пока ты не вспомнишь

Университетским коридорам, как будто нарочно, не хватало света. Сероватое небо за окнами давило, и даже жёлтые лампы на потолке казались тусклее обычного. Осень проявляла себя в каждой мелочи: в запахе мокрых пальто, в приглушённом стуке подошв по кафельному полу, в приглушённых голосах студентов, зевающих после выходных. Джейк вошёл в здание, встряхивая с волос капли дождя. Его шарф чуть сбился набок, а капюшон всё ещё хранил тепло. Несмотря на всё это, внутри было… спокойно. Привычная тревога, с которой он обычно просыпался последние недели, будто отступила. Осталась только лёгкая, едва заметная тяжесть — как след от объятий, которые не хотелось отпускать. У раздевалки его уже ждал Николас. Он держал в руках два стаканчика с кофе и выглядел, как всегда по утрам, немного раздражённым, немного сонным, но неизменно внимательным. — Ну как ты? — хрипло спросил он, как только Джейк подошёл. — Лучше, — ответил Джейк с лёгкой улыбкой и взял один стакан. — Хисын у тебя остался? — тихо спросил Нико, не поднимая взгляда. Джейк посмотрел в сторону и кивнул. — Да. Я попросил. Он не стал спрашивать, просто остался. — Понятно, — коротко отозвался Николас, и они двинулись вверх по лестнице. Они поднялись на второй этаж, в коридоре было тихо. Только пара студентов стояла у автомата с закусками, перебрасываясь ленивыми фразами. И тогда Джейк его увидел. Хисын стоял у большого окна, в котором отражалось серое небо. Его фигура казалась вырезанной из другого мира: чёрная водолазка подчёркивала хрупкую линию шеи, тёмная куртка с меховым воротником придавала образу отчётливую мягкость. Он держал телефон в руках, но взгляд его был направлен не в экран. Он ждал. Их глаза встретились. Джейк замер на секунду, чувствуя, как в груди что-то сдвигается, будто заново узнаёт его. И в этот момент Хисын улыбнулся — быстро, неловко, но по-настоящему. — Доброе утро, — сказал он, подойдя ближе. Голос был чуть хриплым, будто от недосыпа или от волнения. — Доброе, — тихо ответил Джейк, ощущая, как щёки теплеют. — Ты рано. — Хотел тебя дождаться, — Хисын пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону, будто смущался своих слов. — Просто… вчерашнее. — Всё в порядке, — быстро сказал Джейк. — Правда. Я рад, что ты был рядом. Николас, стоявший в метре от них, шумно отпил кофе и демонстративно уставился в экран телефона, словно ему срочно нужно было прочитать сотню непрочитанных сообщений. Джейк внутренне усмехнулся — Нико явно слушал. Хисын осторожно приблизился. Он не коснулся Джейка, но встал так близко, что тот почувствовал его запах — тёплый, мягкий бергамот, от которого в груди странно защемило. — После пар… — начал Хисын. — Может, выйдем куда-нибудь? Прогуляемся? Джейк посмотрел на него, вглядываясь в глаза, в которых было всё: волнение, надежда, какое-то почти детское ожидание. — Давай, — кивнул он. — Я бы хотел. Хисын кивнул в ответ — почти незаметно, но с таким облегчением, будто Джейк только что дал ему разрешение дышать. Перед тем как войти в аудиторию, он мягко коснулся плеча Джейка — будто проверяя: можно ли теперь быть ближе, прикоснуться не случайно, а по-настоящему. И когда они вошли в класс, за их спинами кто-то полушёпотом бросил: — Они что, теперь… дружат? Джейк ничего не ответил. Он просто прошёл вперёд и сел на своё обычное место, ощущая, как сердце стучит ровно и спокойно. И впервые за долгое время университет не казался местом, где нужно защищаться.

***

Офис пах кофе и печатной бумагой. Большое окно за спиной Ёнджуна выходило на соседние крыши, облитые дождём. По стеклу лениво скатывались капли, а внутри было тепло и спокойно. Почти уютно. Ёнджун сидел в мягком кожаном кресле, чуть откинувшись назад, щёлкая по клавишам ноутбука. Его лицо оставалось спокойным, даже немного рассеянным. Он носом втянул воздух, потянулся к кружке — кофе остыл. Взгляд снова вернулся к экрану. На эксель-таблице мелькали цифры, но сознание ускользало прочь. Мысли уходили в другое место, в другое время. Недавно Джейк смотрел на него, как на чужого. Прошло почти два года, а его глаза не простили. Хотя он забыл. Забыл всё. «Значит, его кто-то настроил. Этот Николас, наверное… Или Ли Хисын, этот пафосный идиот.» — Ёнджун прищурился. Челюсть незаметно сжалась. Он медленно закрыл ноутбук. И в этот момент… Щелчок. Дверная ручка провернулась. Дверь открылась резко, как в кино. На пороге стояли двое. В темно-синих куртках, с металлическими значками на груди и серьёзными лицами. Один — коренастый, с жёсткими чертами, второй — моложе, но с таким же тяжёлым взглядом. — Чхве Ёнджун? — спросил первый, уже проходя внутрь. Он двигался спокойно, уверенно, как человек, который знает: этот момент давно был подготовлен. Ёнджун поднялся. В лице проступило удивление, брови дёрнулись вверх. — Да, это я. А в чём дело? Один из офицеров достал удостоверение и на секунду показал его, затем убрал обратно. — Вы арестованы, — произнёс он сухо. — По подозрению в преследовании, угрозах, домашнем насилии, а также в психологическом давлении, с учётом нанесённого вреда здоровью. Ёнджун замер. Он не понял. Он не осознал слов — как будто услышал их сквозь воду. Он смотрел, не моргая, на полицейского, и будто не мог поверить, что этот момент касается его. — Что? — выдавил он. — Это шутка? Полицейский подошёл ближе. — На вас поступило официальное заявление, — добавил второй. — От Шим Джейка. Именно в этот момент в лице Ёнджуна что-то дрогнуло. Он шагнул назад, словно его ударили. Губы чуть дрогнули, как будто он хотел рассмеяться — но не смог. — Он… — голос сорвался. — Это бред. Это он… это он всё выдумал! Полицейские не отреагировали. Один из них уже взял его за запястье и начал надевать наручники. — Погодите! — вспыхнул Ёнджун. — Это ошибка! Он — мой бывший! Он просто… злится. Он всегда был таким! Он… — Вы имеете право хранить молчание, — ровно начал один из них, прерывая бессвязную тираду. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката… — Прекратите! — закричал Ёнджун, пытаясь вырваться. — Это не я ему навредил — это он меня довёл! Он… Щёлк. Наручники сомкнулись на запястьях с тяжёлым металлическим звуком. Ёнджун оглянулся — в дверях стояла его коллега, глаза девушки округлились от ужаса. Из-за стеклянной перегородки другие сотрудники уже наблюдали сцену, кто-то снимал на телефон. Ёнджун, несмотря на сковывающее движение рук, попытался выпрямиться. Он прошёл вперёд, сопровождаемый двумя офицерами, словно в бреду. Лицо было искажено — не страхом, а гневом. — Он пожалеет, — процедил он сквозь зубы. — Этот мальчишка… он ещё пожалеет. Где-то внутри, под гневом, бурлило ощущение бессилия, которого он не знал. Не принимал. И оно жгло сильнее всего. Коридоры казались слишком длинными. Лампы под потолком мигали, как будто нарочно подчеркивая абсурдность происходящего. Всё было неправильно. Нереально. Ёнджун чувствовал, как лица коллег — люди, с которыми он проводил дни, пил кофе, обсуждал отчёты — исчезают в тумане. Их взгляды пронзали, но он не поднимал глаз. Каждый шаг отдавался в висках. Металл наручников неприятно тянул кожу. Полицейские вели его спокойно, без резких движений, но их хватка была крепкой — слишком крепкой, чтобы оставалось хоть малейшее сомнение: назад пути нет. Ёнджун только раз оглянулся. Сквозь стекло он заметил, как его начальник — мужчина лет пятидесяти — подошёл к стойке администратора. Увидел его. Замер. И ничего не сказал. — Куда вы меня везёте? — спросил Ёнджун, голосом, с которого сползло всё высокомерие. Он звучал устало. — Участок Каннам, — ответил полицейский. — Там проведут допрос, потом — решат, подавать ли ходатайство об аресте. — Я… — Он сглотнул. — Я даже не знал, что он собирается… это подло. Это всё ложь. — Всё, что вы хотите сказать, скажете на допросе, — ровно произнёс второй. На парковке был слышен шум дождя — он усилился. Пока один офицер открывал дверь машины, второй держал Ёнджуна за руку, не давая ему шанса на лишнее движение. Его посадили на заднее сиденье, защёлкнули замок. Запах в машине был металлическим, стерильным. Ёнджун уставился в стекло. Дождь размазывал огни, делал их тусклыми и зыбкими. Сердце глухо стучало в груди. Он не знал, сколько прошло секунд, прежде чем проговорил тихо, себе под нос: — Он сказал, что забыл. Сказал, что ничего не помнит… Почему же тогда… Ответа не было. Только гул дождя и ощущение, что всё, что он держал под контролем — рушится. А в груди — огонь. Гнев. Унижение. И — слабость. Та, от которой он так долго убегал.

***

Сырая лампа под потолком потрескивала, будто сопротивлялась свету. Комната была пустой и холодной. Бетонные стены — серые, как пепел. Никаких окон. Только металлический стол посередине и два стула. Воздух — тяжёлый, с запахом пыли и тонким привкусом отчаяния. Ёнджун сидел с прямой спиной, скрестив руки на коленях. Наручники блестели на запястьях. Он старался выглядеть спокойно — даже гордо. Белая рубашка чуть помялась, галстук он снял ещё в коридоре, оставив расстёгнутой верхнюю пуговицу. Но его глаза… они не были спокойны. В них прыгало что-то острое, тревожное. Он то и дело бросал взгляд на дверь, будто всё ещё надеялся, что это недоразумение и кто-то сейчас войдёт, извинится и отпустит его обратно в реальность. Дверь скрипнула, и вошёл следователь. Мужчина лет сорока, с усталым лицом и взглядом, который, казалось, видел таких, как Ёнджун, ежедневно. Он положил на стол папку, сел напротив, медленно открыл её. Молчание длилось слишком долго. Ёнджун не выдержал первым: — Послушайте, я не понимаю, зачем всё это. Какая-то ошибка. Я готов всё объяснить. Следователь поднял глаза, устало. — Готов? Хорошо. Тогда объясни. Ты утверждаешь, что не преследовал Шим Джейка? Ёнджун кивнул. Уверенно, с нажимом. — Да. Я не преследовал его. Я… Я его любил. Следователь приподнял бровь, слегка склонив голову. — Любил? — Да, — теперь голос стал мягче, чуть дрожащим, с тщательно подобранной интонацией. — Мы были вместе. У нас были чувства. Он… он был очень важен для меня. Всё, что я делал — я делал из-за любви. — Интересно. А ты часто угрожаешь тем, кого любишь? Ёнджун напрягся. Губы на секунду дрогнули, прежде чем он собрался: — Это неправда. Он был эмоционально нестабилен. Иногда он… писал странные вещи, отталкивал, потом жалел об этом. У него были трудности, но я не мог просто уйти. Я пытался быть рядом. Следователь открыл папку. Положил на стол распечатки. Скриншоты. Фотографии. Некоторые — со следами от синяков. Голосовые сообщения. Все доказательства, что принёс Джейк. — А это что? Ёнджун посмотрел на бумаги. Долго. Словно не веря, что они реальны. — Это вырвано из контекста, — наконец произнёс он глухо. — Я никогда не поднимал на него руку. — Но ты ломал ему психику. Кричал. Шантажировал. Давил. Приставал. А когда он ушёл — не оставил его в покое. — Но… — Ты ждал у университета. Отправлял письма. Дарил цветы. Слежка. Боль. Страх. Знаешь, что это, Чхве Ёнджун? Ёнджун молчал. Следователь склонился вперёд, мягко, но без тени жалости. — Это не любовь. Это — насилие. Ёнджун вспыхнул, поднял голову: — А он? Он сам не говорил, что скучает? Он сам не подходил? Не пытался… Он всё искал повод, чтобы вернуться. Он не был против! — Тогда почему он написал заявление? Ёнджун выдохнул. И в этом выдохе — гнев, страх, уязвимость. — Потому что… его кто-то настроил. — Кто? — Этот… Николас. Или Ли Хисын. Я видел, как они крутятся вокруг него. Как смотрят. Они хотят забрать его себе. Он ничего не помнит, и они пользуются этим! А я… я хотел только поговорить. Только напомнить, кто он для меня. Я не делал ему зла! Молчание. Следователь встал. Поднял папку и медленно закрыл её. — Понимаешь, Чхве, дело не в словах. Дело — в фактах. Джейк не обязан ничего помнить, чтобы снова почувствовать страх. Потому что даже забвение не стирает правду. А она — в этих документах. И в его голосе, когда он пришёл подавать заявление. Ты не жертва. Ёнджун смотрел на него с затаённой яростью. Плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки. Он хотел кричать, спорить, обвинять — но ничего не говорил. Следователь двинулся к выходу. — Тебя переведут в камеру. У тебя будет время подумать. Завтра утром — суд по мере пресечения. И дверь закрылась. Ёнджун остался один. Внутри всё клокотало. Лицо горело. Мир рушился — и никто не спасал. А единственная мысль, что застряла в голове: «Он не имел права меня предавать. Даже если забыл — он всё равно мой.»

***

Тёплый свет уличного фонаря пробивался через большие окна кафе, освещая столики, где уже сидели студенты, с чашками кофе и ноутбуками. Легкий шум разговоров и запах свежезаваренного кофе наполняли пространство, создавая атмосферу уюта. Джейк и Хисын только что вышли из университета и решили зайти сюда на минутку перед тем, как пойти погулять, как обещал Хисын. День был странно тихим — ни обычной суеты, ни той бесконечной тревоги, которая обычно царила в голове у Джейка. Джейк сидел за столом, подёргивая стакан с остатками кофе, его взгляд блуждал, и он явно не был полностью здесь. Мысли всё ещё крутились вокруг того, что произошло недавно: заявление в полицию, поцелуй с Хисыном, звонок Ёнджуна. Он не знал, чего ожидать, и это сильно его беспокоило. Время словно растягивалось. Хисын же, сидя напротив, наблюдал за ним, чувствуя, как Джейк снова уходит в себя. Он не был человеком, который мог спокойно сидеть в тени, когда вокруг происходило что-то важное, и ему, как всегда, хотелось сбить Джейка с его мыслей. — Ты что, совсем потерялся, Джейк? — Хисын подмигнул, пытаясь подшутить, но в его голосе прозвучала лёгкая настороженность. — Ты, как всегда, главное кофе попить, а сам ни на что не обращаешь внимания. Тебе не кажется, что это немного странно? Джейк оторвался от своих мыслей и чуть усмехнулся. Он пытался собраться, но беспокойство внутри не отпускало. В ответ он пожал плечами, но его улыбка была слабой. — Ты прав, наверное, — ответил Джейк с лёгким вздохом. — Я, похоже, немного загнался. Хисын пододвинул к нему свой стакан с коктейлем и внимательно его изучал. — Загнался? Чего это ты вдруг так серьёзно? Тебе что-то не нравится? Джейк открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент его телефон в кармане зазвонил. Он на секунду замер, а затем, почувствовав тревогу, вытащил его. На экране высветился номер участка. Сердце пропустило пару ударов, и пальцы сжались вокруг телефона. Это был тот звонок, которого он не мог избежать, но боялся. — Да? — его голос был немного дрожащим. На другом конце провода раздался ровный и официальный голос сотрудника полиции. — Добрый день, господин Шим. Мы хотели уведомить вас, что заявление, которое вы подали против Чхве Ёнджуна, принято. Он задержан, и завтра состоится суд. Мы сообщим вам место и время. Пожалуйста, будьте готовы. Джейк почувствовал, как кровь отливает от лица, и он молча положил трубку. В его голове зазвенело от неопределенности. Он посмотрел на экран телефона, как будто пытаясь осознать, что только что произошло. Хисын заметил, как Джейк побледнел, и мгновенно насторожился. Его глаза сузились, и он задал вопрос, который давно висел в воздухе. — Джейк, что случилось? Кто звонил? Джейк поднёс руки к лицу, стараясь успокоиться, но тяжесть, которая давила на грудь, не исчезала. — Это… из полиции. — Он с усилием проговорил эти слова, его голос едва не сорвался. — Ёнджун задержан. Завтра суд. Хисын почувствовал, как его внутреннее напряжение растёт. Всё, что они пережили вместе, начинало казаться каким-то неуверенным, как будто они обрушили на себя целую лавину. — Ты в порядке? — спросил Хисын, но его голос стал мягче. Он знал, что Джейк переживает, и не хотел торопить его. Джейк кивнул, но не смог скрыть волну стресса, которая накатывала. Он снова взглянул на Хисына, его глаза были полны сомнений. — Я не знаю, Хисын. Это всё так… быстро. Вроде бы я всё решил. Но теперь я снова чувствую, что не готов к этому. Хисын внимательно наблюдал за Джейком, понимая, что тот не настолько спокоен, как казался. Он наклонился вперёд, касаясь рукой плеча Джейка, пытаясь дать ему немного уверенности. — Мы с тобой прошли это вместе. Ты сделал правильное решение, Джейк. Ёнджун не должен был к тебе так обращаться. Ты не один, помнишь? Джейк снова посмотрел на него, пытаясь улыбнуться, но его взгляд всё ещё оставался затуманенным тревогой. Он не знал, что будет дальше, и эта неопределенность пугала его. — Я просто не знал, что будет после этого. Может, всё было бы проще, если бы я просто забыл про него. Хисын почувствовал, как его сердце сжалось, и, не раздумывая, он протянул руку и положил её на руку Джейка, крепко сжимая. Это было не просто жестом поддержки, а каким-то глубоким обещанием. Он знал, что Джейк не может пройти через это один. — Ты не один. И ты всё сделал правильно. Мы с тобой, не переживай. Всё будет хорошо. Джейк немного расслабился, но внутри всё равно оставалась тяжесть. Он взглянул на Хисына, его взгляд был благодарным, но всё равно полным неопределенности. — Спасибо, Хисын. Хисын кивнул, пытаясь снова вернуть атмосферу лёгкости, несмотря на всё это напряжение. — Ладно, мы сейчас погуляем, и ты забудешь обо всём. Всё будет нормально. Они вышли из кафе — Джейк в своём светлом худи, руки в карманах, Хисын рядом, чуть ближе, чем обычно. Ветер тёпло трепал края его рубашки, и улица казалась слишком мирной для того, что творилось внутри Джейка. — Всё равно странно, — произнёс Джейк, когда они свернули в сторону парка, где шелестели жёлтые и багряные листья. — Я столько раз представлял, как всё это закончится. Как он исчезнет. Как я смогу спокойно ходить по улицам. А теперь… всё происходит на самом деле, и мне даже страшно. Хисын молча кивнул. Он не перебивал. Только шёл рядом, чуть замедлив шаг, чтобы Джейку не пришлось никуда спешить. — Он же будет на суде, да? — Джейк вдруг остановился. — Он будет там, и… он будет смотреть на меня. Я знаю его взгляд, Хисын. Он умеет смотреть так, что ты сам начинаешь верить, будто всё надумал. Что ты сам виноват. Голос дрогнул, и Хисын, не думая, протянул руку и взял его за запястье — крепко, уверенно. — Эй, — Голос был твёрдым. — Ты же знаешь, что это неправда. И я буду с тобой. На суде, рядом. И Нико будет с тобой. Если он посмотрит — он увидит не только тебя, но и твоих близких. И пусть попробует сказать хоть слово. Джейк моргнул, удивлённый этим напором. Потом слабо усмехнулся. — Ты ведёшь себя как телохранитель. — А ты выглядишь как тот, кого нужно защищать, — фыркнул Хисын, но улыбка в его глазах была мягкой. — К тому же, я не позволю ему снова затянуть тебя туда. Ты уже вышел. Он теперь сам за всё ответит. — Я не думал, что ты будешь так вовлечён, — тихо сказал Джейк. — Спасибо тебе. Хисын посмотрел на него. В глазах заиграл какой-то странный свет, но он быстро отвёл взгляд. — Я просто… не могу не быть рядом. Особенно теперь. Некоторое время они шли молча. Листья под ногами шуршали, воздух был насыщен осенью. Джейк немного расслабился — по крайней мере, рядом с Хисыном ему было легче. Тот не задавал лишних вопросов. Не жалел, не укорял. Просто был. — Мне немного страшно, — вдруг выдохнул Джейк. — Что если он снова начнёт? После суда. Если ему дадут условный срок или… или вообще отпустят? — Тогда я сам начну, — тихо, но угрожающе сказал Хисын. Джейк замер, удивлённо посмотрев на него. Хисын слегка усмехнулся, но это была не шутка. — Не бойся. Его обязательно накажут. Это больше не повторится. Обещаю. Они уже почти дошли до конца аллеи. Вокруг царила осенняя тишина: мягкий шелест листвы, далёкий лай собаки, хруст гравия под шагами. Джейк что-то начал рассказывать о паре, пытаясь отвлечься от мыслей о завтрашнем суде, но Хисын с трудом слушал. Не потому что ему было неинтересно — просто внутри у него всё уже давно говорило: «Скажи. Скажи сейчас. Не тяни.» Он стиснул пальцы в кулаки в карманах. Глубоко вдохнул. Посмотрел на Джейка сбоку — как тот говорит, чуть размахивая рукой, с этой своей привычкой поднимать брови, когда недоволен чем-то. И вдруг, будто из ниоткуда, выдохнул: — А можно я стану твоим парнем? Джейк застыл. Замолк. Его шаг оборвался, будто земля под ногами сместилась на миллиметр вбок. — Что?.. — растерянно переспросил он, обернувшись к нему. Хисын стоял немного виновато, как будто его поймали за чем-то неловким. Он посмотрел вниз, потом снова на Джейка, медленно, честно. — Я серьёзно. Я знаю, сейчас, наверное, вообще не момент. Завтра суд, у тебя голова забита другим… — он криво улыбнулся. — но я больше не могу просто быть рядом, делая вид, что мне всё равно. Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Не как «поддержка», не как «тот, кто рядом«. А как твой человек. Пауза. Джейк смотрел на него. Не отводил взгляда. В глазах читалось всё: шок, нежданная теплота, эмоции, которые он явно не знал, куда деть. Он даже моргнуть забыл. А потом — вдруг — улыбнулся. Неуверенно сначала, потом чуть шире. Такой светлой улыбкой, какой Хисын не видел за всё время знакомства. — Можно, — тихо сказал Джейк. Голос у него был чуть хриплым. — Даже нужно. Я думал, что влюблённость — это для тех, у кого всё просто. А у нас всё наоборот. Но… с тобой мне легче. Мне спокойно. И если ты хочешь быть рядом, — конечно, я не против. Он протянул руку и взял Хисына за ладонь. Осторожно, но с какой-то уверенностью. Хисын почувствовал, как у него под кожей прокатилась волна тепла. Как если бы весь мир вокруг вдруг стал тише и ярче одновременно. — Значит, теперь ты мой парень? — Джейк чуть наклонил голову, уже с дразнящей улыбкой. — Да, — прошептал Хисын, чувствуя, как сердце колотится в груди так, будто он пробежал марафон. — Если ты не передумал за эти пять секунд. — Нет. Я передумаю только, если ты откажешься пить со мной банановое молоко после всех наших пар, — фыркнул Джейк. Хисын засмеялся. Настояще, тепло. И, не отпуская его руки, повёл его дальше по аллее. Джейк время от времени поглядывал на Хисына, словно проверяя, не приснилось ли это всё. Хисын ловил его взгляд и улыбался — немного неловко, но с какой-то новой, тихой уверенностью. На их пути встречались прохожие, кто-то на велосипеде проехал, пара с собакой прошла мимо, но Джейку было всё равно. Он не отпускал ладонь Хисына, словно это якорь, привязавший его к реальности, где он наконец чувствует себя в безопасности. — А как это теперь работает? — вдруг спросил Джейк. — Мы типа встречаемся? Я должен… поставить тебе сердечко в никнейме? — Только если рядом с ним не будет смайлика бананового молока, — усмехнулся Хисын. Джейк рассмеялся, легко, звонко, и в этот момент стало понятно — напряжение, накопившееся за последние дни, начало спадать. Хисын чувствовал, как Джейк рядом с ним будто медленно расправляет плечи, дышит глубже. — Слушай, — Джейк чуть замедлил шаг. — А что если… после суда я не захочу говорить о нём вообще? Ты не будешь на меня давить? Не будешь спрашивать снова и снова? Хисын мягко сжал его пальцы. — Никогда. Я буду рядом, когда ты захочешь говорить. И молчать с тобой, если тебе тишина важнее. — Чёрт. Почему ты такой… хороший? — Джейк остановился, встал напротив, вгляделся в его лицо. — Ты же меня раньше терпеть не мог. — А потом ты посмотрел на меня так, будто не помнишь, за что именно мы ненавидели друг друга. И мне стало стыдно, — сказал Хисын, чуть ниже голосом. — Потому что я помнил каждую мелочь. А ты — начал всё с нуля. И я понял, что это… лучшее, что могло случиться. Джейк смотрел на него с тем самым выражением — доверчиво, почти трепетно. Ветер тронул его волосы. — Не знаю, чем я это заслужил, но я рад, что ты у меня есть. — Я тоже, — прошептал Хисын. — Очень. Они снова пошли вперёд, и когда дошли до автобусной остановки, Хисын сказал: — Хочешь, я провожу тебя до дома? — Нет, — мягко ответил Джейк. — Хочу, чтобы ты поехал ко мне. Хисын удивлённо поднял брови. — Не подумай ничего такого, — поспешил добавить Джейк с чуть смущённой улыбкой. — Просто… мне спокойнее, когда ты рядом. А завтра будет тяжёлый день. Я хочу заснуть с мыслью, что ты не исчезнешь. Хисын на секунду замер, а потом просто кивнул. — Я не исчезну. Обещаю. Теперь шаги их были синхронными, спокойными, уверенными. Завтра — день суда. Завтра — новая глава. Но сейчас — сейчас они просто были вместе. И этого было достаточно.