Дыхание света

Ночь — прекрасное время суток. Вот, что поняла Эви, разделяя со звёздами своё одиночество. По ночам Феликс спал. А девушка выходила на свежий воздух, гуляла и долго занималась кое-какими делами в ноутбуке. Эви не покидала возможности осуществить задуманное и взломать систему Samsung. Трудности, конечно, были. Может из-за глушилки, которая блокировала связь и возможность зайти в программу. А может, проблема была в чем-то ещё. Если бы Эви была подключена к Samsung, как это было раньше, смогла бы видеть их местоположение, подключиться к их источнику и вывести себя из базы данных. Тогда и глушилка ей больше бы не понадобилась — Эви стала бы отдельным устройством. Но из-за той самой глушилки, предоставляющую полную безопасность, не получалось уловить сигнал. По ночам девушке было одиноко и она старалась занять себя, как могла. Только вот без Феликса этот мир переставал казаться таким красочным. Тогда она долго вглядывалась в луну и звёзды. Казалось, они без слов понимают её и нежно обнимают сзади, похлопывая по спине.

***

— Ты уверенна? — озвучил Ли, шагая вслед за блондинкой, идущей вприпрыжку с высоко поднятой головой и широченной — как и всегда — улыбкой. — Конечно. Парень и девушка находились на набережной. Ночью. Над головой перемигивались яркие звезды. В городе таких не увидишь. Искры вызывали дикий восторг. Было слышно, как стрекочут сверчки. А с моря доносился приятный холодок, обдувающий лицо. Земля ещё не остыла и песок грел ноги. Эви вдруг захотелось выполнить пунктик из своего заветного списочка. "Сделать что-то сумашедшее", как посоветовал ей Хёнджин. — Отправиться гулять ночью у моря — это достаточно сумашедшая идея, Феликс? — По крайней мере кроме нас до этого ещё пока никто не додумался, мы здесь одни, так что, полагаю, да, — ответил ей парень. Феликс делал большие размеренные шаги и низенькая Эви едва успевала за ним. Это забавляло парня, и тот старался идти медленнее. Но получалось с трудом. Привычка. — А ты гулял раньше здесь ночью? — вырвала его из размышлений зеленоглазая. Очень хотелось узнать побольше о его прошлом. Любопытство снедало изнутри. И Ликс постепенно приоткрывал эту огромную завесу своей жизни, хоть и очень медленно. Но Эви не настаивала и не торопила, ведь знала, как легко спугнуть Ли. — Да, это было моим любимым занятием, — воодушевленным голосом ответил ей веснушчатый. Сегодня был один из немногих дней, когда он оказался расположен к болтовне. Хотя, Ликс должен был признать, что таких моментов становится все больше. Ему было комфортно говорить обо всем и ни о чем с этой любопытной и жизнерадостной мечтательницей. — Знаешь, ночью все ощущается по-другому. В этот момент ты один, но одиноким себя не чувствуешь. Ощущаешь, как тебя обнимает сама ночь. — Я очень сильно люблю ночь. До безумства. Но, наверное, это твои с ней отношения, не такие, как у меня. — А какие они у вас? — заинтересованно уставился Ли. — Она понимает меня, а я — её. Парень хмыкнул. Повисла тишина. Эви набиралась смелости. — Феликс, — осторожно начала девушка. Голос дрожал, было страшно начинать. — Как так вышло, что ты остался один? Прости, если ты не захочешь отвечать, то... — Нет, все в порядке, — перебил он её. — Кажется, я готов рассказать. И он начал говорить. Долго, медленно и осторожно. Боясь, что говорит это впустую. Что сорвет корку с раны и она закровоточит вновь. Но нет. Феликс смиренно ждал, а этого всё не происходило. — Родители погибли два года назад. И Оливия вместе с ними, — повисла громкая тишина. Феликс сглотнув ком в горле. Каждое слово давалось с трудом. — Они в магазин собирались ехать. И разбились. На той самой машине, на которой мы с тобой добирались сюда. Я не мог её больше видеть, поэтому оставил у семьи Хванов. Я думал, что не имею права больше радоваться. И домой я тогда так и не вернулся. Толком не помню ничего, мне словно память отшибло. Так, лишь отдельные обрывки всплывают иногда. Я чувствовал вину за то, что остался жив. А Хёнджин... Тебе ведь было интересно про него, верно? Он был рядом и хотел помочь. Но это я его оттолкнул. Отдалился. Думал, одному будет легче. Но это совсем не так. Совсем... — В голосе слышалось столько отчаяния, что Эви невольно захотела обнять Ликса, прижать к себе и забрать всю его боль. Но она могла позволить себе лишь замереть, затаив дыхание. — Ох, Феликс, это, наверное, было так тяжело. И ты остался совсем один. — Голос задрожал, говорить стало трудно. Зрение размылось. Лишь через пару мгновений девушка поняла, что плачет. А она и не знала, что способна на это. Теперь Феликс захотел приобнять Эви, но не стал. Сам он держался, хотя чувствовал дрожь в голосе и боль в груди, но не плакал. Все слезы он оставил там, в прошлом, и, казалось, внутри него совсем не осталось солёной жидкости. — Но ты не должен страдать всю жизнь. Это не твоя вина. И ты не должен чувствовать себя плохо из-за того, что жив, — вытирая локтем слёзы, уверяла девушка. — Но я боюсь оставить это в прошлом. Вдруг я... Вдруг я забуду их? — Зрачки парня расширились, а сам он остановился на месте и замер. Стало страшно и холодно во всем теле. — Не забудешь. Они останутся жить вот здесь, — тихонько произнесла Эви, коснувшись рукой области сердца и Феликс невольно повторил это движение, раскрыв рот. — Ты не должен терять впустую ни минуты своей жизни. Она слишком коротка. Поэтому, прошу, просто живи, — выдохнула она. Слова давались с трудом. Эви сделала шаг навстречу, и мягко коснулась Ли, словно огня, а потом заключила в объятия. Потом вдруг посмотрела на парня, проверяя, не сделала ли она своими словами только больнее. Феликсу стало легче. Не от услышанного. Эти слова были не в новинку. Кто только не повторял ему подобное миллионы миллиардов раз. Но дело было в мягком тембре голоса, в его теплоте, в объятиях. Ли почувствовал что нужен кому-то. И это было приятно. — И всё же, вы, люди, такие сложные, — заговорила вновь девушка, освобождаясь от объятий. — Наверное, я никогда не пойму тебя до конца, Ли Феликс. — Ну да, ты же робот. — Эти слова почему-то было так странно произносить. И тяжело. Феликс тут же пожалел. — Тише. Не говори так пожалуйста. Я хочу это забыть, да, странно звучит, но, — произнесла она так тихо. И голос её дрожал, а вместе с тем и взгляд зелёных, как травинки в лучах солнца, глазах. Затем взяла холодные руки парня и нежно сжала в своих, не отрывая взгляда от его медовых тёмных глаз, которые в свете луны казались чем-то волшебным. Они далеки друг от друга, как солнце и луна. Но эти небесные тела неразрывно связаны и нуждаются друг в друге, чтобы исцелять. Феликс замер. Кажется, он забыл как дышать. Ни он, ни Эви не могли отвести своего взгляда от лица друг друга. Словно там можно было найти что-то нечто ценное. Волшебное. Это превратилось в игру "гляделки". Никто из пары не был намерен проигрывать и ждал, когда второй отведет взгляд в сторону. Это сделал Ликс. Невольно вздрогнул и, отпустив руки девушки, побрел дальше, обернувшись, чтобы проверить, идёт ли за ним зеленоглазая. Та медленно шагала позади. Больше они не знали что сказать. Было неловко. Минуту назад они говорили о самых серьезных вещах и продолжать такие темы не хотелось. Но и перейти на пустые разговоры — тоже. Прошло какое-то время, прежде чем парень и девушка вернулись в исходное состояние. Несмотря на то, что Ликс только что рассказал кому-то о том, что боялся произнести вслух даже самому себе, он не чувствовал себя подавленно. Напротив, ему показалось, будто что-то огромное и тяжёлое, то, что оставляло глубокие порезы на теле, наконец-то свалилось с его плеч. — Ты не замерз? — озабоченно спросила блондинка, замечая как парень поёжился, обнимая себя за плечи. — Нет, все в порядке, правда, — соврал он. Настолько не хотел возвращаться. — Да у тебя же руки холодные! — воскликнула девушка, обхватив запястье парня своими теплыми ладонями. Ликс вздрогнул и покрылся легким румянцем, как и сама Эви. Сразу же стало тепло. Будто в груди зажглось солнце. Девушка вдруг сорвалась с места и побежала вперед. Феликсу ничего не оставалось, кроме как догнать блондинку. Парень быстро нагнал Эви и крепко обнял со спины. — Чтобы не убегала больше, — пояснил он, ярко улыбнувшись и пытаясь отдышаться после интенсивной пробежки. Девушка чувствовала тёплое дыхание возле своего уха. Парень звонко рассмеялся. Не потому что было смешно. Хотелось выразить свою радость. Этому он научился у Эви. Искреннему детскому смеху. Девушка подхватила этот смех. А Феликс застыл, понимая, что не может пошевелиться. Время вдруг остановилось. Всё замерло. Существовали лишь он и она. И этот волшебный миг хотелось растянуть во всю вечность. Как жаль, что это невозможно. Ликс отдал бы самую дорогую цену, только бы остаться здесь навсегда. — Твой смех самый красивый и счастливый, что я слышала. Несмотря на всю полученную боль, твоя улыбка сияет, — произнесла она, повернувшись к Ликсу лицом, не освобождаясь из теплых обьятий. — Значит, ты не слышала свой смех, — ответил ей веснушчатый, не смея отвести взгляд от манящих солнечных глаз. Оба подняли голову вверх и разглядывали мерцающие звёзды, раскинувшиеся на ночном небе. Такие далёкие и холодные. Но родные и тёплые. — О чем задумался? —поинтересовалась Эви, наблюдая как взгляд парня блуждает по бескрайнему небу. В тот момент он казался ей чем-то нереальным. Будто коснешься — и он испарится, словно сон. — Все-таки повезло мне здесь оказаться, — тихо прошептал Ликс своим низким басистым голосом, от которого в голове стало щекотно. Взгляд мгновенно посветлел. Эви радовалась тому, что Феликс наконец-то чувствует то же, что и она. Она была права насчет Ли. И сейчас маска окончательно свалилась с его лица. Это был привычный ей Ли Феликс от которого веяло ароматом шоколада и корицы. А ещё теплых объятий. Недолго думая, Эви схватила Ликса за руки и закружилась вместе с ним. Двое звонко смеялись в ту ночь и наконец-то не чувствовали себя одиноко. Девушка остановилась, присев на скамейку поблизости. Феликс последовал за ней. Во взгляде его мимолетно пронеслись искры, а вскоре быстро исчезли, когда парень, тряхнул головой. Он повернул голову в сторону горизонта, на котором золотилась полоска света, не смея встретиться взглядом с Эви. Девушка уверенно взяла его за руку и Ликс вздрогнул, покрывшись румянцем. — Твой пульс участился, — заметила она, заглянув глубоко в его медовые глаза. В них больше ничего не таилось. Ни боли, ни сомнений. Лишь счастливый блеск.