Наваждение

Комната была залита мягким светом свечей, воздух пропитан терпким ароматом благовоний. Мел двигалась плавно и уверенно, ее прикосновения обжигали кожу, разжигая в крови огонь. Джейс отвечал ей с отчаянной жадностью, словно тонул в океане наслаждения, пытаясь забыть о чем-то, что неуловимо ускользало от него. Собрание Совета, как всегда, вымотало его до предела. Пустые споры, лицемерные улыбки, интриги за спиной – все это отравляло ему жизнь. И Мел была спасательным якорем, где он мог забыться. Но даже в ее объятиях его не покидало странное чувство тревоги, будто он что-то забыл. Талис пытался отмахнуться от этих мыслей, сосредоточиться на настоящем моменте, но они настойчиво возвращались, словно назойливые мухи. Он смотрел в глаза Мел, пытаясь увидеть в них отражение своей души, но видел лишь собственное отражение, искаженное страстью и желанием. Она была прекрасна, она была желанна, но ее красота сегодня не дарила полного забвения. Мысли все время сворачивали куда-то не туда, посвящались другому, кого он предал своим бездействием. Виктору. Виктор! Он знал, что с Виктором происходит что-то неладное, что болезнь прогрессирует, что он страдает в одиночестве. Но Джейс словно ослеп, находясь под действием какого-то наркотика, не видя, что происходит у него под носом. Мел почувствовала, как ускользает внимание партнера. Ее пальцы, ласкавшие его грудь, стали настойчивее, ее губы, шептавшие страстные слова, стали более требовательными. Она прильнула к нему ближе, вдавливаясь в его тело, стараясь вернуть его в настоящий момент. -Джейс, прошептала она, ее голос был полон чувственности и нетерпения. - Ты здесь? Со мной? Она провела рукой по его волосам, заглянула в его глаза, пытаясь найти в них ответ. Джейс пытался убедить себя, что все хорошо, что Виктор справится, что Талис сам слишком занят, чтобы уделять своему партнеру достаточно внимания. Но совесть грызла его изнутри, напоминая о долге, о дружбе, которую он предал. Он понимал, что все это неправильно, что он совершает ошибку, но не мог остановиться. Он был словно во власти какой-то темной, страстной силы, которая толкала его к пропасти, а точнее – в кровать, к Мел. Сейчас это не имело значения. Сейчас он был лишь животным, ведомым инстинктами, стремящимся к разрядке, к забвению в объятиях похоти. Плевать, если при оргазме вновь всплывет образ партнера, если он вновь увидит эту слишком родную пару осуждающих карих глаз, полных боли и разочарования. Плевать, если его снова накроет волной вины и раскаяния. Сейчас важно лишь одно – утолить этот голод, заглушить голос совести, забыться. Он был уверен, что однажды очнется и поймет, что потерял все, что было ему дорого. Но сейчас он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Утопая в объятиях Мел, Джейс приближался к пику наслаждения, позволяя себе забыть обо всем на свете. Но даже в этом мимолетном забвении, на самой периферии удовольствия, в его эпицентре, всегда вспыхивал образ. Лицо Виктора, его немое укорение, преследовало Талиса даже в самые интимные моменты. Джейс ненавидел себя за эту мерзкую пошлость. Он готов был поклясться, что кончает лишь потому, что, зажмурившись, видит своего партнера, эти чертовы скулы и карие глаза. Наверняка, если бы его друг знал о такой гнусности, то несмотря на ухудшение здоровья, он бы выбил из него это дерьмо. И вдруг, словно по щелчку пальцев, удовольствие сменилось ужасом. Холодный, парализующий страх пронзил его насквозь. Джейс отстранился от Мел, его глаза наполнились неконтролируемой влагой. Он с удивлением провел рукой по щеке, ощутив мокрые дорожки слез. В непонимании посмотрел на Мел в молчаливом изумлении, словно спрашивая ее, что происходит. – Что с тобой? – спросила она обеспокоенно, протягивая руку, пытаясь обнять его, вернуть в реальность. – Я… Я не знаю, – ответил Джейс, вытирая слезы тыльной стороной ладони, чувствуя себя потерянным и дезориентированным. – Просто… вдруг стало очень больно. Тем временем в лаборатории царил хаос. Колбы и пробирки валялись на полу, разбитые и рассыпавшиеся. Стены были испачканы темными пятнами, а в воздухе витал едкий запах химикатов. Виктор лежал на полу в конвульсиях, его тело сотрясалось от судорог. Руны, выжженные на его коже, пульсировали зловещим светом, а мерцание, вколотое в вены, растекалось по телу, отравляя каждую клетку. Виктор знал, что совершает ошибку, что “мерцание” – это яд, который уничтожит его изнутри. Но он больше не мог терпеть боль, не мог смотреть, как его тело подводит все больше и больше. Ученый готов был пойти на все, чтобы вернуть себе хоть каплю былого здоровья, выиграть хоть немного времени. Теперь он понимает это. В пик агонии, когда сознание почти покинуло тело, он увидел его. Джейса. Лицо которого было расплывчатым и нечетким, словно увиденным сквозь мутное стекло, но Виктор все равно узнал его. По глазам, по этой неповторимой, немного виноватой улыбке, которая когда-то, в лучшие времена, согревала его сердце. Джейс был далеко, возможно, он даже не вспоминал о Викторе. Ученый с горечью осознавал, что Джейсу было плевать. Талис бы точно осудил его сейчас за то, во что он превратился. И эта мысль, эта холодная и беспощадная правда, обжигала сердце больнее, чем кровоточащая рана на руке и жар рун.

***

Виктор заговорил тихо, почти шепотом, но в каждом слове чувствовалась отчаянная решимость, словно он готовился к самому сложному и болезненному признанию в своей жизни. Он смотрел прямо в глаза Джейсу, ища в них сочувствие и понимание, как будто хотел убедиться, что его услышат, что его поймут, даже если это будет последнее, что он скажет. – Джейс, ты должен уничтожить Хэкстек. Джейс замер. Он ожидал чего угодно – обвинений, угроз, прощаний, но только не этого. Уничтожить Хэкстек? Разрушить то, над чем они работали всю жизнь, над чем мечтали и ради чего жертвовали всем? Предать общую мечту, похоронить все надежды? – Виктор, ты… ты не понимаешь, – начал было Джейс, запнувшись, словно споткнувшись о невидимую стену. Слова застревали в горле, отказываясь выходить наружу. Но Виктор перебил его, не давая шанса на заминку. – Я все понимаю, Джейс, – сказал он тихо, но твердо, его голос звучал как приговор. – Хэкстек – это проклятие. Он отравляет нас, искажает наши намерения, превращает нас в чудовищ. Мы должны остановить его, пока он не поглотил нас окончательно, пока не стало слишком поздно. Джейс молчал, опустив взгляд. Он видел, как изменился Виктор, как болезнь, усугубленная чем-то еще, медленно, но верно истощает его тело и разум, лишая его последних сил. Но он не хотел признавать, что Виктор прав. Он не хотел отказываться от Хэкстека, от той невероятной возможности изменить мир, от возможности вылечить Виктора, спасти своего друга от неминуемой смерти. – Я… Виктор, – наконец произнес Джейс, отводя взгляд, словно боясь увидеть в глазах Виктора отражение собственной трусости. – Слишком много поставлено на карту. Например… твое здоровье, Вик! Твоя жизнь! Мы найдем способ обуздать эту силу, мы так близки к этому! Ты же сам говорил, что Хэкстек может стать лекарством, спасением для таких, как ты! Неужели ты готов отказаться от всего этого? Неужели ты готов сдаться, после всего, что мы прошли? Джейс вдруг вздрогнул, почувствовав неладное. Он знал Виктора слишком хорошо, чтобы не заметить перемену в его лице. Что-то сломалось, что-то изменилось навсегда. Он чувствовал, что Виктор на что-то решился, что он готов пойти до конца, даже если это будет стоить ему жизни. Он чувствовал, что происходит что-то ужасное, непоправимое. Но пелена дикой магии, словно густой и липкий туман, окутывала его разум, не позволяя увидеть надвигающуюся опасность, не давая осознать всю глубину происходящего. – Я никогда не был так близок к цели, – ответил Виктор, освобождаясь от его хватки, словно сбрасывая с себя последние оковы привязанности. В его голосе звучала ледяная решимость, не оставляющая места для сомнений. Виктор развернулся и направился прочь. Джейс смотрел ему вслед, чувствуя нарастающую беспомощность и леденящий душу страх. Он знал, что должен остановить его, должен предотвратить непоправимое, но что-то удерживало его на месте, словно невидимые цепи. Он не понимал, что происходит. Он не осознавал, что дикая магия уже давно влияет на его разум, искажает его восприятие, заставляя видеть мир в искаженном свете. Он видел изменения в Викторе, но не придавал им значения, списывая все на болезнь. Он слышал его слова, но не воспринимал их всерьез, утопая в собственных страхах и надеждах. Он нутром чувствовал опасность, надвигающуюся, неотвратимую, но не мог ее осознать, не мог увидеть ее истинное лицо. Все казалось таким естественным, таким логичным. Виктор был болен, он был не в себе, он говорил вещи, которые не понимал. Джейс должен успокоить его, поговорить с ним, обнять, утешить, сказать, что все будет хорошо, что они справятся со всем вместе. Но что-то внутри отчаянно сопротивлялось этому порыву. Что-то подсказывало ему, что Виктор прав, что он говорит о чем-то большем, чем просто разрушение Хекс-ядра, что на кону стоит нечто гораздо важнее, чем их общая мечта. Джейс молчал. Он стоял неподвижно, словно парализованный, в центре лаборатории, не в силах принять решение, не зная, что делать, не понимая, как поступить правильно.

***

Виктор редко посещал заседания Совета, предпочитая уединение лаборатории, но сегодня был особенный день. Заун наконец был близок к автономии, к признанию его прав и свобод, к тому, чтобы жители трущоб почувствовали себя людьми. Джейс с улыбкой уступил Виктору свое кресло, зная, что сегодня его партнер стерпит этот жест проявления заботы. Обычно Виктор протестовал, говоря, что ему не нужна жалость, но сегодня он просто кивнул, принимая поддержку. Взрыв прогремел внезапно, оглушив и ослепив всех присутствующих. Казалось, сама земля разверзлась под ногами. Бомба. Террористический акт. Она взорвала все, превратив зал заседаний в адский хаос. Когда дым начал рассеиваться, открывая ужасающую картину разрушения, Джейс судорожно огляделся, ища знакомые лица. Первым делом он увидел Мел. Она была цела и невредима, лишь слегка испачкана сажей и пылью, но живая. Он кинулся к ней, обнимая ее с облегчением, ощущая, как напряжение немного спадает. – Ты в порядке? – спросил он, заглядывая ей в глаза, убеждаясь, что с ней все хорошо. – Я… да, – ответила она, все еще в состоянии шока, – А ты? Он кивнул, отстраняясь от Мел и с ужасом взирая по сторонам. Советница Кирамман лежала без сознания, заваленная обломками. Вокруг царили хаос и паника, миротворцы пытались навести порядок, эвакуировать раненых. Кругом дым, суета, крики… и Виктор… Картина, открывшаяся его взору, была ужасающей, не поддающейся описанию. От кресла, где только что сидел Виктор, остались лишь обломки. А вокруг – кровавое месиво, разорванные куски ткани, перемешанные с обломками костей. Мясо. Джейс вскрикнул от ужаса, не в силах поверить в то, что он видит, отказываясь принимать эту страшную реальность. И в этот момент, когда отчаяние захлестнуло его с головой, он услышал голос. Тихий, шепчущий, почти неслышный, но отчетливо различимый в грохоте и панике Спаси его, Джейс Талис. Только ты можешь… Голос эхом звучал в его голове, призывая к действию. Импульсивно, не думая о последствиях, не слушая доводы разума, наперекор всем правилам и инструкциям об транспортировки пострадавших, он подхватил Виктора на руки и побежал. Не в больницу, которая была совсем рядом и где врачи могли бы оказать его напарнику помощь. Нет. Голос в его голове направлял его, вел его за собой в другое место. В больнице ему уже не помогут. Только ты можешь спасти его. Только в лаборатории. Джейс не размышлял. Он доверял своим инстинктам. Он несся по коридорам академии, пробиваясь сквозь толпу перепуганных людей, словно одержимый, пока не добрался до их лаборатории, их святилища, где они проводили большую часть своего времени. Там, дрожащими руками, он положил окровавленные останки Виктора на верстак, рукой смахнув все вещи на пол. Талис смотрел на это ужасное кровавое месиво, не веря своим глазам, не зная, что делать, не понимая, как он мог допустить такое, как он мог позволить этому случиться. Как можно было спасти того, кого он так любил? Но вдруг… что-то произошло. Словно завеса спала с его глаз, словно он магическим образом прозрел, словно ему открылась истина, скрытая до этого момента. Он почувствовал…нет, увидел все, чем Виктор здесь занимался в последнее время, все его эксперименты, все его безумные попытки спасти себя. Мерцание. Запретный наркотик, обещающий облегчение от страданий, но ведущий к гибели, разрушающий разум и тело. Эксперименты с дикой магией. Опасная, необузданная сила, способная как исцелить, так и уничтожить, способная даровать жизнь и забрать ее. Джейс дважды убедился в этом на своей шкуре. Но в этих видениях, в этих обрывках воспоминаний, он увидел не только боль и отчаяние, не только безумную жажду спасения, но и проблески надежды. Он увидел, как Виктор, под действием мерцания и рун, преображался, становился сильнее, энергичнее, словно болезнь отступала, давая ему шанс на новую жизнь. Он явно чувствовал себя лучше, даже лучше, чем при их первой встрече, когда болезнь была в ремиссии. Это безумие. Полное, абсолютное безумие. Это противоречит всему, во что он верил, всему, чему его учили, всем моральным и этическим принципам, которые он всегда соблюдал. Нарушить законы природы, пойти против науки, преступить черту, за которой начинается неизведанное и опасное…Нарушить последнюю просьбу друга, его предсмертное желание об уничтожении Хэкстека. Простит ли его Виктор после такого решения? Но, может быть… Может быть, другого выхода нет? Может быть, стоит попробовать? Может быть, это единственный способ спасти Виктора, единственный шанс вернуть его к жизни, единственный шанс искупить свою вину? “Ты всегда был новатором, Джейс” – прозвучал в голове чей-то голос, словно эхо давно забытого прошлого. “Ты всегда шел против правил, против течения, против общепринятых норм. Неужели ты готов предать его сейчас? Неужели ты готов отказаться от последней надежды?” В голове Джейса бушевала настоящая буря, хотя на самом деле он не сомневался ни секунды. – К черту! Я… Я не буду спрашивать разрешения, чтобы спасти своего лучшего друга, – пробормотал Джейс, словно давая клятву, словно убеждая самого себя в правильности своего решения. – Черт возьми, я просто делаю так, как ты меня научил, Вик! С дрожащими руками Джейс схватил щипцы, ощущая холод металла в своих онемевших пальцах. Его взгляд невольно зафиксировался на Хекс-ядре, лежащем на столе, словно притянутый магнитом. Оно мерцало призрачным фиолетовым светом, пульсировало, словно сердце, манило его к себе, словно живое существо, обладающее своей собственной волей и разумом. Он не мог сопротивляться этой притягательной силе. Он взял ядро щипцами, ощущая, как энергия пронизывает его тело, как дикая магия насильно и грубо проникает в его разум, одурманивая его, лишая остатков воли и рассудка. Он поднес ядро к окровавленному телу Виктора, словно пытаясь соединить разорванную связь, вернуть утраченную целостность, вдохнуть жизнь в бездыханное тело. Ядро зашипело, словно раскаленное железо, брошенное в холодную воду, издавая жуткий, нечеловеческий железный звук. Джейс, словно очнувшись, попытался остановить его, отбросить от Виктора, прервать этот безумный процесс, но ядро уже было во власти неведомой энергии, превосходящей его собственные силы. Оно рвалось вперед, словно хотело слиться с тем, с кем уже давно было связано кровными узами. Джейсу было его не удержать, он был бессилен перед этой мощью. Хекс-ядро вырвалось из его металлических клешней и с невероятной скоростью влетело в плоть Виктора, словно выпущенная стрела, достигшая своей цели. Талис знал, что это безумие. Что он делает что-то ужасное, что переступает все границы, что нарушает все законы. Но он больше не мог контролировать себя, он был марионеткой в руках Аркейна, ведомой лишь одной целью – спасти Виктора, не думая о последствиях. Ядро, соприкоснувшись с останками Виктора, вспыхнуло ярким светом, озаряя всю лабораторию, словно второе солнце. Пространство вокруг исказилось, словно в кривом зеркале, отражая безумие происходящего. Раздался оглушительный треск, словно ломались кости, и лабораторию заполнила ослепительная вспышка, такая яркая, что Джейс зажмурился, чувствуя, как его глаза жжет нестерпимой болью. А потом – внезапная, оглушающая тишина, такая зловещая и неестественная, что у него по спине пробежал холодок. Что произошло? Что он натворил? Какие последствия повлекут за собой его действия? Джейс ничего не понимал, он был дезориентирован, ослеплен, оглушен. Он открыл глаза и с ужасом посмотрел на то место, где только что лежал Виктор, ожидая увидеть… что угодно, но только не то, что он увидел.