Нянька

Аврор Малфой сознает, что не должен был красть из хранилища магических улик амулет от оборотней, распознающий следы их ауры — ну или что там у этих тварей вместо нее. Он знает, что таскание незаконно позаимствованных артефактов на свежее место преступления — прямой путь к проблемам, но ни в чем не раскаивается. Потому что еще он знает, откуда могут взяться лужи крови при отсутствии тел, и слишком ленив, чтобы тратить время на дутые версии. Не его вина, что стырить вещь из хранилища настолько просто. Даже проще, чем вернуть ее обратно до субботней ревизии. По правде говоря, эту последнюю часть он не успел толком продумать, но у него оставалось в запасе несколько дней и простор для импровизации… В чем он действительно виноват — так это в том, что потерял стыренный амулет. Но эй, у него есть смягчающее обстоятельство! Едва он успел покинуть хранилище, как на Аврорат градом и саранчой обрушился заместитель министра с презентацией Новой магической политики безопасности. Всех экстренно согнали в конференц-зал и не выпускали два часа. Подумать только! Ты можешь вступить в террористическую организацию, стать приближенным Темного властелина и носить на руке его знак, но какой в этом толк, если по итогу ты все равно вынужден часами слушать либеральную болтовню? Во время таких мероприятий люди теряют молодость, здравый смысл и веру в то, что у человечества есть будущее. Стоит ли удивляться, что Драко задремал и потерял амулет? Если подумать, то в том, что его нашел именно Поттер, тоже нет ничего удивительного. События, протекающие бесконтрольно, обычно развиваются от плохого к худшему. А Гарри Поттер всегда был во все дырки затычкой и без него не могла обойтись ни одна неприятность в мире. В зале сидело триста рыл, но проклятая блестяшка попалась на глаза именно ему! Увы, Поттер точно знал, что это такое, потому что он же этот амулет в хранилище и сдавал. И, конечно, будучи в курсе всех находящихся в работе дел, сразу смекнул, как и почему у артефакта отросли ноги. Хотя, между прочим, мог бы и не делать скоропалительных выводов. Его инсинуации насчет реакционных представлений Драко просто оскорбительны! Неправда, что он ненавидит оборотней. То есть ненавидит, конечно, но при чем тут это? И вообще изначально несчастный артефакт использовался для обороны. Много веков назад его создал для защиты своей деревни какой-то местный гений, не удосужившийся накарябать на нем свое имя для истории. Зато у него хватило ума учесть скорость этих тварей и заложить запас времени. Так что Драко достаточно было доставить артефакт даже на уже убранное место преступления, чтобы сразу стало ясно, ошивался там недавно оборотень или нет. Деревню в итоге съели, на зачистку прибыли королевские маги, они-то и обнаружили ценную вещицу. Она переходила из поколения в поколение, пока на месте наемных магических банд, оказывавших услуги престолу, не сформировался элитный отряд охотников на оборотней. Там она в итоге и оказалась, получив название Амулет охотника. Конечно, Поттера нимало не трогала эта история, изложенная с разной степенью достоверности в трактатах по артефакторике. Его волновало лишь, что выродившиеся потомки охотников стали убивать целые семьи городских, хорошо социализированных оборотней, которые были легкой мишенью, потому что не особо-то и скрывались. Поттер со своими подпасками их с большим энтузиазмом переловил и отправил под суд. И, разумеется, он знал, кто же в огромном ведомстве имеет наглость видеть в его любимых оборотнях не милых пушистиков, а тех самых тварей, которые перегрызают горло и утаскивают труп, чтобы прикопать до следующего полнолуния и потом годами глодать кости. Как результат, в обед в буфете вместо кофе и сладкой булочки Драко поджидал Поттер, который, покручивая в пальцах амулет, насмешливо сказал: — Поговорим, Малфой? — Ага, как-нибудь обязательно, — ответил Драко и, воспользовавшись появлением Робардса, поспешно слинял туда, где можно было отдышаться и спокойно поразмышлять. Но, сколько ни думай, выбор был невелик: спереть амулет теперь уже у Поттера и вернуть на место. Согласиться на разговор и надеяться, что все ограничится занудной лекцией. Или дать раскрутиться внутреннему расследованию, которое сразу укажет на него, а когда к нему придут с вопросами, сказать: «Я видел эту штуку у Поттера, вот с него и спрашивайте»… Второй вариант представляется Драко наиболее реалистичным. Но когда он находит в себе моральные силы, оказывается немного поздно — Поттер на задании. Тогда он спихивает с себя расследование предполагаемого убийства, ибо бессмысленная суета — путь к проскрастинации, и вместо него берется за мелочевку. Под вечер переделывает все бумажные дела и довольно долго ждет в опустевшем офисе, прежде чем смириться с мыслью, что Поттер до утра сюда уже не заявится. Что, прямо скажем, совсем на него не похоже. Но Драко знает альтернативный вариант. Он перемещается камином в «Кабанью голову», в которой Поттер со своим фан-клубом имеет обыкновение расслабляться. От скуки в ней же и ужинает. Но ожидание вновь оказывается напрасным, и Драко, задолбавшись окончально, подходит к столу, за который Поттер подсел бы, будь он здесь. — Эй, а куда герой делся? Мне тут кое-что обсудить. — Ну, теперь уже только завтра. Он в Мунго, — отвечает Рон Уизли, и Драко, будучи циничным слизеринским гадом, радуется без зазрения совести. Это отличный шанс. Аппарировав в Мунго, он трясет значком аврора и требует показать ему вещи Поттера в ячейке хранения. Конечно, персонал мог бы отправить патронуса хоть Робардсу, хоть тому же Уизли и уточнить целесообразность его действий. Но кому это надо? Время позднее, и не он один умотался за день. Поттера, разумеется, проинформируют, особенно если он заберет амулет. Но Поттер и так знает, с кем связался. Он хоть и козлина редкостная, но мстить за такое всерьез не станет. Скорее, решит, что его переиграли, и постарается взять реванш. Что ж, удачи ему в этом... Перетряхнув чужое барахло и ничего не найдя, Драко спрашивает номер палаты. Торопливо поднимается на этаж, провожаемый взглядами с картин. Находиться в госпитале в качестве посетителя — одно удовольствие. Подобно тому как некоторые любят гулять по кладбищам, Драко внезапно нравится атмосфера Мунго. Здесь любые неприятности отходят на второй план. Ведь пока человек жив и способен передвигаться на своих двоих, все остальное, в сущности, такая ерунда... В палате не оказывается никого постороннего, и в сердце Драко вспыхивает надежда. Пользуясь тем, что Поттер в отключке, он осматривает поверхности, затем обыскивает тумбочку и даже карманы поттеровской мантии — все так же безрезультатно. Что ж, хорошо уже то, что его не застукали за этим занятием и можно спокойно уйти. Вместо этого раздосадованный неудачей Драко опускается на стоящий возле кровати стул для посетителей и задумывается. Ну не стал бы Поттер запечатывать амулет в сундуке и закапывать в лесу, верно? Значит, он где-то недалеко. Где-то, где до него можно добраться… В офисе он все, что мог, уже втихаря обыскал. Или не все? Тащиться снова в Аврорат не хочется, но лучше уделить проблеме пять минут сейчас, чем неделю потом... Его взгляд падает на стиснутый кулак, лежащий поверх одеяла, вторую ладонь Поттер положил под голову. В памяти Драко тут же всплывает фрагмент биографии Гермионы Грейнджер, недавно изданной в виде книги. Когда она окаменела после встречи с василиском, в ее руке был листок с подсказкой. Поттер догадался, что у нее в кулаке что-то есть. Так они и узнали, с кем имеют дело... Предположение дурацкое, но стоит все же проверить. Драко смотрит на Поттера и убеждает себя, что риск минимальный. Его напряженное забытье не имеет ничего общего с обычным сном, когда достаточно легкого шума или прикосновения, чтобы очнуться. Поттер либо под зельями, либо вырубился от потери сил, либо оглушен проклятием. Конечно, следовало навести справки и знать точно, но в спешке это не показалось Драко стоящим внимания. Случись с героем что серьезное — вокруг его больничной койки пол-Англии бы хороводы водило. А раз даже Уизли заливает за воротник в «Кабаньей голове», значит, ничего интересного. Обычные издержки профессии. Он берет руку Поттера в свои и осторожно пытается разжать кулак, но ничего не выходит, напряженные пальцы словно окаменели. Приходится приложить усилие. Поттер мотает головой по подушке, делает несколько шумных выдохов, и Драко замирает в недоумении: ему что, больно? Всматривается в бледное лицо с трепещущими ресницами. Может, просто снится какая-нибудь дрянь… Он ждет. Чужое дыхание выравнивается, рука расслабляется, и у Драко наконец получается разжать пальцы. Ладонь Поттера оказывается пустой. Это тревожит Драко на удивление мало. Он ловит себя на чувстве, которое смутно ощущал, когда перебирал поттеровские вещи. Теперь оно усилилось, стало различимым, но все еще нихрена не ясным. Вроде причастности к какой-то странной тайне, о которой он понятия не имеет, и все же случайными действиями разматывает клубок. Мысль нерациональная, и Драко списывает ее на усталость. Цепляется взглядом за то, как смотрится чужая рука в своей — безупречной, с ровными длинными пальцами, слегка загорелой, словно выточенной из теплого мрамора. Поттеровская ладонь чуть шире, чуть сильнее проступают суставы и линии вен, на третьих фалангах заметны крошечные черные волоски. Исполненная маленьких несовершенств, она выглядит как произведение искусства, в котором лучше проработаны детали. Почти идеал, в той формулировке, когда «идеал» вызывает скуку, а «почти» — восхищение. Живое доказательство, что мир несправедлив и непредсказуем: его отец женился на красавице из древнего рода, отец Поттера — на грязнокровке, а результат… Вся эта каша в голове спрессовывается в мысль сказать целителям, чтобы влили в Поттера что-нибудь еще. Хоть он и выглядит одним куском, а не по частям, и заживает на нем все, как на собаке, но все же что-то с ним не то. И вообще надо оторвать зад от стула и идти домой, пока он тут нахрен не заснул. Мордред с ним, с амулетом. Как-нибудь потом разберется. Поттер снова шевелится, к дыханию примешивается тихий болезненный звук. Драко на мгновение накрывает его ладонь второй своей — то ли в качестве средства от кошмаров, то ли просто на прощание. Напоминает себе перед уходом найти целителя. Когда он убирает руки и собирается встать, то натыкается на тусклый взгляд и тихое: — Вы кто? Если бы не этот вопрос, момент имел все шансы стать неловким. — У тебя галлюцинации и ты видишь тут еще кого-то, кроме меня? — Нет. То есть простите, сэр… кажется, я не знаю, кто вы… — Поттер, похоже, еще не очухался, но даже в бреду вежливость дается ему с трудом. На такое зрелище Драко мог бы продавать билеты. «Простите, сэр». Обхохочешься. Однако что-то внутри него уже скребет ледяными когтями. — Ты не знаешь, кто я? — он оказывается на ногах раньше, чем понимает это. — Извините, наверное, я просто забыл… хотя не думаю… Поттер смотрит на него удивленно, но вполне осмысленно, и это выводит Драко из равновесия еще больше. — Полагаю, Поттер, я последний, кого ты способен забыть, так что хватит нести чушь, — говорит он раздраженно. — Что последнее ты помнишь? — Э-э. Посуду?.. — Конкретнее. — Я ужинал с дядей и тетей и с Дадли. Потом мыл посуду и разбил тарелку… и потом пошел спать. — Он как-то очень явно смущается и нервничает. Отводит глаза, но потом снова смотрит в упор. — Что со мной? Подняв ладони к лицу, он разглядывает их с таким видом, словно у него отросли крабьи клешни. Драко тут же хочется съязвить по поводу его эстетического воспитания, единственное, что его останавливает: перед ним явно какой-то не тот Поттер, которого он знал. Но все же это совершенно точно он, и каждый его взгляд выносит Драко мозги опустошительным смерчем.