земляничное вино

«Татьяна, добрый день. нужно подписать заявление об уходе, вы сможете подъехать в школу сегодня в течение дня?» на улице стояла невыносимая жара, переносить которую можно было лишь в помещении с кондиционером или вентилятором. в квартире Тани ни того, ни другого, к сожалению, не было и поэтому, не проспав и пяти часов, она проснулась с ощущением жуткой жажды. в целом, после той запоминающейся поездки в Сочи, Таня спала отвратительно плохо. можно сказать, совсем не спала. какое-то жуткое ощущение всепоглощающей тревоги теплилось в её груди каждый день ближе к вечеру. она пробовала пить успокоительные, алкоголь и кучу других бесполезных веществ, но ничего ей не помогало. такое состояние доселе было ей незнакомо. или она просто забыла, каково это? такая жизнерадостная, немного даже инфантильная, но от того более харизматичная женщина попала в состояние бесконечного одиночества, в круг выматывающих метаний в собственных мыслях, в которых, как ей казалось, не было ни одного лучика света. вернее, он был, но ей совершенно не принадлежал. «вы знаете, какого цвета мои глаза?» щелчок, ослепляющий свет и удар поддых. «снова этот сон», — она покрутила головой, откидывая свои кудрявые волосы назад и крепко зажмурилась. за окном разгорался жгучей жарой полдень, когда она впервые открыла телефон, проверяя по привычке социальные сети. пара пропущеных от «муж 1», сообщения от подруг с вопросами по поводу злосчастно закрывшегося театрального кружка и.. Мария Генриховна. «Татьяна Викторовна, добрый день. нужно подписать заявление об уходе, вы сможете подъехать в школу сегодня в течение дня?» ком, подступивший к горлу «Татьяны Викторовны» был размером, наверное, с огромный метеорит, падавшего беспощадно на Землю, чтобы уничтожить эту планету раз и навсегда. тревога, обычно подступавшая вечером, настигла Таню днём шквалом неконтролируемого тремора и прерывистого дыхания или же его отсутствия, потому что ей казалось, что она вот-вот задохнётся. всё в мире смешалось в этот момент в голове Татьяны в одно разноцветное пятно, стоявшего перед её глазами и пожиравшего все рамки разумного и дозволенного. она просто не могла понять своей реакции и своих чувств: то ли радости от её сообщения, то ли грусти от дурацкого «выкания», то ли душераздирающей тоски от того, что кружок закрыли, и она больше не увидит детей, к которым успела сильно привязаться. то ли от того, в конце концов, что она больше не увидит её. дрожащей рукой она сделала несколько попыток ответить Марии, но всё, что она смогла из себя выдавить, это несчастное: «я приеду через полтора часа».