С утра

      Первая мысль, которая приходит в синеволосую голову, пока разум потихоньку вытягивается из объятий сна: «рука чертовски болит…»        Голубые глаза открываются и тут же жмурятся от света. Шторы закрыты, однако гадкая полоска света какого-то чёрта решает сосредоточиться именно на глазах Багги. Он протирает глаза той рукой, что может двигаться, и наконец оценивает обстановку. Причина боли в руке становится понята: на его плече лежит рыжеволосая голова, носом уткнувшаяся в его грудь. Рука, очевидно, сильно затекла и боль граничит с чувством отсутствия несчастной руки.        Немного болезненно хмурясь, Багги ложится с бока на спину и приподнимается на локте, аккуратно вытягивая руку из-под виска Шанкса, который пока что продолжает мирно сопеть и не открывать глаза. В конце-концов, когда рука оказывается на свободе, то безвольно виснет и упирается запястьем в матрас. Но уже через несколько секунд начинает появляться чувство тепла от приливающей к конечности крови и колющая боль, от которой хочется стиснуть зубы и поджать руку к груди. Одна радость: она наконец начинает чувствоваться. Пусть и болезненно.        Пока рука продолжает восстанавливаться, Багги снова смотрит на Шанкса, немного раздражённо хмурясь, хотя в глазах ещё видны остатки сна. Он бы треснул эту симпатичную рожу, но смягчается от собственной сонливости. Сил почти нет. Не так должно начинаться утро — не с больной руки, которая готова отвалиться из-за любимого человека, посчитавшего твою конечность подушкой… Хотя, если у него, как сейчас, всегда будет возможность лицезреть это расслабленное, обычно раздражающее, хотя и притягивающее, веснушчатое лицо, то Багги, может, даже и не против. Он обводит взглядом голубых глаз немного растрепавшиеся рыжие волосы, раскиданные непослушными прядями по подушке и лицу, рассматривает закрытые глаза, идеально острый нос, тонкие, немного сухие губы и крепкий подбородок. Когда боль в руке начинает утихать и та возвращается в приемлемое состояние, Багги ложится обратно на кровать, растягивая спину на матрасе, и рассматривает лицо уже ближе.        Внимание цепляется за веснушки, сплошь покрывающие умиротворённое лицо: густой, немного блеклой крапинкой они облепляют высокий лоб, нос, щёки и даже спускаются ниже подбородка, на широкую шею со следами трëх засосов с прошлой ночи. Дальше, будто крошечными следами от чьих-то лапок, бегут по ключицам, плечам, груди и даже по спине. Надо же, у него даже брови и ресницы рыжие… Говорят же, что веснушчатых людей перед рождением будто солнце поцеловало — Шанкса, очевидно, это солнце припечатало взасос. Хоть Багги неоднократно называл его конопатым и обзывал многими обидными прозвищами, касающиеся его веснушек, когда был зол на него, сам Шанкс прекрасно понимал, что на деле же Багги от них без ума. И это раздражало ещё больше…        Глядя на это расслабленное, сонное лицо перед собой, Багги не может сдержать в голове воспоминания о прошлой ночи. Тогда Шанкс наконец согласился быть снизу, в роли принимающей стороны. Опыт замечательный, если честно, так как лицо самого Шанкса на протяжении всего процесса было просто незабываемым: густые веснушки походили на искры на фоне раскрасневшихся щёк и ушей, рыжие густые брови немного смещены к переносице, в серо-зелёных глазах виднеется некоторая потерянность и возбуждение, а тонкие губы приоткрыты и иногда растягиваются в блаженной улыбке. В остальное время, когда инициативу на себя берёт Шанкс, Багги старается не смотреть ему в глаза — стыдно. Плюс ко всему, этот придурок ещё смеет шептать омерзительно возбуждающие и блевотно слащавые вещи прямо на ухо Багги, прямо в мозг, что только усиливает смущение, раздражение и одновременно заставляет едва не на седьмое небо улетать от удовольствия.        Уши до сих пор помнят звуки, которые доносились со стороны Акагами, от чего даже не верится, что недавно это лицо представляло из себя что-то настолько эротичное и завораживающее. Хотя сейчас оно всё так же завораживает. Очень даже…        В какой-то момент Багги будто отходит от транса и, тихо фыркнув себе под нос, встаёт с кровати и направляется в сторону ванной, уже не обращая внимания на наготу.       Завязав волосы в гульку на затылке, дабы не намочить их, и встав под душ, мужчина чувствует, как неприятное чувство липкости на теле начинает уходить, стекая вместе с водой в слив, ведь вчера Шанкс даже не дал сходить ему в ванную, когда они закончили. А ведь Багги достаточно брезглив. И всё же он согласился поваляться с ним в кровати, так и не встав с неё, не в силах сопротивляться тактильности партнёра. И это ещё мягко сказано…       Прошлой ночью, пока Багги старался только придерживать Шанкса за бёдра, пока сам вбивался в них своими, даже не наклоняясь к нему, тот то и дело старался приподняться и ухватиться то за его руку, то за плечи, то просто прикоснуться к телу. В какой-то момент ему даже удалось притянуть партнёра и обнять за спину, зарывшись носом в его волосы, пока Багги, нашедший в новом положении выгоду для себя, целовал и покусывал, как оказалось, чувствительную веснушчатую шею.       Сам же длинноволосый не был настолько тактильным, более того — каждый раз, когда Шанкс пытался его хотя бы приобнять за плечо, тот либо просто немного напрягал спину и решал потерпеть, пока рыжий не заметит его дискомфорт и не уберёт руку сам, либо отмахивался от его касаний сразу. Однако к желанию второй половинки быть ближе физически он всё же смог привыкнуть и теперь не позволял себя касаться только на публике или при ком-то, разрешая трогать себя только когда остаются наедине. Багги приятно, но не всегда и не при определëнных обстоятельствах.        И всё же, потребность в объятиях тоже даёт Шанксу своеобразное очарование и выступает просто как странная особенность, которую Багги, увы, никогда не понимал, хотя по-своему любил.       Чувствуя, как пена от мыла стекает по спине, он вспоминает, как сильные, тёплые, немного грубоватые руки цеплялись за его лопатки прошлой же ночью, однако из-за коротких ногтей таких же следов, какие оставляет обычно Багги, у него нацарапать не получилось. Всё же у Багги ногти были немного длиннее, аккуратно подпилены и сам он порой даже не брезговал пройтись по ним прозрачным лаком, просто чтобы выглядели ухоженно.        Через какое-то время он выключает воду, проходится по мокрой коже полотенцем и обматывает его вокруг бёдер, затем выходя из ванной. С небольшой неожиданностью он наблюдает уже раскрытые шторы и стоящего на коленях Шанкса, бесстыдно выставившего задницу в сторону окна и засунувшего голову под кровать, явно что-то ища под ней. Голубая бровь подскакивает, пока на лице появляется вопросительно-скептическое выражение. — Если ты меня потерял, то я даже не удивлён, что заглянуть под кровать — было твоей единственной мыслью.        От неожиданности Шанкс стремится выпрямиться, однако голова стукается о кровать снизу, что вызывает у Багги смешок. Издав тихое, болезненное «ой», мужчина смотрит на босые ноги, стоящие рядом, с другой стороны кровати, затем выпрямляясь и вставая прямо, прихватив из-под кровати синие боксёры. Теперь ясно, что он искал. Правда, непонятно, как они оказались именно под кроватью, а не, например, рядом с ней. — Доброе утро, Багги, — на веснушчатом лице растягивается широкая улыбка, пока глаза ещё выглядят немного сонными и усталыми, — почему ты снова встал так рано? — Хотел бы спросить тебя о том же. У тебя сегодня выходной так-то. — Неприятная привычка, полагаю.        Акагами широко зевает и подходит к Багги, вытягивая к нему руки и обнимая за плечи, утыкаясь носом в висок, пока сам он протяжно, тихо мычит расслабленным, ещё сонным голосом. И вот опять он липнет… Багги, правда, не против, есть в этом даже что-то приятное конкретно сейчас. Его тело чувствуется тёплым и мягким, будто немного помятым после сна, когда Багги всё же обнимает его в ответ. Восприняв это как разрешение, Шанкс обнимает его крепче и немного вжимается в широкую грудь. Он немного зарывается носом в голубые волосы, всё ещё затянутые в гульку, над очаровательно торчащим ухом, вдыхая запах мыла и что-то от самого Багги, какой-то неповторимый запах. Однако тут же чувствует, как тот отстраняется. Он ведь ещё даже в ванной не был. — Сначала душ. — Ультимативно он выдвигает палец, легонько тыкая его в переносицу.       Рыжий опускает брови, смотря немного разочарованным взглядом, всё же не в силах сдержать улыбку, медленно превращающуюся в ухмылку, которая никогда не сулит ничего доброго, так часто раздражающая и напрягающая Багги. Вздохнув куда-то в потолок, Акагами немного отстраняется и закатывает зелёные глаза. — Ладно, ладно… — Его рука сползает с плеча и останавливается на запястье, нежно его сжимая. Он делает шаг назад, в сторону двери в ванную, улыбаясь чуть шире. — Только если ты пойдёшь со мной.        Багги немного хмурит лоб и смотрит на него своим "серьёзно?" взглядом, пока не поддаваясь и оставаясь на месте, просто позволяя ему вытянуть свою руку. Багги уже давно научился различать его шутки и серьёзные намерения. Сначала он ориентировался на уровень идиотизма и абсурдности в вопросах рыжего, когда пытался понять его серьёзность, но вскоре он понял, что от такого в некотором смысле безрассудного и, может, даже спонтанного моментами человека любая абсурдная мысль может превратиться в дельную идею. Так что ему просто пришлось вырабатывать так называемую чуйку в отношении Шанкса, что у него на удивление быстро получилось. И всё же, порой было непонятно, действительно ли Шанкс имеет в виду именно то, что говорит? Это как раз тот случай, когда не ясно, шутит Акагами или говорит серьёзно. — Очень смешно. — Я сейчас и не шучу. — Говорит Шанкс так, будто ребёнок доказывает свою невиновность: немного мотая головой и пожимая плечами. Хренов шутник... — А я вообще никогда не шучу. Ты же только проснулся!        Акагами снова поднимает голову к потолку и немного сутулится, тяжело вздыхая, показывая своё недовольство. «Как ребёнок» — проскакивает мысль в длинноволосой голове, пока сам он продолжает хмуриться. — В чём проблема? Я же просто прошу составить мне компанию. — Это как же ты моешься, что тебе компания нужна? — Тон Багги становится привычно язвительным, от этого Шанкс не может сдержать весёлой улыбки. — Я вообще только из ванной, так что один иди. — Ну, в прошлые разы тебе это не мешало. — Зелёные глаза чуть щурятся от веселья, пока Багги закатывает глаза. — У меня сегодня репетиция, в два часа, потом выступление — я не хочу идти на работу с больной задницей, ясно?        Как и ожидалось, Шанкс заливается тихим смехом, продолжая держать его руку в своей. Его лицо становится ярче, когда он смеётся — Багги не знает, как это объяснить, что-то происходит такое, когда он смеётся, что заставляет Багги остановить свои вспышки недовольства и отвлечься на что-то другое. — Как ты мог о таком подумать? — Шутливо обиженно вздыхает Шанкс, поглаживая тыльную сторону ладони Багги большим пальцем. — Я же просто попросил присоединиться, пока я буду в душе! — Я слышал, что ты попросил, но у тебя уже на роже всё написано! Иди и помойся!        Багги уже собирается выдернуть руку из ладони Акагами, однако тот подносит её к губам и целует сначала фалангу пальца, затем костяшки и тыльную сторону ладони. — Ну, раз так, то, может, подумаешь ещё? — Он касается второй рукой его предплечья, целует запястье, поднимаясь к внутренней стороне локтя и касаясь губами тонкой кожи, не отрывая взгляда от всё ещё недовольного лица. Однако, заметив лёгкий румянец на ушах, понимает, что находится на правильном пути, и улыбается, продолжая касаться губами загорелой кожи. Он целует бицепс, чувствуя приятный запах, и переплетает пальцы руки с пальцами мягкой, тёплой ладони приятеля. — Постараюсь быть нежным. — Говорит он куда-то в плечо, целуя и его, затем тихо хихикая, не сдерживаясь и добавляя. — Чтобы задница не болела.        Этот придурок так и остаётся придурком… Багги сглатывает, чувствуя поцелуй уже ближе к ключице и тяжело вздыхая, проклиная этого рыжего чёрта во всех смертных грехах, так как в груди появляется знакомое тепло, затем предательской щекоткой разливаясь в животе. И снова из-за него.

***

       Этот ублюдок просто чёрт. Настоящий дьявол! Иначе Багги не может объяснить, почему он так быстро поддался всего лишь нескольким уговорам и паре поцелуям. Да и задумываться об этом как-то пока нет желания, так как сейчас все мысли смываются водой, льющейся из душа, и приятными ощущениями тёплых, крепких рук на теле.       Из горла доносятся тихие мычания, пока Шанкс проходится языком по нёбу Багги и под его же языком в горячем поцелуе. Теперь то он не брезгует, потому что вместо несвежего дыхания мужчину встречает немного резкий привкус мятной пасты — всё же он заставил нетерпеливого партнёра почистить зубы. Ну как дитё малое…        Хотя, в тот момент, когда он быстро проходился щёткой по зуба, явно торопясь продолжить любимое дело, Багги показалось, что он больше похож на счастливого пса, только хвоста не хватает, который бы быстро мотался из стороны в сторону.        Нежные касания губ спускаются от уже покрасневшего уха, по длинной мышце шеи, уделяют внимание выпирающему кадыку и с особенным вниманием останавливаются на точке пульса, рядом с ключицами. Уже от этого Багги готов едва не растечься в объятиях любимого, смешавшись с водой из душа, однако он лишь обнимает того за широкие плечи и выгибает спину, прижимаясь к его грудью своей. — Напомни, почему мы делаем это в ванной? — Спрашивает Багги, почти прошептав немного осевшим от накатывающего возбуждения голосом во влажные волосы на виске Шанкса.        Акагами даже не думает останавливаться, чуть крепче стискивая в ладонях узкую талию партнёра. Такой жест Багги уже привычен, однако в нынешней обстановке он всё равно заставляет его выгнуть спину в пояснице немного сильнее и вытянуться всем телом. — Я думал, тебе покажется это романтичным, — голос Шанкса тоже чуть понизился и стал тише, после чего он продолжает покрывать поцелуями загорелую кожу, уже перебираясь губами на крепкую грудь. — К тому же ты сам хотел, чтобы я помылся, разве нет? — Хотел. Спасибо, что так внимателен к моим просьбам... — Отвечает Багги саркастично и закатывает глаза, чувствуя, как лицо становится теплее от нарастающего румянца, пока немного сухие губы целуют место под ключицей. — Но тебе не кажется, что было бы удобнее, если бы я подождал тебя в комнате, а? — Я не хочу ждать. — Отвечает Шанкс, почти шëпотом, но и в этой тихо интонации есть это выражение нетерпения.        Всегда он так: то медлит, когда он куда-то опаздывает или что-то нужно сделать быстро, то торопится, когда это ни к чему. Вот и сейчас его левая рука только что лежащая на талии Багги, быстро опускается и неожиданно, даже немного резко обхватывает основание уже вставшего члена. От такой стремительность синеволосый мужчина немного вздрагивает и вытягивается всем телом, крепче сжимая плечи партнёра. Он не сдерживает судорожный вздох и закусывает губу дабы быть тише, потому что рыжий чëрт начинает быстро двигать рукой по всей длине. — Идиот! Не так... так!.. — Он с трудом сглатывает, так и не заканчивая мысль, потому что немного обветренные, тëплые губы касаются соска и нежно обхватывают ореол, пока язык проходится по затвердевшей чувствительной горошине.       Такая нежность создаëт странный контраст с небрежными, размашитыми движениями руки на его члене, и от этого контраста немного подкашиваются ноги, а стоны и вздохи сдерживать становится ещё сложнее. — Не сдерживайся, — доносится полушëпот со стороны Шанкса. Видимо, чтобы как раз-таки вытянуть из партнëра больше желаемых звуков, которые застревают в его горле от его же упрямства, Акагами гладит член уже не быстро и резко, а будто тщательно вырисовывая пальцами каждую венку и собирая большим пальцем капли воды из душа, стараясь двигаться медленнее и как бы стараясь запечатлеть след своей руки на всей длине.        От такой неожиданной мягкости и быстрой смены темпа ноги подкашиваются немного сильнее, а вместо сдавленных вздохов Багги непроизвольно переходит на тихие всхлипы и едва различимые, растерянные бормотания. Это слышать уже приятнее и Шанкс, поняв, что он находится на правильном пути, чуть крепче обнимает его за талию правой рукой и поднимается от груди к шее партнëра, дабы не угробить свою спину. Тот едва не тает от переизбытка чувств и одной рукой немного сильнее цепляется за плечо Шанкса, пока вторая зарывается в его уже уже мокрые от душа волосы. Тело становится более мягким и поддатливым, когда Багги чувствует, как горячий язык проходится по под ухом.       Всë-таки он только недавно проснулся и пока не до конца пришёл в себя после сна — Багги всегда было трудно просыпаться, как бы долго он не спал — а тут такое потрясение для организма! Он слышал, что утренний секс имеет свою пользу, однако то, что ощущается он немного по-другому, он не знал. Правда, Шанксу и так всегда удаётся свести его с ума, как бы ему не хотелось этого признавать... Остаëтся только удивляться и гадать, откуда в этом рыжем дьяволе столько энергии, особенно если учитывать то, что проснулся он даже позже Багги и ещё прошлой ночью его нещадно имели в задницу. Странный он... — Да... Да подожди ты!.. Стой! — Багги наконец удаëтся сквозь тяжёлое дыхание докричаться достучаться до возлюбленного, так как тот всё-таки останавливает движения руки и вопросительно смотрит на покрасневшее, немного растерянное лицо с явными нотками того удовольствия в своей ухмылке, за которое Багги обычно не сдерживает себя и может, пусть и не сильно, но всё же неприятно, например, наступить рыжему на ногу. Однако сейчас, поняв, что Шанкс его слушает, он решает не терять времени. Всë же остановился Акагами по его просьбе, а кончить как хотелось, так и хочется до сих пор... — не надо так торопиться, я чуть... чуть не закончил слишком быстро! — Прежде, чем ухмылка Шанкса становится шире и более раздражающей, он быстро добавляет, подняв одну руку на уровень груди в защитном жесте. — А то ты, как я погляжу, сам терпишь... — Говорит Багги, указывая вниз и переводя взгляд на идеально горизонтально стоящий член Акагами. — Волнуешься обо мне? — Ухмыляется Шанкс в своей привычной манере — шутливо и беззлобно. — Периодически. — Багги вздыхает и ладонью тянется к ручке крана, включая воду в душе.        Шанкс, хоть и сам понимает, что кровать больше предназначена для плотских утех, нежели тесная ванная со скользким полом, на котором легко поскользнуться в самый интересный момент (что действительно однажды и произошло — опыт для обоих не из приятных), всë же жалеет, что в этот раз снова приходится перебираться на кровать. По какой-то причине ванная —да и многие другие места кроме кровати, кажется ему более приятным местом для соития, чем часто делится с Багги. Однако тот в основном краснеет и отмахивается. Не любит он говорить о сексе... Поэтому зачастую это происходит в ходе самого процесса.       Плюс ко всему смазка и презервативы хранятся в спальне — ещё одна причина потрахаться не в ванной.       Голые и мокрые, выйдя из ванной, не закрыв дверь и даже не воспользовавшись полотенцем, оба спешно направляются в спальню, оставляя за собой мокрые следы. Вскоре они оказываются на кровати, Шанкс устраивает колени по обе стороны от бёдер Багги и аккуратно напирает на его плечи, дабы он расслабил спину на незаправленной постели. После того, как Багги послушно растягивается на матрасе, Шанкс с довольной улыбкой лезет к старой тумбочке у изголовья кровати. Какое-то время слышится знакомое копошение и, только Багги хочет сделать язвительный комментарий о медлительности партнёра, несмотря на то, что ещё недавно он возмущался о его торопливости, как Шанкс снова выпрямляется и открывает тюбик нового лубриканта, кладя презервативы рядом с коленом.        Вид Шанкса, сидящего вот так на коленях и возвышающегося над Багги, с его обычной раздражающей, но такой чертовски привлекательной ухмылкой, с влажной после душа кожей, которую от покрасневшего лица до живота и предплечий густой крапинкой усыпана веснушками выглядит так завораживающе... Веснушки контрастируют с его горячим, мощным телом, придавая такой очаровательности, от которой хотелось улыбнуться и просто ради забавы потыкать в рыжие точки по всему телу. Особенно этого хотелось, когда Багги вспоминал, как заливисто смеётся от щекотки Шанкс, пока сам Багги старается не сильно напирать на многочисленные старые шрамы и рубцы разных размеров по всему телу. Однако, опуская взгляд ниже живота где от пупка тянется дорожка коротких рыжих волос, проходящая в район паха, где уже колом стоит возбуждëнный член, Багги чувствует, как рот наполняется слюной от предвкушения.       Растерев между пальцами смазку, Шанкс замечает голодный взгляд партнëра на себе, от чего чувствует усилившийся жар на ушах и приятное чувство лëгкости в животе, улыбаясь шире. Почему этот рыжий чëрт так горяч?!        Ну, в свою защиту (если она нужна от, фактически, такого своеобразного комплимента) Шанкс может сказать, что Багги, между прочим, не менее сексуален. Голубоволосый мужчина работает в цирке, где ему приходится исполнять различное множество всяческих навороченных трюков, которые порой заставляли Шанкса просто раскрыть рот и удивлëнно хлопать глазами от удивления и восхищения. В последнее время его реакции не такие яркие, однако и Багги учится новым приëмам, чем продолжает приятно удивлять любимого.        И из-за этой самой работы в цирке — сложных трюков и долгих репетиций — Багги имеет просто... мягко говоря, привлекательное для Шанкса тело: крепкая, широкая грудь, сильные округлые плечи, жилистые руки, узкая талия с видным (пусть и не таким чëтким, как у Шанкса) прессом, резкие бёдра и длинные натренированные ноги с забавно квадратными коленками. И это невероятное тело, тело Багги, лежит сейчас под ним, растянувшись на кровати. По загорелой коже так же стекают капли воды, а влажные волосы раскиданы по подушке и его плечам, что выглядит ещё более притягательно.        Шанкс улыбается немного шире такому возбуждённому виду Багги, подмигивает ему и молча целует в солнечное сплетение, затем в середину живота, под пупком, вскоре спускаясь ниже, наконец мягко целуя покрасневшую головку. Сверху доносится приглушëнный вздох, Багги смотрит в потолок, и Шанкс проходится по нежной коже языком, затем обхватывая её губами.        Под учащëнное дыхание и неровные стоны, которые Багги почему-то всегда старается сдержать в себе, Шанкс опускается ниже по длине, вскоре заглотив член полностью, утыкаясь кончиком носа в короткие голубые волосы на лобке.        От чувства сдавливающего, горячего и влажного рта на себе Багги едва не теряет голову, однако старается удержаться в реальности и не потеряться в ощущениях полностью, крепко сжимая простынь в руках, будто это должно помощь ему не улететь от того, насколько ему хорошо. Однако, когда Акагами втягивает щёки и начинает медленно двигать головой, мужчина не может сдержать уже более громких, хотя всё ещё сдержанных всей той небольшой частью силы воли, что осталась в его опустевшем разуме, задыхающихся стонов.        В какой-то момент, когда Багги кладёт одну руку на голову Шанкса, перебирая всё ещё сырые волосы и стараясь контролировать темп, тот вынимает изо рта член и целует головку и поверхностно проходится по нему языком. От этого присутствует ощущение небольшого холода на чувствительной плоти. Багги хочется снова ощутить на себе этот умелый рот, от которого кружится голова, а живот сводит приятной судорогой. Он издаëт звук недовольства, будто хныкая, переводя взгляд с потолка на рыжую макушку. — Шанкс... — Вздыхает Багги сквозь затруднëнное дыхание с ноткой жалобы. Однако продолжить он не успевает и теряет мысль.       Пальцы левой руки, блестящие от смазки, про которую Багги успел уже забыть, пробираются между крепких ягодиц и находят отверстие, пока не выходя внутрь, а лишь поглаживая, размазывая холодный лубрикант. От этого бёдра мужчины снизу немного, однако резко приподнимаются, как бы вздрагивают от неожиданности. Он вспыхивает лицом ещё ярче и немного вжимает голову в плечи от смущения, особенно когда видит на себе взгляд потемневших от возбуждения глаз. — Продолжай, чего пялишься? — Фыркает Багги, привычно для себя хмурясь.        Такой возбуждëнный, смущëнный, покрасневший и запыхавшийся — и он ещё спрашивает, чего Шанкс пялится. Да от него глаз невозможно отвести!.. Акагами по-доброму, даже как-то неожиданно нежно улыбается ему. — Ты красивый. — Говорит он тихо, так искренне, что Багги готов уже огрызнуться и даже краснеет ярче, но Шанкс снова опережает его и вставляет в него фалангу одного пальца.        От этого Багги немного растерянно рычит и сжимает челюсти, затем откинув голову на подушку и закусив губу, дабы не издать лишнего звука.       Только матерится сквозь вздохи, пока палец Акагами проникает глубже и поглаживает стенки изнутри.       Вскоре, введя второй палец, он вставляет практически до костяшек, собираясь найти ту точку, от контакта с которой Багги обычно едва не разваливается на части от удовольствия. Пока синеволосый напряжëнно пыхтит и немного хмурится от ощущения дискомфорта, однако понимая, что пытается сделать партрëр, всё же немного двигает бëдрами в ответ. Шанкс, решив отвлечь того от неприятных ощущений, снова заглатывант член, уже на половину. Это срабатывает и бëдрами Багги подаëтся немного вперёд. В это же время, судя по всему, пальцы Шанкса находились в правильном положении, так как они тут же утыкаются в простату.        От двойного удовольствия Багги не сдерживает громкий, чересчур, как ему показалось, откровенный и немного протяжный стон, затем судорожно вдыхая от неожиданности.       Наконец! Шанкс отстраняется от члена любимого и продолжает медленно, бережно двигать пальцами в заданном направлении, постепенно наращивая темп. Багги старается держать под контролем свой и без того громкий голос, однако такие нежные и одновременно быстрые толчки в чувствительную точку внутри него делают эту задачу сложнее. Мокрая от ещё недавнего душа спина выгибается, от чего виден тëмный след на простыне, что, однако, никого сейчас не волнует. — Не сдерживайся, — Шанкс просит тихим, даже немного непривычно глубоким голосом, который он делает крайне редко, — у тебя красивый голос, Багги. — Он выпрямляется, снова немного возвышаясь над извивающимся от удовольствия телом, между раздвинутых ног, продолжая двигать пальцами в нещадно быстром темпе, удивительно совмещая его с аккуратностью.        Он берёт его за бёдра, подносит губы ближе и целует, всё ещё сверля взглядом лицо Багги. Сначала целует колено, затем ниже, ниже и ниже, в конце-концов оставляя несильный, нежный укус на внутренней стороне бедра. От скопления ощущений Багги почти распадается на части, а сам он уже, кажется, плывëт, едва не растекается на кровати густой красной, стонущей лужей. И это только пальцы, Шанкс ведь ещё даже не вошёл...       Стоп. Правда?.. — Шанкс, с-стой! Я... сейчас!..        Мужчина не успевает договориться, так как пальцы чуть сильнее, может, даже немного грубее надавливают на простату и тело больше не выдерживает: выгнувшись в спине снова, сводя голубые брови к переносице и громко вскрикивая на всю комнату. Его руки сильнее сжимают простынь, всё тело напрягается от того, как сладко сводит живот и как эта щекотка возбуждения в районе паха густой, тëплой волной бьëт в мозг, заставляя его обладателя едва не взлетать.        Ещё какое-то время ему требуется, чтобы отойти от только что испытанного удовольствия. Он всё ещё не открывает глаза, однако уже и не жмурясь, брови так же сведены к переносице, хотя и не так хмуро, а грудь вздумается и опускается от тяжëлого дыхания. Недавнее ощущение растянутости снизу, только что казавшиеся приятным и возбуждающие только сильнее, теперь чувствуется немного болезненным. Хотя и чувствует он такое не в первый раз. Вот теперь синие брови из положения "домика" опускаются ниже и снова выглядят как присущая Багги хмурость.        Тяжело сглотнув и немного успокоил шумное дыхание, мужчина открывает немгого потерянные глаза и, приподняв голову с подушки, смотрит на партнëра, слыша шелестящий звук с его стороны.        И ему приходится сглотнуть снова, так как Шанкс в который раз включает свою торопливость, быстро откидывая уже порванный глянцевый квадратный пакетик, раскатывая презерватив по уже даже несколько покрасневшему члену.        Багги от своего удовольствия и забыл, что Шанкс всё это время себя даже ни разу не тронул.        Только Акагами наклоняется к любимому, немного тяжело дыша от собственного возбуждения, Багги немного вздрагивает, будто ожидая, что задница сейчас же испытает новую растяжку. Однако, когда этого не произошло, а вместо ожиданиях действий рыжего тот лишь быстро целует его в губы, Багги даже немного удивлëн, но больше — смущëн.       Расценив короткую дрожь партнëра по-своему, Шанкс сначала немного растерянно моргает, затем нежно улыбается и кладёт левую руку на его лоб, затем зарываясь в длинные волосы и перебирая влажные пряди, будто бы успокаивая. — Ты такой милый, — тихо, улыбаясь, говорит Шанкс в губы Багги, от чего тот, как и ожидалось, сдвигает брови и смотрит на него с неким упрёком, ярче краснея ушами. Это уже второй комплимент за всë утро. По крайней мере, пока они в кровати. — А ты всё ещё дубина. — Я думал, тебе это нравится.        Багги раздражëнно фыркает, обнимая его за плечи. — Я и не отрицал, рыжий ты чертила.        На этом веснушчатом лице, как обычно, всë написано буквально словами: желание, нетерпение и та любовь, которую Багги замечал ещё даже не будучи в отношениях с Акагами и не понимал, что это за выражение лица скорчил ему рыжий идиот, и почему он сам так нервничает из-за этого. Багги до сих пор чувствует лёгкое смущение от этого взгляда — какого-то заворажëнного, что-ли, но вспоминая, как он реагировал на него, когда ещё был моложе и краснеет уже от натурального стыда. А что такого? Он был закомплексованной, невыносимой занозой в одном месте даже после школы, ничего с этим уже не поделать — только забыть этот позор.        Очистив голову, он обнимает широкие плечи крепче, прижимая к себе родное тëплое тело и целует в губы, пока Шанкс довольно, хотя уже и нетерпиливо, пыхтит в его рот. Руки Шанкса сдвигаются с места и бродят по телу Багги, и тот может чувствовать, как возбуждение партнëра уже во всю трëтся о его бедро. Поскольку заставлять его ждать не хочется (пускай Багги и любил иногда его помучать), мужчина разрывает голодный поцелуй, чувствуя, как от предвкушения и сильных рук Акагами его возбуждение так же начинает расти. Шанкс прикусывает губу Багги напоследок, прежде чем схватить его за бедро и сжать пальцами упругую поверхность. — Стой! — Быстро вздыхает Багги, хватая Шанкса за запястье и отстраняют её от себя.        Со стороны рыжего слышится недовольный, немного судорожный вздох. Ну конечно: он тут уже на пределе, а от возбуждения член начинает даже немного побаливать, а Багги снова его останавливает. Однако вслух он не возмущается, так как быстро понимает, что длинноволосый всего лишь что-то задумал.        Не теряя времени, мужчина привстаëт, немного неуклюже переворачиваясь на живот. Он не обращает внимания на мокрую от воды и теперь уже немного — от спермы простынь. Устроив руки в удобном положении над головой, у подушки, он смотрит на Шанкса через плечо; видно, как под гладкой кожей чуть выпирают длинные мышцы у лопаток, двигающиеся от малейшего движения плечами, ниже — область ребëр, расширенная засчëт поднятых рук, а гибкая спина на уровне талии выгибается, соблазнительно при поднимая бёдра, и Багги расставляет колени пошире. В ситуации, если бы Шанкс сам поставил его в такое положение, Багги бы возмутился и непременно закричал бы, что для него это унизительно, однако сейчас,когда он сам выбрал такую позицию, ему кажется такое положение наиболее удобным. Один из плюсов: в ходе процесса мужчина может не смотреть партнëру в глаза. Всё-таки пока что для него это слишком.        От такой картины Шанкс едва не теряется от желания, жара в теле и предвкушения удовольствия. Он хватает крепкие бёдра руками, гладя ягодицы и шумно сглатывая вязкую слюну. — ...и сексуальный.        Уже третий комплимент! Это... комплимент, да? Ещё один и Багги его пнëт... — Быстрее, кретин! — Багги тоже начинает испытывать нетерпение, пусть он почти только что уже кончил один раз. И как Шанксу удаëтся даже не притрагиваться к себе с таким-то напряжением?!        Багги сжимает в руках подушку и зарывается лицом во влажную от воды ткань, выпуская сдавленный вздох, когда Шанкс наконец вставляет головку. За своей спиной Багги тоже слышит судорожный вздох. Его даже радует мысль, что Шанкс так возбуждëн из-за него. Это заставляет его почувствовать себя уверенней и податься бёдрами в его сторону, сильнее насаживаться на горячий, пульсирующий даже через презерватив член.       Через какое-то время Шанкс входит до упора и сразу же начинает медленно толкаться в нужном направлении. От этого Багги немного дрожит, а волна мурашек и ощущение внезапной и одновременно ожидаемой невесомости во всём теле заставляют выгибать спину немного сильнее, двигать бёдрами в ответ, выпуская вскрики в подушку.       Рвано дыша и блаженно, тихо постанывая, Шанкс сверлит взглядом влажную спину со стекающими вдоль позвоночника и по плечам волосами, раскиданными так же в стороны, пока сама голова плавно двигается взад-впепëд по подушке.       Глядя на возлюбленного в таком положении, он не может не вспомнить детали прошлой ночи, когда этот же человек делал уже с ним просто невероятные вещи... Шанкс предполагал, как он сам мог тогда выглядеть в глазах Багги, так и не сумев представить. Может быть, когда представится момент, он спросит самого Багги. Но Акагами даже не думал, как невозможно завораживающе и горячо может выглядеть Багги, нависающий над ним сверху, крепко держащий за бëдра, двигаясь в быстром темпе, и издающий такие волшебные низкие, возбуждающие звуки. Что за человек — Багги... горячий, пылкий и одновременно такой очаровательный. Но теперь на его месте Шанкс (в очередной раз), и он сможет ответить за свою грубость вего сторону этой ночью!       Голос у длинноволосого мужчины, что в жизни, что в постели всегда выразительный и звонкий. Акагами нравится думать, что тут замешана профессиональная привычка, выражающаяся непроизвольно. Поэтому то, как он сейчас заглушал свои звуки подушкой, Шанкс принимать не собирается. Похоже, в какой-то момент в нём и правда появилось желание отыграться на Багги за прошлую ночь, однако он не обратил на этот намëк в своей голове внимание. Просто забавная мысль.       Продолжая толкаться в бёдра перед собой, Шанкс наклоняется вперёд и одной рукой обнимает талию партнëра, пока второй упирается в кровать. Приблизив губы к покрасневшему уху под волосами, он шепчет сквозь свои вздохи. — Ну же, Багги, не... Не так тихо, — его рука ползëт с талии на затылок мужчины и, пока тот продолжает стонать в подушку, закрывается пальцами во влажные пряди, сначала медленно их перебирая. Его темп так же немного замедляется, однако затем его пальцы немного сильнее сжимают голубые волосы и слегка тянут от подушки, от чего голос Багги чуть дрожит. — Хватит сдерживаться, Багги, — Шанкс почти стонет ему на ухо, затем невесомо касаясь губами края покрасневшей кожи. — Шанкс!.. — удаëтся разобрать приглушëнный крик в подушке и это едва не сводит обладателя имени с ума. Пусть и тихо, это звучало по-своему приятно, довольно горячо, что заставляет Шанкса сжать волосы немного крепче и потянуть. — Ух- стой! — Тогда Багги наконец отрывается от подушки покрасневшим лицом с налипшими на него прядями.       С большим усилием рыжий немного замедляет движение бёдер, на что и сам Багги недовольно рычит, закусив губу. Хочется подольше продержаться, дабы картинка лучше отложилась в голове Акагами. Пусть он видел её ещё раньше, не важно, сколько раз, потому что каждый раз Багги выглядит потрясающе, как бы он не отмахивался от комплиментов. — Я хочу слышать тебя, пожалуйста... — Тихонько, почти шепчет Шанкс на ухо партнëру, пока тот лишь затруднëнно пыхтит и вздыхает.       Он поворачивает голову в сторону, смотря на рыжего через плечо, сквозь спутанные пряди, в которых темнели держащие их пальцы. Взгляд зелёных глаз, пока их обладатель продолжал пока что аккуратно, медленно толкаться в мужчину, буквально темнели удовольствием, той самой очарованностью и этой немой просьбы. Это даже немного удивляет Багги: свой голос он никогда не считал хотя бы обычным. Всегда он ему казался каким-то чересчур скрипучим, немного рычащим в некоторые моменты, будто ему следует прочистить горло, а когда он переходил на раздражëнный крик, что он к сожалению делал часто, то становился едва не визгливым. Нельзя так же сказать, что он стесняется своего голоса, просто совершенно не считает его привлекательным.       Однако Шанкс — чудак, он всегда был таким: выглядит чудно, говорит тоже и любит всë чудное. В принципе, Багги особо сильно жаловаться не собирается, так как это как раз одна из тех черт, которая ему в Шанксе нравится.       Сжав подушку в кулаке, Багги тяжело сглатывает сквозь тихий вздох и снова отворачивается, смотря в изголовье кровати и уже послушно убирая подушку в сторону. — Ты же в курсе, что у тебя соседи есть? — Фыркает Багги, подаваясь бëдрами в сторону рук Акагами, пока тот широко, довольно улыбается от немого согласия партнëра на условие. — У нас, милый. — Снова почти шепчет мужчина, решая проигнорировать основной смысл сообщения, пока тот немного хмурится от прозвища.       Багги всë ещё не переехал к Шанксу — только готовит вещи, хотя по большей части готовится сам, внутренне. Всё-таки немного непривычно. Он пока живëт отдельно и лишь часто ночует у Акагами. К тому же рыжий только недавно предложил съехаться и смысла звать его квартиру, как Багги не привык, "наша" вместо "твоя" просто нет. Но Шанкс снова торопится...       Одной рукой упираясь в кровать, он обнимает Багги второй за талию и нежно стискивает, прижимая к себе. Так он упирается локтями в матрас и крепче прижимаясь телом к спине Багги, всё ещё позволяя партнëру приподнимать бёдра и двигаясь им навстречу. От этого он проникает лишь глубже, заставляя длинноволосого простонать громче и сжать руками простынь.       Его темп снова становится быстрее, пока тело под ним становится будто поддатливее и горячее. Багги поворачивает голову в сторону, опускает её и та утыкается в матрас виском, однако на этот раз он не старается заглушить стонов. Мысль о том, что Шанксу это нравится, заставляет его тело немного вытянуться от удовольствия.       Краем сознания он вспоминает прошлую ночь — как сам Шанкс уже извивался под его касаниями, обнимал и стонал его имя. Несмотря на нынешнее состояние мужчины, воспоминания настолько яркие, что заставляют его спину покрытлся мураками, а тело пробить мелкой дрожью.       Плюс ко всему, сам рыжий прямо сейчас тоже не сдерживает своих звуков, которые он выпускает из своего горла в покрасневшее ухо: мягкие, тихие, низкие вздохи, горячими потоками воздуха обжигающие чувствительную кожу шеи Багги под его губами, не могут так просто пролететь мимо внимания — они врываются в и без того уже скорее всего потëкший мозг и, впиваясь в него щекотливыми стрелами, оседают в нём густым песком.       Оргазм уже маячит где-то на горизонте и, стараясь скорее его прочувствовать, Багги возобновляет и свои движения бëдрами, двигая ими навстречу Шанксу, пока тот сжимает крепкую талию и лишь сильнее вдалбливается в узкое, жаркое нутро. От этого звуки шлепков, скрипа относительно старой кровати и вскриков становятся громче и создают в голове дополнительных хаос, совершенно не позволяющий сложить в уме ничего дельного. Багги и не думал, даже не представлял, что с утра может быть так приятно и хорошо. Чëрт, так хорошо... Ещё немного и оба сойдут с ума. — Шанкс! Шанкс, быстрее!.. — Удаëтся выговорить Багги прерывистым, задыхающимся шëпотом.       По учащëнным крикам партнëра и по тому, как ритмично сокращающимся внутренним стенкам, заставлющие его едва не горбить спину крутым узлом от даже несколько внезапног усилившегося удовольствия, Акагами понимает, что Багги уже близко. Да и сам уже начинает чувствовать приближающийся конец, когда в животе, будто струна, натягивается какой-то один нерв, передавливающий мозг рыжего и будто держащий всё тело в неимоверно натянутой состоянии, делая его невероятно чувствительным. Это зставляет Акагами лишь обнять любимого крепче, прижать его грудью к кровати и продолжать двигаться, уже не держа умеренный темп и со всей дури вбиваясь в крепкие, упругие бëдра. — Чëрт... Не могу, я не могу! — Он спивается губами, затем уже и зубами в кожу шеи, не обращая внимания на попавшие в рот голубые волосы, почти вжимаясь в широкую спину партнëра грудью и прикрыв глаза, уже как и Багги. — Мм, Шанкс, я... Я сейчас!.. Аах-!       Голубые глаза закатываются и жмурятся, когда, спустя ещё несколько яростных толчков наконец наступает разрядка. Он напрягает всё тело, вытягивая гибкую спину и подставляя ягодицы продолжающимся толчкам в нужную точку, заставляя мужчину едва не метаться по кровати и захлëбываться собственными стонами. Он даже не может произнести слова от того, насколько невероятно он сейчас себя чувствует, пока белая субстанция выплëскивается на влажную простынь...       Оргазм у Багги всегда яркий и... зрелищный. Уже от вида этого подрагивающего тела, этого красного, напряжëнного от чрезмерного удовольствия лица, может быть, заставит Акагами возбужиться снова. Но в это время он делает ещё пару движений бëдрами и наконец тоже кончает в презерватив, сдавленно, но шумно вздыхая, утыкаясь лбом в спину Багги, чуть выше лопаток, и тяжело дыша в его вкусно пахнущую кожу. Руки рыжего чувствуют, как расширяется и сжимается грудная клетка от такого же сбитого дыхания и волнения. — Ммм, Багги... — Его тëплая рука движется к груди мужчины, задевая длинные волосы, и останавливается на левой мышце, нежно касаясь загорелось кожи. — Твоë сердце так стучит. — Т-так... Естественно, придурок!.. — Багги огрызается, но кладëт свою руку поверх ладони Шанкса, немного сжимая её подрагивающими пальцами и опуская бёдра на испачканную простынь, наконец расслабляя поясницу.       Пока за окном начинают неторопливо сгущаться тучи, оба так же медленно восстанавливают дыхание. В этот момент Шанкс аккуратно выходит из партнëра и снимает презерватив немного вспотевшими руками, затем лениво, почти страдальчески вздыхая, понимая, что сейчас ему идти в ванную. Но только за тем, чтобы выкинуть использованную вещь в мусорку (а так же дать Багги время перевернуться на спину и принять удобную позу) и потом снова плюхнуться на кровать рядом с любимым, едва не навалившись на него. Пока Багги не успевает возмутиться, рыжий прижимается к его боку и крепко и обнимает за рёбра. От этого со стороны Багги слышится недовольное ворчание, но только из-за слишком крепкой хватки. — Кровать мокрая. — Говорит Багги бесцельно, понимая, что Шанкс не отпустит его даже если бы кровать сломалась.       Акагами смотрит вниз, на простыню под собой и под боком партнëра, изучая тëмные пятна. Будто и правда не знал об этом. Конечно, кто бы мог подумать, что, выйдя из ванной и не воспользовавшись полотенцем, затем сразу лечь на кровать, то она будет мокрой. Очевидно, так думал Шанкс, нечитаемым взглядом смотря на простыню, однако затем снова улыбаясь и кладя голову на плечо Багги. — А ты хотел сделать это в ванной? — Нет же! Вообще-то изначально это была твоя идея! — Под довольное хихиканье Акагами Багги тяжело вздыхает и, устроившись поудобнее, проводит рукой по его волосам, зарываясь в пряди пальцами и поглаживая кожу головы. — И вообще, ты услышал мой комментарий о соседях?       На этот раз Багги говорит с небольшим волнением, однако больше, чем волноваться, ему снйчас хочется стукнуть возлюбленного по голове. Он знает, что сам был громким и в целом это его вина, однако он и сдержаться пытался, а этот рыжий чëрт не дал ему выбора! То есть, он, конечно, попросил, чтобы Багги не сдерживался, а не стал напирать, но всё же...       Ой, ладно, не важно! — Почему-то раньше тебя соседи не волновали. — Улыбается Шанкс, всё ещё лёжа на его плече и смотря в лицо мужчины, от чего его и без того несколько очарованный взгляд казался ещё более... смущающим? Да, пожалуй. Ещё и улыбка эта дурацкая. — Да потому что "раньше" это происходило не утром, придурок. А сейчас... Да сейчас наверняка многие в доме спят, а мы тут!..       Мужчина вздыхает и стискивает зубы. Лицо снова начинает приобретать чуть более яркие оттенки, уже больше от стыда, а локтем он закрывает глаза, сильнее хмурясь. — ...ну да, одно дело проснуться от дрели соседа, а другое- — Заткнись! — Рявкает длинноволосый, наконец стукая того по голове кулаком. Не сильно, но ощутимо.       Шанкс поднимает губы, улыбаясь сдержанней и наматывая на палец голубую прядь волос, затем поднимаясь и целуя любимого в щëку, как бы извиняясь. Как-то у него так получалось, что простое касание губ к щеке у него выходило довольно красноречивым. Багги сразу мог понять настрой рыжего, когда он так делал. Дело это в самом Шанксе или в том, что Багги научился понимать его чуть ли не на ментальном уровне, не ясно. Да и задумываться смысла не было. — Тогда что? Больше не будем с утра? — Со вздохом спрашивает Акагами, ложась рядом, на бок, и смотря на профиль мужчины рядом. Даже с такого положения видно, как на ярком, всегда живом лице изображается задумчивость.       Но затем Багги быстро закатывает глаза, раздражëнно цыкая и смотря на Шанкса. Снова этот его взгляд: "серьëзно?" — Я не говорил, что мне не понравилось... — Буркает он тихо, затем медленно вставая с места. Брезгливо оглянув себя, заметив блестящие следы на животе и бëдрах, длинноволосый направляется в ванную за одеждой под взгляд Акагами. Он закрывает за собой дверь, оставляя рыжего одного, с широкой улыбкой и едва не светящимися от счастья лицом. — И постель поменяй, конопатый!