Честный труд

Кэйа уже примерно прикидывал: либо Ли Юэ, либо Фонтейн. Инадзума была слишком закрытой, да и ходить, оглядываясь, не нарушил ли чего, он не хотел. Возможно, получилось бы пригреться у какого-то самурая под боком, но зачем тогда вообще было проворачивать это всё? Сумеру казался слишком умным, неподходящим для человека, который жизнь провёл в борьбе с миром вокруг. Натлан же был для него попросту слишком жарким. Да и ехать до Мондштадта, где оставалась любимая Розария и не такой плохой, как оказалось, Дилюк, было слишком накладно. Ли Юэ был ближе. Фонтейн был ближе к сердцу — справедливость и красивые люди. Возможно, у него получилось бы найти себя на страже закона, как было и в Мондштадте. Ничего, кроме как резать хиличурлов со слаймами, он всё равно не умел. Снежная даже не рассматривалась. От вида делегации Фатуи даже в родном крае передёргивало. — Действующий магистр, — он влез даже без стука, как было и раньше. Он на особом счету, и этот счёт был явно в глубоком минусе. Хуже уже не будет, уверял себя Кэйа. — Держите. — На увольнение? — уточнил Варка, принимая из чужих рук лист бумаги. — Я с шестнадцати лет без отпуска, — улыбнулся он, скрещивая руки на груди. — Мне довольно срочно нужно отлучиться из города. — И к чему такая срочность, что отпуск нужен прямо сейчас? — Дошли новости, что моего отца видели в Сумеру. Хотелось бы решить эту проблему, чтобы больше к ней не возвращаться, — произнёс Кэйа, улыбаясь уже не столь явно, скорее вымученно. Варке, кажется, не были совсем уж чужды такие вещи, как семья или близкие люди. Сам он не имел ни жены, ни детей, заменяя их работой в штабе. То, как он отнёсся к Розарии, делало ему честь, хоть в малейшей степени смывая с него ответственность за то, как он поступал к самому Кэйе. Сам он перебил бы в той шайке всех, не делая исключения даже для малолетних. Преступники должны быть наказаны. — У меня уже были назначены для тебя встречи на эти две недели. — Но мы же можем их отложить? С компенсацией от меня, естественно, — можно было лгать о чём угодно. Всё равно через день его ноги не будет в этом осточертевшем городе. Хотя он, конечно, к нему успел прикипеть. — Отпускных не будет, — добавил от себя Варка. Это было неприятным, но некоторые сбережения Кэйа всё же имел, чтобы не совсем голодать в пути. На крайний случай, думал парень, выходя из кабинета, можно было устроиться в Ли Юэ к Катерине и по пути исполнить несколько заказов. Искатели приключений, кажется, не сильно бедствовали, и чем было плохо провести так остаток жизни? — Привет, Джинн, дорогая, — он заглянул в один из кабинетов на втором этаже, тоже не предупреждая стуком. В конце концов, он был мальчишкой-беспризорником, откуда у него манеры? Письмо Кэйа не сильно прятал. Наверняка оно уже было прочтено и либо сунуто в долгий ящик, либо время на него выделится немного позже. Приди он к ней лично, получил бы лишь недоверие и ещё пару колких фраз о своей матери. Момент, когда Джинн узнала, с кем спит её мать, стоил отдельного акта в театре жизни Кэйи. Это была полномасштабная война, состоящая из придирок, недовольных выражений лица и обвинений. Спустя год она, правда, переросла в пассивную стадию — ушло всё, кроме эмоций Джинн, которые она не стеснялась проявлять. То ли смирилась, то ли поговорила с матерью и поняла, что Кэйа угроз не представляет, но жить после этого стало немного легче. — Всё ещё дуешься на меня? — не получив ответа, весело сказал он, падая на диванчик и рассматривая её. — Я уже сотню раз извинился, серьёзно, Джинн, мы же взрослые люди. Кэйа и правда извинялся, стоило зайти речь об их связи с Фредерикой. За что он извинялся, правда, он и сам не знал, но легче было каждый раз произнести ничего не значащее «прости», чем разбираться в этих обидках. Вот Барбара, например, отреагировала адекватно — осудила отношения вне брака, сказала Кэйе, что тот опустился в её глазах, а потом предложила печенье с чаем. Зато после его извинений в Ордо знали — Кэйа не любит ранить близких ему людей, а Джинн ревнивая сука. Напрямую так не говорили, но порой намекали в первый год, что не стоит лезть в отношения взрослых людей. Возможно, Джинн сдалась из-за этого в том числе. — Что тебе? — устало спросила она, поднимая взгляд от очередных бумаг. — Не в курсе, Альбедо ещё тут или уже сбежал к своим снежным драконам? — Вчера отбыл, правда, в одиночку. Сахароза осталась вместо него. — Спасибо, дорогая, — он спешно подскочил, понимая, что времени у него действительно не очень много, и уже у двери, почти закрыв её, добавил: — Кстати, я в отпуск ухожу, кавалерия на две недели на тебе, это Варка передал! По крайней мере, довольно подумал Кэйа, у Джинн останутся о нём очень яркие воспоминания. Особенно когда она увидит, что последние пару дней бумаги он не трогал вовсе. Возможно, стоило заходить на Драконий хребет более осторожно, скрывая, куда он на самом деле пошёл. Кэйа привычно петлял, скидывая слежку, которой могло и не быть. Ускорялся, надеясь завидеть за собой хвост, но не видел. И спустя пару месяцев почти отошёл от этой привычки. — Мне рассказали, что видели тебя на свидании, — в один из вечеров, до привычного минета и совместной ночи рядом, поделился Дилюк. Кэйа выматывался так, что даже не врал, когда говорил, что сил на полноценный секс у него не было. Варка совсем озверел, когда узнал, что вместо Фредерики, если что, придётся иметь дело с неподкупным Дилюком. С ней можно было поболтать за чашечкой чая, даже не испортив отношения, когда она пыталась намекнуть, что не стоило бы так использовать бедного мальчика. Они все, каждый, хоть сколько-нибудь обладающий деньгами и властью, были повязаны друг с другом. Общими семейными тайнами, общей историей. Терять связи ради беспородного щенка не хотелось никому, но Варка шёл на уступки, не увеличивая число договорённостей. Дилюк же был зол на Ордо достаточно давно, чтобы, при случае, попытаться сунуть палки в колёса. И поэтому на Кэйю свалилось просто абсурдное число задач, с которыми он едва-едва управлялся, на свидания приползая выжатым полностью. — С Розарией что ли? — хмыкнул Кэйа, пытаясь припомнить, когда он вообще с ней виделся. — Твоя разведка работает отвратительно, она мне скорее шею свернёт, чем позовёт на свидание. Мне вообще кажется, что она только на Барбару и смотрит. Не смотрела, конечно. Барбара её бесила ровно в той же степени, в которой Джинн бесил сам Кэйа. А настоятельница лишь пыталась подобрать ключик к холодному сердцу прекраснейшей из женщин Мондштадта — мягкостью и добросердечием. — Нет, с неким юношей, — дослушав, довольно спокойно ответил ему Дилюк, поставив в тупик. Даже врать Кэйе не приходилось — какие свидания, когда его так качественно вытрахивала работа, что сил не оставалось вовсе? Удивление, так подходящее к ситуации, непривычно-искренне легло на его лицо. — Может, меня с тобой видели? — всё же уточнил Кэйа, начиная понемногу верить в то, что сходит с ума. — Мне сказали, что ты сидел с ним за городом и целовал ему руки. Каких только сил Дилюку стоило сохранять это спокойствие, Кэйа не знал. Но он даже не думал, что за ним, пришедшим к Венти на редкую встречу, кто-то мог так пристально следить. И обругал себя за беспечность — не первый день на свете жил, но, Архонты, кому вообще понадобилось бы следить за простым капитаном кавалерии? Дилюку, как выяснилось. — Я сейчас постараюсь объяснить, а ты постарайся меня понять, хорошо? — так, будто говорит со злой собакой, произнёс Кэйа, медленно и обдумывая каждое слово. На лице Дилюка отразилась простая мысль: «давай, попробуй». — Это бард, который к тебе захаживает часто, помнишь? Зовут Венти, такой, весь в зелёном и с цветочком на башке. — Я знаю Венти, — казалось, Дилюк переставал понемногу держать себя в руках, и злость из него вырывалась в виде рваных и быстрых фраз. — Он тут причём? — Помнишь, я рассказывал, как получил Глаз Бога? — уточнил Кэйа. Конечно, это была заготовленная сказочка, которую он скормил и Дилюку. Про толпу хиличурлов, несколько анемо-слаймов и дикого кабана в придачу. Обычно люди только поражались невезучести Кэйи в тот момент, но вполне искренне радовались за его спасение. — Там всё было немножко не так. Нет, в целом, и хиличурлы, и слаймы, и даже кабанчик был, просто чуть не прибил меня человек. Соображать на ходу казалось трудным. Подставлять никого не хотелось, а рассказывать правду и вовсе было запрещено. Нет, Кэйа слышал почти полную историю того, как Дилюк разругался с орденом — спасибо малышке-Эмбер за её длинный язык — но стоило ли вообще посвящать его, куда делся Эрох? — Один парень, из Спрингвейла, — поймав лёгкую волну вдохновения на враньё, продолжил Кэйа. — По-моему, он вообще хотел из лука кабанчика подстрелить, а не меня, но мне повезло и появилась вот эта штука, — он похлопал себя по бедру, где висел Глаз Бога. — Я был идиотом и полез ему бить морду. У него лук, у меня меч, сам понимаешь, что бы случилось. И тут Венти из ниоткуда появился и не дал мне его прикончить. — И как это связано с тем, что ты целовал ему руки? — уцепился за подробность, переданную информатором, Дилюк, и не думая расслабляться. — Я и Розарии руки целую. И Венти целовал и буду целовать, за то, что не дал мне прикончить того идиота, — Кэйа показно вспылил, вскинув голову. — Не в губы, не взасос, не в задницу, а один раз чмокнул в ладошку. Ты бы так не сделал? — Нет, Кэйа, я бы так не сделал, — мотнул головой Дилюк. Кажется, это была вообще единственная их ссора. Кэйа тогда сбежал, давая Дилюку остыть, и заодно найдя момент предупредить Венти, что их легенда немного изменилась. Вряд ли бы к нему пришёл Рагнвиндор самолично, чтобы проверить эту историю, но стоило прикрыться от такой возможности. Помирились они спустя несколько дней — Кэйа просто повинился перед Дилюком, пообещав больше так не делать. Возможно, ему стоило объяснить, что поцелуи в руки это не только про секс, как у них двоих, но и как у него с Розарией или Венти. Что это про близость, а не про возбуждение. Эта единственная ссора, наверное, и была теми эмоциями, о которых говорил Венти, думал Кэйа, пробираясь по хребту знакомой дорогой. Такие, которые перед смертью будут вспоминаться — вряд ли они с Дилюком ещё увидятся в том же статусе, в котором расстались накануне его «отпуска». Вероятно, Варка или выдаст ему фамилию того исполнителя заказов, или они сами докопаются до записей Эроха на пару с Джинн. Было даже немного любопытно: как изменится её отношение, узнай она, что её мать в какой-то степени тоже пользовалась услугами местной шлюхи? — Холод у тебя тут страшный, — пожаловался Кэйа, проходя мимо костра на входе в импровизированный лагерь в пещере. — Кое-как нашёл, где ты спрятался. — Привет, принц, — Альбедо даже не оторвался от весов, на которых лежал какой-то золотистый камушек. — Мне казалось, у тебя лучше с чтением карт. Постепенно их отношения наладились. Отучить от прозвища «принц» Кэйа его так и не смог, но получилось хотя бы по-нормальному перейти на ты. В какой-то степени Альбедо — на пару с Кли, они всегда были как-то в комплекте — тоже был его семьёй. Как Розария, Венти и какое-то недолгое время (всего пара месяцев) Дилюк. — Теперь точно не принц, — хмыкнул Кэйа, прикидывая, где бы ему усесться и стряхнуть с сапог снег. — Моя миссия провалена здесь полностью. — С тобой выходили на связь? — даже эта новость не заставила Альбедо отвлечься от взвешивания, добавляя совсем маленькие грузики на одну из чаш весов. — И какие указания дали? — Да никаких, — Кэйа выдохнул, тяжело, так, что пара изо рта стало больше. — Пятнадцать лет здесь сидел, и ни одной новости или чего-то ещё. Надоело. На днях двинусь в Фонтейн, наверное. Попрощаться вот зашёл. — Пятнадцать лет это не срок. Да и в Мондштадте у тебя достаточно хорошая репутация, чтобы жить здесь дальше. Не думаю, что остальные поймут, почему ты ушёл. Кэйа мог бы рассказать многое. Про Эроха, который сломал ему жизнь, про Варку, который продолжил измываться над ним, про Дилюка, который вот-вот узнает всю его подноготную. Но зачем это было Альбедо? Он не поймёт даже близко, как не понял бы верящий в людей Венти, но как поняла Розария. — Ненавижу этот город, — честно ответил он, отодвигая пару книг со стола и садясь на его край. — Я тут каждому должен. — У тебя проблемы с деньгами? — Если бы, — хмыкнул он. — Будь у меня проблема с деньгами, я бы занял их у господина Дилюка, а потом не отдавал бы. Варка на меня озлобился. И вот через два-три дня все узнают одну историю про меня, которую я бы хотел скрыть. Не могу тут больше оставаться. Тут — очевидно про Мондштадт. Про Драконий хребет он такого не говорил, и в его планах было пару дней посидеть где-то рядом с Альбедо, может, выпросить разрешение пару раз обнять его напоследок. Без рук, конечно же — Кэйа помнил их эксперименты. Хотелось, чтобы хотя бы Альбедо запомнил его рыцарем, а не подстилкой Ордо Фавониуса. Джинн восхитительная карьеристка, которая его терпеть не могла последние два года. Она просто обязана рассказать всё Лизе, чтобы Лиза сказала ещё кому-то, и слух в искажённом виде добрался до остальных. Альбедо слухами не интересовался, даже если они до него долетали, и верил только своему представлению о людях. — Думаю, твоим близким было бы всё равно на какие-то не очень хорошие истории, — предположил Альбедо, ввязываясь в разговор и откладывая свою работу. — Например, Кли точно всё равно. Она никогда не верит, если про её друзей говорят что-то плохое. — Дай лучше пару поручений, — попросил Кэйа, желая закончить этот ненужный разговор. — Пособираю тут тебе льда на эксперименты, вдруг он от обычного отличается. Как тебе идея? — Звучит хорошо, — Альбедо склонил голову, подумывая, что будет удобнее водрузить на плечи человека, который ничего не знал об алхимии. Это была впервые спокойная жизнь. Настоящий отпуск, каникулы на Драконьем Хребте. Не нужно было много думать, а опасность от редких фатуи и хиличурлов лишь заставляла держать себя в тонусе. Признаться, Кэйа был бы готов прожить так всю жизнь: вставать пораньше, ощущая, что под боком уже нет Альбедо, выяснять, какие именно образцы камушков ему нужны. Ему давали задание, он выполнял, не включая голову, не втягиваясь эмоционально. — Ты мне стал очень близок, — слов громче Кэйа боялся. Он всё ещё не был влюблён, это он понимал точно. Дилюку удалось прийти в его жизнь — быть притащенным насильно Кэйей — и втиснуться в короткий список важных людей. За какие-то два месяца встал в один ряд с Венти, Розарией и Альбедо, таких знакомых и близких, ничего для этого не сделав. Не считать же один торт за рыцарский поступок? — Да. Я понимаю. Никаких признаний, и Кэйа был ему за это благодарен. Если бы Дилюк вдруг начал клясться ему в любви, Альберих точно бы поверил, что это предсмертный бред, а он сам сейчас в агонии в канаве умирает от рук Эроха. Или слишком поверил бы в его слова, оставшись в Мондштадте. Всё равно потом не отмыться, не доказать, чего Кэйа хотел на самом деле. На пятый день его отшельничества, к ним пришёл Тимей. И Кэйа это позорно пропустил, пытаясь отколупать кусок особо важного серебра — его, благо, хватало. Кэйа уже подумывал уходить. Альбедо нужно было понемногу сворачиваться, его работа на Хребте заканчивалась. Им обоим стоило нормально попрощаться. — Привет, — заглянув в лагерь, Кэйа уже понял, что что-то пошло не так. Тимей ни в коем случае не должен был появляться тут. Альбедо бы знал и сказал ему. — Капитан, — кивнул тот. — Не ожидал, что встречу вас тут. Меня к вам отправила Джинн. Конечно, она должна была проверить. Наверняка они с Дилюком по вечерам на пару по уши зарывались в старые бумажки Эроха. Кэйа же так заботливо выискал в архиве всё, что касалось его, и сунул в одну коробку. Оставалось только большими буквами написать на ней: «Компромат на Варку и Эроха». Но они двое без преувеличений идиоты, и в голове это звучало голосом Розарии. Пять дней копаться в бумагах и дойти до его имени только на четвёртый — наверняка решили начать искать его ещё вчера, просто мало кто знал, где именно базируется Альбедо. — Какая честь, — Кэйа улыбнулся. Что ж, это хотя бы не задержание — но было бы лестно, отправь за ним целый отряд. — У меня отпуск. Зачем я ей? — Она попросила передать, если вас застану, что ваша проблема улажена, — Тимею явно было любопытно, но он не лез с вопросами. — И что никаких проблем у вас не будет в штабе. Дилюк с Джинн выросли в его глазах — если это, конечно, не подстава. Велика была вероятность, что это просто подстава Варки, и ничего они не решили, только вывалили все свои мысли. С другой стороны, они успели всего за пять дней разобраться с проблемой целиком. — Она ничего не передавала про господина Рагвиндра? — поинтересовался он. Вряд ли Тимея посвящали во все подробности, но если там где-то рядом был Дилюк, то вряд ли бы он позволил такой бесчестный обман. Последний рыцарь этого проклятого города. — Вашей проницательности можно только удивиться, капитан. Они вместе ко мне подходили вчера. Четыре дня. Они успели за четыре дня — и это звучало как самая лучшая работа Ордо за последние годы. Если не брать, конечно, работу самого Кэйи, он делал всё идеально и с первого раза. Альбедо наблюдал за этим с интересом учёного, который вскрывал очередную лягушку во имя науки. Он до смешного мало знал про Кэйю, но волновался. Дело даже было не в его происхождении, медленно обрывающейся связи с Каэнри'ах. — Я загляну к ней к вечеру, — пообещал Кэйа, коря себя за мягкосердечность. Он уже всё решил для себя. Мысленно попрощался с Розарией, Венти, а с Альбедо уже собирался, не желая вместе с этим отпускать последнее, что связывало с Мондштадтом. И тут один шапочный знакомый, помахав перед ним именем Дилюка, вытащил из его груди что-то болящее и отчаянно желающее остаться в городе. — Решил остаться тут? — спросил Альбедо. Во время короткого диалога, перевернувшего все представления Кэйи о своём будущем, он наблюдал за ними с Тимеем очень пристально. Наверное с таким же видом он вскрывал очередную лягушку на благо науки. Или смотрел как Альбериха сгибало на его диване под действием слишком сильного возбуждающего эффекта зелья. — Если я останусь и ты захочешь, я тебе потом всё расскажу, — пообещал Кэйа. — Но может понадобиться более мягко действующее зелье. Ну, ты понимаешь, о каком я. Стоило выдвигаться, готовясь к тёплому приёму в Ордо. Варка так точно будет в восторге от его появления. Джинн и вовсе терпеть его не могла, но ещё больше ненавидела несправедливость. А если и Дилюк тоже его искал — может, это что-то значило?