О наболевшем

В чужой квартире Минги чувствовал себя не в своей тарелке. Здесь было достаточно уютно: мягкий свет приятно осветил коридор и также встретил их на кухне, создавая интимную обстановку. Интерьер и общий комфорт комнаты заставляли почувствовать себя в безопасности, будто дома. Даже его собственная квартира не обладала такими чертами. Из-за этого предпочитает своё жилище полноценной обстановке, которую можно назвать своим домом. Словно вампир считал себя не достойным такого человеческого и теплого отношения к себе. Юнхо суетился вокруг него, как над маленьким ребенком. Как только они зашли в квартиру, он остался рядом проследить, чтобы его гость не свалился без сознания на пороге дома, неуверенно держа руку под его локтем. На всякий случай, чтобы успеть поймать, придержать. Чон сильно разволновался, увидев его в таком состоянии. Поэтому сразу же пригласил его на свою кухню, усаживая за небольшим столом. Сон не успевал возразить, чтобы отказаться от этой окружающей его заботы, потому что Юнхо сразу дал понять, что действует решительно. Настолько, что сейчас он и понятия не имеет, что делать с Минги. Как только тот оказался за столом, Юнхо потянулся за теплой водой, поставил стакан перед гостем. Развернувшись к холодильнику, Чон обречённо вздохнул из-за отсутствия какой-либо еды, которую можно было бы предложить Сону сейчас. Он повернулся к нему лицом, упираясь бедрами в кухонную столешницу. Тишина между ними повисла в воздухе, а слова, что так хотелось сказать, вдруг потерялись в сознании. Юнхо дождался, когда Минги опустошит стакан воды, чтобы нарушить напрягающее молчание. – Как ты? Минги шумно сглатывает последний глоток воды, оставляя стакан на столе. Вряд ли это чем-то ему помогло, но хотелось хотя бы подать вид, что ему становится лучше. Он привстает со своего места под пристальным взглядом хозяина квартиры. – Юнхо, не нужно было, правда... Мне надо идти. Юнхо замечает, как Минги держится за край стола, будто пытаясь сохранить равновесие. Лоб вампира хмурится, губы чуть приоткрыты, словно он пытается что-то сказать, но в последний момент передумывает. — Ты вообще еле на ногах стоишь, — говорит Юнхо, делая шаг ближе, — Давай в комнату. Минги поднимает на него взгляд, полный чего-то тёмного и глубоко спрятанного. Он отрицательно качает головой. — Не нужно, — голос звучит хрипло, сдавленно. — Это… ты зря беспокоишься. Юнхо не верит. Видит же, что что-то не так. — Минги, ты бледный как смерть. Тот усмехается, будто бы даже искренне, но эта усмешка быстро гаснет. Он делает короткий вдох, морщит лоб, будто что-то его мучает. — Просто оставь меня. Я уйду через минуту. Юнхо нервно усмехается. – Серьезно думаешь, что я оставлю тебя в таком состоянии? – видит неопределенность Минги и тяжело вздыхает, – пойдем в комнату. В конце концов тянется к руке вампира, берет его ладонь в свою и ведёт за собой. Минги слегка отшатывается, но сопротивления не оказывает. Боится расстроить его. Их пальцы соприкасаются, и в этот момент Сон вновь отчётливо чувствует размеренный, ровный пульс человека. Глухо, глубоко в сознании он ощущает, как голод пробирается неприятным комом к горлу, скребётся по внутренностям, просит, требует. Становится отвратно от самого себя. Юнхо заводит его в комнату и смотрит на него так, как никто другой не смотрит. Тепло, искренне, с беспокойством и даже каким-то упрямством. Он не отступает, не отпускает, не закрывается. В этом взгляде нет страха — только тревога за него. Юнхо неловко мнётся, когда заводит парня в комнату. Включает приглушённый свет лампы, который освещает его беспорядок на столе. Вокруг лежали тетрадки, словари, открытый толстый учебник по английскому. Чону пришлось закрыть и сгрести всё в одну сторону, чтобы хотя бы немного освободить место на столе. В комнате пахло чем-то тёплым, привычным. Легкий аромат стиранного белья, смешанный с тонкими нотками кофе и древесных свечей, создавал ощущение уюта. Рядом с подушкой валялась мягкая кофта, которую Минги видел на нём на одной из прогулок. Небольшое количество плакатов с фильмами и музыкальными исполнителями украшали стену, добавляли интерьеру красочности. Всё это — части жизни Юнхо, живой, настоящей, в которую Минги не должен был входить. Но здесь было лучше, чем в его собственной квартире, где пахло только ночной пустотой. В это место хотелось бы возвращаться и тепло называть домом. – Тут не прибрано немного... Можешь сесть на мою кровать. Минги замедляется на пороге, а взгляд блуждает по комнате. Пути назад уже не было, причина его разбитого состояния уж слишком настойчива. Руки слегка подрагивают, и голод продолжает глухо стучаться в сознание, но теперь к нему добавляется что-то ещё. Что-то, связанное не с потребностью, а с желанием. Он остаётся стоять, задерживаясь взглядом на полках, бумажных листках, стараясь не встречаться глазами с Юнхо. Обстановка кажется неловкой: Чон мечется по комнате, наспех наводя порядок, смахивает с кресла пару футболок и поднимает с пола тетрадь. Минги проходит чуть дальше, останавливается у стола. Его взгляд падает на хаотичные записи, исписанные листы, конспекты на английском. – Не обращай внимания, просто домашка... – оправдывается хозяин квартиры, а сам садится на стул рядом. Минги отрывается от разглядывания записей на столе и, повторив за парнем, садится. Юнхо смотрит на него – неотрывно, чуть прищурившись. В его взгляде нет прежнего раздражения и обиды, но осталась осторожность. Как будто он касается сейчас чего-то хрупкого, что может сломаться от любого неправильно сказанного слова. Тяжело вздыхает, пытается собраться с мыслями, чтобы продолжить тему разговора, которую они начали какое-то время назад на улице. – И давно ты так?.. – оглядывает сидящего на кровати гостя, намекая на его состояние. Минги отводит взгляд куда-то в сторону, демонстрируя своё нежелание отвечать на вопрос. Тишина сжималась вокруг них, из-за чего становилось неловко. – Я волновался, – продолжает Юнхо после паузы, переводит взгляд вниз, – Ты так резко исчез... я боялся, что с тобой могло что-то случиться. Думал, что обидел тебя чем-то. Минги поджимает сухие губы в тонкую полоску, разглядывая виноватый вид Чона. Подбирает слова в голове, но ни одно не кажется ему подходящим. – Прости, Юно, – всё, что он выдыхает. – Ты ведь... не просто был занят, да? Что-то случилось за это время? – голос переходит почти на шёпот, – только не молчи, прошу... Их взгляды, наконец, встречаются. Минги чуть прищуривается, будто не доверяет человеку напротив. Но в его лице — только искренность. Тепло, мягкое напряжение, чуть прикушенная губа. Внутри всё сворачивается в трубочку от этой картины. – Я просто испугался, – наконец говорит Минги, – Думал, что если я исчезну, так будет лучше нам обоим. Надеялся, что ты не успеешь ко мне привязаться, но... сам того не заметил, как привязался. Мне стало тебя не хватать. Хотел ощутить тебя рядом. Внутри Юнхо что-то вспыхивает, но он остаётся слушать внимательно, ведь видит, как тяжело даются Минги эти слова. Молчит, не перебивает, чтобы парень смог продолжить. – Думал, что у меня всё под контролем. Что смогу просто слушать, просто говорить с тобой, и мне этого хватит, – он замолкает, – но когда ты рядом, прямо как сейчас... я не справляюсь. – Не нужно держать это в себе, Минги, – Юнхо наклоняется и осторожно касается его руки, – Я понимаю, что ты не расскажешь мне всё, я и не прошу, но просто... Я рядом, ты ведь знаешь? Не нужно отстраняться от меня, если это касается нас обоих. Минги виновато глядит в пол. Впервые он чувствует себя загнанным в тупик. Он нерешительно сжимает пальцы Юнхо в своих, будто проверяет, уберет ли тот руку. Но Чон не отстраняется. Он видит, что Минги полон сомнений. Ему знакомо это состояние, поэтому он хочет помочь Сону из него выбраться. Впервые чувствует себя уверенно, знает какие слова подобрать. Впервые он ощущает себя тем, на кого можно положиться, доверить свои чувства. – Не нужно бояться, – мягко, но уверенно продолжает Чон. – Но тебе бы стоило. По спине пробегает лёгкий холод от этих слов. Юнхо не двигается, не разрывает зрительный контакт, даже его сердце будто замирает. Всё так же держит Минги за руку, а её холод в моменте становится ощутимым. Он не понимает, что имеет ввиду Сон, его тон звучал весьма серьезно и холодно. Как и прежде, когда они гуляли и разговаривали, когда Минги вел себя отстранённо. Уверенность Юнхо рушилась на его же глазах. Внутри зарождалось смятение. – Почему? – вдруг тихо спрашивает, почти шепотом. Минги шумно сглатывает подступивший к горлу ком, прежде чем продолжить. – Потому что ты мне нужен... не так, как ты думаешь, – отвечает прямолинейно, не стесняясь контекста своих слов. Минги позволил себе слишком много. Он открылся человеку с другой стороны, показал ему свою слабую сторону, которую раньше так усердно игнорировал. Он так сильно хотел быть ближе. Дотронуться до него без страха, без мыслей о последствиях. Просто почувствовать человеческое тепло. Почувствовать Юнхо. Но с каждым мгновением желание становилось всё менее безобидным. Оно разрасталось, становилось жгучим, голодным. И это пугало. Не за себя — за него. Это заставило его отпрянуть, убрать свою руку из хватки Юнхо. Он переводит взгляд куда-то в сторону окна, замечая уличный мрак. Между ними повисает ощутимая тишина. Минги понимает состояние Чона сейчас, поэтому не спешит продолжать. Минги встал, ощущая, как его движения стали чуть замедленными, будто всё внутри стало тяжёлым. Юнхо не заметил, как тот поднялся, поглощённый собственными мыслями, но как только Минги сделал шаг, его внимание сразу переключилось на него. Он вздрогнул, словно боялся, что Минги снова уйдёт, как в прошлый раз, и опять оставит его в этой странной, неразрешимой тени своих мыслей. Сон сжал кулаки, пытаясь подавить нарастающее беспокойство. Его сердце ощутимо колотилось, но не от страха перед тем, что он скажет или сделает дальше. Он боялся передать Юнхо то, что так тяжело скрывал, то, что не мог объяснить ему словами. Смотрит в густую темноту за стеклом, будто в ней можно найти ответ на мучающие его сейчас вопросы. Вдруг слышит скрип стула, и еле ощутимо приближающиеся шаги Юнхо. Внутри всё сжимается от напряжения и не отпускает. Минги поворачивается и оказывается вблизи со взглядом Чона. Стоит, опустив плечи, пытается бороться с необъяснимыми чувствами. Тишина между ними – как натянутая струна. Он смотрит в глаза Юнхо, не в силах отвести взгляд. Тот ожидает объяснений и не начинает первым, позволяет Минги собраться с мыслями. Голос глухо срывается, будто вот-вот пропадет: – Я хочу тебя больше, чем должен, – делает шаг ближе, и хоть лицо остаётся спокойным, его глаза говорят сами за себя, – Если отступишь - я пойму. Я изначально не собирался говорить что-то подобное, но я больше не могу, Юно. Юнхо медлит, сердце стучит в ушах. Он чувствует это давление, ощущает взгляд, холод его кожи, странную дрожь в животе. И всё же делает шаг вперёд. Осторожно опускает руку и касается ладони Минги. Пальцы замирают на коже, холодной, как и тогда, когда он впервые коснулся его руки. Кладёт её на свою горящую от смущения щёку. Ладонь Минги медленно нагревается от жара кожи Юнхо. Забирает его, впитывает, чтобы сохранить. Он не отдёргивает руку. Наоборот — мягко проводит пальцами по скуле, чуть ближе к виску, замирает. Сердце стучит слишком громко у обоих. Юнхо чувствует, как в горле пересохло, а глаза Минги... в них столько голода, сдержанного, почти болезненного, что у Чона невольно перехватывает дыхание. Он всё понимает. Закрывает глаза и накрывает ледяную руку своей, проводит мягко. – Я скучал, Минги, – говорит он. Почти шепотом. Не для ответа, не для оправдания — просто несказанная ранее правда, – Я приму тебя, только не уходи от меня. Минги замер, но внутри него всё будто кипело и ныло, просилось наружу. Всё что он так яростно пытался подавить – привязанность, желание, голод – всё это било током по его телу, когда он чувствовал, как Юнхо ластится к его ладони, будто хочет раствориться в этом прикосновении. Он неосознанно склоняется ниже, из-за чего их дыхания смешиваются. Юнхо не отстраняется, что служит для Минги зелёным светом. Открывает глаза, смотрит на него – жадно, доверчиво, будто умоляет: «Я не боюсь. Я здесь, сделай это». Минги подаётся вперёд и останавливается за мгновение до неизбежного. Наблюдает за тем, как глаза Чона закрываются, а он сам будто тянется, совсем невесомо, точно зная, что должно произойти. Минги не может отказать. Не может отступить. Губы Минги едва касаются чужих, что податливо реагируют и вовлекают их в поцелуй. Нерешительно, но с болью накопленного желания. Минги коснулся губ Юнхо так нежно, будто боялся сломать что-то хрупкое, а Юнхо ответил — мягко, будто знал, как сильно тому это нужно. Свободная рука Сона скользнула к талии парня. Вторая ладонь уже увереннее держала его щёку, двигаясь к шее, пока не запуталась в темных волосах. Пальцы Юнхо едва коснулись шеи Минги, замирая от холода кожи и своего жара внутри. В этом поцелуе не было спешки — только долгожданное разрешение. Будто двое, наконец, позволили себе упасть друг в друга, погрузиться глубже. Минги едва отрывается, сжимая губы в тонкую линию. Он не может позволить себе большего — слишком много чувств, слишком много всего, что таится в этих прикосновениях. Он снова чувствует, как его сердце колотится в груди, как голод, который так долго мучил его, проникает в каждую клетку тела. Юнхо видит этот момент колебания в поведении Минги и не даёт ему уйти. Его ладони мягко накрывают шею Минги, притягивая обратно к себе. Губы настойчиво, даже требовательно, проникают в поцелуй, противиться которому Сон в этот раз не собирался. Его руки решительнее прижимают к себе тело парня напротив. Юнхо глубже вжимает его в себя, и Минги ощущает это. Чувствует, как все его страхи и ограничения растворяются, стоило ему только поддаться чувствам. Сон не в силах отстраниться, захватывая чужие губы ещё раз, теперь по-настоящему и без задних мыслей. Его пальцы скользят по спине Юнхо, и в какой-то момент, будто бы подчиняясь импульсу, он чувствует, как его тело тянет его дальше, ближе. Он не может больше стоять на месте. Он подталкивает Юнхо к кровати, его движения становятся более стремительными, их дыхания сливаются, а руки всё теснее обвивают друг друга. Юнхо кроет, не отпускает Минги, сходя с ума от ощущений. Понимает, что теряет контроль над собой, но именно это ощущение притягивает его. Вампир не отстраняется, когда они оказываются на кровати, стягивает с себя мешающую куртку и целует снова – не так осторожно, как прежде. – Минги... – едва шепчет Юнхо, а его дыхание сбивается. В этот момент парень прижимается губами к линии челюсти Чона, намеренно спускаясь ниже лёгкими, нетерпеливым поцелуями. Он чувствует, как Минги всё ближе, как холодная кожа касается его собственной горячей, как его дыхание становится прерывистым, едва сдерживаемым. И вот, когда всё уже затмило разум, когда Минги кажется готовым к тому, чтобы полностью отдаться своим желаниям, он делает шаг назад. Отстраняется, с жалостью смотрит на Юнхо. Его вид совсем неестественный – зрачки расширены, дыхание сбито, но от чего-то иного. Сквозь пелену полумрака резче выделяются передние клыки, что чуть выглядывают из-за приоткрытых губ. Чон задумывается, видел ли их раньше? Или просто не обращал внимания? Пазл в голове медленно складывается, когда Минги пытается скрыть клыки, проводя языком по губам. — Я не смогу... — его голос звучит туманно, почти шепотом. Юнхо замедляется, пытается привести мысли в порядок. Прежде чем Минги успевает отстраниться, он останавливает его одними прикосновениями к шее. – Я здесь, ты ведь этого хочешь? Минги чувствует, как его тело трясёт. Держать себя в руках больше не было сил, а когда Юнхо так любезно предоставляет себя, это сделать практически невозможно. Он наклоняется и мягко касается губами чужой шеи, ведёт, тем самым ищет выступающую вену на боковой стороне, мягко прикусывая. Чувствует, как под кожей пульсирует кровь, слышит её биение в венах. Всё внутри скручивается от голода – оглушающего и требовательного. Сердце Юнхо бьётся так громко, что кажется, будто эхом стучит в его собственном черепе. Минги медлит. На секунду сомневается, сжимает пальцы на талии Юнхо, чувствуя, как его тепло проникает даже сквозь ткань. Но Чон сам тянется к нему, гладит по затылку, пальцы зарываются в его волосы и мягко надавливают, будто приглашая. Лёгкий поцелуй оказывается предупреждением перед резкой болью, что пронзила тело Юнхо. Минги вжимается губами сильнее, пробует, ведёт языком по пульсирующей вене, когда клыки оказываются под чужой кожей. Кровь мгновенно заполняет горло – горячая и насыщенная, какой Минги её и представлял. Едва сдерживает стон, когда ощущает разливающееся тепло по всему телу. Голод отпускает, внутри разрастается странное чувство удовлетворения, которое больше похоже на эйфорию. Он не торопится и не пьет быстро – наслаждается каждой каплей. Скользит языком по коже, собирая остатки стекающей крови. Вампир чувствует, как Юнхо плавится в его руках, сильнее сжимает одежду. Пульс словно подскакивает, сердце бьётся гулко, почти отдаётся в висках. Он чувствует, как кровь уходит из него, как Минги жадно пьёт, касаясь губами, языком – это горячее, влажное, завораживающее ощущение. Что-то в этом должно было бы пугать, но Юнхо не чувствует этого страха. Сознание постепенно затуманивается, словно он проваливается в сон. Вдруг понимает, что если не остановит Минги сам, тот не сможет остановиться. Хватка на одежде чуть слабеет, когда силы покидают его. Юнхо закрывает глаза и слегка сжимает волосы на затылке вампира, оттягивая. – Минги... – шепчет с придыханием, и этого достаточно, чтобы его услышали. Минги вдруг замирает и резкое ощущение боли пропадает, оставляя за собой чувство истощения. Вместо острых клыков парень ощущает на себе скользящий по ране язык, что очистил кожу от размазанных алых следов. Сон зажимает краснеющую рану губами, будто пытался остановить кровь. Сдержанно отстраняется, чтобы оценить масштаб содеянного. Губы всё ещё влажные от крови, но он поспешно слизывает остатки, прежде чем наклониться к Юнхо. – Ты в порядке? – голос дрожит от беспокойства, – Прости, сейчас будет полегче. Полежи так, хорошо? Оглядывается в поисках какого-нибудь куска ткани или салфетки, оставляя Чона в выжатом состоянии. Слабость больше приятная, вязкая, разливающаяся по всему телу. Он с трудом держит глаза открытыми и не шевелится, как ему сказал Минги, но всё ещё ощущает жуткую сонливость. Это не было так больно или страшно, как он себе представлял.

***

Минги держит его в объятиях, не отпуская. Кровь давно остановилась, но Юнхо ещё чувствовал слабость во всём теле. Укус был скрыт плотным пластырем, что вампир недавно нашел в аптечке на кухне. После этого он не отходил от ослабевшего тела ни на шаг. Чувствовал колющую вину за то, что сделал с Юнхо. Чон лежит, уткнувшись в его плечо. Дыхание пришло в норму – размеренное и ровное, как ни в чем не бывало. Он не видит лица Минги из-за темноты в комнате, но ощущает его взгляд на себе. Тишина вокруг впервые за долгое время не оглушает его, а успокаивает. Мыслить трудно – он всё ещё был слаб и переварить все события вечера сейчас оказалось не лучшей идеей. Но когда его плечо слегка касается груди Минги, когда он чувствует его рядом, что-то внутри разливается приятным теплом. Всё напряжение, которое так долго сжимало его весь вечер, наконец, уходит. Его мышцы, которые до сих пор были насторожены, расслабляются, как только он принимает этот момент — такой неведомый, но невероятно тёплый, когда всё, что было до этого, кажется далеким и ненастоящим. Всё словно в тумане, и думать об этом сейчас совсем не хотелось, когда ему вот так хорошо находиться с кем-то. Он чуть шевелится, чтобы привлечь к себе внимание, и Минги откликается почти сразу. Накрывает его талию своей рукой, невесомо гладит, чтобы показать своё присутствие. Его взгляд остаётся где-то в темноте, Юнхо не может его разглядеть из-за пелены в глазах, которые ещё привыкали к темноте комнаты. – Как ты? – наклоняется к лицу Юнхо и проверяет, в сознании ли он. Юнхо слегка отозвался, его глаза были полузакрытыми, но всё ещё смотрели на Минги с тем же нежным выражением. — Да...просто...немного устал, — ответил он с лёгкой улыбкой, но его голос всё ещё был слаб, – всё в порядке. Минги тяжело вздыхает, проводя пальцами по чужому лбу, чтобы убрать пряди волос. – Я так испугался, Юно, – честно признается, будто кается перед ним, – Ещё бы момент, и я бы тебя потерял. Я не должен был- – Минги, – прерывает с тяжёлым вздохом Юнхо, – давай оставим это на утро? Сон вдруг замолкает и улыбается уголками губ. – Да, хорошо, – усмехается и вдруг расслабляется полностью, – отдохни. В комнате было тихо. Только размеренное дыхание Юнхо и тихий шорох одеяла. Минги медленно опустился рядом, чувствуя, как тепло и присутствие другого Юнхо согревает его изнутри. Он никогда не думал, что обнимет кого-то вот так. Никогда не думал, что захочет остаться рядом.