Убийство с обложки

Компания «Aurora Agency» ежегодно проводила благотворительные вечера, вырученные деньги с которых шли в фонд помощи женщинам, оказавшимся в кризисных ситуациях. Юён придумала концепцию данного мероприятия много лет назад. Она активно участвовала, говорила серьёзные речи, приглашала особенных гостей, предоставляла статистику о том, что деньги действительно доходят до адресатов, а не теряются в толстых кошельках вышепоставленных чинов. В течение всей вечеринки Ли Юён играла на роскошном рояле. Обычно он стоял в углу сцены, но внимание зрителей часто скользило в ту часть помещения. Когда Джувон впервые увидел, как нежные женские руки профессионально касаются инструмента, как звуки льются не в какофонии, а в приятной тягучей неге, напоминающей по вкусу мёд, он мог стоять лишь с открытым ртом. Сейчас всё потухло. Вечера продолжали проводиться, но спонсировались за счёт его отца. И это был самый настоящий нонсенс. Человек, который отправил его мать в психиатрическую больницу, который несколько раз упоминал о её самоубийстве не как о трагедии, а как о поучительном уроке, как делать не надо... Этот человек серьёзно сможет подумать о ком-то, кроме себя? Сомнительное предположение. Хан уверен, что все материальные средства, вырученные в этот вечер, не двинутся дальше его собственной компании. Джувон ненавидел взяточничество в любом виде. Начиная со студенчества, когда зачёт можно было выпросить за несколько крупных купюр, заканчивая модельным миром, где даже на отсутствие харизмы и профессионализма закрывали глаза. Хану нужно было покинуть больницу ровно на один день. Он обязан посетить это мероприятие, его беспокоящееся сердце напоминает об этом уже как пару месяцев. Но с тех пор как он в заточении, в четырёх стенах медицинского учреждения, по груди разливается намного сильнее неприятная, тошнотворная тревога. Этот день — ещё одна дань памяти для девушки, которая его покинула. Он всего лишь модель, теперь известная по сплетням коллег и СМИ о его травмах, он — неудавшийся полицейский, бросивший учёбу за два года до выпуска, он — плохой друг, плохо умеющий отличать человеческие посылы. И, ах да, ещё отвратительный сын. Единственное, что у него ещё не отняли, помимо собственного тела и души, — феноменальная память. И пока она с ним, он не может сдаться. Джувон хочет мести, грезит о ней ночами. Но пока в его обширном кругу полузнакомых людей много подозрительных лиц. В первый раз он умоляет отпустить его у молодой медсестры, которая его и госпитализировала. В полемике он не убедителен, поэтому получает отказ. — Предлагаете, чтобы я взяла ответственность и переживала весь вечер? — девушка недовольно скрещивает руки, а губы поджимаются. — Послушайте, у меня важная встреча. Я сильно пожалею, если туда не попаду. — Ах, богатенькие мальчики хотят развлекаться. Я могла бы подумать об этой сделке, если бы это было рождение ребёнка, свадьба, похороны… Вздох застревает в горле на пару секунд, по коже проходит дрожь, касаясь даже сильно обожжённых рук. Если бы Джувон видел свой дикий взгляд со стороны, то, наверное, понял бы, почему медсестра так сильно испугалась и опустила взгляд на историю болезни, которую держала в руках. — То, куда я хочу попасть, — в сто раз хуже похорон, — с этими словами он возвращается обратно в палату, планируя подойти к работнице попозже. Весь час он лежит, глядя в белёсый потолок, придумывая аргументы, вспоминая, как раньше проходили вечера под руководством дизайнера. От собственной вины ему не отмыться. Он должен был тщательно оберегать её, а не его. Хан осознаёт, что его смерть не принесла бы столько хлопот и сожалений, нежели исчезновение Юён. Пальцами Джувон барабанит по корпусу кровати одну из мелодий симфоний, которую он когда-то учил в музыкальной школе. Тянуть больше некуда. Нужна вторая попытка. Осторожно Хан сползает с кровати, корчась от лёгкой боли покалываний в руках и спине. В конце коридора он находит уже не только медсестру, но и его лечащего врача и заведующего отделением. У них явно возник внезапный консилиум, и Джувону стыдно прерывать их на свои мелочные проблемы. С другой стороны, если он продолжит оставаться удобным для всех, то просто станет половой тряпкой. И он не может позволить себе, чтобы отдалённая тень Юён, которая до сих пор ходила рядом с ним, почувствовала всю беспомощность взрослого мужчины. Он врывается в их разговор резко. Похоже на ощущение, будто выжимаешь скорость в автомобиле на максимум, когда разрешённый предел — шестьдесят километров в час. Трое удивлённых пар глаз смотрят на своего пациента, который говорит быстро, иногда проглатывая слова и задыхаясь. — Послушайте. Моя подруга, мой наставник пропала много лет назад. Сегодня памятный день, и я клянусь, если вы не отпустите меня добровольно, я сам спущусь по пожарной лестнице с четвёртого этажа или, что ещё хуже для вас, попытаюсь перебраться по карнизам, ставя жизнь под опасность, — голос его срывается на безумный крик, ставящий на уши весь этаж больницы. Некоторые зеваки выглядывают из палат, чтобы лично запечатлеть это шоу, где в ролях один человек. — Мне плевать, после этого хоть в психушку увозите, но сегодня я буду там! Я буду читать речь вместо неё! Я буду играть на её рояле. Я буду завершать благотворительный показ. Все взгляды от Джувона переходят к главному врачу. Он должен вынести свой вердикт. — Вы сможете посетить это мероприятие. Я отпускаю вас до одиннадцати вечера. И второе моё условие — мы наденем вам специальный трекер, чтобы следить за показателями в реальном времени. Хан, кажется, на пару мгновений забывает о своей мизофобии, обнимая сразу троих медицинских работников, буквально сгребая их в охапку. Когда эйфория испаряется, он возвращает себе прежний вид. Через пару часов он впервые будет угрожать пистолетом Ли Донсику, подозревая того в убийстве собственной сестры, а после встретится с Кёнилем и его женой. Хан Джувон из будущего завидует ему же из прошлого, потому что пережить такой эмоциональный вечер совсем непросто.