Глава первая и последняя
2 апреля 2025 г., 02:15
— Прошу прощения, сэр, мне нужно поговорить с ним.
Чжун Хо обернулся, сидя на диване, и посмотрел на Ведущего. На мгновение он почувствовал на себе его взгляд и услышал, как скрипит кожа перчаток.
ВИП фыркнул:
— Зачем он тебе? Разве его место не здесь?
— Приношу свои извинения, сэр, — начал Ведущий, — но это весьма срочное дело. Я могу прислать другого официанта взамен.
— Не хочу другого. Мне нужен этот. — ВИП сжал лицо Чжун Хо, приподняв его, чтобы лучше разглядеть скрытые тенью глаза Ведущего. Ткань его пальто едва дрогнула, и снова раздался лёгкий скрип кожи. Сжимал ли он кулаки?
— Мне очень жаль, сэр. Если хотите, я могу найти кого-то, кто соответствует вашим предпочтениям.
— Мои предпочтения уже удовлетворены. — Рука скользнула по бедру Чжун Хо — по задней части, чуть выше согнутого колена — и притянула его ближе, как игрушку. Голос Ведущего был напряжённым, когда он настойчиво просил поговорить с Чжун Хо наедине, предлагая более опытных официантов и официантов со схожими чертами, но ВИП не уступал, и тот, казалось, становился всё более отчаянным.
Интересно. Когда он поставил руку на спинку дивана, его пальцы грубо впились в ткань. Он сделал около тысячи предложений, лишь бы увести Чжун Хо. Официант, чью личность украл мужчина, должно быть, был особенно важен.
— О чём тебе вообще нужно поговорить? — спросил ВИП. — Он прекрасно справляется со своей работой.
— Сэр, — настаивал Ведущий, — это крайне важно.
Один из ВИПов через комнату крикнул:
— Да отпусти ты его. Тебе другого приведут.
— Или нескольких других! — отозвался второй.
Чжун Хо услышал, как ВИП скрипит зубами, но, наконец, хватка ослабла, и он смог освободиться.
Ведущий поклонился:
— Благодарю вас, сэр.
— Да-да. Только верни его поскорее.
— Если это возможно, я верну, сэр.
И Чжун Хо последовал за ним, не имея иного выбора.
***
Наедине с Ведущим он мог сделать что угодно. Это был его шанс допросить самого высокопоставленного человека, которого он до сих пор встречал в играх. Он мог оглушить его, утащить, связать и устроить настоящий допрос. Он мог сделать что угодно. Если бы не пистолет, приставленный ко лбу. — Сними маску, — сказал мужчина. Глаза Чжун Хо расширились, брови поползли вверх. Когда он не подчинился, пистолет стукнул по материалу с глухим звуком. — Снимай, — повторил он. В голове Чжун Хо возникла схема. Если он не снимет маску, его застрелят. Если снимет, шанс быть застреленным немного уменьшится. Оставалась лишь одна возможность прожить достаточно долго, чтобы найти брата. Он снял маску — медленно, опустив голову и смотря на мужчину снизу вверх. Тихое дыхание Ведущего замерло, когда лицо Чжун Хо наконец открылось. Когда он снова задышал, его дыхание стало тяжелее, а рука задрожала, сжимая пистолет. Немногим можно было объяснить такую реакцию, и единственным объяснением, которое согласовывалось с тем, как сильно он старался уберечь его от ВИПа, было то, что у Ведущего имелся любимчик. И он не знал, что Чжун Хо украл личность его любимчика. Помня об этом, он изучал колеблющуюся позу Ведущего, его тяжёлое дыхание и сжатые дрожащие кулаки. Возбуждение, — подсказал разум. Химический всплеск. Хорошо, что они одни: как бы ему ни было противно, Чжун Хо мог сыграть в эту игру. Мягким голосом, приняв скромную позу, глядя на скрытое лицо Ведущего из-под ресниц, он произнёс: — Сэр? Дыхание мужчины прервалось, а затем возобновилось, такое же тяжёлое, как и прежде. Пистолет не опустился, но другая его рука поднялась, чтобы коснуться лица Чжун Хо. Тот прижался щекой к ладони в кожаной перчатке, всё ещё глядя на мужчину полуприкрытыми глазами. Пистолет, приставленный к голове Чжун Хо, задрожал сильнее, но позже опустился, спрятанный обратно в пальто Ведущего. Левая рука мужчины поднялась, чтобы присоединиться к правой, держа лицо Чжун Хо и слегка наклоняя его то в одну, то в другую сторону. — Сэр, — прошептал Чжун Хо, делая голос легче. Чем-то нежным, приятным слуху. Покорным. Подчинённым. Рука Ведущего дрогнула, затем упала на плечо Чжун Хо и сжалась в кулак. Тяжёлый вздох, и он отстранился, прижавшись спиной к другой стороне коридора, ударившись головой о стену, подняв левую руку к закрытому лицу и прижав пальцы к вискам, словно пытаясь унять головную боль. Он убрал руку от глаз, чтобы посмотреть на Чжун Хо, который неспешно шагнул вперёд; мужчина опустил руку, наблюдая за ним. Чжун Хо опустился на колени. В коридоре воцарилась тишина. Он услышал ликование, когда другой игрок за дверью и за стеклянной стеной упал, но это было не более чем отдалённые звуки телевизора. Как в детстве, когда он слышал, как Ин Хо, допоздна не спя, снова и снова смотрит одно и то же шоу. Это казалось ещё менее реальным, словно его там не было, и телевизор не был включён, и только воспоминание об этом было реальным. Воспоминание и Ведущий, стоящий перед ним. Чжун Хо посмотрел на него. — Сэр. Ведущий казался застывшим, если не считать едва заметной дрожи. Чжун Хо не увидел бы дрожи во всём его теле, если бы не был так близко, мог бы и вовсе пропустить её, если бы в коридоре не было такой тишины. С тех пор как он попал на этот остров, всё казалось нереальным. Огромные декорации, запятнанные кровью; тысяча людей с неизвестными личностями, лишёнными их для безопасности, и ещё несколько сотен, носящих их лица напоказ ради развлечения непристойно богатых; яркие цвета и бесконечно меняющиеся комнаты и залы; схемы, скрытые под поверхностью; ошибочные идеалы справедливости; его брат где-то на острове, но не в качестве игрока. Первым, что показалось реальным, было лицо его брата в записях игр 2015 года. Второе — это. Стоять на коленях перед отвратительным человеком, который, казалось, так сильно страдает, что дрожит от этого. Чжун Хо наклонился вперёд, пока его нос не коснулся бедра Ведущего, всё ещё смотрел вверх, поддерживая зрительный контакт сквозь маску. Дрожь усилилась. Одна рука поднялась к голове Чжун Хо, и он закрыл глаза, прильнув к ней. Холодная сталь у виска стала неожиданностью. Он открыл глаза и отстранился. Не достаточно быстро, чтобы скрыть страх, но и не достаточно медленно, чтобы показать растерянность. Он посмотрел на Ведущего, склонив голову. — Сэр? Дыхание мужчины снова прервалось, а затем участилось. Ах. Так вот в чём дело. Чжун Хо захлопал ресницами и прижался головой к дулу пистолета, поворачиваясь, пока оно не коснулось середины его лба, застенчиво глядя на Ведущего. Склонив голову, он провёл пистолетом по лицу, пока он не коснулся его губ. Тот оттолкнул его. Чжун Хо отлетел в сторону, приземлившись на задницу, и, чтобы не упасть навзничь, упёрся руками в землю. Он моргнул, глядя на Фронтмена, который, казалось, всё ещё дрожал. На мгновение Чжун Хо испугался, что неправильно истолковал ситуацию и будет убит за это, если не за какое-то другое нарушение, за которое мужчина изначально привёл его сюда. Ведущий поправил пальто дрожащими руками, и Чжун Хо мельком увидел что-то под ним. Интригующая форма. Подозрительная тень. Бинго. — Я что-то сделал не так, сэр? — спросил Чжун Хо, словно ничего не видел. Ведущий судорожно вздохнул и провёл рукой по лицу, скрытому маской. — Не здесь, — сказал он. Победа. — Иди в мою комнату. Ты знаешь дорогу. В последней фразе была какая-то тяжесть, которую Чжун Хо не мог понять. Должно быть, он был прав насчёт того, что у мужчины был любимый официант, хотя то, что он никогда раньше не видел лица этого официанта, оставалось загадкой. Возможно, эта потребность возникла недавно, и ему никогда раньше не нужно было видеть, что скрывается под маской официанта. Это могло быть что-то связанное с чувством собственности, что-то связанное с необходимостью видеть всё, что он теперь скрывал, после того как этот ВИП попытался увидеть это первым. Ревность. Что-то невероятно человеческое, недостаток, которым очень легко воспользоваться. Чжун Хо просто нужно было выяснить, как. Чжун Хо надел маску обратно, поклонился капитану и ушёл.***
Он не мог попасть в покои Ведущего. Дверь была заперта, камера над ней не принимала показания его маски. К счастью, солдат к нему не прислали, поэтому они явно не считали его угрозой, но он не мог пройти через дверь без Фронтмена, а прокрасться через один из других проходов, не вызвав подозрений, было невозможно, поэтому ему оставалось только ждать. Мучительно долго было сидеть возле двери Фронтмена, как собака, ждущая своего хозяина, и он ничего не мог сделать, не попав в поле зрения камер. Когда в конце коридора раздался звук лифта, он быстро встрепенулся. Двери открылись, и из них вышел Фронтмен, неизменный, если не считать отсутствия дрожи. Возможно, возвращение к играм успокоило его, хотя Чжун Хо понятия не имел, как он мог всё это время не думать об этом. Он чувствовал, что сам начнёт дрожать, если мысль о том, что произойдёт, как только они войдут в эту комнату, не оставит его в покое. Чжун Хо быстро поднялся с пола в коридоре, снова поклонился Фронтмену и посторонился, чтобы тот мог первым подойти к двери. Голова мужчины наклонилась к камере, и дверь щёлкнула, открываясь. Его рука потянулась к ручке, но он остановился. Медленно он посмотрел на Чжун Хо. — Подожди здесь немного, — сказал он, затем открыл дверь, вошёл и закрыл её за собой. Всё, что Чжун Хо успел увидеть в дверном проёме, пока дверь была приоткрыта, было тем же, что он видел и раньше. Ничего нового. Он вздохнул. Вот тебе и сбор информации. А пока Фронтмен был внутри, он мог убирать улики, прежде чем Чжун Хо войдёт. Он мог устанавливать барьеры, прежде чем застрелить Чжун Хо, как только дверь снова откроется. Он мог делать что угодно, и миссия Чжун Хо оказалась бы бессмысленной. Он мог даже не суметь допросить его, потому что Фронтмен мог в любой момент направить на него свой пистолет. Дверь открылась. Фронтмен стоял, всё ещё в маске, но без пальто. В руке у него была полоска ткани. — Входи, — сказал он.***
Приёмная выглядела так же, как и в первый раз, когда Чжун Хо здесь был. Всё чёрное, острые углы, геометрический стиль, как маска Фронтмена, тёплый свет, окрашивающий всё в золотистый оттенок. Огромный экран, большой диван, коридоры, ведущие в разные стороны. Фронтмен велел ему оставить маску на столе в центре. Чжун Хо повели по одному из коридоров, по которому у него раньше не было времени пройти. В конце его находилась одинокая неприметная дверь и камера над ней. Чжун Хо заметил камеры в приёмной, хотя все они были направлены так, чтобы снимать только затылок Фронтмена. Это была первая, которая могла заснять его лицо. Чжун Хо не мог исключить возможность наличия камер в комнате за дверью. В тот момент, когда его рука повернула ручку, глаза Чжун Хо закрыла повязка Фронтмена. Он напрягся. — Сэр? — тихо спросил он. Фронтмен завязал полоску ткани у него на затылке. — Здесь есть вещи, которые я не хочу, чтобы ты видел, — пробормотал он. Чжун Хо слегка кивнул. Когда Фронтмен предложил ему взять его за руку, он сделал это без возражений. Он услышал звук открывающейся двери, а затем почувствовал лёгкое притяжение, когда Фронтмен вошёл в комнату. Он последовал за ним, позволил уложить себя на большую, мягкую кровать. Фронтмен навис над ним между его коленями, которые естественным образом раздвинулись. Руки Чжун Хо поднялись к мужчине над ним, сначала коснувшись его плеч, и позднее скользнув вверх по шее к линии челюсти, где мягкая кожа соприкасалась с твёрдыми углами маски. Кончики его пальцев слегка коснулись края маски. — Ты хочешь, чтобы я снял её? — спросил Фронтмен. Чжун Хо на мгновение заколебался. — Я хочу чувствовать, — сказал он. Фронтмен кивнул. Пальцы Чжун Хо крепче ухватились за края маски, затем осторожно сняли её с лица Фронтмена. Как только маска была снята, дыхание мужчины, казалось, стало легче. Возможно, голосовой модулятор не только изменял звуки, издаваемые Фронтменом, но и усиливал их. Должно быть, в обычной жизни он говорил довольно тихо. Осторожно Чжун Хо вернул руки к лицу мужчины, нежно касаясь кончиками пальцев углов его челюсти и щёк. — Вы, должно быть, очень красивы, — сказал он. От Фронтмена вырвался чуть более сильный выдох, похожий на едва слышный смешок. Маска снова поднялась к лицу мужчины, прямо над руками Чжун Хо. Модулированным голосом Фронтмен произнёс: — Ты бы так не сказал, если бы мог видеть. Прямо под модулированным звуком Чжун Хо слышал тихие намёки на настоящий голос мужчины, хотя их было недостаточно, чтобы его идентифицировать. Он склонил голову набок. — Я бы хотел вас увидеть, — пробормотал он. — Я предпочитаю сам составлять своё мнение. На этот раз Фронтмен действительно засмеялся, хоть и тихо. — Очень жаль, что я никогда не смогу показать тебе своё лицо. — И всё же вы можете увидеть моё? — Я уже знаю твою личность, — сказал мужчина. — Вся твоя информация есть в твоём деле, а также идентификационная фотография. Чжун Хо напрягся. Он заставил свои руки разгладить линии скул мужчины. — Значит, анонимность работает только в одну сторону. — Как это часто бывает. Мы знаем личности игроков, но они не могут знать наши. Хозяин и я знаем личности ВИПов, а они не знают наши. Я знаю личности всего персонала, но они не знают мою. — Быть неизвестным должно быть одиноко, — сказал Чжун Хо. — Твой номер сотрудника, должно быть, стал для тебя своего рода именем за эти годы, да? С моим титулом примерно то же самое. Зная титул, значит, зная какую-то часть меня. Это не меньше, чем любая другая работа. — Кроме маски. — Необходимый барьер. — Даже здесь? — Особенно здесь. Что-то внутри Чжун Хо прочитало эти слова как особенно с тобой, и его сердце на мгновение сжалось, пока он не вспомнил, что заявление, подобное этому, от такого человека не должно было его задеть. Он сглотнул комок, подступивший к горлу. Кончики пальцев одной руки поднялись, чтобы побродить по бровям Фронтмена и краям глазниц. — Вы когда-нибудь позволите мне увидеть вас? — Если бы я был кем-то другим, возможно. Чжун Хо вздохнул. — Это не значит, что я знаю ваше имя. — Лица достаточно, чтобы узнать моё имя. Еще один вздох. — Я бы никогда не хотел, чтобы вы были кем-то другим, но я действительно хотел бы увидеть ваше лицо. Левая рука мужчины нежно обхватила правую руку Чжун Хо. — Если бы ты увидел его однажды, ты бы больше никогда не смог его увидеть. Пауза. Он нежно обвил рукой руку Фронтмена. — Не знаю, смог бы я с этим жить, сэр. — Тогда хорошо, что тебе не придётся. Чжун Хо тихо засмеялся, несмотря на все усилия не делать этого. Он почувствовал, как губы мужчины изогнулись в улыбке под его ладонью. Это было почти хуже, чем ужасные шутки Ин Хо, когда он был ребёнком, те, которые Чжун Хо почему-то считал самыми смешными в мире. Единственным спасением в этом было то, что это могло быть даже не задумано как шутка. На матрасе что-то изменилось, послышался тихий щелчок чего-то, поставленного на прикроватный столик; обнажённое лицо Фронтмена прильнуло к шее Чжун Хо, и горячее дыхание обжигало кожу. — Сэр? — тихо спросил Чжун Хо. Вербального ответа не последовало, но послышалось лёгкое прикосновение к тыльной стороне ладони Чжун Хо. — Сэр, что… — Губы мужчины скользнули по горлу Чжун Хо, едва касаясь плоти, и он беззвучно ахнул, протяжно, изгибая спину вверх к мужчине над ним. — Сэр… Рука потянулась к груди Чжун Хо, расстегнув пуговицу его пиджака, затем мужчина отстранился, чтобы снять с Чжун Хо пиджак и отбросить его в сторону. Чжун Хо быстро откинулся обратно на матрас. Мужчина наклонился над ним, слишком уж напоминая дракона, склонившегося над своей сокровищницей, защищая её только своим телом. Словно он защищал Чжун Хо от чего-то. Словно было от чего его защищать. Тёплые ладони мужчины — теперь обнажённые, хотя Чжун Хо не понял, когда он снял перчатки — легли на живот Чжун Хо, одна спереди, а другая на линии талии. Однако вскоре обе переместились к его пояснице. Его пистолет хранился у него за спиной. — Подождите, сэр… — сказал Чжун Хо, но Фронтмен уже поднял его, пока его позвоночник не оторвался от кровати, а другая рука скользнула под его спину и нащупала пистолет. Медленно Чжун Хо почувствовал, как согретый металл покидает его. Он услышал, как над ним в руке мужчины поворачивается его пистолет. — Сэр, я… Изменение положения на кровати и глухой стук пистолета, поставленного на тумбочку. Снова послышался модулированный голос Фронтмена. — Официантам не положено иметь оружие, — сказал он. Чжун Хо тяжело сглотнул. — …но ты не использовал его против меня, или ВИПа, поэтому я могу только предположить, что это была ошибка, которую ты просто не успел исправить. Чжун Хо медленно кивнул. — 04. Чжун Хо снова сглотнул, кивнув ещё медленнее. — Больше такого не допускать. Чжун Хо судорожно выдохнул. — Скажи: «Так точно, сэр». — Так точно, сэр. Щелчок, и Фронтмен снова замолчал, его руки начали расстёгивать рубашку Чжун Хо, начиная снизу. Интересная особенность рубашек официантов: пуговицы находятся слева, а не справа, как будто они не предназначены для того, чтобы правша надевал их сам. Словно они не предназначены для того, чтобы правша снимал их сам. Словно они предназначены для того, чтобы их снимал кто-то другой. Меньше похожи на одежду; больше на обёрточную бумагу. Словно официанты — это подарки, которые нужно заворачивать и разворачивать по желанию ВИПов. Ему повезло с явной привязанностью Фронтмена к официанту, чью личность он украл. Хотя здесь не должно быть намного лучше, он почувствовал облегчение, что он здесь, а не под одним из мужчин в золотых масках. Фронтмен стянул рубашку Чжун Хо вниз и прочь, и она отправилась туда же, куда и пиджак до неё. На мгновение всё, что он чувствовал, был взгляд мужчины, направленный прямо на него. — Сэр? — тихо спросил он. Рука легла ему на живот, ближе к левой стороне, чем к правой. На его почку. Потребовалось мгновение, прежде чем он осознал, что нежность прикосновений мужчины вызвана не замешательством, а своего рода благоговением. — Сэр, — снова сказал он, на этот раз всем воздухом, бывшим в его лёгких. Больше похоже на полувздох, чем на что-либо ещё. Вес Фронтмена сместился на матрасе, и внезапно его тёплое дыхание коснулось шрама. Чжун Хо невольно выгнулся. Язык мужчины облизал отметину, и Чжун Хо вскрикнул. Пока рот мужчины внимательно изучал шрам, его руки скользнули к ремню Чжун Хо, ловко расстегнув его, а вскоре и пуговицу и молнию брюк. Дыхание Чжун Хо участилось. Против его воли он заёрзал на гладких простынях. Мужчина тихо замурлыкал — первый обрывок его немодулированного голоса, который услышал Чжун Хо, но он не мог на этом сосредоточиться. Фронтмен нежно поцеловал от шрама до бедра Чжун Хо, медленно стягивая с него брюки. Чжун Хо выгибался и метался под ним, наверняка взъерошив свои волосы о подушки, с обострившейся чувствительностью из-за отсутствия зрения. Мужчина на мгновение остановился, и Чжун Хо остался тяжело дышать на матрасе, ноги по-прежнему разведены достаточно широко, чтобы Фронтмен мог поместиться между ними. Он склонил голову, словно чтобы посмотреть на него, несмотря на завязанные глаза. Затем он позволил своей голове упасть обратно на подушки, руки по обеим сторонам его головы, и он развёл ноги ещё шире. Образ покорности. Он чувствовал, как Фронтмен дрожит. Руки, стягивающие его брюки, продолжили свою работу, и он тихо вздохнул, приподнимая бёдра ровно настолько, чтобы помочь, а затем поднимая ноги в стороны, чтобы они могли соскользнуть. Когда руки Фронтмена коснулись его боксеров, он напрягся. Он почувствовал взгляд мужчины, когда тот снова остановился. Затем, медленно, боксеры были стянуты вниз. Чжун Хо оставался напряжённым, но не сопротивлялся. Боксеры были сняты, и ноги Чжун Хо опустились на плечи Фронтмена. Он сглотнул, повернув голову в сторону. Он чувствовал, как Фронтмен всё ещё смотрит на него. Он не мог понять, куда именно, просто чувствовал смутное покалывание глаз на себе, взгляды в тех местах, к которым он не привык. — Сэр? — сказал он. Затем, внезапно- Его потянули вперёд и подняли, так что на матрасе осталась только верхняя часть спины и руки, а остальное тело прижалось к телу Фронтмена, голова Фронтмена так близко к… Его глаза резко открылись под повязкой, когда язык мужчины скользнул по его дырке. Он попытался отползти, но его крепко держали, а язык мужчины прижался к его промежности. — Сэр! — в панике воскликнул он. — Сэр. Мужчина лишь промычал в ответ, что, к ужасу Чжун Хо, заставило его полустоячий член судорожно дёрнуться. Он почувствовал, как мужчина улыбается ему. Он вздрогнул и отшатнулся. Губы Фронтмена сомкнулись на его ободке, всасывая, а язык прижался к дырке, и дыхание Чжун Хо участилось. После того, что показалось миллионом лет, но наверняка не могло быть очень долго, мужчина отстранился, оставив на коже Чжун Хо лишь быстро остывающую слюну, а позже и вовсе отодвинулся. Ноги Чжун Хо упали обратно ему на плечи. Его спина коснулась матраса. Он чувствовал, как его тело дрожит с каждым вдохом, когда он поднялся на локти. Матрас прогнулся, когда мужчина наклонился над ним, ноги Чжун Хо были подтянуты к его груди, и из него вырвался вздох. Он услышал, как ящик справа от него открылся, а затем закрылся, и матрас снова прогнулся, когда мужчина вернулся на своё место. Снова послышался модулированный голос. — Расслабься. Это была только первая часть. Чжун Хо содрогнулся при мысли об остальном. Холодный, мокрый палец прижался к его дырке, и он напрягся. — Не волнуйся, 04, — сказал Фронтмен. — Ты справишься. Ты справлялся и с худшим. Чжун Хо на мгновение задумался, откуда Фронтмен знает, с чем может справиться официант 04, если он даже не заметил, что шрам от операции новый, но его мысли быстро сбились, когда палец мужчины скользнул внутрь. У Фронтмена были длинные пальцы. И не только это, они были толще, чем ожидалось. Тонкие, но недостаточно тонкие, чтобы с лёгкостью войти в тело Чжун Хо — не с тем сопротивлением, которое Чжун Хо оказывал, хотя и не намеренно. Отчасти намеренно. Тем не менее, палец вошёл в него, и он остался с открытым ртом и дрожащим, когда кулак мужчины встретил его задницу. — Ты так хорошо перенёс это, — сказал Фронтмен, только наполовину в маске. Чжун Хо мог бы узнать его голос, если бы слушал что-либо, кроме голоса, за который зацепился его разум, чтобы отдать приказы. Но он не слушал. Поцелуй был прижат к коже внутренней стороны бедра Чжун Хо. — Ты можешь выдержать и ещё один. — Нет! — воскликнул Чжун Хо, пытаясь приподняться с матраса. Он спохватился слишком поздно, съёжившись и опускаясь обратно. — Нет, сэр, — поправил он себя. — Пожалуйста, помедленнее. Он почувствовал, как мужчина улыбается, касаясь его кожи. Едва слышно, так как Чжун Хо полностью перестал сосредотачиваться на его голосе: — Конечно, Чжун Хо. Палец вытащили из него, и спина Чжун Хо выгнулась, бёдра задвигались по матрасу. Медленно палец вернулся внутрь. В этот раз угол был другим, и спина Чжун Хо оторвалась от матраса. — Ах… ах, с-сэр… — Всё хорошо? — спросил Фронтмен, его голос был полностью скрыт модулятором. Чжун Хо вздрогнул. Его член смущающе дёрнулся. Голос Фронтмена зазвучал снова. — Я думаю, ты можешь выдержать и ещё один. — Сэр, пожалуйста… ах! Два пальца прижались к его дырке, их кончики скользнули внутрь, прежде чем сопротивление стало слишком сильным. Фронтмен разочарованно промычал, и лицо Чжун Хо покраснело от стыда. Он отвернул голову. Два кончика пальцев медленно двигались внутрь и наружу его тела, пока, наконец (и Чжун Хо сказал себе, что он просто хотел, чтобы всё это поскорее закончилось), они не вошли глубже. Процесс повторился снова с новой длиной, а затем снова, и снова, пока остальная часть руки мужчины не коснулась задницы Чжун Хо. — Глубже… — Чжун Хо проговорил сквозь стиснутые зубы. — Ты хорошо справляешься, — пробормотал Фронтмен, вытаскивая пальцы обратно, а затем медленно вставляя их обратно, направляя вверх. — С-сэр, это… — Ты можешь это выдержать. Ещё одно медленное движение туда-сюда, затем ещё одно, пока скольжение не стало лёгким. Кулаки Чжун Хо сжались в простынях, зубы стиснулись. Третий палец выровнялся с ободком Чжун Хо. Он съёжился и жалобно всхлипнул, когда кончики пальцев вошли все разом почти без труда. — Вот и всё, — сказал Фронтмен. Он потянул кончиками пальцев внутрь и наружу дырки Чжун Хо, затем продвинулся дальше. — Сэр… — Почти всё закончилось. Чжун Хо чуть не разрыдался от облегчения. Пальцы мужчины скользнули глубже, и Чжун Хо почувствовал, как основание пальцев мужчины коснулось его ободка. Его рот приоткрылся, мышцы напряглись, как тетива лука. — Видишь? Ты так хорошо справился. — Ещё одно потягивание и последующее медленное продвижение. Смущающий мокрый хлюп. — Ещё немного. Горячее дыхание мужчины вернулось к нежной коже внутренней стороны бедра Чжун Хо, и он заёрзал. Темп движения пальцев мужчины ускорился, и Чжун Хо извивался на простынях, дыхание также становилось всё быстрее. Ещё один изгиб вверх, и Чжун Хо ахнул, член дёрнулся в животе. Пальцы вытащили, и Чжун Хо обмяк на простынях. Снова послышался тихий звук чего-то, поставленного на прикроватный столик. Снова маска Фронтмена, возможно. Чжун Хо некоторое время лежал, пытаясь отдышаться или, может быть, осмыслить то, что только что произошло, но был прерван… Это было больше, чем пальцы мужчины. Чжун Хо напрягся и попытался отползти, но руки Фронтмена держали крепко. Одна из его ладоней снова легла на живот Чжун Хо, а большой палец нежно поглаживал шрам. Чжун Хо замер на матрасе. Фронтмен снова наклонился над лежащим Чжун Хо, настолько похожий на дракона над своей сокровищницей, что у Чжун Хо закружилась голова от этой мысли. Гладкие губы прижались к ключице Чжун Хо. — Сэр, — выдохнул Чжун Хо, его голос дрожал. Головка члена мужчины прижалась к его дырке. — Сэр, я не… Головка вошла внутрь, и мужчина застонал над ним, протяжно. Голос был знакомым. Дыхание Чжун Хо участилось до состояния, близкого к гипервентиляции. — Сэр, пожалуйста, — взмолился он. — Сэр, это слишком. Мужчина не уступил, лишь толкнулся глубже. Рот Чжун Хо широко открылся, безмолвный звук вырвался из него, как будто на нитке, или, возможно, от руки Фронтмена, тянущей его вниз по горлу. Ему казалось, будто твёрдый блок воздуха вытаскивают из его тела, пока он не подавился. Ему казалось, что его вот-вот вырвет. Бёдра мужчины коснулись задницы Чжун Хо. Ничего не было реально. Всё замерло. Чжун Хо застрял на этом пике, где в его горле поднимался желудочный сок, а его спина резко выгибалась с матраса, и Фронтмен был полностью внутри него. И ничего не было реально. Там, где раньше Фронтмен был единственным, что было стабильным, единственным, что держало его на земле, единственным объектом, на котором мог сосредоточиться его разум, чтобы не сорваться в паническое безумие, теперь он был частью нереальности, в которой оказался Чжун Хо. Он был просто ещё одной частью извращённой Страны чудес Чжун Хо на острове. Ничего не было реально. Время застыло. Член Фронтмена вышел из него, и ноги Чжун Хо сомкнулись вокруг его талии. — Сэр, пожалуйста, — услышал он голос, и лишь мгновение спустя Чжун Хо осознал, что это был он. Фронтмен медленно толкнулся обратно, и рот Чжун Хо открывался всё шире и шире. Он чувствовал, будто его наполняют ватой, или мелкими шариками, которые высыпались из его мягкой рыбки, когда она порвалась по шву в детстве. Ему казалось, что вата заполняет его дыхательные пути, блокируя лёгкие. Шарики набивались в его живот, заполняли пространство между органами, тяжело придавливали его к матрасу, пока член не вышел и не оставил его бессильным, без малейшей тяжести, чтобы подняться. Легче пёрышка. Снова, и снова, и снова. Тяжелее мешка с песком. Легче воздуха. Дыхание выбивалось из него. Дыхание отлетало от него. Бесконечный цикл головокружения и тошноты, вращающихся в его животе, горле и разуме, переключаясь между агонией и ошеломляющим чувством оцепенения, которое захлёстывало его каждый раз, когда тяжёлый член мужчины входил в него как надо. Просто неправильно. Этого было достаточно, чтобы вызвать тошноту, но недостаточно, чтобы его вырвало. Подъём, падение; толчок, вытягивание. Набитый до отказа и опустошённый. Прометей, и Фронтмен был орлом, бесконечно забирающим у него. С его члена капало на его живот. Ему казалось, будто его вытащили вместе с органами. Ещё один толчок внутрь, и он не чувствовал ничего, кроме растяжения его внутреннего прохода вокруг длины Фронтмена. Его голова откатилась в сторону, лёгкие по-прежнему задыхались, хватая воздух и не вдыхая его, даже когда обе руки Фронтмена были на его талии, удерживая его неподвижно, притягивая его вниз, и ничто не перекрывало его шею. Словно его горло было перерезано, и воздух не мог пройти через зияющую рану. Почти беззвучно, без воздуха внутри: — Сэр… А затем пустота.***
Под Чжун Хо, пока он приходил в себя, матрас прогнулся, и вес покинул кровать позади него. Тихие шаги, затем дверь в комнату открылась. Шаги оставались поблизости, затем приблизились. Он услышал, как вместе поднимают его и пистолет Фронтмена, затем ничего, затем, тихо, звук чего-то, положенного на прикроватный столик. Нежный поцелуй в лоб, а затем шаги удалились, дверь закрылась за ними. Они затихли почти до полной тишины. Вдалеке, через пентхаус Фронтмена, другая дверь открылась и закрылась, а затем очень тихий звук лифта. Чжун Хо сел на кровать и коснулся ткани, закрывающей его глаза, подняв её над головой. К счастью, в помещении было темно, поэтому его зрению не понадобилось много времени, чтобы приспособиться, а просто нужно было привыкнуть к тому, чтобы снова видеть. Сама комната была довольно обычной, хотя, конечно, ничем не напоминала стиль Чжун Хо и, безусловно, была очень богатой, даже без каких-либо явно очевидных, заметных признаков. Она была оформлена примерно так же, как и остальная часть пентхауса: геометрическая, угловатая, вся чёрная, золотое освещение. Под Чжун Хо простыни были белые, но вокруг и рядом с ним вся мебель была тёмной и глянцевой. Внимание Чжун Хо переключилось на прикроватный столик. Пистолетов не было, как он и предсказывал, но на их месте лежала чёрная маска официанта Чжун Хо, а рядом с ней — фотография в рамке, повёрнутая лицом вниз. Чжун Хо оглядел комнату, его взгляд остановился на большом письменном столе в одном конце. Несколько других рам, все повёрнуты вниз аналогичным образом. Его брови нахмурились. Медленно его рука потянулась к рамке на прикроватном столике, затем осторожно подняла её с деревянной поверхности. Его взгляд упал на фотографию. Это был… Чжун Хо. Это был Чжун Хо, в детстве, широко улыбающийся в камеру. Изображение было низкого качества, как и следовало ожидать от фотографии, столь же старой, как и эта, но это был он. Он вспомнил день, когда была сделана эта фотография. Он только что потерял свой первый зуб. Он шатался уже давно, но наконец выпал во время ужина. Еда Чжун Хо была даже не очень твёрдой, но он укусил как-то странно, и зуб согнулся, вывернулся и выпал у него изо рта — безболезненно, хотя и вызвал шок. Чжун Хо остановился на середине укуса, прикрывая рот рукой, широко глядя на стол. Его мать спросила, что случилось, и он отнял руку и протянул её, чтобы она увидела. — Мой зуб, — сказал он, его голос звучал с дефектом речи, который он смог исправить только к концу подросткового возраста. — Он выпал. Ин Хо тут же бросился к нему и взял его крошечную ручку. — Ты в порядке? — быстро спросил он. — Совсем не больно? Чжун Хо покачал головой и посмотрел на него, моргая. Выражение лица не изменилось. Ин Хо взял выпавший зуб Чжун Хо и внимательно осмотрел его. Затем он посмотрел на Чжун Хо и улыбнулся, держа зуб между пальцами. — Это хороший зуб. На рынке за него дадут хорошие деньги. Чжун Хо смеялся всё сильнее, и игриво ударил Ин Хо по плечу, жалуясь, что нельзя продавать зубы, никто их не купит! И смеялся ещё громче, когда Ин Хо сказал, а как насчёт таких детей, как ты, которые их только что потеряли? У Ин Хо были ужасные шутки, но это были первые шутки, которые когда-либо слышал Чжун Хо, поэтому они были самыми лучшими. Позже тем вечером, после того, как ужин был съеден, и новизна недавно выпавшего зуба Чжун Хо угасла, Ин Хо отвёл его в сторону перед сном и попросил сфотографировать его. Чжун Хо до сих пор не научился улыбаться на фотографиях, хотя большинство детей уже улыбались бы без подсказок, поэтому, сколько бы раз Ин Хо ни говорил ему улыбнуться, он не улыбался. Наконец, Ин Хо позвал его по имени, чтобы привлечь его внимание, Чжун Хо обернулся, чтобы посмотреть на него, когда он стоял на коленях на полу, и тот широко ухмыльнулся, одной рукой показывая на своё улыбающееся лицо, и Чжун Хо наконец улыбнулся в ответ, шире, чем когда-либо прежде, и Ин Хо сфотографировал его. Ни у кого не было этой фотографии, кроме Ин Хо. Она никогда не была скопирована, и другая фотография никогда не была сделана. Ин Хо хранил её всё время, пока жил с ними, и он взял её с собой, когда съехал. Чжун Хо видел её на столе Ин Хо, когда навещал его и его жену. Ин Хо был единственным человеком, у которого была эта фотография. События ночи вернулись к нему. Тот голос, на который он не обращал внимания, помимо изменённых интонаций, доносившихся через маску. Твёрдые углы лица, которые казались знакомыми под его ладонями. Благоговейные поцелуи, прижатые к приподнятой коже шрама на животе Чжун Хо, где внутри него лежала почка его брата. Конечно, Чжун Хо. Чжун Хо встал с кровати, его ноги тряслись, то ли от физического напряжения после событий предыдущей ночи, то ли от шока и ужаса. Он прикрыл рот рукой, словно сдерживая рвоту, будто этого, наконец, было достаточно, чтобы её вызвать. Слёзы жгли глаза. В горле жгло. Он бросился к двери и повернул ручку. Заело. Он попытался снова. Заело. Заперто снаружи. Он вернулся к кровати и с силой швырнул рамку фотографии лицом вниз на поверхность стола, затем опустился на пол. Слёзы текли по его щекам. Он прошептал в тишину воздуха. — Брат, почему?
