О наболевшем

После появления Минги, им удавалось общаться лишь по переписке. Хотя после универа Юнхо был не очень многословен и с ног валился от усталости, он находил время написать знакомому о том, как учеба поимела его во все места. Короткие ответы хоть как-то удовлетворяли его потребность в разговоре с кем-то. Чон в последнее время чувствовал себя странно из-за этого, и именно в такие периоды он посещает психотерапевта сам. Не потому что пообещал Уёну "чекнуть свою бошку", а потому что сам запутался в том, что чувствует. Порой мыслей накапливается столько, что становится страшно откуда они берутся и что с ними делать, как ни высказать кому-то. Доктор Ким был действительно хорошим собеседником, но их беседы держались на уровне пациент-врач, поэтому ничего, кроме своего обычного рецепта лекарств, Юнхо не усваивает. Всё же ему было трудно открыться перед ним полностью, да и врач сам это прекрасно понимал и не давил на парня. В очередной раз Чон приходит на сеанс и слушает советы от него, отвечает на некоторые вопросы с откровением, а о чем-то умалчивает и уклоняется от прямого ответа. Доктор помогает ему в общих чертах обрисовать картину его состояния, сравнивает его предыдущие успехи с сегодняшними и в конце концов подводит итог сеанса. Юнхо иногда задумывался над его словами, когда выходил из кабинета и анализировал все им сказанное, пока память позволяет. Особо хорошие и дельные мысли он даже записывает в заметки на телефоне, но вспоминает о них лишь только тогда, когда хочет добавить к предыдущим новые. Это даже смешит его, но отношение к своему лечению порой тревожит. Он опасается, что такими темпами так и останется трясущимся и загнанным студентом со своими проблемами в голове. Боится, что не научится открываться перед кем-то и останется наедине с собой и своими поедающими мыслями. Продолжит выгорать абсолютно ко всему, что его заинтересует. Легко сказать, что пора повзрослеть и привести свою голову в порядок, но тяжело реально это сделать. Когда ты живёшь изо дня в день, которые практически ничем не отличаются, страдаешь прокрастинацией, тратишь свое время впустую, а потом задумываешься, чего за сегодня ты добился? Юнхо не умеет с этим бороться, но прекрасно уживается и надеется, что когда-нибудь это обязательно закончится. По итогу сеанса доктор так и не говорит ему ничего нового, и в этот раз Юнхо чувствует это самое потраченное зря время. Он поспешно прощается с доктором Кимом и удаляется, исчезая за дверью. Все ради того, чтобы побыстрее добраться до дома, при этом не забыв заскочить за любимыми булочками Уёна, который он пообещал ему купить на обратном пути. Юнхо осторожно закрывает дверь психотерапевта и замечает краем глаза силуэт, на который тут же поднимает голову. Ну уж сегодня он не ожидал его увидеть. Минги сидел с сунутыми в карманы руками на больничной скамейке, закинув ногу на ногу. Было ощущение, что он сидит так уже достаточно долго. Увидев вышедшего из кабинета Юнхо, он лениво встал со своего нагретого на скамье места, чтобы подойти ближе. Минги слабо улыбается уголками губ при виде потерянного парня перед собой. —Ты как-то долго сегодня, – со скрытым намеком на беспокойство сказал Минги, хотя вопрос звучал больше как из вежливости, – всё нормально? —И тебе привет? – Юнхо неловко улыбнулся, внутренне радуясь этой встрече, но тут же меняется в лице, – Всё нормально, просто... Не знаю, трудно сказать вкратце... —Ничего, не напрягайся так, – Минги кивает в знак понимания, – пошли, переваришь хотя бы всё. Он кивает в сторону выхода и удаляется, ожидая, что Юнхо пойдет за ним. И действительно, Юнхо не заставляет себя ждать и следует почти сразу, чуть не запинаясь о собственные ноги, чтобы догнать уходящего парня. *** Холодный запах воды на берегу отрезвлял разум, позволяя вздохнуть с облегчением и отпустить проблемы на второй план. Даже мысли, обычно загнанные в бесконечный круг тревог, вдруг теряли свою остроту. Юнхо пришлось в общих чертах рассказать о том, как прошел его сеанс с психотерапевтом. Они шли в одну ногу, смотря на уходящее за горизонт солнце и пролетающих чаек. Не описать того, какое успокаивающее действие оказывал только один вид и шум воды. Влажный и прохладный воздух был наполнен свежестью, и с каждым новым вдохом напряжение в груди словно вымывалось. Юнхо не чувствует того тягостного ощущения, из-за которого хотелось замкнуться в себе ещё на ближайшую вечность, а как раз наоборот. Появлялось ощущение лёгкости, да и рассказ о своих же чувствах давался как-то непривычно легко. Он говорил с Минги так непринужденно, не задумываясь о том, куда в этот раз приведет его цепочка мыслей. Складывалось ощущение, что это было единственное, в чем он так нуждался. В человеке, при разговоре с которым не придется выдавливать из себя слова, лишь бы как-то заполнить неловкую тишину. С людьми в принципе в этом плане было трудно. При любом разговоре думаешь о том, как будет лучше сказать, чтобы не показаться каким-то странным. Продумываешь у себя в голове варианты реакций на свои слова, создавая у себя в голове целую паутину. Из-за этого обычный диалог с человеком становился настоящим испытанием. Минги слушал его без лишних слов, без попыток дать какой-то совет, без того сочувствия в глазах или уверенности в словах о том, что проблемы могут решиться, если только захотеть их решить. Минги просто слушает - внимательно и даже с каким-то еле заметным интересом. В его тоне хоть и прослеживалась та прежняя отстранённость, но всё же Юнхо замечает, что Минги его понимает. Мысли сами складывались в слова, губы сами их произносили. Будто впервые за долгое время Юнхо мог говорить так, как чувствует, не подбирая выражений, не боясь, что его неправильно поймут. И от этого было... хорошо. Легко. Юнхо не замечает, как в какой-то момент начинает говорить уже обо всём подряд. Он успел рассказать о своем универе, кто ему не нравится, как преподаватели порой не щадят на зачётных экзаменах, и о прочей повседневности, что его преследовала каждый день. В конце концов речь зашла о детских историях и Чон не упустил возможности рассказать о том, как чуть не разбился об аквариум в порыве танца. —...и потом пришлось потом делать операцию, потому что кость сместилась, вот, – Юнхо демонстрирует свою кривую горбинку на носу, проводя пальцем по ней, – Это до сих пор чувствуется, надо же.. Смех Юнхо затихает, когда он берет Минги за руку для того, чтобы продемонстрировать свою полученную детскую травму. Его глаза округляются в удивлении и лёгком беспокойстве, обнаружив, что рука Минги была такой же ледяной, как и вода в реке на данный момент. —Боже, Минги, почему ты молчишь, что так замёрз? – Юнхо заметно запаниковал, когда коснулся второй руки Минги, которая оказалась точно такой же, – Прости, здесь и так холоднее обычного, я тебя сюда ещё притащил. Пошли в другое место, ты хотя бы согреешься? Парень опешил, когда Чон принялся растирать его ладони, таким образом пытаясь разогнать кровь. Минги, казалось бы, даже не дышит в этот момент. Его взгляд скользит по лицу Юнхо, но выражение остаётся спокойным, почти отстранённым. —Нет, не нужно, правда – короткий, но без грубости ответ, от которого парню рядом все равно легче не становится. —Ты точно хорошо себя чувствуешь?, – Юнхо ещё раз осматривает застывшие ладони собеседника, продолжая явно обеспокоенным голосом, – Это вообще...ну, нормально для тебя? —Да, я в порядке, – отвечает Минги, пожав плечами. Чон не отводит взгляда от него. В его глазах читается нечто среднее между недоумением и обеспокоенностью. — Не похоже. Минги слегка поворачивает голову, словно обдумывая ответ, но вместо этого просто улыбается уголком губ – едва заметно, почти насмешливо, но так же отстраненно, как по его привычке. — Ты первый, кого это вообще заботит. Юнхо не знает, как правильно реагировать на этот ответ, поэтому пропустил мимо ушей. Он просто продолжает держать его руки в своих, постепенно растирая, будто таким образом действительно сможет их согреть. Минги внимательно смотрит за тем, как руки Юнхо обхватывают его собственные ладони, полностью пряча их в своих. Как он подносит их к губам и тяжело выдыхает горячий, насколько это возможно, воздух, чтобы хоть как-то оживить мертвые руки. Минги выглядит...растерянно? Он смотрит на их сцепленные ладони вместе, на лёгкие движения пальцев Юнхо, потом снова встречается с его глазами. — Ты просто слишком много думаешь, — Минги усмехнулся, мягко, но всё же осторожно высвобождая свою ладонь из тёплой хватки. — Пошли. Ты говорил об операции на нос, что в итоге то? Юнхо смутился от такой внезапной отстранённости, резкой смены темы. Он не знал, переборщил ли с излишним вниманием на такую мелочь. С другой стороны, он не чувствовал того страха показаться каким-то странным перед Минги. Просто это новый для него человек и Юнхо рядом с ним может строить себя заново. Пришлось подстроиться под ситуацию и продолжить рассказывать глупые истории, совершенно не связанные друг с другом. Они прошли самые людные места на набережной, остановились у самого края ограждения между берегом и рекой в том же месте, где и прошла их первая совместная прогулка. Юнхо подходит ближе, опирается на перила и вдыхает холодный воздух полной грудью. Осматривает линии огней вышек в отражении воды, задерживает свой взгляд на красном солнце за горизонтом, прежде чем повернуть голову к Минги, что стоял рядом с ним. В прошлую их встречу атмосфера была совсем иной, чем сейчас. Именно сейчас он чувствует полное удовлетворение и спокойствие, нежели тогда. Между ними повисла тишина, прерываемая лишь звуком переливающихся волн реки и криком чаек. Юнхо страшно её нарушать, будто бы разговор сейчас будет неуместен. Они обсудили уже всё, что только можно, только его всё ещё кое-что волнует. Будто бы он сказал слишком много, спустил тормоза и совсем забыл следить за тем, что говорит. —Я слышу, как ты думаешь, Юно, – уголком губ усмехается Минги, разбавляя тишину между ними, – хочешь ещё что-то обсудить? —Ну, знаешь... – Юнхо запинается, смущаясь от прямого вопроса. – Меня не отпускает мысль, что я ничего о тебе не знаю. Это не плохо, мы знакомы от силы пару недель, но просто... В прошлую нашу встречу ты был более разговорчив что-ли. Это не упрёк, ни в коем случае, просто хочу поинтересоваться. —И что ты хочешь узнать? – интересуется Минги, опираясь спиной на ограждение. Юнхо замолкает, размышляя над ответом. Точнее, над вопросами, которые хотел бы задать собеседнику. —Просто хочется узнать, кто ты, что ты за человек? С тобой приятно разговаривать, и во многом наши мысли уже сошлись. И знаешь, я очень это ценю. Всё же интересно узнать, чем живёт такой человек, как ты. Минги не отрывает взгляд от парня, пока тот складывал мысли воедино. —Я не особо обращаю внимание на что-то, что для меня не важно. —Ну, достаточно удобно, знаешь, – задумывается Юнхо, оглядываясь на шумный город неподалеку, – не боишься, что упустишь что-то? —Боюсь? Нет. Я просто не ищу чего-то конкретного. Жизнь сама подстраивает нужные тебе события и даёт то, что тебе нужно. —То есть предпочитаешь плыть по течению? —Мне некуда торопиться, – улыбается парень, смотря в одно точку впереди, – так что да. Юнхо размышляет над словами Минги с лёгкой улыбкой на губах. Это не совсем дало ему то, чего он хотел узнать, но не стал задавать лишних вопросов. Возможно, Минги прав. Может не стоит так торопить события. Юнхо раньше думал, что именно из-за этого принципа не мог избавиться от своей тревоги. Он постоянно ждёт, когда что-то произойдет, чтобы хотя бы на момент забыть о своих мыслях. В большинстве случаев этого не происходило, но всё-таки есть большое "но". Мысль Минги подтверждалась их случайной встречей. Никто из них намеренно не искал друг друга, но судьба свела их в тот момент, когда они в этом нуждались. От этого осознания становилось так тепло в груди, что Юнхо не переставал улыбаться. —И всё же, я рад, что мы встретились. Даже если ты и ведёшь себя отстранённо, я не чувствую дискомфорта с тобой, – Юнхо честно признается, неловко переводя взгляд на Минги. —Я понял тебя, – он усмехается, когда слышит это, – иногда так проще. —В каком смысле? —В самом прямом. Проще не привязываться к человеку, чтобы в будущем не сделать никому из вас больно, – тон Минги становится серьезным, несмотря на его усмешки несколько секунд назад. —Поэтому держишь дистанцию? – вдруг интересуется Юнхо. Минги не отвечает, а просто задерживает взгляд на парне, надеясь, что тот поймет без слов. Юнхо понимает и тоже замолкает, переваривая сказанное. Он тяжело вздыхает, когда чувствует, что исчерпал себя на сегодняшний вечер. Как бы ему ни было хорошо сейчас, усталость даёт о себе знать, когда вокруг них всё погружается в сумерки. Ему даже не пришлось говорить об этом Минги, ведь тот уже отскочил от ограждения, разминая мышцы спины. —Мне пора, сегодня моя смена, – вновь отстранённым тоном произносит он, – рад был с тобой встретиться сегодня, Юно. Будь аккуратен по дороге домой и напиши, как доедешь, ладно? Юнхо кивает головой и успевает получить в ответ лишь лёгкую улыбку и пристальный взгляд перед уходом, сопровождающий прощальным жестом. Он остаётся смотреть Минги вслед, пока тот в конце концов не скрывается за уходящими вглубь города домами. Юнхо остаётся один на один с собой и своими мыслями, но в этот раз не чувствует тревоги. В голове было полное опустошение, но до того приятное, будто все мысли просто были выветрены прохладным ветром, наконец отрезвляя разум. Юнхо ещё около часа добирался до дома, но вернулся не слишком поздно, чтобы побеспокоить Уёна. Только тогда, когда он пересёк порог квартиры, он пожалел, что не погулял ещё лишних три часа, пока его сосед точно не уснет. Причина во всём продукты и те самые булочки, про которые Юнхо благополучно забыл во время прогулки с Минги. Спустя десять минут лекций, бедный Чон наконец находит время отправить обещанное сообщение для Минги, прежде чем приступит к водным процедурам перед сном. «Хорошей смены тебе сегодня» «Не перетруждайся» *** Минги заходит в лабораторию, заранее переодевшись в больничный халат. Он почти не чувствует запаха больничного интерьера и лекарств, ведь за столько лет работы эта стерильность будто бы въелась в его рецепторы. Сегодняшняя смена обещает быть одной из тех самых скучнейших: экстренных поступлений в больницу не было, поэтому на сегодня будет достаточно довести проверку анализов крови до конца и разобраться с бумагой, чтобы всё оформить. Он открывает холодильный шкаф, и полки встречают его рядами запаянных колб с кровью. Минги привычным движением достаёт одну, проверяет срок годности, ставит обратно. Движение выверенное, точное, можно даже сказать, профессиональное, но он чувствует, как в нос ударяет этот насыщенный запах. Слабый, едва уловимый сквозь упаковку, но для него – слишком явный. Минги садится за стол, берет первую попавшуюся колбу с алой кровью и проворачивает её в руках. Вязкая жидкость лениво стекает и оседает на стекле, покрывая её тонкой пленкой. Выглядит завораживающе аппетитно для вампира, подумал бы кто угодно, и они окажутся правы. Но Сон ещё давно научился подавлять свой голод, поэтому работа здесь не доставляет проблем с таким соблазном. Рутинные действия, последовательность движений – всё это отдаляет его от своих инстинктов. Одной за другой, колбы оказываются в специальном аппарате, гул которого в конце концов нарушает тишину в кабинете. Минги откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Он думал о недавно проведенном времени с Юнхо. Было странно ощущать такой осадок от встречи с человеком. Мысль о нём заставила его проверить входящие сообщения в мессенджере. Рассортировка анализов крови занимала достаточно времени, из-за чего Сон забылся и совсем потерялся во времени. Отвечать сейчас было уже поздно, Юнхо в любому случае уже спит. Его покой прервал внезапный стук в дверь. Гость, не дожидаясь ответа, заходит в укромное место Минги без его ведома. Сон не спешит возмущаться, ведь не хочется проблем с главным врачом. Ким Хонджун выглядит серьезно, чем пугает всех новых сотрудников и практикантов, но основной персонал уже привык. Он может выглядеть угрожающе, но всё же в какой-то степени позволял себе делать уступки. Но после ухода Пак Сонхва, того самого друга Минги, тот будто сам не свой. Вместо посиделок на перерыве за стаканом кофе, он закрывается в кабинете и просиживает там практически каждую смену. Минги не хотел углубляться в то, как Ким связан с Сонхва, потому что второй на это остро реагировал ранее. Сейчас его более волновало то, почему его беспокоит он. —Можно тебя на минутку? —Что-то срочное? – наконец интересуется Минги. —Обнаружилось, что у нас из под носа пропадает донорская кровь. Я и раньше замечал, что что-то не так, но думал, что это просто ошибки в расчетах, пока сам не убедился недавно, – Хонджун делает паузу, проверяя реакцию сотрудника, – что думаешь? —Вы думаете, её взял я? – Минги с наигранным удивлением смотрит на старшего, усмехаясь. —Я ничего не говорю про тебя, просто хочу узнать твоё отношение к этому. —Проверяли камеры? Я всегда сижу здесь во время своих смен и не видел кого-то, кто был у камер с пакетами, – утверждает уверенным тоном Сон. —Камеры ничего не зафиксировали, – безнадежно вздыхает Ким, протирая глаза, из-за чего очки съезжают на лоб, – я с ума может уже схожу или как этому всему найти объяснение? —Может, вам стоит всё-таки воспользоваться своими выходными? Сотрудники говорят, вы почти не выходите. Хонджун задерживает свой потускневший взгляд на Минги, решив промолчать на его комментарий. Он ещё раз оглядывает кабинет, будто хотел зацепить взглядом что-то, что могло бы оказаться подозрительным. Это явно окончилось неудачей, ведь в ту же минуту Ким просит прощения за позднее беспокойство и покидает палату. Минги провожает его взглядом и возвращается к своим размышлениям. Это первый случай, когда он оказался на волоске, но как таковой трагедии не случилось. Он редко пользуется возможностью утолить голод таким образом, поэтому ранее ничего подобного не происходило. Благодаря его осторожности и профессиональных привилегий в этом кабинете, ему не составляло труда забрать с собой чью-то добровольно отданную кровь. И всё же, это не означает, что можно закрыть глаза на произошедшее. Минги не исключает, что Ким мог что-то знать от Сонхва, но не строил ложных догадок. Неприятный осадок от этой встречи не остался с ним надолго. Вампир смотрел на открытый чат с Юнхо, не ощущая особых эмоций. Но почему-то не мог сразу убрать телефон, продолжая смотреть на это заботливое пожелание от него. Никакой тяги, а уж тем более привязанности — он не был таким. Их общение скорее было удобным и выгодным, чем важным для него. Интересная компания. Голос, который приятно слушать. Спокойное присутствие рядом. И в конце концов хоть и корыстная, но его главная цель. Он не нуждался в этом. На его месте мог быть кто угодно, любой прохожий. И всё же взгляд снова возвращался к экрану.