земляничное вино

а если против нас весь мир –

я в руках твоих буду гибнуть.

***

тусклый свет, струящийся эфиром из окна комнаты заставил Таню неохотно открыть слипшиеся от ещё не высохших слёз глаза. на просыпающейся постепенно улице не слышно было ни шума птиц, которые постепенно стаями улетали в тёплые края подальше от суровых ветров, ни шума машин, которые обычно начинали своё движение с самого раннего утра, ни дворовых детишек, шныряющих обыкновенно с утра пораньше от одной качели к другой. весь мир будто застыл в каком-то томном, молчаливом ожидании, но чего именно он ждал понять было невозможно. тело Татьяны застыло в скорченной позе эмбриона, будто восстанавливаясь после тяжёлых происшествий далеко ушедшего вечера. женщина лениво присела на постель, сладко потягиваясь и потряхивая головой, точно пытаясь опустошить грязное озеро воспоминаний. конечно, она всё прекрасно помнила, но ей чудилось, будто вчерашняя ссора и последующий припадок — это какой-то сон, какая-то дешевая имитация реальности. по звуку звенящих тарелок на кухне руководительница поняла одно — приезд Марии Генриховны в позднюю роковую ночь не был фикцией. Татьяна бросила взгляд на часы: половина десятого утра. в это время она обыкновенно всё ещё спала, но в этот раз её разбудил еле доносящийся шум из кухни, на которой кто-то определённо точно пытался приготовить завтрак. лицо Тани озарила лёгкая улыбка, уголки её рта невольно взмахнули стрелкой вверх — ей внезапно показалось, что она никогда в жизни не слышала таких «обыденных» звуков — домашних, тёплых и по-своему заботливых. лицо её всё ещё немного подрагивало от резких движений, но, взглянув в зеркало, она обнаружила едва заметный синяк и небольшую припухлость. в общем и целом, картина представлялась не такой уж и пугающей, от чего Таня, опустив свои стеклянные, чарующие глаза, ещё разочек улыбнулась. в её голове проскочила мысль о том, что она не хочет представать перед возлюбленной в столь ужасающем виде, и от этого ей стало ещё смешнее от самой себя. «похоже, мне снова шестнадцать». она аккуратными шагами, словно испуганный кот, вышла в сторону кухни, выглядывая из-под двери и пытаясь остаться при этом незамеченной для того, чтобы понаблюдать за Марией. кухня в её доме была весьма просторной, по-особенному уютной и к тому же находилась на солнечной стороне улицы, что в хорошую погоду придавало ей какую-то тёплую атмосферу и неподдаваемое объяснению ощущение спокойствия. Таня очень любила эту комнату и часто работала именно там, за кухонным столом. Мария Генриховна в свою очередь старательно металась из стороны в сторону, пытаясь отыскать нужные ей приборы и продукты в совершенно незнакомом для неё месте. движения её выражали какой-то взволнованный сумбур, лицо выражало мысли — монотонные, тяжёлые и однозначно не самые весёлые. она вся сейчас представлялась персонажем для Татьяны совершенно новым, неопознанным — в такой отчасти очаровательно-заботливой манере руководительница кружка завуча ещё не видела. от этого нахлынувшего на Таню чувства умиротворения и упоения она чуть задержала дыхание, а на выдохе решилась, наконец, войти. — я вам не помешаю? — она рывком оказалась на стуле около стола, покручивая на пальце кудрявую прядь наполовину русых, ещё не расчёсанных волос. — бог мой! ты уже проснулась? а я тут ещё не закончила. я решила приготовить нам.. — завуч нервно заёрзала на месте, теребя рукой затылок рыжих волос. — дайте угадаю — яичницу? — Таня уставилась на женщину, и робкая, но тем не менее до ушей улыбка озарила её раненое чело, — у меня из продуктов просто одни только яйца. с плеч Марии Генриховны в эту же секунду упал тяжёлый груз непосильных для неё переживаний. она не спала почти всю ночь и одной из причин этому были думы и вопросы о том, как же Таня вынесет такой тяжёлый удар несправедливой судьбы, как она будет вести себя утром, откроет ли она ей своё сердце? и вот, когда её лучезарна улыбка донеслась до пристального взора завуча, ей будто в один миг всё стало понятно — конечно же, Таня вынесет всё это рядом с ней. Мария тяжело вздохнула и, совершив внезапный выпад, спустя мгновение оказалась около возлюбленной. их тёплые, полные любви взоры коснулись друг друга желанно, так, будто всё это должно было произойти для того, чтобы они сейчас были здесь — вдвоём, одни на целом свете. губы мягко припали к губам, дрожащие руки гладили нежно волосы, и все тягостные мысли уносились вдаль без возможности их возвращения. — я думала, что я погибну этой ночью от того, как сильно переживала за тебя. ты знаешь, у меня такое в первый раз. я думала, что в мои годы переживать за кого-то столь сильно — уже.. уже исчерпало себя..? — глаза Марии наполнились слезами, и маленькая капелька предательски опустилась с её ресниц на колени Татьяны. — разве любовь может исчерпать себя? — Таня взяла её маленькое лицо в свои руки, длинными пальцами поглаживая уши завуча и вытирая капельки с её покрасневших от смущения щёк, каждая из которых для Тани была сейчас на вес золота. — наверное, когда ты замужем за человеком, которого будто никогда и не любила — может, — Мария Генриховна улыбнулась и лёгким движением руки стряхнула с глаз оставшиеся слезинки, следы которых всё ещё блестели в уголках зеленовато-лазурных глаз. — а меня вы любите? — Таня тут же осеклась и сжала губы в нервную гармошку. ей показалось, что она перешла невидимую, но тем не менее вполне осязаемую черту, — погодите. не отвечайте. когда вы меня полюбите — я скажу вам об этом первая. Мария Генриховна в ответ лишь повела бровями; лёгкая ухмылка коснулась её алых, пухлых губ, но Таня в смешении заметить этого не успела. — я поражаюсь вашим выпадам, Татьяна Викторовна. сколько же в вас ещё неизведанного? — завуч приподнялась, и её звонкий смех, становящийся постепенно чем-то обыденным, но от этого нисколько не менее ценным, разнёсся эхом по комнате. — ох, Мария Генриховна, перестаньте выкать! у меня от этого челюсть сводит и хочется ударить кого-нибудь, — руководительница, не сдержавшись, залилась искристым смехом. женщины с удовольствием позавтракали, яичница Марии Генриховны для изголодавшейся Тани сейчас являлась наивысшим проявлением кулинарии; они решили, что этот день проведут дома, никуда не вылезая. практически весь день они смотрели первый попавшийся сериал и много-много разговаривали: Таня рассказала обо всём произошедшем вчера, не сумев снова сдержать слёз от нахлынувших воспоминаний о муже и времени, потраченном зря. Мария рассказывала о своём детстве: местами тяжёлом, и Татьяна понемногу начинала понимать исток всех шероховатостей закрытого характера возлюбленной. они, также, дискутировали на тему отношений, брака и любви: их мысли по этому поводу местами сильно рознились, разница в возрасте и воспитание давали о себе знать в такие моменты ярче всего. тем не менее, их мысли вовсе не сталкивались друг с другом: они будто бы текли рядом, как две никем не изведанные реки, давая друг другу возможность изредка обгонять одна другую. всё это было для них двоих чем-то нереальным, по-новому очаровательным и завораживающим — им не верилось, что они могут проводить время вдвоём без каких-либо забот, будто заперевшись на ключ в уютной квартирке от всего мира и его хлопот. им казалось, что они знают друг друга всю свою жизнь. все свои прошлые жизни. — как вы попали сюда? — в глазах Тани скользнула настороженность. — в каком смысле? вызвала такси и приехала, очевидно, — завуч издала смешок и подарила той поцелуйчик в лоб. — это всё понятно, я имею ввиду, как Араик отпустил вас в столь поздний час непонятно куда? — руководительница смешалась от внезапной близости и залилась краской; для неё все эти милости со стороны рыжеволосой бестии всё ещё казались чем-то неожиданно-обворожительным. — он просто напился с друзьями на работе, завалился домой и уснул. думаю, что он даже не заметил, как я уехала, — лицо Марии немного помрачнело. она поняла, что всё ещё не брала в руки телефон, который наверняка разрывался от телефонных звонков, — Таня, ты знаешь.. — завуч приподнялась на локоть на диване, где они проводили время, и лицо её приняло патетическую торжественность, — ты знаешь, я.. — так, стойте-стойте. вы хотите сделать мне предложение? ваш вид меня сейчас с ума сведёт, — Таня невольно занервничала: она всеми фибрами души понимала, что сейчас произойдёт что-то переломно-важное. — я хочу.. я хочу развестись с Араиком, — Мария Генриховна произнесла это тихо, робко и несмело — так, словно сама не верила своим словам. — чего? — Татьяна Викторовна вскочила и, взяв за руки возлюбленную, подхватила её за собой, — вы сейчас это серьёзно? — из её глаз летели искры неимоверного счастья вперемешку с лёгким недоверием. — да.. знаешь, мне кажется, что сейчас я серьёзна так, как никогда в своей жизни не была. солнце за окном почти что село, и на город всей своей суетой опускался вечерний пожар. он разгорался сильнее с каждой минутой проведённого времени, но этот мрак вовсе не пугал. он нежно обволакивал внутренности и давал волю, свободу, долгожданный глоток. он дарил ощущение вечности в только-только расцветающих сердцах, и от этого они лишь бились сильнее. женщины снова слились в трепетном поцелуе, параллельно снимая друг с друга одежду: эмоции брали верх над рассудком, их разум мутнился в радостном припадке, но тем не менее кристально чисто они понимали одно — впереди их ждёт что-то намного большее, чем то, что они имеют сейчас.

***

когда Мария Генриховна взяла в руки свой телефон на улице стояла ночь: мрачная, прохладная, но всё ещё опьяняющая. как и ожидалось, Араик пытался дозвониться до неё, послал пару смс, смысл которых состоял в том, что он ждёт её дома для серьезного разговора, касающегося верности супруги. мысль о том, что с ней могло произойти что-то плохое его голову, к сожалению или к счастью, не посетила. завуч тяжко выдохнула — несмотря на твёрдо принятое решение, его образ всё ещё заставлял испытывать щемящую тревогу в груди. но всё это терялось, всё это не имело значения рядом с ней. среди кучи его бессмысленных сообщений, завуч наткнулась на сообщение от директора школы, прочитав которое невольно ахнула и разбудила тем самым сопящую рядом Таню. сообщение состояло в следующем: «добрый день, Мария Генриховна! тут такое дело — помните фестиваль, куда вы ездили с ребятами и Татьяной Викторовной в Сочи? так вот, там присутствовал художественный руководитель одного театра — они специализируются на детских постановках и каждый год приглашают разные коллективы на своего рода фестивали. дело в том, что ему очень понравилась ваша постановка «земляничное вино», но он не успел с вами связаться, так как ему нужно было срочно уезжать. в общем, он хотел бы видеть вас этим летом в этом самом театре — он хотел бы снова увидеть эту же постановку. все расходы они берут на себя — поездка состоится в середине августа, в том же самом Сочи. прошу вас уведомить Татьяну Викторовну и сопроводить их. Татьяна Викторовна вряд-ли справится с оравой детей в одиночку, да и мне спокойнее будет. благодарю за внимание и жду ваш ответ».