пока ты не вспомнишь

Суббота тянулась вялой, серой лентой. За окном медленно моросил дождь, размазывая отражения домов и неоновых вывесок в мокром стекле. В квартире было тепло и уютно: тихо потрескивали капли в чайнике, аромат свежесваренного рамена наполнял пространство, перемешиваясь с запахом чего-то домашнего и простого — словно сам вечер пытался залечить трещины в душе Джейка. Он сидел на кухне, облокотившись локтями на стол. Его худощавую фигуру обволакивала мягкая, чуть растянутая толстовка светло-серого цвета, а влажные после душа волосы беспорядочно прилипали ко лбу. Джейк смотрел в свою миску, где лапша лениво плавала в горячем бульоне, и механически крутил палочками одну и ту же прядку. Напротив него сидел Николас — привычно живой, жестикулирующий, с искренним азартом в голосе. Он залихватски рассказывал о новой дораме: — И ты не представляешь, Джейк, — возбуждённо говорил он, размахивая палочками, от чего несколько капель бульона едва не упали на стол. — оказывается, главный герой всё это время был призраком! Они так мастерски всё скрывали! Я реально чуть не подпрыгнул на месте! Джейк улыбнулся бледной улыбкой, кивнув, но глаза его оставались рассеянными. Слова Николаса доносились до него будто сквозь толщу воды. Он старался поддерживать разговор, чтобы хоть на минуту забыть про вчерашнее, но внутри тянуло пустотой. И тогда, словно уловив что-то в его лице, Николас замолк. Положил палочки на край миски и, наклонившись вперёд, внимательно посмотрел на Джейка. — Слушай, — осторожно начал он, его голос стал мягче, — а почему ты вчера так резко убежал? Причём… с Хисыном? Что вообще произошло между вами? Джейк вздрогнул, будто от толчка. Он опустил взгляд, смотря, как горячий пар поднимается от миски, растворяясь в воздухе. Его сердце вдруг защемило, будто воспоминания о вчерашнем ударили слишком больно. Он глубоко вдохнул, собираясь с силами, и, наконец, заговорил, слова давались ему с трудом, словно вырванные изнутри: — Там был он… — тихо сказал Джейк, не называя имени, но Николас всё понял сразу. — Ёнджун. Он сжал палочки в пальцах так крепко, что те чуть не треснули. — Я его увидел… и… — голос дрогнул, — я испугался. Сильно. Мне казалось, что я задыхаюсь. Я не знал, куда бежать… Он на секунду прикрыл глаза, перед ним вспыхнули образы: как он мечется в толпе, как за ним тянется чужая рука, как бьётся сердце, готовое выпрыгнуть из груди. — А Хисын… он сразу понял, — продолжил Джейк, открывая глаза. — Он подошёл. Защитил меня. Николас молчал, не перебивая. Только моргнул быстро, как будто что-то обжигающее кольнуло внутри. — Он ударил Ёнджуна? — спросил он, голос его был глухим. — Да, — коротко ответил Джейк. — А потом… когда Ёнджун ответил, Хисын схватил меня и мы убежали. Он держал меня за руку. Крепко. Будто боялся, что я исчезну. На кухне снова воцарилась тишина. Лишь за окном уныло шлёпали капли по стеклу, рисуя на нём кривые, расползающиеся узоры. Николас сидел, подпирая щёку рукой, задумчиво водя палочками по краю своей миски. Он смотрел на Джейка, словно пытаясь расшифровать что-то, что не укладывалось в привычные рамки. Его глаза были полны обычной для него серьёзности, почти трепетной осторожности. — Джейк… — наконец тихо заговорил он, голос его прозвучал мягко, но твёрдо. — Как ты сам? Словно удар по натянутой струне, этот вопрос заставил Джейка внутренне содрогнуться. Он отвёл взгляд, уставившись в остатки супа, где плавающие обрывки лапши качались на волнах. Ладони вдруг стали липкими от напряжения, и он медленно потер одну о другую. — Я… — начал он, но голос тут же предательски дрогнул. — Я не знаю. Он судорожно вздохнул, будто набираясь сил сказать хоть что-то ещё. — Вчера мне было очень страшно, — выдавил Джейк почти шёпотом, склонив голову. Внутри всё сжалось в тугой узел боли и беспомощности. — Но когда рядом был Хисын… — он замолчал, снова поднимая глаза на Николаса, полные какой-то тихой, трогательной растерянности. — Когда он был рядом, я чувствовал себя в безопасности. Эти слова повисли в воздухе, наполняя кухню странной тяжестью — будто они вдруг оказались внутри огромного, беззвучного пузыря, где были только они двое и их дыхание. Николас улыбнулся очень легко, почти неуловимо, словно боялся спугнуть хрупкую откровенность друга. — Он тебя спас, — сказал он просто. И в этих трёх словах было больше, чем просто констатация факта. Это была поддержка, обещание, напоминание о том, что Джейк теперь не один. Джейк кивнул, сжимая в пальцах край рукава. Его губы дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку, но вместо этого вырвался глухой шёпот: — Я боюсь, Нико… — он склонился вперёд, пряча лицо в ладонях. — Боюсь снова всё вспомнить. Боюсь снова остаться один… В ответ Николас протянул руку через стол, легко и твёрдо положив ладонь поверх Джейковой. Его пальцы были тёплыми, уверенными — якорем в море страха. — Ты не останешься один, — сказал он, и в голосе не было ни тени сомнения. — У тебя есть я. И Хисын. Мы не позволим тебе упасть. Джейк медленно поднял голову. Его глаза блестели — то ли от влаги, то ли от света лампы, но в них уже не было прежней безысходности. В них теплилась надежда. Хрупкая, как первый росток сквозь промёрзшую землю. Он кивнул снова, на этот раз увереннее. Они доели рамен в молчании. Но это уже была другая тишина — не тяжёлая, а мягкая, обволакивающая, будто они, не говоря ни слова, всё равно понимали друг друга. За окном по-прежнему моросил дождь, как будто сам мир берёг их, позволяя спрятаться в этой маленькой, тёплой кухне от всего, что было за её пределами.

***

Часы на стене показывали почти час ночи. В квартире царила полумрак, только свет телевизора мягко освещал пространство, придавая комнате уютную атмосферу. Джейк и Николас сидели на диване, расслабленно смотрели сериал, их плечи чуть касались друг друга. Проглоченные чашки с раменом оставили лёгкое послевкусие, а экран, мигающий яркими картинками, поглощал их внимание. Джейк чувствовал себя спокойно — расслабленно, без забот, в компании лучшего друга. За окном всё ещё был дождь, который мягко постукивал по стеклу, добавляя тягучей меланхолии ночи. Тишина была нарушена коротким звуком уведомления на телефоне Джейка. Он приподнял его, не сразу разглядывая экран. Лишь через пару секунд понял, что это сообщение от Хисына. [leeheehee]: — Спишь? Пришёл вопрос, и Джейк невольно улыбнулся. Откуда-то изнутри возникла теплота, странная, чуть нервная, будто этот вопрос значил больше, чем просто проверка. Он быстро набрал ответ:

[sim02jae]:

Нет. Мы с Нико смотрим сериал. —

Через минуту снова пришло сообщение. Джейк напрягся, глядя на экран с удивлением: [leeheehee]: — Сможешь выйти на пару минут? Приду к тебе через пять минут. Джейк поднял взгляд, а в его груди что-то ёкнуло. Что это значит? Он взял телефон в руки, не зная, что делать. Сердце слегка забилось быстрее. Что-то в этом сообщении было не так, но при этом хотелось увидеть его. Не успел он решить, что делать, как Нико вдруг засуетился, заметив взгляд Джейка, и поднес голову к телефону: — Кто тебе там пишет? — спросил он, слегка прищурившись. Джейк ответил, не глядя в глаза: — Хисын. Пишет, предлагает выйти. Придёт через пять минут. Николас тут же расплылся в широкой улыбке, его глаза заблестели от лёгкого азартного интереса: — Ну, ты чего? — с ироничной лёгкостью сказал он. — Соглашайся, не каждый день кто-то ночью к тебе бегает. Джейк сомневался, стоя с телефоном в руках. Нервозность в груди усиливалась, но всё же он снова посмотрел на экран, нервно потирая лоб. И написал:

[sim02jae]:

Да, конечно. Жду. —

Отправив сообщение, он встал с места и сразу же подошёл к шкафу. Достал куртку с вешалки, накинул её на плечи, поправил волосы, а затем, двинулся к выходу. Николас остался на диване, усмехаясь, его взгляд оставался уткнувшимся в экран телевизора, но в воздухе всё равно витала лёгкая весёлая нотка. Джейк подошёл к двери, оглядываясь на Николаса, который, казалось, знал, что сейчас происходит, и с пониманием кивнул. Но внутри Джейка закралась ещё одна мысль — что если это всё вдруг слишком странно? И почему Хисын написал ночью? Что он хочет от него? Этим вопросами он заполнял свою голову, пока, наконец, не открыл дверь и шагал по подъезду, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. Джейк вышел на улицу, и сырой холод сразу пронзил его насквозь. Лёгкий дождь, будто тончайшая вуаль, тянулся между фонарями, окутывая всё вокруг серебристым маревом. Вдохнув полной грудью свежий воздух, Джейк сжал воротник худи и шагнул вперёд. Под ближайшим фонарем он уже заметил Хисына. Тот стоял один, почти недвижимый, словно часть этого туманного, промокшего мира. В одной руке он держал большой чёрный зонт, с которого стекали тонкие струйки воды, а в другой — аккуратный бумажный пакет, немного прижатый к боку. Хисын заметил его и молча, лёгким движением, приподнял зонт выше, словно приглашая под его купол. Джейк поспешил к нему, пригнув голову под дождём. Когда он встал рядом, их плечи почти соприкоснулись — близость тепла, какого-то родного и живого, была особенно ощутима на фоне пронизывающей сырости. — Привет, — голос Хисына прозвучал мягко, едва различимо в шёпоте дождя. — Привет, — отозвался Джейк, чувствуя, как сердце делает неровный удар в груди. На мгновение оба замолчали. Вся сцена казалась вырванной из сна: капли барабанили по зонту, свет фонарей размывался сквозь дождь, а между ними вибрировала тонкая, почти невидимая ниточка напряжения. Первым заговорил Хисын, чуть повернув голову к нему: — Как ты себя чувствуешь? Голос его был осторожным, полным скрытого беспокойства. Джейк поймал этот оттенок и тепло улыбнулся: — Всё хорошо, правда, — кивнул он. — А ты? — Я тоже в порядке, — кивнул Хисын, хотя в его глазах всё ещё плескалась нерастраченная тревога. Джейк немного поёжился от прохлады и тихо спросил: — Ты хотел о чём-то поговорить? Хисын задержал взгляд на мокром асфальте под ногами, потом медленно поднял глаза на него, будто тщательно подбирая слова. — Да… — он вдохнул поглубже. — Насчёт вчерашнего. Джейк ощутил, как внутри у него всё сжалось в ожидании. Хисын продолжил, его голос стал строже, тверже: — Ты что-нибудь собираешься делать с этим Ёнджуном? Джейк растерянно моргнул, не ожидая такого поворота. На лице Хисына отражалась решимость, сквозь неё прорывалась едва заметная злость — не на Джейка, а на всю ситуацию. — Я тут почитал про законы, — быстро добавил он. — В принципе, мы можем засадить его за решётку. За угрозы, за преследование, за причинение вреда. Там целый букет статей. Главное — доказательства. И если ты решишься… я помогу. В груди Джейка что-то странно дрогнуло. Слова Хисына звучали почти нереально — с такой серьёзностью, с такой искренностью, будто он сам взвалил эту боль на свои плечи. Он опустил взгляд, глядя, как на мокром асфальте отражаются огни фонарей, расползаются пятнами в каплях дождя. — Я… — Джейк замялся, голос его предательски дрогнул. — Я не знаю, что делать. Он честно не знал. Страх, замешательство, тяжесть воспоминаний — всё это сковывало его изнутри. Он ощущал себя крохотным на фоне этой огромной задачи — борьбы за справедливость. Хисын продолжал стоять напротив, немного склонив голову, как будто боялся спугнуть ту хрупкую тишину, что повисла между ними. Дождь неторопливо стучал по куполу зонта, скатывался холодными каплями на асфальт, оставляя вокруг них тусклые, блестящие круги. В этом маленьком, почти замкнутом пространстве из воздуха, дождя и дыхания были только они двое. Когда Джейк наконец прошептал: — Я… подумаю, — его голос был едва слышен, но Хисын уловил каждую ноту этой неуверенности, каждой клеткой ощутил тяжесть этого короткого ответа. И этого было достаточно. Он коротко кивнул, как будто давая понять, что спешить незачем, что он никуда не торопит и не осуждает. А затем вдруг вспомнил про то, что зажимал всё это время в руке. Хисын неловко переменил пакет из одной руки в другую и, вздохнув, протянул его Джейку, будто предлагая что-то большее, чем просто пакет с угощением — как будто отдавал часть своего сердца. — Это тебе, — сказал он, голос его звучал неуверенно, но тепло. Джейк удивлённо моргнул, чуть приподнял брови и осторожно взял свёрток, как что-то невероятно хрупкое. Он заглянул внутрь — и на его лице появилась лёгкая, смущённая улыбка. В пакете теснились друг к другу десятки мелких сладостей: шоколад, мармелад, печенье, снэки… Всё то, что в детстве называют словом «счастье». Джейк медленно поднял глаза на Хисына, словно не веря, что всё это действительно для него. — Зачем? — спросил он, тихо, почти шёпотом, как будто боялся потревожить этот странный, тёплый момент. Хисын на секунду замялся. Он нервно провёл рукой по затылку, сглотнул, стараясь подобрать слова. — Просто так, — наконец выдохнул он и неловко усмехнулся, глядя куда-то мимо Джейка, будто на секунду растеряв всю свою обычную уверенность. Дождь усилился, захлёстывая улицы редкими порывами ветра, но под их маленьким зонтным куполом было всё так же тепло. И тогда, после короткой паузы, Хисын добавил чуть громче, с той искренностью, которая звучит редко — только тогда, когда человек больше не может молчать: — Просто… позволь мне ухаживать за тобой. Всё равно ты уже знаешь, что нравишься мне. Эти слова были как откровение, выброшенное в ночь, пропитанное доверием и лёгкой, пронзительной надеждой. Они повисли в воздухе между ними, сплелись с дождём, с их дыханием, с дрожащими тенями от фонарей на мокром асфальте. Джейк опустил голову, чтобы спрятать лицо, потому что почувствовал, как щеки предательски вспыхнули жаром. Он неловко улыбнулся, сжал пальцами пакет, будто в нём было что-то драгоценное, и старался не смотреть на Хисына — боялся, что если их взгляды встретятся, он потеряет контроль над своим сердцем. И всё же, даже не поднимая головы, он знал: Хисын смотрит на него. И в этом взгляде нет ни давления, ни ожидания. Только забота. Только принятие. Они ещё немного постояли, укрытые зонтом от ночного дождя, в их маленьком убежище из света и дыхания. Казалось, ни один из них не хотел разрушать тишину, но воздух между ними уже дрожал от того, сколько было сказано, и сколько ещё висело в нерешённых паузах. Хисын чуть шевельнулся, как бы невольно, и кивнул в сторону дома: — Тебе, наверное, пора обратно. Простудишься тут из-за меня. Джейк тоже кивнул и неуверенно шагнул в сторону подъезда, остановившись у ступеней. Хисын пошёл рядом, всё ещё держа зонт над ними, как будто не мог позволить себе отпустить его даже на секунду раньше, чем нужно. Под навесом у двери они остановились, и Джейк обернулся к нему. Свет из окна падал на его лицо, делая его черты мягкими и усталыми, но при этом удивительно тёплыми. — Спасибо, — тихо сказал он, поднимая глаза. — За сладости… и вообще. Я правда это ценю. Хисын немного улыбнулся, опустив взгляд, будто хотел скрыть, как сильно отозвались в нём эти слова. — И насчёт… того, что ты говорил про Ёнджуна, — добавил Джейк, чуть сжав ремешки пакета в руках. — Я ещё подумаю. Просто… мне нужно немного времени. — Конечно, — мягко ответил Хисын. — Столько, сколько нужно. Их взгляды встретились в полумраке, и было в этом молчаливое прощание — с оттенком чего-то невысказанного, но важного. Как будто каждый из них знал, что эта ночь останется в их памяти — не из-за дождя, не из-за сладостей, а из-за той тишины, в которой, наконец, стало немного легче дышать. — Спокойной ночи, Хисын, — сказал Джейк, отступая к двери. — Спокойной, Джейк, — отозвался он, уже чуть тише. Джейк коснулся пальцами двери, а потом на секунду обернулся, будто хотел ещё что-то сказать, но передумал. Он просто снова улыбнулся, быстро, чуть смущённо — и скрылся в подъезде. Хисын остался под дождём, один, с зонтом над головой. Он смотрел на закрывшуюся дверь ещё пару секунд, прежде чем развернуться и медленно уйти прочь, в глухую, пахнущую мокрым асфальтом ночь.

***

Дверь подъезда захлопнулась за спиной, и Джейк неспешно поднялся по ступеням, сжимая в руке бумажный пакет, который пах конфетами и чем-то ещё — чем-то тёплым, заботливым, почти домашним. На душе было странное смешение — лёгкое тепло и тихое, неуловимое волнение. Он даже не сразу осознал, как щёлкнул замок входной двери и шагнул в полутёмную прихожую. Свет из гостиной мягко заливал коридор. Николас по-прежнему сидел на диване, закинув ноги на подлокотник и обложившись подушками. Он лениво повернул голову и усмехнулся, завидев друга. — Долго тебя не было, — заметил он, прищурившись. — Судя по пакету, это был не просто «выйти на пару минут». — Ну, вообще-то, всего минут десять, — пробормотал Джейк, разуваясь. — И да, это был Хисын. Ты ведь сам сказал согласиться. — А я разве жалуюсь? — фыркнул Николас и хлопнул по дивану рядом. — Давай, садись, рассказывай. Или ты теперь будешь молчать как влюблённый подросток? Джейк закатил глаза, но всё же опустился рядом, аккуратно поставив пакет перед собой. Он молчал с минуту, не зная, с чего начать. В комнате пахло солью, лапшой быстрого приготовления и мягко тлеющей свечкой на подоконнике. — Он просто… пришёл. Под дождём. С зонтом и вот этим, — он подтолкнул пакет. — Сказал, что хотел поговорить. Спросил, собираюсь ли я что-то делать с Ёнджуном. Что его можно посадить по закону. Он даже читал статьи. Николас нахмурился, развернувшись к нему. — И что ты ответил? — Что не знаю, — Джейк пожал плечами и тихо выдохнул. — Оно же… всё только начало возвращаться. Воспоминания. Страх. Я будто бы всё ещё в подвешенном состоянии. Не понимаю, чего хочу. — Хорошо, — мягко сказал Нико. — Тебе не обязательно сразу знать. Главное, не быть в этом совсем одному. Джейк опустил взгляд и спустя пару секунд открыл пакет. — Он сказал… «просто позволь мне ухаживать за тобой». Потому что я уже знаю, что нравлюсь ему, — голос Джейка стал тише, почти шёпотом. Николас внимательно смотрел на него. — У-у-у, и что ты почувствовал? Джейк закрыл пакет и сжал его руками. — Сначала… неловкость. А потом… как будто меня кто-то обнял изнутри. Не знаю, глупо звучит? — Не глупо, — улыбнулся Нико и мягко тронул его плечо. — Это очень по-настоящему. И если тебе с ним спокойно, может, это и есть то, что тебе нужно. Ты заслуживаешь того, чтобы рядом был тот, кто заботится. Кто не причиняет боль. Кто смотрит на тебя вот так, как он сегодня смотрел. А не как этот… — он осёкся, не договорив имени. Джейк слабо улыбнулся. — Спасибо, Нико. — Всегда, — ответил тот и потянулся за пультом. — Ну что? Говори только, если хочешь, я включу тебе комедию, чтобы отвлечься. Или можем просто сидеть в тишине. — Давай комедию, — кивнул Джейк, устраиваясь поудобнее. — Но потом я заставлю тебя съесть половину этих сладостей. — По рукам, — хмыкнул Николас. — Главное, не всю пачку мармеладок с сердцами — а то вдруг влюблюсь. Они оба рассмеялись — легко, по-настоящему, как бывает только после долгого, выматывающего дня. А за окнами всё ещё тихо шелестел дождь.