Illustrations of Lying

Привет, перед началом, поставьте пожалуйста лайк!! Я очень ценю ваши реакции и когда вижу лайки на этой работе — сразу появляется желание продолжать писать. Спасибо!

***

Приют был, и правда, великолепен. Богато украшен, с просторными залами, поглощавшими маленьких детей, которые прытко проносились мимо небольшой группы, и их шум отдавался эхом до потолка. Жизнь. Смотрители проводили группы детей из комнаты в комнату, улыбаясь в знак приветствия посетителям. Это было хорошо управляемое, респектабельное заведение, что делало еще более необычным тот факт, что босс Портовой мафии наносил личный визит. Чуя не мог не задаться вопросом, какой могла бы стать его жизнь, если бы он вырос в таком доме, или, что еще более странно, что стало бы с Дазаем, если бы он провел здесь свое детство. Нет, о таком думать лучше не стоит. Так затерявшись в своих мыслях, Накахара сразу и не понял, как к ним двинулась одна из высоких фигур и лестно защебетало вокруг Скумбрии. Краем ухо, он всё же вклинился в диалог. — Итак, Дазай-сама, когда мы говорили по телефону, вы весьма туманно говорили о том, какого ребенка вы ищете. Ребенок? Исполнителя словно ледяной водой окатило. Если бы Дазай также унаследовал странную страсть своего начальника к маленьким девочкам, Чуя вытащил бы его из здания за уши. Дазай странно пожал плечами: — На самом деле меня интересует один конкретный ребенок. Он вытащил из кармана куртки сложенный листок бумаги и передал его мужчине. Шелест разворачиваемой бумаги был резким — шум детей давно затих позади них, пока они шли, — а лицо их проводника побледнело. Круглые очки неуклюже спали на длинный нос. — Вы уверены? — Естественно. — Мне нужно поговорить с главным смотрителем, — сказал мужчина, окинув взглядом коридор, прежде чем провести их в небольшой кабинет. — Вы не могли бы подождать здесь? Он не стал дожидаться кивка Дазая, прежде чем поспешить по коридору. Чуя наблюдал за его отступлением и ждал, пока его шаги совсем стихнут, прежде чем повернуться лицом к Дазаю и задать очень интересующий его вопрос: — Почему мы в приюте? — А почему ты задаешь глупые вопросы, мой дорогой мафиози? Челюсть Чуи сжалась, и он оттолкнулся правой ногой, без предупреждения перекрывая пространство между ними. Застигнутый врасплох, Дазай просто безэмоционально моргнул, когда рука мужчины сжала его предплечье, чтобы не дать ублюдку ускользнуть. В такой близости Осаму буквально некуда было смотреть, кроме как в глаза Чуи, но даже так: едкая, бесящая способность карих глаз скрывать за своим мраком все эмоции, все ответы — не оставляла никакого шанса Накахаре, его правой руке, напарнике, узнать что крутится в голове сумасшедшего Дазая. Перед тобой Босс Портовой мафии, Чуя. Пора это запомнить. — Если мы здесь для того, чтобы ты мог получить замену кукле Мори, которую ты убил — я не буду тебе помогать, — Чуя ткнул пальцем свободной руки в грудь Осаму, пытаясь убрать с головы тревожные мысли, — Ради всего святого, пожалуйста, скажи мне, что мы не находимся здесь ради какого-то бессмысленного крестового похода искупления. — Крестовый поход искупления? — Тот парень, которого мы потеряли во время инцидента с Мимиком, Сакуносуке Ода, был тем, кто присматривал за сиротами. Наконец, на лице Дазая мелькнуло узнавание: — Он был. — Слушай, ты не можешь начать пускаться в какие-то непродуманные схемы, чтобы почтить память одного мертвого парня. Ты теперь Босс, у тебя на ладони тысячи жизней. Соберись, придурок. В течение долгой секунды единственным звуком, который слышал Чуя, был стук его собственного сердца. Так называемый Босс просто посмотрел на него сверху вниз: властно, жадно, считывая каждую мысль в чужой голове, прежде чем покровительственная улыбка резко расползлась по его губам, срывая прежнюю тревогу. Он похлопал по верху шляпы напарника, когда тот закрыл глаза: — Это действительно дельный совет, Чиби. Это то, что может сказать заместитель командира. К сожалению, поскольку ты не гений, как я, ты пришел к неверному выводу. Я здесь не из-за Одасаку, я иду по следу. Мои источники говорят, что здесь заперт сильный пользователь способностей, мы можем найти ему лучшее применение. — Пользователь способностей? Здесь? — Портовая мафия построена на сиротах. Взгляни на нас. Шаги разнеслись по коридору, избавив Накахару от необходимости признать, что Дазай был прав. Их проводник вернулся с человеком с мрачным лицом, который держал записку от Осаму. Под его пристальным взглядом Чуя вспомнил руку, все еще обхватывающую тощую руку. С опозданием он отпустил ее и сделал шаг назад, чтобы отойти на приличное расстояние от Дазая. — Господин Осаму, боюсь, произошло недоразумение. У нас нет такого ребенка, и уж тем более не для усыновления. Боюсь, вы и ваш партнер проделали весь этот путь зря. — Партнер? — повторил Накахара, ошарашенно, а после злобно фыркнул. Откуда, черт возьми, этот смотритель мог знать о его партнерстве с ...? Его щеки вспыхнули, когда он понял, что имел в виду мужчина, и он поспешил сказать: — Нет, мы не —! — Нет никаких недоразумений, смотритель. У вас здесь мальчик, который превращается в дикого зверя. Способность. Я понимаю, что вы не хотите нести ответственность за любой ущерб, который он может нанести, если его усыновит гражданское лицо, но уверяю вас, я смогу с ним справиться. Это не подлежит обсуждению. Смотритель покачал головой: — Нет. Вы должны уйти. Губы Дазая скривились в дикой ухмылке, а Чуя тихонько обречённо вздохнул; ему следовало бы знать лучше, чем думать, что даже посещение приюта может так гладко пройти со скумбрией. — Давай начнем сначала, — голос Дазая упал на октаву до опасного мурлыканья. — Меня зовут Дазай Осаму, и я босс Портовой мафии. Либо ты отведешь меня к мальчику, либо я убью тебя и попрошу твоего преемника отвести меня к нему. — Послушайте, вы не можете просто так врываться в мое заведение и угрожать! — Чуя, — это было сказано нараспев, команда, составленная из одного его имени. Однажды он собирался притвориться, что не понимает бессловесного приказа, но его терпение было слабее обычного, и Накахара яро жаждал просто вернуться в город. Он протянул руку смотрителю, и красный цвет его способности окружил мужчину... Тот медленно поднялся с земли, его отчаянные взмахи были столь же жалкими, сколь и бесполезными. Дыхание сбивалось, а в груди разливалось гнетущее ощущение, будто кто-то сдавливал его ребра тисками. Дазай лениво побрел вперед: — С другой стороны, я готов хорошо заплатить, чтобы забрать ребенка из ваших рук. Это ваш выбор, господин опекун. Эти три слова были такой же ложью для смотрителя, как и всякий раз, когда Осаму говорил их Чуе. Дазай произносил их только тогда, когда знал, что у «выбирающего» не осталось других вариантов. Лицо смотрителя приобрело интересный оттенок зеленого, когда он, казалось, пришел к тому же выводу, а их предыдущий проводник прирос к полу, широко раскрыв рот в ужасе и шоке. — Ладно, ладно! Можете его забрать! Только отпустите меня! В один миг злобная атмосфера, окружавшая Дазая, исчезла, и он хлопнул в ладоши: — Замечательно! Ты слышал этого человека, Чиибиии~ Чуя засунул свою руку обратно в карман и равнодушно наблюдал, как смотритель с визгом рухнул на землю. Его подчиненный бросился к нему, бормоча слова соболезнования и обещая вызвать медсестру. Дазай в неодобрении взглянул на Накахару, приподняв бровь и тот пожал плечами в ответ: — Ты.. не сказал, чтобы мы отпустили его мягко. Другой мужчина ухмыльнулся и снова обратил внимание на работников приюта: — А теперь как насчет того, чтобы пойти и посмотреть на мальчика?

***

Ацуши, маленький, щуплый мальчик тихонько всхлипнул, когда чистящий раствор попал в один из многочисленных порезов и царапин на его руках. Отбросив тряпку, он снова сел на пятки и принялся изучать свои ладони. Они были стёрты до крови. Куски мяса, кожицы оставались на руках, но сдирать их было слишком больно. Несмотря на синий свет, который просачивался сквозь витражные окна, он мог сказать, что его кожа была ярко-красной, которая кричала ему остановиться и сделать перерыв. Он смутно различал шум других детей его возраста, когда они играли на заднем дворе в свободное время, но ему еще предстояло по крайней мере час уборки, прежде чем смотрители будут удовлетворены, и он сможет рухнуть на свою маленькую раскладушку и уснуть. А потом проснуться и снова пойти убирать. Потом снова уснуть Убирать. Уснуть.. Уби.. Справа от него открылась дверь. Ацуши боязливо откинулся назад на руки и начал яростно тереть пол. Едва зажившие раны на спине служили ярким и болезненным напоминанием о том, что случится, если кто-то увидит, как он отдыхает, а у него не хватит смелости украсть еще бинтов, чтобы залечить раны от новых побоев. — Мальчик, к тебе гости! Накаджима продолжал судорожно тереть, его мысли лихорадочно метались. Он предполагал, что он был единственным человеком в комнате, но понятия не имел, почему крик был направлен на него. Никто никогда не приходил к нему, ни одна из пар, ищущих парня, не удостоила его вторым взглядом, у него не было причин принимать посетителей. В поле его зрения появилась пара ботинок. — Накаджима Ацуши? Голос был незнакомым. Ацуши поднял глаза от обуви, мимо дорогого на вид костюма, чтобы встретиться взглядом с единственным карим глазом. Незнакомец улыбнулся ему: — Я хотел бы вывести тебя отсюда. — Почему? Улыбка мужчины стала шире: — У тебя талант, я хочу научить тебя, как его использовать. — Талант... — мальчик повторил, сбитый с толку. Он предполагал, что у него есть талант влипать в неприятности, и он, конечно, знал, как убирать, но он понятия не имел, почему такой человек мог бы заинтересоваться любой из этих черт. — Кто вы? — Меня зовут Дазай, — он вытащил руку из кармана, и внимание Ацуши привлекли повязки, выглядывавшие из-под его рукавов. Они были такими же, как у мужчины на правом глазу. И похожие на его повязки, покрывшие почти всё худощавое, мальчишиское тело, — А его зовут Чуя. Проследив за направлением указующего пальца мужчины, Ацуши заметил еще одного незнакомца, стоящего ближе к двери. Этот был одет еще более роскошно, чем Дазай. Рядом с этим незнакомцем — Чуей — главный смотритель беспокойно переминался с ноги на ногу, наблюдая за незнакомцами с тем же страхом, который Ацуши чувствовал вокруг него. — Чуя работает со мной, — говорил Дазай. — Мы из Йокогамы. Если хочешь, мы с Чуей заберем тебя с собой сегодня. У тебя будет своя комната, полный гардероб, три свежих блюда в день, и любой, кто причинит тебе боль, должен будет ответить передо мной. Ацуши снова обратил внимание на "Бинтованного": — Что... что мне придется делать? — спросил он, ненавидя то, как тихо и жалко звучал его голос. — Ты? — повторил Дазай. — Ну, у тебя должен быть репетитор по урокам, так что я думаю, тебе придется делать школьные задания. Ответ не имел смысла, и Ацуши нахмурился, ища скрытый мотив: — Это не имеет смысла, я никому не нужен. Почему бы тебе не усыновить кого-нибудь из других детей? — Потому что я проделал весь этот путь специально ради тебя, Ацуши-кун. Его глаза расширились; никто никогда не произносил имя Ацуши так. Обычно, если кто-то вообще произносил его имя, оно выплевывалось в его сторону, как оскорбление. Дазай сказал это так... ну, как будто он считал, что Ацуши стоит признавать, как будто его существование ценилось. Ценилось. Одна рука была протянута к нему: — Ну, что скажешь, Ацуши-кун? Это твой выбор. Это было легкое решение. Ацуши вложил свою избитую руку в ожидающую руку Дазая и позволил мужчине поднять себя на ноги. — Вам придется подать документы, — буркнул смотритель, отстраняясь от двери, нервно перебирая в руках какие-то бумаги. При виде Накахары его кидало в пот. — Какие документы? Те, что сообщают о жестоком обращении с вашим ребенком? — Дазай говорил с улыбкой, но его голос был холодным, словно лезвие ножа. Он обнял Ацуши за плечи, притягивая его ближе. Вес руки на худощавых плечах мальчика был неожиданно теплым и успокаивающим, даже несмотря на то, что давил на обнаженную кожу. — Сожги его файлы, они нам не понадобятся. Если кто-то еще придет и спросит об Ацуши-куне, его не существовало. Я уверен, что это будет похоже на то, как если бы все твои самые смелые мечты сбылись. Смотритель сглотнул, отчаянно пытаясь скрыть страх. Он перевел взгляд с Босса на его "телохранителя", но встретил только равнодушие. Осаму мягко повёл Накаджиму к двери, не ослабляя хватки. Они остановились, когда поравнялись со смотрителем. Воздух вокруг, казалось, похолодел, и Ацуши мог поклясться, что услышал что-то вроде далекого эха хрустящего льда. Дазай слегка наклонился вперед и пробормотал: — Надеюсь, мне не придется возвращаться, чтобы напомнить тебе о нашем соглашении. — Конечно, нет, — поспешно ответил смотритель, отступая на шаг назад. — Хорошо! — Дазай широко ухмыльнулся, и мрачная атмосфера мгновенно рассеялась, словно её никогда и не было. Ацуши взглянул на него, всё ещё не понимая, почему чувствовал себя настолько спокойнее рядом с этим человеком, который мог одним словом напугать взрослого мужчину до полусмерти. Всё это казалось странным, но он не испытывал страха. Наоборот, с каждым шагом, который отдалял его от приюта, грудь наполнялось лёгкостью, как будто он наконец мог дышать. Свобода? Они прошли через здание и вышли наружу, где у обочины стояла невзрачная черная машина. Ацуши на секунду замешкался, но Дазай мягко подтолкнул его к заднему сиденью. — Поехали домой, — добавил он с улыбкой. Ацуши забрался внутрь, а Дазай и Чуя остались снаружи, переговариваясь тихими голосами. Казалось, Чуя чем-то раздражён — он скрестил руки на груди и смотрел на Дазая с явным недовольством. Лица последнего, бинтованого мужчины, не было видно, но рыжий — выглядел крайне злобным, а после невнятного ответа сразу замолчал. Спустя несколько минут оба заняли свои места впереди. Чуя безмолвно завел двигатель, и машина плавно тронулась с места. Выглядел мужчина явно не лучше прежнего: ярко-рыжие пряди выбились из высокого хвоста, а в губах была нервно зажата уже спаленная сигарета. Тигру воняло до жути, тошнило, но он молчал. Чтобы отвлечься мальчик наблюдал, как здание приюта медленно уменьшалось вдалеке, пока полностью не исчезло. Он сжал руки на коленях, переваривая происходящее, прежде чем наконец набрался смелости и тихо спросил: — Дазай-сан, чем вы зарабатываете на жизнь? Тот в ответ лишь заливисто засмеялся.