Честный труд

Розария прекрасна даже в моменты особо сильной злости. Причём это состояние проявлялось не в криках, не в попытках ударить Кэйю — она просто начинала говорить более нежно, но била в самое сердце. Так, чтобы каждое слово проникало глубже, заставляя чувствовать себя червём. Снова. — Знаешь, Кэйа, я одно время даже думала, что в этой красивой голове, — её пальцы прошлись по волосам, не грубо, как обычно, а скорее напоминая поглаживания котёнка, — могут появляться умные мысли. И что ты сейчас такое сделал? Как эта милая леди вообще соглашалась садиться в своём ошеломительном облачении монахини на траву — ещё один вопрос, на который Кэйа не находил ответа. Один раз он даже пытался усадить её на собственный плащ, он же рыцарь, в конце концов. Но получил в ответ целую отповедь о том, что ей, великолепной и прекрасной Розарии, подачки от кого попало не нужны. — Я думал, что уже буду в Фонтейне, когда всё вскроется. Он не школьник, чтобы оправдываться так, но рядом с Розарией выходило лишь так. — И ты сейчас не там, потому что у тебя случилась огромная любовь с местным богачом. Он тебе хотя бы раз вина наливал за свой счёт, раз это такая большая любовь? — Нет тут никакой любви, — в очередной раз попытался настоять на своём Кэйа, ощущая, что это становится всё более бесполезным. — Я к тебе вернулся, ты же моя любовь до конца дней. За это он уже получил лёгкую пощёчину. Розария ничуть не вложила в неё силы, не спихнула после этого с колен и не сказала никакой гадости на этот счёт. А это означало, что можно было обхватить тонкое запястье и подержать её ладонь на своей щеке, там же, куда она ударила. — Ты идиот, — подытожила она, не убирая руку. — Но Варка достаточно добрый. Тем более, он уедет и ты не будешь попадаться ему на глаза ещё долго. А когда приедет, и вовсе забудет, что ты сделал. Были у самой лучшей женщины в его жизни и минусы. Например, она свято верила в непогрешимость своего любимого действующего магистра, и ничто её не могло переубедить. Стоило ли Кэйе даже пытаться? Самым же гадким было то, что переубедить её не представлялось возможным. — Или уйду в монастырь. Буду пытаться соблазнить Барбару, чтобы она выделила мне комнату где-нибудь между твоей и её. Зато каждый день будет печенье, — прозвучало излишне оптимистично даже для Кэйи. — Или выжду месяц, пока Дилюк не отойдёт, и снова полезу к нему в постель. — Я бы после такого дерьма тебя даже на порог бы не пустила. Альберих же сомневался. Подпустил бы он снова ближе к себе человека, который поступил так, как он сам? Попытался даже перенести подобную ситуацию на Розарию или Венти, но так и не сделал для себя какие-то определённые выводы. Может, хотя бы выслушал для начала. Дилюк его слушать не собирался. Не то, чтобы Кэйа часто пробовал с ним заговорить. Он лишь приходил в ту же таверну, что и раньше, заказывал те же напитки для себя и Венти или себя и Розарии. Этих двоих категорически нельзя было сводить — его милая леди не спешила проявлять чудеса вежливости, а бард не лез за словом в карман в ответ. — Не понимаю, как такое вообще могло случиться в Ордо, — Венти в очередной раз помотал головой, так, что косички пару раз легонько ударили его по щекам. — Понимаю, почему Эрох, но не понимаю, почему Варка. — Эроху было удобно, а Варка по инерции пользовался, — предположил Кэйа, остановив себя в этот раз от разглядывания маленьких пальцев барда. Он предпочёл взять его руку, переплетая пальцы, и сидеть так, большим пальцем поглаживая всюду, куда доставал. В этом было куда больше спокойствия, чем он думал раньше. — Всё равно не понимаю, — прозвучало искренне-огрочённо, будто Венти всем сердцем верил в непогрешимость ордена. Наверное, так оно и было. — И Джинн с Дилюком тоже не понимаю. Зачем добивать тебя? Вообще его хотелось постоянно тискать. Не в каком-то пошлом смысле. Просто весь Венти был очаровательным, ярким, привлекающим взгляд. Было интересно, из какой ткани его чулки, так плотно сидящие на ногах. Какие на ощупь будут волосы, если расплести косички или попытаться их растрепать. Кэйа уже понял, полюбил то, какая у него мягкая на руках кожа — за исключением подушечек пальцев, и та не казалась какой-то слишком натёртой. Просить потрогать его ещё больше, чем за руки, казалось Кэйе ужасной, просто омерзительной идеей. Как плюнуть в лицо в ответ на искреннюю заботу. — Джинн я просто не нравлюсь. Она немного обижена на меня, что я спал с её матерью, — Кэйа и не думал как-то обижаться на неё — она помогла по мере своих сил, с достойным рвением, пусть и недостаточным. — А Дилюк сам по себе такой. Он же весь такой правильный, из хорошей семьи, с воспитанием. А тут какая-то грязь из канавы вылезла и посмела его побеспокоить. Короче, он просто помог и свалил. Корни дерева были бы удобными, кинь кто-нибудь на них пару подушек. Кэйа уже не раз предлагал заглядывать к нему, что Венти, что Розарии, но оба открещивались от этой идеи, предпочитая природу. Заикаться о том, что кровать у него достаточных размеров, чтобы там расположились два человека, он и вовсе боялся — слишком неправильно его поймут. — Мне казалось всегда, что Дилюк, если влюбится, будет до конца за это бороться, — Венти снова нахмурился. — Может, я с ним поговорю? Обычно люди ко мне прислушиваются. В голове у Кэйи сама по себе нарисовалась абсурдная картинка, как Венти, едва не заикаясь — хотя заикающимся он его никогда не видел — пытается сказать Дилюку что-то о любви. Было бы мило, но бард и так решил слишком много проблем Кэйи — навешивать ещё одну, ещё и такую бесперспективную, он не собирался. — Не волнуйся, — Кэйа выпустил руку, поднимая её и проводя по волосам Венти в том месте, где его берет съехал на бок. — Тут даже все семеро Архонтов мне не помогут. Сам как-нибудь решу эту проблему. — А если бы у тебя была возможность обратиться к Архонтам напрямую — ну, к какому-нибудь Барбадосу — что бы ты попросил? — Вина до конца жизни, — не раздумывая сказал Кэйа. — Так вот зачем тебе на самом деле был Дилюк. — Кстати, — припомнил Кэйа причину встречи. — Если я вдруг через три-четыре месяца куда-то пропаду, то расскажешь ему, куда Эрох делся? Думаю, его это порадует. Атмосфера стала напряжённее. Он и так утаил последний разговор с Варкой от милого барда, который так много помогал ему. Рассказывать ему больше не стоило, главное, что Дилюк был в курсе. — А ты куда-то собираешься? — спросил Венти, снова хмурясь. — Ты же передумал с Фонтейном. — Передумал, да. Но может так случиться, что придётся срочно уехать. Не обижайся на меня за это, ладно? — попросил Кэйа, вновь переплетая пальцы с его, и накрывая второй рукой его ладонь. — Всё будет хорошо, я это тебе обещаю. — А в городе говорят, что верить словам сэра Кэйи очень опасно, — Венти лукаво улыбнулся, опуская голову к плечу. — Но надеюсь, что, если у тебя будут проблемы, ты попросишь помощи. Я же бард, у меня столько разных знакомых, ха-ха! Фактически, Кэйа спокойно доживал последние месяцы в старой привычной роли. Куда идти дальше он попросту не знал: к религии душа не лежала, тяжёлая физическая работа, не связанная с убийствами, его не прельщала, а с разной нечистью успешно справлялись искатели приключений и Дилюк. «Надо будет ему сказать, чтобы получше прятался» — тоскливо подумал Кэйа, закинув ноги на пока ещё его стол. Дело Полуночного Героя текло примерно никак — пока что удавалось отговариваться, да и многого от него не требовали. Может, вообще перекинули кому-то другому, более ответственно подходящему к работе. Он коротко глянул на часы. Последнее время он всё чаще оставался в штабе до ночи, если не собирался на встречу с Венти или Розарией. Раньше он мог хотя бы спокойно спать, а сейчас казалось, что нельзя тратить на это последние месяцы в Мондштадте. Это стало неприятным удивлением — он считал этот город собственной тюрьмой, но покидать её совсем не хотелось. Но думать об этом долго он не собирался — Доля Ангелов должна была скоро закрываться, и стоило наведаться к её бармену, если он вообще там. — Вечер добрый, господин Дилюк, — он улыбнулся, прикидывая — сразу выгонит или подождёт закрытия. — Налейте мне, пожалуйста, чего-нибудь такого, чтобы я всю жизнь потом вспоминал этот вкус. — Вы уже настолько проспиртовались, сэр Кэйа, что я смогу вас поразить стаканом воды, — казалось, они вернулись к самому началу. Такие шутки даже казались чем-то милым тогда, а сейчас было осознание — его пытаются выпроводить. Может, и тогда тоже пытались. — Тогда просто вина, — вздохнул он, выкладывая на барную стойку мору. — Я по вам соскучился. Должно было прозвучать шуткой — а вышло излишне честно. Голосом получилось точно так же, как и почти три месяца назад — невообразимый срок — игриво, с шуткой. Внутри же снова дёрнулось что-то, заставившее Кэйю вернуться с Драконьего хребта. Спасибо Дилюку, что это он проигнорировал. Они встретились всего пару раз после истории с его глупым планом. Один раз — по чистой случайности, когда Чарльз по какой-то причине попросил выйти Дилюка за него на смену. И в тот вечер Кэйа едва досидел привычный вечер в компании Венти. — Я закрываюсь, — повторил Дилюк, когда Кэйа даже не сдвинулся с места после первого предупреждения. — И тебя здесь не рады видеть. — Да, я знаю, — отмахнулся тот и добавил, понизив голос: — Сейчас последние уйдут, поговорим. — Ты тоже уходи. — Это по поводу Ночного Психа, который очень хреново скрывается, — Кэйа так и продолжил говорить тихо. Он всё-таки хотел помочь, а не рассказать об этом всем пьяницам таверны. Своего разрешения оставаться Дилюк не дал — а значит решил выслушать. Он вообще часто так делал, и это было по-своему очаровательно для Кэйи. Нелюдимый, богатый, красивый — по нему должны были умирать все незамужние девушки Мондштадта. И минимум половина замужних. — И что ты хочешь мне сказать? — Я тебя вычислил через две недели после того, как ты начал этим маяться, — с извращённым удовольствием сообщил Кэйа, сам не до конца понимая, что ему нравится больше: то, какой он умный или то, что сказал-таки это вслух. — Волосы лучше прячь, а ещё надевай что-нибудь не из твоих плащей. Ты летом даже в них ходил, это как личная подпись. — Если из всего Ордо меня смог вычислить только ты, то мне нечего бояться. Для Кэйи в этом была некая двусмысленность. То ли Дилюк таким образом делал ему комплимент — а это было редким даже во время их секса — то ли он настолько верил в него, что не боялся за раскрытие этого секрета. Или вовсе ему было плевать, узнает кто-то или нет. — Потому что дело дали мне, — с нажимом сказал Кэйа, не собираясь так просто уходить. — Только я его расследовал, никого не привлекал, сам бегал за тобой, а ты меня даже не заметил. — И что ты предлагаешь? Панамку на волосы и одеться в мешок картошки? — Панамка бы тебе пошла, — кивнул Кэйа. — Предлагаю... В голове появилась абсурдная мысль, сбившая его, не давшая договорить. Очевиднейший вариант, наглый до безобразия, но настолько выгодный для него самого, что захотелось ударить себя по лбу. Но вместо этого он нахмурился, будто очень крепко задумался. — Да нет, ты не согласишься, — помотал головой Кэйа. — Даже если бы кто-то ещё узнал, что ты этот герой, ты бы не согласился. Привычная манера поведения — после такого Розария делала что-то болезненное, а Венти начинал ныть так, что это проедало мозг. Набить стоимость идеи, выдать её за что-то недоступное, а потом дать себя разговорить. В идеале — чтобы человек помучился подольше в каше из своих мыслей, что же в очередной раз предложит Кэйа. — Говори уже, — Дилюк будто видел все его уловки, не собираясь на них вестись. И каждый раз Кэйе душу вытягивало, как он это делал — принимал уставший вид, словно всё уже понял и не хотел больше тратить время на эти глупые игры. Проснись, между нами не десять лет разницы, а три года, хотел каждый раз сказать Кэйа, но молчал. Потому что для Дилюка это были не такие же игры, как для Альбериха — он попросту всегда был уставшим. Из него настолько тянуло силы всё, что он делал? — Ладно, прости, — всё же сказал Кэйа, чувствуя себя неуютно каждый раз, когда это происходило. — Можно я подумаю ещё немного, и завтра-послезавтра скажу всё, что придумал? Просто сейчас в голове одни глупости, которые тебе не понравятся. — Архонты, ты правда собирался предложить панамку? — Да нет, — Кэйа мотнул головой. — Хотел предложить нанять меня как Полуночного Героя, раз у тебя много денег и мало времени. Вслух это звучало уже не так гениально, как Кэйа подумал изначально. Особенно не проговорив, зачем ему самому это. — Чтобы Ордо начал что-то делать, надо платить ещё что-то, помимо моих налогов, — Я и так увольняюсь, — Кэйа мотнул головой, начав говорить ещё до того, как Дилюк закончил свою фразу. Он облокотился о барную стойку, будто это сделало его хоть сколько-нибудь ближе к нему. — Я умею драться, не сдохну по случайности от слаймов, умею быть незаметным, а мне нужно только где-то жить и что-то есть. Не такая большая цена за свободные вечера, не думаешь? — Думаю, что тебе пора домой. Что ж, подумал Кэйа, послушно кивая, это было ожидаемым. Как и то, что его выпроводят, как только дельные идеи кончатся. Хотя ему стоило подумать ещё — может, что-то и придумает получше, чем устраивать бал-маскарад по вечерам.