Хеппи энд(?)

Тяжёлый воздух висел в квартире, пропитанный запахом сигарет, алкоголя и застоявшегося отчаяния. Казалось, он оседал на стенах, на полу, на самой Оле, превращая её тело в тяжёлый сгусток усталости, который уже давно не мог подняться. Даша сидела рядом, напряжённо наблюдая. Оля делала вид, что не замечает её взгляда, хотя чувствовала его буквально кожей — колючий, требовательный, полный заботы, которая с каждым днём становилась ей всё тяжелее. Она знала, что Даша скажет. Она знала, что снова придётся отвечать. — Ты должна что-то с этим делать, Оля, — твёрдо сказала Даша, скрестив руки на груди. Голос её был уверенным, твёрдым, но Оля слышала в нём отчаяние. Даша повторяла это слишком часто, так часто, что слова давно потеряли смысл. — Даша, ты уже сказала это тысячу раз. Всё в порядке. — Да ни хрена не в порядке! Даша повысила голос, и Оля недовольно поморщилась. Она устало закатила глаза и сделала глоток из стакана, наполненного чем-то крепким. Горло обожгло, но это было приятное жжение, отвлекающее. — Ты просто раздуваешь из мухи слона, — пробормотала она. Даша вздрогнула. Она ожидала от Оли чего угодно — злости, отстранённости, равнодушия. Но эта фраза, брошенная так буднично, безразлично, будто и правда ничего не случилось, была последней каплей. Её терпение лопнуло. — Слона?! — её голос сорвался. — Ты себя видела?! Ты себя слышишь?! Ты буквально каждый день травишь себя алкоголем, куришь одну за одной, ничего не ешь и ведёшь себя так, будто тебе всё равно! Как ты можешь говорить, что всё в порядке?! Оля уставилась на неё с каким-то странным выражением. И вдруг её глаза потемнели. В следующую секунду что-то внутри неё рванулось наружу — резкое, бурное, разрушительное. Гнев. Смех. Энергия, хлынувшая через край. Она вскочила с дивана так резко, что стакан в её руке покачнулся, но не пролился. — Потому что мне действительно всё равно! — вдруг закричала она. Голос её был громким, слишком громким для этой тесной квартиры. Даша вздрогнула. Оля начала расхаживать по комнате, её движения были резкими, нервными. Её сердце бешено колотилось, а по телу разливалось какое-то дикое возбуждение — почти радостное, почти весёлое. Даша испуганно следила за ней. — Я устала, Даша! Ты думаешь, я не знаю, что всё летит к чертям?! Думаешь, я не чувствую этого?! Но знаешь что?! Мне надоело слышать, как вы все говорите одно и то же! Как будто ваши слова что-то изменят! Как будто твои наивные попытки спасти меня хоть что-то значат! Она рассмеялась. Громко, резко, будто ей рассказали самую идиотскую шутку на свете. Смех вырвался сам, непроизвольно, и чем больше он звучал, тем сильнее искажалось лицо Даши. Она смотрела на Олю широко раскрытыми глазами. — Оля, ты пугаешь меня… — выдохнула она. Но Оля будто не слышала её. Она чувствовала, как весь мир сжимается в одну точку. Как внутри всё кипит, как в голове скачут мысли, как пальцы сжимаются, а мышцы напряжены до боли. Она задыхалась. Нужно было что-то сделать. Что-то разрушить. И тогда её взгляд упал на бутылку. Она схватила её со стола и с силой швырнула об пол. Стекло разлетелось на сотни осколков. Даша вскрикнула и прижалась к стене. Её дыхание сбилось, руки дрожали. — Ты что творишь?! — её голос был полон паники. Оля замерла. Всё внутри неё вдруг затихло. Как будто её резко выключили. Она смотрела на разбитое стекло, на дрожащие руки, на лицо Даши. Боже. Даша… Даша плакала. Она закрыла рот рукой, её плечи мелко подрагивали. Что она сделала?.. Оля резко упала на колени рядом с ней, схватила её за руки. — Даша… прости… Но та отдёрнулась. Оля судорожно выдохнула. — Пожалуйста, прости меня… Я не хотела… Она потянулась к ней снова, но Даша зажмурилась и отвернулась. Боль пронзила Олю, разрезала её изнутри. Она осторожно притянула подругу к себе, заключая её в объятия. — Прости… Я… Я просто… Я не знаю, что со мной… Она гладила Дашу по спине, шептала какие-то бессвязные извинения, раскачивала её, как ребёнка. — Ты… ты меня напугала, Оля… Голос Даши был слабым, дрожащим. Оля зажмурилась. Она знала. Она знала, что её только что словно подменили. Что этот смех, эта энергия, эта ярость — это была не она. Но разве не она схватила бутылку? Не она кричала? Не она довела подругу до слёз? Её пальцы дрожали, когда она наконец отпустила Дашу. — Я уберу, хорошо? — хрипло сказала она. Она принялась собирать осколки, но её руки всё ещё дрожали. Один из стеклянных кусочков неожиданно скользнул по её ладони, оставляя тонкий, глубокий порез. Оля вздрогнула, но ничего не сказала. Она смотрела, как из пореза медленно выступает алая капля крови. И впервые за долгое время она почувствовала что-то реальное. Что-то, что отвлекало её от пустоты внутри. Но на этот раз мысль была другой. Не просто "это помогает". "Это связывает нас." Оля уставилась на кровь, на то, как она стекает вниз, оставляя за собой яркий, идеальный след. Её сердце сжалось. Лена. Вспышка воспоминаний — Лена сидит на кровати, ведёт пальцем по своему запястью, шепчет: "Ты ведь знаешь, что делать, Олечка." Оля задержала дыхание. Она знала. Это был её путь к Лене. Её способ быть ближе. Оля провела пальцем по порезу, размазывая кровь. И в этом странном, болезненном ритуале она вдруг почувствовала… покой. Но Даша не догадалась. Она не знала, что дела подруги свернули в переулок, куда хуже голода, никотина и алкоголя.