О наболевшем

Минги не понимал, в какой момент это всё началось. Сначала всё казалось достаточно просто для исполнения. Перед ним была лёгкая добыча. Обычный уставший студент - не проблема для вампира. С этим никогда не возникало трудностей, Минги просто брал то, что хотел. Общался, втирался в доверие и выстраивал какие-никакие отношения с людьми, которые ему приглянулись. Приглянулись не ради тесного общения, а для сглаживания своего чувства одиночества. Ну и для еды, конечно же. Минги, правда, был одинок, и это отрицать бессмысленно. По своей природе ему необходим человек для поддержания собственных сил и жизни, а не для поиска близкого контакта. Он наблюдал за жизнью других людей, и у каждого она отличалась. У каждого свои заботы, так, что порой людям просто нет дела друг до друга. Ещё ни разу он не замечал искренности в поведении людей. Всё это время он считал, что проблема кроется в нём самом. Ему не нужно было открываться человеку, поэтому он этого и не делал. Получал ровно то же, что и отдавал, — ничего. Не то, что бы его это как-то особо беспокоило, но в последнее время он стал думать об этом больше. Может, потому что он не нуждался в людях как в чем-то большем, чем источник пищи. Взаимодействие с ними было сродни игре: быстрые знакомства, лёгкие разговоры, намёки на какую-то близость – всё это лишь шаги к неизбежному. Люди цеплялись за эмоции, сами строили ожидания, жаждали внимания к себе и ответных чувств. Но вампир давно знал: всё это бессмысленно. Время делает людей хрупкими, а привязанность – слабыми. Он видел это снова и снова. Поэтому он просто терял из виду ту прелесть человеческих эмоций. Почему же люди так страдают от собственных же чувств друг к другу? Минги не понимал этого. Ему в принципе не свойственно чувствовать, он практически мёртв. Он привык жить так, что его не заботит ничего, кроме мысли собственного выживания. С Юнхо было всё по-другому. Минги допустил ошибку, когда решил заговорить с ним. Отступился от своего принципа, дал волю своему интересу. Позже убеждал себя, что в очередной раз взглянет чем живут обычные люди и успокоится. Был точно уверен, что Юнхо окажется очередной мишенью, как и все остальные до него. Решил потянуть, дождаться наилучшего момента. Но момент не наступал. С каждым днём он всё больше слушал, всё больше смотрел, всё больше вникал. И, сам того не замечая, перестал видеть в человеке жертву. Вампир, привыкший относиться к людям как к еде, вдруг осознаёт, что ему действительно интересно слушать. Он стал замечать Юнхо: не как источник своей пищи или временное увлечение, которым должен был являться поначалу, а как нечто иное из представлений Минги – интересную личность. Привычный порядок вещей рушился, и чем дальше он заходил, тем труднее было убедить себя, что это просто очередная игра. Как оказалось, на этот раз это игра с его чувствами. Минги вспоминал их случайные прикосновения, которые так редко случались. Он противоречил сам себе, когда отстранялся от них, ведь хотелось подержать руки человека на минуту дольше. Потому что боялся спугнуть Юнхо. В память отпечатался этот полный беспокойства взгляд парня, что смотрел на него в те вечера, когда пытался поделиться своей нежностью с вампиром. Пульсирующее тепло парня отвлекало внимание от окружающего мира в те моменты. Минги чувствовал его и понимал, каким живым был Юнхо — в отличие от него самого. Из-за этого складывалось ощущение, будто бы вампир застрял между живым и мертвым состоянием. Когда он принял решение отстраниться, чтобы больше не испытывать этих странных чувств к человеку, он заметил, как со временем это стало невыносимо тяжело. Минги убеждал себя в том, что делает всё правильно. Что уйти, пока не поздно - лучшее решение нарастающей проблемы. Он стал жить, как жил до раньше: до последнего терпел и контролировал голод, пока по дороге с ночной смены в больнице не находил для себя пищу. С каждым разом он всё сильнее замечал, что кровь больше не насыщает его и перестаёт приносить удовлетворение. Он становится раздражительным, даже агрессивным, потому что голод никуда не уходит, а тело испытывает невыносимую слабость. Хотелось большего. Поэтому ночные вылазки стали чаще, ведь Минги было мало. Когда-то ему казалось, что это нормально — что он давно смирился с таким образом жизни. Но ощутив что-то большее рядом с человеком, ему начинает всё больше казаться, что он просто паразит. Он смотрит на потерявшую сознание девушку, которую нашёл у ночного клуба в поздний час, и чувствует отвращение к себе. Кровь размывалась на уголках его губ, заставив рефлекторно провести по ним языком, не оставляя и следа. Голод стих, но Минги всё равно никак не ощутит полного насыщения. Снова чувствует себя отвратно, словно кровь никак не может усвоиться в его организме. Становится тошно от самого себя - к чему тогда это всё? Он просто пустая оболочка, движимая голодом и своими инстинктами. Что тогда с ним случилось после общения с Юнхо? Он размышлял об этом, пока покидал тело пьяной девушки в переулке клуба. Минги считал, что чужая плоть избавит его от мыслей о Юнхо и его крови. Было странно так часто думать о человеке. Представлять, как приятно будет оказаться рядом ещё раз, услышать его переживания, увидеть скромную очаровательную улыбку, которую он зачем-то порой прикрывал рукой. Было трудно об этом не думать, когда он уже вот-вот подходил к той самой набережной у реки. Без Юнхо это место словно потеряло свою значимость для него. Он чувствует, как сильно ударяет по нему его отсутствие. Становится страшно. Страшно больно осознавать, что не можешь пересилить себя, чтобы оказаться рядом с человеком. В другом случае, Минги просто навредит им обоим. Как бы ему не хотелось утолить своё эгоистичное желание - завладеть, получить необходимое, Юнхо выбрался на первое место среди его приоритетов. Стоило лишь узнать его ближе, получить от него заботу и поддержку, которую ранее никогда не получал, как от той прежней уверенности в своих намерениях не осталось и следа. Слишком много для него значили тепло и искренность в глазах Юнхо, так прочно засевшие в памяти.

***

Привязанность к человеку вряд ли доведет до чего-то хорошего. Вряд ли, но почему-то ноги сами несут его в сторону района Чона. Юнхо упоминал как-то раз, что живёт не один, и что его сосед часто уходит с ночевкой к друзьям. Минги ни на что не надеется, просто хочет посмотреть издалека. Он не хочет злоупотреблять такими методами находиться рядом с Юнхо, ведь не до конца уверен в себе, что сможет устоять и действительно остаться наблюдать. Он снова почувствовал себя настоящим маньяком, когда все целые две недели ходил к психотерапевту Чона, и не наблюдал его там. Собственное желание отдалиться от человека терпело крах и трескалось по кусочкам. Минги действительно переживал. Он волновался, когда не видел, как Юнхо возвращается домой вечером, или замечал, что свет в его комнате горит слишком долго — это было звоночком о его бессоннице, что так мучали бедного парня. Во время их ночных разговоров Минги мучила вина за то, что он лишал Юнхо сна. Ему совсем не составляло труда обойти половину квартала от своей больницы, чтобы просто оказаться зесь. Будто бы каждый раз он появлялся здесь случайным прохожим. Всем этим даже человек в здравом уме не стал бы заниматься. И верно, Минги ведь не человек. И в этот раз Минги неторопливо двигается по уже знакомой дороге, держа руки в карманах своей кожаной куртки. Он сам не понимал, зачем делает это. Снова. Вроде бы принял решение, но почти каждый вечер всё равно оказывался здесь. Словно тело само находило путь сюда, подчиняясь неведомой силе. Действительно было проще забыть о том, что было между ними за последний месяц и жить дальше. Всё это время пытался убедить себя, что привязался лишь из-за голода, что тело реагирует так, потому что оно запомнило этого человека как лучший источник крови. Но он знает, что врёт себе. В Юнхо было что-то большее. Если этот человек заставил Минги так чувствовать даже одним своим отсутствием рядом, он определенно сильно повлиял на него. Юнхо смотрел на него не как на хищника, не как на угрозу, а как на личность. Вампир привык, что его либо боятся, либо желают, либо не замечают вовсе. Он не ожидал, что кто-то будет просто интересоваться им, спрашивать о нем, искренне заботиться, говорить с ним так, будто он — обычный человек. Как можно заметить, всё зашло слишком далеко, если Минги занимается такими вещами. Настолько далеко, что он просто хочет быть рядом. Он остановился у перекрестка улиц возле дома, где живёт Юнхо. Точной квартиры он не знает, поэтому не стремится получить что-то большее, чем обычная прогулка по району. В этот день Чон заканчивает учебу раньше, поэтому уже должен быть дома, делать домашку по переводу или играть со своим соседом в Человека-Паука. Минги перестал получать сообщения от него ещё две недели назад. Не знает, чем он может быть ещё занят. На всякий случай, нужно будет заблокировать его номер. Делает глубокий вдох, хотя не нуждается в воздухе. Привычка. Или, скорее, способ взять себя в руки, собраться с мыслями. Впервые их настолько много, что Минги просто хочется исчезнуть, забыть о их встрече, чтобы не испытывать сейчас этого. Он стоит у перекрестка, раздумывая, не стоит ли просто уйти, пока ещё есть такая возможность. Пока не пересёк ту невидимую грань, после которой точно не сможет удержаться. Но в груди ноет от тоски, пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. Хочется остаться, увидеть его. Но он всё так же стоял под фонарём, наблюдая за уходящим за горизонт солнцем. Из-за зданий закат было плохо видно, но это не мешало ему хоть как-то насладиться видом вечернего города. Минги ещё долго не сдвигался со своего места, лишь переместился на ближайшую скамейку, где неторопливо наблюдал за жизнью местных жильцов. Кто-то выгуливал собаку, кто-то только возвращается домой с продуктами, разговаривая по телефону. В отличие от центра города, здесь движение неспешное и спокойное. Было жаль уходить, снова отдаляться от людей, чтобы закрыться в своей темной и пустой квартире. Он размеренным шагом двигается в сторону ближайшего пешеходного перехода, намереваясь уйти. Вдруг внутри поселяется чувство, будто следят уже за ним. Это жгучее чувство не покидало его, из-за этого пришлось замедлить шаг и оглянуться. До тех пор, пока он совсем не останавливается. Оборачивается назад и застывает на месте, так и не доходя до пешеходного перехода. Единственный момент, когда он мог уйти. Как обычно сбежать и не решать проблемы, просто оставить всё как есть. Он не может оторвать взгляд от стоящего напротив него Юнхо. Парень выглядел уставшим, чуть запыхавшимся, будто бежал. Стыд подкатывается к горлу удушающим комом, пока он стоит под пристальным взглядом приближающегося Юнхо. Будто застали за чем-то постыдным, будто поймали с поличным. Хотя так оно и есть. Он здесь не впервые, он приходил снова и снова, пытаясь хотя бы так почувствовать его присутствие. От этой мысли его бросает в жар, затем в холод — парадоксально, учитывая его природу. Становится вдруг страшно от того, что он даже не знает, как Юнхо отреагирует на эту ситуацию. Минги хочет уйти, пока Чон его не настиг, но было уже поздно. Тело застыло, приковав его на одном месте у тёмного переулка. Жаль, что он не такой вампир, каким их показывают в сказках. Сейчас бы без проблем слился с тенью и ускользнул, словно его здесь и не было. Юнхо останавливается рядом, но держит дистанцию, не смеет подойти ближе. Боится, что Минги просто уйдет, как и собирался изначально. Становится странно, он не знает что говорить. Он чувствует, как внутри все смешивается в странный коктейль из удивления, облегчения и чего-то еще, чего он пока не может объяснить. Сначала он не верил своим глазам. Минги — здесь. Стоит перед ним, выглядит потерянным, каким-то... испуганным? Совсем не тем уверенным в себе парнем, которого он привык видеть. Это странно. Это выбивает из колеи. Будто бы Минги боялся его. Внутри разжигается чувство раздражения, но Юнхо старательно подавляет его. Столько времени молчания, когда он пытался не думать о нём, не проверять телефон на наличие сообщений, не гадать, как, почему и куда он пропал. А теперь появляется здесь, будто ни в чем не бывало? Юнхо имеет право злиться и обижаться, но он не хочет этого делать. Он не глуп. Он видит, что Минги не просто так пришел. В нем нет привычной сдержанности, нет той холодной самоуверенности, с которой он всегда вел себя раньше. Он стоит перед ним, явно борясь сам с собой, и это трогает Юнхо сильнее, чем он хотел бы признать. Впервые он видит Минги живым, со своими переживаниями. Таким же, как и он сам. Чон шумно сглатывает подступивший к горлу ком, хотел прервать молчание между ними, но Минги опередил его. – Следишь за мной? – говорит с усмешкой, вызывая у Юнхо вспышку раздражения. Он молчит в ответ какое-то время, прежде чем перебороть себя. Усмехается в ответ, но скорее, от нервов, чем от смеха. – Тебе не кажется, что это я должен спрашивать? – в голосе было слышно волнение, – давно сюда ходишь? – Нет, – сухо бросил вампир, понимая, что в очередной раз лжёт. – Значит, просто проходил мимо? – с какой-то разочарованностью в голосе говорит Юнхо, что вызывает у парня напротив чувство стыда и страха. Минги ему не ответил сразу. Решил проигнорировать вопрос, начать сам. – Меня не должно быть здесь. – Верно. Не должно, но ты здесь. Юнхо не понимает, что скрывается за еле ощутимыми эмоциями Минги, но даже несмотря на свою глубокую обиду, он не хочет отворачиваться. Он бы мог не догонять его, позволить уйти, но боялся, что больше никогда не увидит его, если сделает это. – Почему ты пропал? – такой простой вопрос, которого Минги и боялся, полностью застал его врасплох. – Это звучит странно, но так будет правильнее, поверь мне, – и ведь даже не соврал, но нахмурился от того, как неубедительно это прозвучало. – Ты прав, это звучит странно. Правильно для кого? – голос Юнхо относительно спокоен, но в нем чувствуется напряжение. – Для тебя. Юнхо замолкает, переваривая сказанное. Теперь он точно потерял связь их диалога, не понимая, о чем говорит его собеседник. – И как мне это понять? – парень сам удивлен ровностью и твердостью своего голоса в такой ситуации, где нервы шалили конкретно, – я чуть с ума не сошёл, Минги. Ты так резко пропал, о чём я могу ещё думать? Если ты хотел прекратить общение, почему не сказал это напрямую? Минги чувствует подступивший ком в горле, не знает, что ответить. Как будет выкручиваться на этот раз. Юнхо пристально смотрит на него, ожидая ответа, но Минги не спешит говорить. Он чувствует, как что-то внутри сжимается, болезненно скручивается, будто пустота внутри него становится всё ощутимее. Голод давит его внутренности с новой силой, заставляя мышцы напрягаться. Минги сглатывает — чувствует, как пересыхает в горле. От присутствия Юнхо бросало в дрожь. Он не ел уже несколько дней и это сильно повлияло на его состояние. Ранее каждая новая жертва оставляла его с чувством отвращения, потому что это был не тот вкус, не тот запах. Был не тот человек. А теперь этот человек стоит перед ним, и теперь Минги понимает, чего он избегал всё это время. Он отворачивается, с трудом сдерживая себя. – Ты не ответил, – с беспокойством смотрит Юнхо, замечая то, как завис его собеседник, – ты в порядке? Минги сжимает пальцы в кулаках, сильнее пихая их в карманы куртки. – Да. Юнхо видит, что Минги не сосредоточен на их разговоре и вдруг чувствует тревогу. Это неприятное, тянущее беспокойство, вызывающее собой страх за человека всё же перевесило ту затаивившуюся обиду внутри него. Он делает шаг ближе, кладет руку на плечо вампира и заглядывает в его пустые глаза. – Тебе реально плохо, Минги. Юнхо будто пытается достучаться, но Минги словно застыл, не спуская с него глаз. Внутри всё сворачивается от тревожности. Он оглядывается вокруг, затем осторожно берет парня под локоть, будто пробует, спрашивает разрешения на этот жест. Минги не сопротивляется, но использует неудачную попытку отстраниться. – Что ты делаешь? – вдруг обеспокоенно спрашивает Минги. – Не хочу, чтобы ты упал здесь в обморок, мы идём ко мне.