разных сторонах баррикад, готовые к смертельной схватке, без шансов на перемирие. Все было кончено. Их дружба, их партнерство, их общая мечта, их совместное будущее в городе прогресса – все было разрушено, растоптано, обращено в пепел. – Это лишь остатки болезненной привязанности, Джейс, – сказал Виктор. – Прощай. Виктор направился к выходу, не оставляя надежды на возвращение. Молча, он покинул лабораторию Джейса, покинул Пилтовер, покинул все, что когда-то было ему хоть немного дорого, словно сбрасывая с себя оковы прошлого. Джейс стоял у стола, словно пригвожденный к месту, и смотрел бывшему напарнику вслед, чувствуя, как его сердце разрывается на части. Он потерял Виктора навсегда, потерял самое дорогое, что у него было в жизни. Виктор направился в Заун, в город нищеты и порока, в свой истинный дом, где его ждали страдания и лишения, но где он мог скрыться от мерзкого Пилтовера. Заун звал его, Аркейн вел его, направляя шаги в сторону чего-то злавещего. Он больше не нуждался в тепле, его тело, скованное металлом и магией, стало невосприимчивым к холоду. Заунский климат, лишенный солнца, ветер, проникающий в кости, теперь казался лишь легким бризом. Но он все равно, почти неосознанно, по привычке, кутался в синий плед, который Джейс заботливо когда-то оставил на стуле. Запах… тонкий, едва уловимый аромат Джейса, смешанный с запахом озона и машинного масла из лаборатории, окутали его, словно теплые объятия. Этот запах, когда-то такой привычный и успокаивающий, вызывал странную, противоречивую смесь чувств – тоску, грусть и… облегчение. Виктор находился на грани. На грани между человеком и машиной, между любовью и ненавистью, между светом и тьмой. И этот синий плед, этот жалкий осколок прошлого, служил ему последним якорем, удерживающим его от окончательного падения в бездну. Запах Джейса и лаборатории успокаивал его, приглушая навязчивый шепот Аркейна, давая ему возможность на мгновение почувствовать себя самим собой. _______________________________________________________________________

5 лайков и выкладываю 5 часть