Хеппи энд(?)

Прошло несколько недель. Оля держала слово. По крайней мере, так казалось со стороны. Но даже когда она оставалась одна, она не была одна. Лена была рядом. В отражениях окон, в тёмных углах комнаты, в снах, которые с каждым разом становились всё реальнее. Иногда Оля видела её мельком – в стекле, в тенях, в уголках комнаты, когда выключался свет. Иногда Лена касалась её руки, проводила пальцем по коже, оставляя за собой ощущение холода. Иногда она говорила. — Олечка… Тихо, ласково, как когда-то. Как будто ничего не изменилось. Как будто она никогда не уходила. Но в отличие от тех, кто был рядом в реальном мире, Лена не обвиняла её, не пыталась переубедить, но и не подталкивала к пропасти. Она просто смотрела. Смотрела так, будто знала, что всё это неправильно. — Тебе ведь не станет легче, ты же знаешь… И от этих слов становилось только хуже. Потому что если даже Лена сомневалась… …значит, всё действительно плохо.

Она больше не напивалась в одиночестве, не пропадала в гримёрках, не отказывалась от еды при девочках. Теперь она старалась казаться «лучше». Говорила правильные вещи, реже закатывала глаза, даже иногда улыбалась, когда Даша или Полина рассказывали что-то смешное. Она делала всё, чтобы в глазах своих подруг выглядеть так, как раньше. Оля знала, что они следят за ней, что каждый её шаг оценивают, и она не могла позволить себе снова упасть в их глазах. Она прекрасно играла свою роль. Но правда была совсем другой. Её новый «друг» — тот самый, что появился в ту ночь с разбитой бутылкой, — теперь стал её самым верным спутником. Он не осуждал, не уговаривал измениться, не читал лекции. Он просто был рядом. Каждый раз принося ей то странное, болезненное, но такое знакомое облегчение. С каждым разом она всё больше углублялась в эту тень. Но Лена оставалась рядом. — Олечка, не надо. Оля опускала глаза. — Это же работает. — Нет. Лена проводила рукой по её плечу. — Ты просто хочешь забыть. — А ты бы не хотела?.. Лена замерла. Но не ответила.

Оля быстро освоила искусство длинных рукавов. Даже если было жарко — она говорила, что замёрзла. Если приходилось надевать что-то с коротким рукавом — несколько браслетов или тонкий слой тонального крема помогали скрыть правду. Она отточила мастерство отвлечения внимания, училась подбирать нужные слова и фразы, чтобы не дать никому возможность увидеть её слабость. Даша и Полина действительно поверили. Они стали замечать её меньше, считая, что она снова стала «в порядке». Оля казалась спокойной, уравновешенной, в её поведении не было того, что ещё недавно бросалось в глаза. — Ты правда стала лучше, Оль, — Даша однажды сказала ей, обнимая за плечи. — Я горжусь тобой. Полина тоже кивнула, с улыбкой. — Ты молодец, что справляешься. Оля лишь кивнула в ответ, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке. Но в её глазах была тень, которую никто не мог разглядеть. Она почувствовала ту странную пустоту, когда понимала, что её старания выглядят как фальшивка. Но она знала, что нужно продолжать играть эту роль. Она больше не могла позволить себе быть слабой. Но Лена знала правду. — Они ведь не понимают, да? — Нет. — А если узнают? Оля сжала кулаки. — Не узнают.

Но кто-то всё же не верил. Максим. Он был единственным, кто не купился на её уловки. Он знал её давно, видел все её перемены, и у него не было иллюзий. Он наблюдал, как она прячет руки за спинами других, как слишком быстро отворачивается, если кто-то случайно касается её запястья. Он замечал, как её пальцы дрожат, когда она думает, что никто не видит. В его глазах не было места для фальши. Он был тем, кто мог распознать её ложь и скрытые переживания.

Однажды …они снова собирались в квартире после концерта, и Максим снова почувствовал что-то неладное. Когда Оля ушла в ванную, он не мог молчать. — Слушайте, вы правда верите, что она в порядке? Даша подняла взгляд от телефона. — Ну, конечно, Макс. Она не пьёт, не пропадает... Максим вздохнул. — Я понимаю, что она делает вид, что всё нормально, но вы не видите, что её что-то всё ещё держит? Даша вздрогнула. Она вспомнила. Её пальцы сжались, а голос стал тише, словно ей самой было страшно говорить об этом. — В ту ночь… когда мы поссорились… Полина наклонилась вперёд, нахмурившись. — Какая ссора? Ты же не рассказывала. Даша сжала губы. — Я… не хотела об этом говорить. Она глубоко вдохнула и посмотрела на них. — Она тогда… была другой. Её глаза… они вдруг стали какими-то… чужими. Максим не сводил с неё взгляда. — Что ты имеешь в виду? — Когда она разбила бутылку, она даже не моргнула. А потом… она вдруг остановилась. Как будто что-то щёлкнуло в голове. Она увидела, что я испугалась, и… Даша провела рукой по лицу, вспоминая. — Она бросилась ко мне, начала извиняться. Но, Макс… Я видела её в тот момент. Она… наслаждалась этим. Повисла тишина. Полина побледнела. — Наслаждалась? Ты серьёзно?.. Даша кивнула, а её пальцы сжались так, что костяшки побелели. Максим закрыл глаза, будто пытался осмыслить сказанное, но когда он заговорил, в его голосе было что-то тёмное. — Значит, я не зря беспокоюсь. Он медленно провёл рукой по лицу, словно стирая напряжение, но это не помогло. — Если она тогда чувствовала… это… значит, что это не просто способ уйти от боли. Значит, она… привязывается к этому. Полина сжала губы. — Ты хочешь сказать, что ей нравится боль? Максим посмотрел на дверь ванной. — Я хочу сказать, что она уже не может без неё. Эти слова ударили Дашу сильнее, чем она ожидала. Она всё ещё помнила тот взгляд Оли – тот, который застыл в её сознании, тот, который заставил её бояться. Она почувствовала, как внутри всё холодеет. — Что нам делать? – тихо спросила Полина. Максим посмотрел на неё, а затем снова на дверь ванной. — Мы должны быть рядом. Даже если она будет нас отталкивать. Даже если она скажет, что справляется. Его голос был глухим, напряжённым. — Потому что если мы отпустим её сейчас… мы потеряем её окончательно. В это время. Оля стояла в ванной, глядя на своё отражение. Руки дрожали. Она закатала рукав. Красные полосы смотрели на неё. И вдруг ей показалось, что в зеркале отражается кто-то ещё. Лена. Она стояла рядом, но её глаза были полны боли. — Олечка, нет… — Лена… Лена качала головой. — Это не поможет. — Но ты… — Я здесь. Но ты не должна. Оля сжала пальцы на лезвии. — Тогда скажи… как мне справиться? Лена не ответила. Она просто протянула к ней руку. Но Оля не взяла её. Потому что ей казалось, что если она возьмёт… …Лена исчезнет. И тогда останется только она.