О наболевшем

Юнхо проваливается в густую и бездонную темноту. Тело окружает ледяная вода, погружая ещё глубже вниз. Тишина плотно обволакивает его, а уши полностью закладывает давлением, из-за чего складывается ощущение, будто его заперли в темноте. Вода холодная, но Юнхо её практически не чувствует. Слышит лишь глухой отдаленный шум, будто бы в собственном сознании. Жидкость сдавливает его со всех сторон и тяжело тянет вниз, как будто чувствует его отсутствие сопротивления. Юнхо чувствует, как внутри горят лёгкие от отсутствия кислорода, в ушах стоит учащенный звук собственного сердцебиения. Он поднимает голову и видит то же самое, что и везде - пустота. И чем глубже он погружается, тем сильнее он ощущает полное заглушение собственного тела. Он постепенно проваливается дальше, но у него нет сил бороться. Ведь гораздо проще поддаться и позволить вести себя в неизвестность, чем проявлять сопротивление и вернуться туда, откуда попал сюда. Оттуда, где ничего, кроме новых тревог он не получает. Глубина оказывается местом спокойствия, что в подсознании так не хватало Юнхо. Здесь нет ни звуков, ни движений, ни времени. Будто токсичный яд, который попал в организм и омертвляет живые клетки по всему телу, но он не чувствует боли из-за этого. Наоборот, он словно медленно погружается в глубокий сон. Ощущение, будто ещё немного и грань между ним и этим пустым пространством сотрётся, не оставив за собой ничего. Будто ещё немного и Юнхо растворится в этом просторе тишины. Погрузится в собственные страхи, примет свои навязчивые чувства, с которыми так долго боролся. Глаза постепенно закрываются, позволяя глубине поглотить его. "Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть и всё закончится", – проносится в голове, но Юнхо чувствует, что ничего не происходит. Ему становится страшно погружаться дальше. В моменте он пытается пошевелить рукой, но его тело парализовано и тянется ниже. Внутренняя паника охватывает его, когда он понимает, что не готов заходить так далеко. Юнхо чувствует, как его движение останавливается, он замирает. Боится пошевелиться, оглядеться, что его держит, ведь не хотелось спугнуть и снова оказаться утянутым вниз. Пустота не покидает его, но складывается ощущение чужого присутствия во сне.

***

Грудь сдавливает после пробуждения, будто после сна лёгкие по щелчку пришли в норму. Открыв глаза, обстановка оставалась прежней, никакой темноты или пустой глубины. Он моргает, привыкая к полумраку комнаты, но внутри остаётся странное, липкое чувство после сна. Глубокий вздох, выдох – медленно возвращается к реальности. В горле сухо. Поворачивается на спину, уставившись в потолок. Снова закрывает глаза, позволяя себе расслабиться после напряжённого сна. Юнхо тяжело вздыхает, пытается забыть про сон, но осадок всё равно остаётся с ним, не позволяет продолжить спать. Пытаясь отогнать странное чувство, он садится, сжимает пальцы в кулак, а затем медленно разжимает. Всё нормально. Это просто сон. Просто странный, гнетущий сон, от которого всё же по спине пробегает холодок. И всё же он не может избавиться от мысли, что там, в глубине, он был не один. Бывают такие моменты, когда сон настолько заседает в голове, что от осадка тяжело избавиться. Поэтому Юнхо решает в такие моменты занять себя чем-нибудь, чем придаваться в размышления. Первое, что он делает, это берет в руки телефон, чтобы пожелать доброго утра и вкратце рассказать Минги о своем сне. После их последней встречи Юнхо чувствовал, будто её было недостаточно. Минги в основном отвечал только к вечеру, подкрепляя это тем, что отсыпается после ночной смены. Юнхо привык за их общение, поэтому не задумывается об этом. На кухне его встречает уже проснувшийся Уён, поедающий сэндвичи. Он оглянулся на зашедшего в комнату Юнхо, отрываясь от телефона в руках. – Ого, доброе утро, – давится парень, параллельно с этим вытирая нижнюю губу от соуса, – ты сегодня рано, как спалось? – Да как обычно, – вздыхает Юнхо, включив чайник, – сон странный приснился, всё ещё отойти не могу. Ты сегодня идёшь в универ? – Да, надо будет. У меня сегодня три пары, – продолжает жевать Уён, поставив лайк на очередном видео, – что за сон? – Да так, ничего, – потирает глаза, пытаясь до конца проснуться, – как будто топили. Уён прыскает от смеха и оборачивается на соседа, изогнув бровь. – И как? Я надеюсь, это хотя бы был не я. – Думаешь, это ты меня топил? – Юнхо усмехается, настроение постепенно возвращается в норму, – Я бы с самого начала назвал этот сон кошмаром. – Чон Юнхо, ты совсем охуел? – Уён возмущённо смеётся, ударяя соседа по заду свободной рукой. Он не успевает увернуться, поэтому остаётся смириться, потирая больное место. В итоге Чон смог спокойно позавтракать и проводить Уёна в универ, пока у самого оставалось несколько часов до начала занятий. День не самый простой, ведь по расписанию он являлся самым длинным и совместил в себе все пары, от которых под конец хотелось пойти повеситься.

***

Юнхо этого избегает по мере дня. Учеба проходила как в полусне. Лекции сменялись одна за другой, но сознание все время металось между словами преподавателей и воспоминаниями о сегодняшнем сне. Парень не понимает, почему он так зациклен на нём и решает сосредоточиться на лекции по философии. Хотя бы попытаться. Но вместо этого он на протяжение всей пары заходит в диалог с Минги, надеясь увидеть статус "в сети" или хотя бы "прочитано". Юнхо знает, что он не ответит сейчас, но чувство ожидания продолжало съедать его ещё весь оставшийся учебный день. Уже к вечеру, когда студент собирался возвращаться домой, он вновь открывает мессенджер и видит пустоту. Каждый новый звонок уведомления казался сгустком надежды, но каждый раз, взглянув на экран, он сталкивался с тишиной. Внутри что-то сжалось, как будто без него всё теряло смысл. Юнхо тяжело вздыхает, убирая телефон обратно в карман пальто. В груди неприятно тянуло. Не потому, что он не знал, почему Минги молчал. А потому, что слишком хорошо понимал: если бы тот хотел, он бы написал. Простое сообщение, короткое слово – и вся эта тягостная пустота не разрасталась бы внутри, не заставляла бы сердце сжиматься от ожидания. Никто ведь не обязан отвечать сразу. У людей есть дела, заботы, усталость. Разумно. Но почему тогда внутри было так паршиво? Почему приходилось каждый раз сглатывать этот ком в горле, напоминать себе, что его мысли – это просто преувеличение, просто страх? А потом приходит сообщение. Поздно, когда город уже укутан в ночную тишину. Юнхо глупо улыбается, утыкается в подушку, тут же набирает ответ, интересуется, как прошел день, чем он будет заниматься сегодня на работе и прочее. Улыбка становится шире, когда Минги отвечает ему на все вопросы, поддерживает диалог. Не так долго, как хотелось бы Юнхо, но этого достаточно, чтобы он почувствовал себя легче. Несколько дней его жизнь словно подстраивается под этот новый ритм – ожидание весь день и редкие сообщения поздним вечером. Он ловит себя на том, что проверяет телефон на автомате, даже когда знает, что ответа не будет ещё долго. Привычные дела проходят мимо: лекции сливаются в один гул, разговоры с друзьями быстро уходят из памяти. Всё наполняется этим глупым и тягостным ожиданием. В очередной такой раз он вернулся домой поздно полностью измученным, что не сразу заметил сообщения. Лишь тогда, когда его глаза слипались от усталости и желания поскорее уснуть и дать телу отдохнуть, он сквозь сонную пелену набирает сообщения. Потому что знает, что если не сейчас, то у него ещё долго не предоставится возможности поговорить с ним. «Почему ты не ложишься спать? У тебя завтра пара по переводу с утра, сам же говорил» Юнхо зависает на момент, когда видит содержание сообщения. Он хотел ответить максимально просто, но останавливается. Решает сказать честно. «Потому что хочу провести время с тобой» Несколько секунд тишины. В этот раз Минги не спешит ответить сразу. Юнхо смотрит на сообщение, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Может, ему не стоило писать так откровенно? Может, стоит смягчить, скрыться за шуткой, пока не поздно? Однако, хоть и с задержкой, он получает ответ. «Ты слишком много думаешь обо мне, тебе так не кажется?» Наверное, это стоило воспринять за шутку, усмешку. Юнхо даже прочитал это усмехающимся тоном голоса Минги. Но ему почему-то не было смешно. Как будто его загнали в тупик, застали за чем-то личным. «Даже не представляешь насколько», – проносится в голове, но Чон не решается об этом написать и просто отшучивается, отрицая слова собеседника. Снова превращает это всё в шутку. В ту ночь Юнхо много думает над этими словами. Он лежит на боку, утыкаясь щекой в подушку и смотрит на свой стол, скрытый в ночном полумраке. Экран телефона давно погас, но Юнхо продолжает держать на нём руку, мягко постукивать пальцем по гладкой поверхности, словно надеется, что вибрация уведомления раздастся в этот момент. Какой же он глупый. Юнхо даже не знает его по-настоящему. Знает только те свои стороны, которые Минги сам позволил ему увидеть. Фразы без лишнего контекста, шутки, иногда проскальзывающие между строк, тонкие намёки на заботу, которые Сон будто бы сам за собой не замечает и говорит так легко, что вызывает у Юнхо чувство смущения. Но ему этого мало. Он хочет слышать его голос. Не через холодные сообщения в мессенджере, а прямо здесь и сейчас – низкий, немного уставший, с той едва заметной хрипотцой, которую он запомнил ещё с их первой встречи. Хочет увидеть выражение его лица. Хочет снова оказаться рядом, уловить этот спокойный, чуть усталый взгляд, увидеть, как приподнимается бровь в лёгком скепсисе, когда он говорит что-то глупое. Минги всегда отмахивался, когда разговор заходил о его внешности. Говорил, что в нем нет ничего особенного. Но Чон помнит, как в полумраке вечерней набережной взгляд вампира будто затягивал своей глубиной. Как черты его лица казались ещё резче в свете фонарей. Он был красив. Холодный, недоступный – но красивый. Это осознание словно ударяет по Юнхо, заставляя смутиться. Мысли цепляются друг за друга, уводят в совсем другую сторону, и прежде чем он успевает остановиться, в голове всплывает образ — слишком чёткий, слишком близкий. Он моргает, отбрасывая телефон в сторону, и тяжело выдыхает. Для чего он вообще об этом думает? Зачем так зацикливается? Минги — просто человек, с которым он встретился совершенно случайно. Просто собеседник, просто кто-то, с кем ему интересно. Но воспоминания слишком живые, не дают ему покоя. От мыслей становится жарко, он закрывает лицо руками и ощущает, как кровь приливает к щекам. «Боже, ну хватит уже», – думает Юнхо, закрывая глаза, будто бы это поможет избежать представление о Минги. Но образ становится лишь ярче.

***

По началу Юнхо не придает значения молчанию между ними. Не сразу, но он привык к ночным перепискам, был рад даже им. Когда тишина затягивается, он не придает этому особого значения, уговаривает себя не переживать. Успокаивает себя мыслями о том, что Минги занят и обязательно ответит в этот вечер. Когда этого не происходит, Юнхо чувствует, как сердце сжимается от обиды. К следующему вечеру она продолжает расти вместе с тревогой. Чон проверяет мессенджер чаще, смотрит на их последний сообщения в чате, будто бы от этого что-то поменяется. В итоге не сдерживается, волнуется и пишет: «Минги, всё хорошо?» «Ты не слишком устаёшь?» Когда ответ не поступает и на следующий день, уверенность Юнхо вдруг трещит по швам. Теперь это не похоже на запоздалую переписку – это не что иное, как игнорирование. Такого числа ещё не придумали, сколько Чон открывал их диалог за все эти дни, чтобы понять, что он сделал не так. Сказал что-то не то? Обидел чем-то? Может, он слишком навязывается? Может быть, всё это было для Минги действительно не так важно? От этой мысли что-то внутри так неприятно сжимается. Он хочет увидеть его снова. Просто оказаться рядом, поймать этот взгляд, который всегда кажется таким отстранённым, и проверить – действительно ли он так далеко, как пытается показать. Юнхо прикусывает губу, когда смотрит на собственные сообщения, которые даже не удостоились прочтения. Он так не хочет навязываться, но по итогу остаётся один на один со своей зависимостью. Ему так нужно было чужое присутствие сейчас. «Я так скучаю» Когда пальцы замерли над клавишами, а сообщение, полное тягостных слов, исчезло в пустоте экрана, Юнхо почувствовал тяжесть в груди. Это было странное, почти болезненное ощущение, словно он сделал что-то неправильное. В очередной раз он позволил себе момент слабости, когда решил открыть человеку что-то важное о себе, но вновь стал из-за этого уязвимым? И всё же он приходит к мысли, что просто не хочет, чтобы Минги чувствовал себя обязанным ему отвечать, если сам того не хочет, если он его раздражает. В этом моменте мир Чон Юнхо снова становится чуть более пустым.