земляничное вино

«летний бриз, как дыхание искусственное,

мы с тобой

апогеи искусства»

***

пустынный берег Чёрного моря был окутан туманом, с первого взгляда казавшегося зловещим. вглядываясь в него отчётливее, можно было подметить, что он представляет собой всего лишь аккуратную, обволакивающую душу тёплой негой пелену, в которой очень редко, но всё же можно было спрятаться от напастей внешнего мира. касаясь беспокойных волн едва уловимыми порывами, ветер ласкал и покачивал пышные ветви самшита и платана, величественно расположившихся на берегу безграничного моря. одна за другой волны накатывали друг на друга, и эта обратная статичность невольно заставляла сердце трепетать. казалось, что оно отчаянно пыталось биться в такт этим естественным движениям природы. влюблённое же сердце трепетало вдвойне от того, что всю эту величественность, неописуемость и беспредельную красоту можно было наблюдать в непривычном для него одиночестве. Таня и Мария Генриховна неподвижно сидели у самого края залитого бесконечным количеством песчинок берега истомлённо, будто околдованные, глядя на плывущую полосу морской глади, отделявшей тяжёлое небо от земли. в шесть утра все люди, прибывшие на отдых в Сочи, только-только впадали в глубокую фазу сна, утомлённые долгим плаванием и вечерними байками. покой возлюбленных изредка нарушал лишь истошный крик чаек, с треском в голосе пытавшихся кому-то что-то донести, но и к нему женщины, привыкнув, оставались равнодушны. в этот момент, укутавшись в утреннем прохладном тумане словно в одеяле, они думали лишь о том, как нарушить эту приятную, но всё же малость смущающую тишину так, чтобы это не нарушило совместного, непринуждённого созерцания природой. — как вы думаете, Мария Генриховна, чего на Земле больше: звёзд или песчинок? — Таня шмыгнула носом от колющей кончики пальцев прохлады и ясными глазами уставилась на завуча. от постепенно просыпающегося солнца глаза её сияли пуще прежнего и казалось, что метающаяся маленькая искра в них сейчас же разгорится бурным пожаром, как сам рассвет, что алой лесенкой окрашивал подвижные волны в пурпурно-огненный цвет. Мария, немного опешив от нарушенного молчания и вернувшись из мира грёз в реальность, улыбнулась радушно, опуская голову вниз, чтобы скрыть свой нелепо счастливый вид. ей казалось, что большего счастья, в каком она пребывала сейчас, быть уже не может, и, к удивлению, немного стыдилась этого распирающего её изнутри чувства. она всё ещё не могла отделаться от ощущения того, что в её возрасте это не позволительно. радость и умиротворение её отягощались её же строгостью к себе, но сейчас она готова была бороться с тем, что хотя-бы малюсенькой капелькой отравляло её восприятие жизни. после всех принятых ею решений она уже не могла ступить шагу назад: в ту жизнь, что своей серостью погубила многие годы и без того скоротечной жизни. тряхнув головой, как бы отгоняя эти тянущие висок мысли, она подняла макушку, и слегка вьющиеся от влажности волосы её упали ей на лицо. — как обычно застаёшь меня врасплох странными вопросами? — Мария Генриховна пододвинулась к Тане, от чего лавочка, на которой они сидели, жалобно скрипнула, — я думаю всё же, что всех песчинок на Земле больше, чем звёзд, — она приняла свойственный ей задумчивый вид, не отрывая в то же время взгляда от чарующей красоты руководительницы. та же в этот момент, будто бы тайком, аккуратно переплетала свои замёрзшие пальцы с тёплыми пальцами возлюбленной, и та, невольно вздрогнув, залилась едва видимой краской. — замёрзла? — мне холодно лишь потому, что звёзд, которые могут исполнять наши желания меньше, чем бесполезного песка, вечно лезущего под пятки, — Таня усмехнулась с долей присущей ей иронии, сжимая руку завуча сильнее. внутренней стороной ладони левой руки она подпёрла румяную щеку, наклоняя голову вбок и не отрываясь от возлюбленной. ей нравилось наблюдать за сменой её эмоций на лице, за незамедлительной реакцией на её слова и просто — за ней. чувство, которое разливалось в ее солнечном сплетении сладким потоком, тяжело было описать словами. — и много ли твоих желаний исполнили падающие звёзды? — Мария Генриховна, почувствовав холод в руке, поднесла ладони Тани ко рту и обдала их тёплым воздухом. следом за этим пухлые губы завуча коснулись мягкой, бледноватой кожи руки руководительницы, и у той в животе вспорхнул рой бабочек. она всё ещё не привыкла к этим внезапным нежностям, и для неё они пока что были греющими душу «тревожностями». — ну, знаете. одно единственное и самое важное — исполнили точно, пускай и не сразу, — голос Татьяны Викторовны пошёл смущённо на убывание. почему-то именно здесь и сейчас ей казалось, что решается вся последующая судьба их запутанных взаимоотношений, и от этого у неё изредка сосало под ложечкой. Марию Генриховну озарила лёгкая, но в то же время многозначительная улыбка. на каком-то неподдающемуся объяснению уровне она ощущала мысли сидящей напротив женщины как какую-то материальную, витающую где-то над головой субстанцию. она хотела было что-то сказать, но опоздала. Таня, как обычно, оказалась проворнее. — Мария Генриховна, что между нами?.. мы с вами.. — тут она запнулась и сжала руку Марии так сильно, что у той дёрнулась бровь, — мы с вами вместе? ну, то есть… Тане казалось, что ее слова звучат глупо и бредово, но в то же время она отчётливо осознавала факт того, что взаимоотношения их представляли собой что-то совершенно странное и неопределённое. Мария действительно сдержала своё слово: она подала на развод с Араиком, но тот, конечно же, без боя сдаваться не собирался. он хотел, чтобы его наполовину бывшая жена осталась без всего совместно нажитого имущества, и это, в целом, являлось для него ношей посильной. ему приносило удовольствие унижать её всеми возможными способами, и он не упускал возможности при любых уместных (и не очень) обстоятельствах трубить о том, что любимая его жёнушка-изменщица ушла к другому мужчине. несмотря на гигантское давление с его стороны, Мария держалась весьма достойно и стойко, как человек, который долгие годы пребывал в неведении и вдруг начал видеть всё, словно в увеличительной лупе; как женщина, отчаянно готовая сражаться за своё счастье. в нашем же случае, за совместное. Татьяна всё это время сопровождала её, была хранителем её, как мы уже поняли, хрупкого сердца и тонкой душевной организации. они проводили всё свободное время вместе, но и это давалось им нередко тяжело как минимум потому, что соседи начинали поглядывать косо на двоих явно влюбленных друг в друга женщин. скрыть и оставить за ширмой можно было всё что угодно: прикосновения, слова и привычки, но один только взгляд, сияющий, как пустынное солнце, выдавал их с потрохами. люди весьма наблюдательные, мнимые и любящие распускать грязные слухи не могли не подхватить эту волну тупых, но всё же правдивых сплетен. но и это наши героини переносили, как полагается сильным женщинам, с достоинством. они будто закрылись в куполе из своих чувств и впечатлений, в который не могла проникнуть ни одна ядовитая стрела гнусных обидчиков, но, как вы знаете, одно и то же людям мусолить становится попросту не интересно и вскоре всем стало всё равно. их перестала волновать жизнь совершенно чужих для них людей, и купол их сам собою рассыпался от ненадобности от кого-то защищаться. встречались и те люди, которые, напротив, провожали их взглядом радушным и доброжелательным, как бы одаривая их своим благословением. несложно догадаться, что то были люди нашего не столь широкого круга. проще говоря, вся их жизнь и совместный быт представляли собой обыкновенную жизнь людей, состоящих в отношениях, но за всё то время до очередной долгожданной поездки в Сочи, женщины ни разу эту тему не затронули. это, конечно, не могло не пугать Таню, которая всё ещё опасалась того, что Мария передумает и вернётся к Араику. конечно, это казалось ей абсурдом, но. — мы с вами вместе? — с моря пахнуло ледяной свежестью, и где-то вдалеке вновь вскрикнула стая желтоклювых чаек. казалось, берег застыл в тянущей истоме ожидания. Мария Генриховна убрала рукой прядь рыжих волос с ясного, веснушатого лица, и её влажных, солёных губ коснулась ласковая улыбка. она знала, что рано или поздно Таня об этом заговорит, но сейчас, спустя месяцы рефлексии и кропотливой работы, проделанной над своим принципиальным отрицанием, Мария была готова дать однозначный ответ. конечно, ей было страшно, она была истерзана насмешками глупых людей, наверное, намного сильнее, чем Татьяна, которую не задевало мнение других в силу особого темперамента. она боялась сделать неправильный выбор и сломать свою жизнь окончательно, но сидя здесь, на этой маленькой деревянной лавке около Чёрного моря и держа Таню за руку, из её головы вдруг внезапно выпорхнули все душащие извилины мозга мысли. в груди билось полное любви сердце, готовое выпрыгнуть и упасть в руки возлюбленной. Татьяна же, в свою очередь, всё давным давно для себя решила: она лишь хотела быть с ней. — Таня, ты.. — завуч, внезапно посерьёзнев, изменилась в лице: уголки её губ заиграли стрелкой, брови чуть подернулись, а голос стал глубок и строг, как в те, казалось бы, век назад прошедшие времена, — ты будешь вместе со мной? — внезапно пришедший с моря резкий порыв ветра ударил женщин холодком, и волосы их взъерошились, как у разъяренного кота. Татьяна тупо уставилась на Марию Генриховну и, не отдавая себе отчёта в действиях, резким, но тем не менее нежным движением притянула ту к своим губам. завуч смиренно опустила внезапно вскинутые руки вдоль туловища и отдалась этому вожделенному течению. вкус соли, налипший на их губы с моря, заставлял головы влюбленных кружиться, и свидетелями их любви всё так же оставались птицы и деревья — немые и верные друзья. — Татьяна Викторовна! Мария Генриховна! ау! — внезапно окликнувший женщин голос застал их врасплох и напугал до потери ознания — они поняли, что чересчур увлеклись и, оторвавшись друг от друга, стукнули одновременно себя по растрёпанным ветром макушкам. — ну, конечно, это ты, Анечка. кто ж ещё может появится в 6 утра в такой особенно важный момент, — жалобно протянула Таня и сморщила карикатурно лицо. Мария посмотрела на неё отзывчиво и рассмеялась. её поражала способность Анны появляться в самый неподходящий момент. — мне кажется, Аня уже давным давно всё поняла, — прошептала завуч сокрушенно, и женщины, лениво поднявшись со скамейки с тем же самым кофе в руках, что пили ровно год назад, двинулись к ней навстречу. — ну вы даёте, Татьяна Викторовна! у нас вообще-то репетиция через 5 минут, мы вас обыскались везде, — Аня с присущими ей грустными уголками глаз и недовольным, невыспавшимся лицом стояла, скрестив руки на груди, — ещё и трубку не берёте! — Ань, у нас репетиция в 8, а сейчас всего лишь… — Таня полезла в карман за телефоном и только теперь осознала, что они сидели на берегу моря почти что два часа, — вот чёрт! ну, идём? — усмешка нарисовалась на её иссушенном от ветра лице, и Аня, недовольно цокнув, пошла впереди, дабы не смущать влюблённых.

***

на этот раз ребята привезли с собой два мини-спектакля. помимо «земляничного вина», Татьяна упорно работала с детьми над ещё одной постановкой, которую написала и создала с нуля собственноручно. она даже не думала, что найдет в себе силы на это, но влияние Марии и вдохновение, которым та одаривала ее одним лишь своим присутствием, отразились на творческом восприятии руководительницы весьма плодотворно. несмотря на то, что прошёл всего год, ребята повзрослели, и это ощущалось уже и в их поведении, и в их повадке держаться на людях, и даже в их детском, наивном взгляде. крики, шум и гам, конечно, никуда не исчезли, но по крайней мере, теперь они не сотрясали воздух. стоит заметить, что стабильным оставалось лишь одно — вечно грызущиеся между собой Антипов и Аня. в общем и целом, ребята старались не покладая рук и были неимоверо счастливы вновь оказаться в этом тёплом, курортном городе, в котором несмотря на это, велась упорная работа над постановками. они были рады дать себе второй шанс на победу. для них теперешних это было будто бы делом принципа. не стоит, думаю, говорить о том, насколько важным это всё являлось для Тани. она вложила в эти постановки всю свою душу, и ее пугала мысль о том, что что-то может пойти не так. но в этот раз обстоятельства складывались иначе, нежели чем в предыдущем году — ребята после закрытия кружка и его возрождения вели себя донельзя ответственно, а Татьяну Викторовну не подбивало больше разбитое сердце и неблагоприятный климат в коллективе. спустя пару дней их выступление состоялось, и под шквал аплодисментов ребятам вручили диплом лауреата первой степени. восторгу и счастью детей не было предела, и даже Антипов и Аня обнялись в исступленной гордости за проделанный совместно труд. Таня же перенесла эту победу скромно, разделив её вечером с возлюбленной в номере отеля под бутылку вина. — даже не верится, что год назад всё было совершенно иначе, — руководительница театрального кружка расслабленно плюхнулась в кресло. вся эта суматоха с награждением безумно утомила её, к тому же, она не особо любила театрльную напыщенность. Мария Генриховна усмехнулась и покрутила бокал в руке, наблюдая как движется в ней алая жидкость. — поздравляю с победой, Таня. ты давным-давно заслужила признания, пускай и не такого грандиозного, как тебе, наверняка, хотелось бы, — женщины чокнулись и пригубили бокалы. завуч оставила на стекле розовато-пурпурный цвет, — не думаешь двигаться дальше? — она вопросительно взглянула на Татьяну, будто бы пытаясь понять, что у той в голове. но долго гадать ей не пришлось — Таня не собиралась больше мучать её загадками. — не знаю, Мария Генриховна. давайте оставим этот разговор до худших времен. если честно, сейчас меня все устраивает. главное что вы — рядом, — Таня подошла к завучу и села той на колени, параллельно оставляя на её щеке мягкий поцелуй. — кстати говоря, раз мы уже узаконили наши с тобой взаи… — Мария осеклась, — отношения.. может быть, ты всё-таки перестанешь «выкать»? уже год прошёл, а ты всё ещё называешь меня «Марией Генриховной», — она подняла голову к любимой и рукой осторожно коснулась её щеки. кудрявые волосы щекотили её гладкую ладонь. — я думала, это что-то типа нашей изюминки, — Таня расплылась в ухмылке и прижалась лицом к руке завуча, закрывая блаженно глаза, — но раз вы. раз ты так хочешь, думаю, я могу попробовать. только теперь, боюсь, тебе от меня некуда будет деться, — женщины снова слились в горячем поцелуе, перемещаясь постепенно на постель, измученные истомой желания. — стой! чуть не забыла, — Мария вдруг встрепенулась, вскочила и подбежала к своей сумочке. спустя минуту поиска, она вернулась с каким-то листом в руках, на котором переливались едва уловимые взглядом образы. сперва Таня не могла разглядеть, что на нём изображено, но затем осознание ударило ей в голову тупым клином, и сердце её упало в пятки. — неужели это.. Мария робко протянула Тане небольшой лист, где была изображена сама Татьяна, бродящая в одиночестве на берегу того самого моря, где они проводили так много времени. рисунок был сделан очень тонкими, изящными линиями, и каждая деталь в нём кричала о том, как много времени и сил было на него потрачено, пускай он и был совсем небольшим. кудри героини спадали непринуждённо на её лицо, от чего та выглядела ещё более очаровательней и живей. море на небольшом кусочке бумаги казалось необъятным, то есть таким, каким оно было на самом деле. в лице Тани на этой картинке читалась лёгкая, но добродушная грусть и тихая, утренняя безмятежность. всё в этой работе было донельзя очаровательным, завораживающим. в ресницах Татьяны блеснула слезинка, но тут же исчезла в радостной улыбке и беспредельном восторге. — спасибо, Маша, — Таня кинулась ей на плечи, сжимая рисунок в руке и стараясь при этом не помять его. — я знала, что ты.. что мы победим, поэтому приготовила тебе подарок. прости, что не на холсте, но везти его из Калуги в Сочи было бы весьма проблематично, — завуч усмехнулась, и нутро её наполнилось теплом от того, что Таня наконец-то назвала её «Машей». женщины повалились на постель и наслаждались обществом друг друга до тех пор, пока не прозвенел будильник — им нужно было возвращаться обратно в мрачный, маленький, но всё же родной город, на просторах которого в тот день ни одна слеза не пролилась по дороге домой из аэропорта.

***

«земляничное вино. самые эти слова — словно лето на языке. земляничное вино — пойманное и закупоренное в бутылки лето».