Дыхание света

Феликс, прошу, останови машину! — умоляла девушка. Феликс не слышал. Феликс вцепился в руль и надавил на педаль газа. Феликс чувствовал, как теряет сознание от мысли, что все может закончиться вот так. В зеркале заднего вида появился черный крузак, стремительно приближающийся к паре. Но Ли только ускорился. — Быстрее, быстрее! — почти беззвучно, только шевеля губами, приговаривал парень. — Феликс, — обратилась к нему девушка, когда тот старался не реагировать на её голос. — Пожалуйста, пообещай мне всего одну вещь. Я наверное, слишком многое прошу, но можно я останусь в твоем сердце навсегда? — Не говори так, прошу! — закричал во весь голос парень. А затем воскликнул: — Мы ещё не проиграли. — У нас нет шансов! — с улыбкой пролепетала Эви, не отводя взгляда от Ли, как бы стараясь запомнить в нём все, до мельчайших деталей с тоской в глазах. — Но знаешь, я рада, что смогла провести время с тобой. Знаешь, профессор говорил мне, что я никогда не смогу любить или быть любимой кем-то другим, кроме него и лаборатории. Но я убедилась в обратном, — таратотила она, стараясь успеть сказать самое важное. — Пожалуйста, — вновь прошептала Ви. Во всей этой суматохе Ликс мог отчётливо слышать лишь собственное дыхание и самый родной голосок, вьедающийся в сознание. Феликс замотал головой. Послышался всхлип. Ещё один. Как только парень справлялся с вождением в таком состоянии, он не знал. Наверняка, он сейчас даже ходить нормально не сможет. Тело пробили озноб и дрожь, плавно переходящая в судорогу. Глаза застилали крупные капли слез. Щеки были красными, волосы — мокрыми. Пот, скатывающийся по лицу, походил на капли крови. — Так ты обещаешь? — повторила зеленоглазая. — Обещаю. — Феликс наконец сдался. Послышался громкий выстрел. Сначала в воздух. Ликс поддал газу и, казалось, оторвался. Уже несколько минут он не видел никого позади. Крузак скрылся из виду, не справившись с управлением на огромной скорости. Феликс бы и сам не стал водить столь заносчиво и резко. Но сейчас в его голову попросту не помещались подобные мысли. А затем пуля задела заднее колесо. Должно быть, с воздуха. Авто заносило из стороны в сторону. Ликс выровнял руль, но осознал, что далеко они не уедут. Машина не могла уже нормально передвигаться и ехать ровно. Ли случайно зарулил в кювет. Транспорт рухнул с трассы, съехав с небольшой крутой горки и застрял в кустах. Даже туда, сквозь непроходимые густые заросли, пробивались теплые лучи солнца, греющие макушку. От этого голова заболела еще больше. Парень заглушил мотор. Остановился, потому что не видел других вариантов. "Выход есть всегда"? Да ну? Ну и где же он сейчас? Где?! Веснушчатый несколько раз ударил руль от безысходности. Кулаки покраснели. Нет! Нет! Нет! Зачем он послушал Эви и остановил машину. Теперь он не сдвинет её с места. Он продолжал вымещать свою злость находясь в бреду, сумашествии, пока Ви не остановила его, касанием ладони. — Дышать тяжело, — выдал Ли, когда откинулся назад, оттянув белую потрёпанную футболку от тела, будто она являлась источником удушения. Впервые за все время погони он надолго закрыл глаза. Эви отстегнула ремень безопасности и наклонилась к Ликсу, обняв. Горячее тяжёлое дыхание парня обжигало. — Где они? — отрешенно спросил Феликс, глядя в пустоту. Он не знал, что ему чувствовать. Не знал, что делать. Он ничего не знал. — В нескольких километрах отсюда. Может через минут пять или десять они будут здесь, — отведя взгляд на часы, озвучила Эви глухим голосом. — Ви, дай мне глушилку. Я смогу починить и дальше пойдем пешком. Пока они не приехали. Пожалуйста, Ви, — с горящими глазами просил Ли, вытирая покрасневшее лицо руками. Он не был намерен сдаваться даже сейчас! Девушка неуверенно протянула Ли предмет, без всякой привычной надежды в её глазах. Парень взял устройство, вертел его в руках около минуты, но ничего не смог сделать, кинув его на заднее сидение. Антенна вышла из строя. Он нигде сейчас не достанет похожую деталь. Ли вновь откинулся на спинку сидения, накрыв лицо руками. К глазам подступала удушающая всепоглощающая темнота. — Феликс, я ни о чем не жалею, — ласково, но осторожно говорила девушка, убирая указательным пальцем слезы парня. — Я выйду одна. Пожалуйста, не ходи за мной. Тебе будет хуже, чем мне. Если не буду сопротивляться, с тобой все будет в порядке, — обеспокоенно произнесла зеленоглазая. Эви положила руку на щеку парня и склонила голову, осознавая, что тонет в его медовых глазах. Блондинка прошлась рукой по всему его лицу, когда парень не отводил взгляда от её глаз, затаив дыхание. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь заросли, падали на макушку парня. Девушка провела рукой и по прическе, стараясь запомнить все. До мельчайших деталей. Не хотелось думать о том, что совсем скоро ей сотрут память и она больше не вспомнит ни его светлой улыбки, ни манящий губ, ни россыпи веснушек, словно звезды в небе. Ви, не удержавшись коснулась и их. Хотя раньше Ликсу это очень не нравилось, но сейчас, кажется, он был не против. Зеленоглазая касалась пятен на лице, словно пытаясь сосчитать. В голове всплыло воспоминание. Когда Эви впервые увидела россыпь веснушек на лице парня и так бесцеремонно ткнула ему в лицо. Она не хотела это забывать. Не хотела забывать и волшебную ночь, когда двое отправились на прогулку у моря и долго смотрели друг другу в глаза, ища там свой дом. И нашли! Даже нечто большее. Окунаясь в глаза друг друга, они видели там целые вселенные, которые не хотелось покидать. Феликс обхватил запястье девушки, вновь отправив себе на щеку, понежившись в этом мгновении. — Это прощание? Это конец? — Голос обеспокоенно отдавался в пространстве совсем тихо, шепотом, но каждое слово вибрировало в воздухе, впивалось в кожу, пробиралось в недры сознания. — Боюсь, что да. Но давай представим, что это не так. У нас есть еще немного времени, — ласково ответила ему Эви, словно убаюкивая. Но тот совсем не хотел спать. — Пускай, я не буду помнить тебя разумом. Пускай, я лишусь чувств, — сквозь подступившие слезы и подрагивающий на каждом слове голос твердила девушка, сохраняя светлую улыбку. А Феликс внимал каждому слову, боясь упустить даже крохотную деталь. — Ты все равно останешься у меня вот здесь. И никак иначе. Девушка положила свободную руку на место, где у людей обычно бьется сердце и постаралась улыбнуться шире. Внутри что-то терзало. Будто там и вправду было сердце. — Тебе обязательно забывать меня? — раздельно проговорил Ли. — Боюсь, что да. Но мне так этого не хочется, — с сожалением отвечала ему девушка. Она держалась. Только ради него. — Ви, лучик, я не хочу. Я ведь не смогу, — всхлипнул Ли, словно заблудший котенок, когда горячие слезы стекали по руке девушки. Сейчас он не боялся показаться слабым, повторяя из раза в раз одну и туже фразу. Боялся лишь остаться один. Феликс вдруг замолчал. В груди что-то болело. Солнце, некогда светившее там, потухло. Исчезло. И он не был уверен, что сможет зажечь его вновь. — Ви, это же неправда, это же не... — задыхаясь, из раза в раз повторял он. Сознание спутывалось. Девушка обеими руками обхватила его лицо, заставив посмотреть на себя. Приходило понимание происходящего. Смирение перед безысходностью. Феликс не собирался мириться с событиями, но бороться уже не было смысла. Их нашли. Парень сжал руки до побеления костяшек, в надежде сдержать эмоции подавляя всхлипы. Сердце разлетались на мелкие кусочки. Настолько далеко друг от друга, что его уже не собрать воедино. — Ли Феликс, спасибо. Спасибо за то, что я чувствовала. Пожар и леденящий холод, ощущение полёта в космос, на наши любимые звезды, и падения на глубину, цветы в моем сердце от твоей улыбки и тепло твоих рук и души. Феликс, спасибо тебе за все. — Эви говорила с непривычным для себя жаром, выдала все чувства без остатка, выпустила их наружу. Парень наклонился к девушке, трясущимися руками бережно и медленно, словно прикасаясь к чему-то хрупкому, взял оба запястья блондинки в свои и оставил на чужих нежных руках продольную дорожку из мимолетных касаний губ. Но каждое соприкосновение отдавалось глубоко внутри ураганом и весенним прохладным ветерком одновременно. Эви приблизилась к лицу Ли, и медленно коснулась похолодевшими губами лба парня. Потом столкнулась взглядом с ним и улыбнулась. Тот едва приподнял уголки рта в ответ. В глазах промелькнула былая теплота. Ликс опустил глаза ниже, на манящие губы. Отчаянно захотелось коснуться их и ощутить вкус. Феликс наклонился ниже, но услышал: — Закрой глаза, не хочу чтоб ты видел, как я ухожу. Они уже здесь. Сказанное заставило вернуться в настоящее. Феликс разочарованно и опустошенно выдохнул, закрыв глаза, и замер. В груди пронесся холод, облачивший сердце в ледяную корку. Прислонившись всего на секунду ко лбу Ли, девушка отпрянула назад, заставив себя отодвинуться когда где-то поблизости послышался звук приближающейся машины. Для этого потребовались немалые силы. Во взгляде Ликса читалась эмоция, которая отчаянно просит остаться. Остаться навсегда. Время замедлилось. Мгновение могло стать целой жизнью. Но что с того, если этого все равно не хватит? Руки парня и девушки по-прежнему были сцеплены, словно являлись единым целым. Эви, закрыв глаза, попыталась высвободить свою ладонь, однако это не давал ей сделать парень. Феликс крепко зажмурился, но так и не смог ослабить хватку. То, что делала Эви, доставляло ему непосильные мучения, как и самой девушке. Наконец Ли почувствовал, как его вспотевшая ладонь осталась одна. Стало холодно. Останься девушка там ещё хоть на секунду, прикоснись она ещё хотя раз к его руке, то точно бы осталась там. И плевать, что будет дальше. Но сгусток всех сил не давал ей этого сделать. Эви держалась, но была на исходе. В фильмах обычно подобные обстоятельства сопровождаются ливнем, грозой, оглушительным громом, что перекрывает весь крик. Одежда мокнет, волосы прилипают к лицу, герой опускается на асфальтированную дорогу, залитую грязными лужами, и протяжно завывает. Но сейчас погода была совсем иной. Ярко светило солнце, на пронзительно-синем небе не было ни единого облачка. И глядя на столь яркое солнце совсем не скажешь, что прямо сейчас, кто-то умирает изнутри. Что что-то, подобно кислоте, уничтожает его, заставляя истлеть в темноте, которая появляется, когда человек закрывает глаза. — Обещаешь, — прошептала ему на ухо Ви, и по телу пронеслось тепло от её голоса, — что не будешь смотреть? — Да, — сквозь боль кивнул парень, хотя это стоило ему больших усилий. Казалось, его парализовало и тот совсем не мог двигаться. Лишь кивнуть головой. — Обещаю. Парень тяжело выдохнул, откинувшись на спинку сиденья, устало потер переносицу. Голова раскалывалась. Феликс зажмурился, всеми силами отталкивая происходящее. Девушка, словно притянутая гравитацией, повернулась к Ли, коснувшись губами щеки. Молниеносно, но чувственно. Ликс отчётливо слышал стук закрывающейся двери, колыхание травы, по которой шла его Ви. А перед ним темнота. Страшная и холодная. Мысль того, что он отпустил её сжигала изнутри. Зеленоглазая направилась в сторону пустынной трассы, где её уже ждали. Знали ведь, что она выйдет к ним сама. Девушка, всего секунду назад идущая с неимоверной решительностью, вдруг резко остановилась. Что-то ярким пламенем зажгло в груди. Блондинка склонилась ниже, опустившись на колени. К глазам подступила горячая жидкость. Почему же слезы, ливнем падающие на землю, никак не тушили этот самый огонь? Она не хотела покидать его. Она не хотела забывать его. Её единственный лучик света в этом мрачном мире. Её солнышко с россыпью звёзд на лице. Хотелось вернуться. Что-то не давало пройти. Впереди Эви увидела огромную черную машину с затонированными стёклами. Из авто вышло лишь три человека, но девушка была уверенна, что внутри находилось намного больше персонала. Все они были одеты в черную одежду. Феликс не выдержал. Не прошло и минуты, как тот, тихонько, выползнув из машины, подавляя всхлипы, сел на траву, спрятавшись за транспорт. Лучи солнца слепили даже в укрытии. Парень подтянул колени к себе, а голову накрыл большими ладонями. Теперь он слышал происхоящее за его спиной. — Здравствуй, Юки. Дочка, ну что же ты так поступаешь. Я ведь волновался, — наигранно поприветствовал её седовласый мужчина в старомодном свитере. Зеленоглазая ничего не ответила. Захотелось огрызнуться на него, но та лишь нахмурила брови. — Ну и где твой помощничек? — нарочито озвучил Ким. — Я здесь. Я никуда не уйду, можете стереть мою память, только не трогайте его, прошу, умоляю, он ни в чем не виновен, — склонившись, умоляла Эви. — А ты думала, что вы оба выйдете сухими из воды? За все ответишь только ты. Неужели ты думала, что я оставлю тебя безнаказанной? — Надменный голос профессора вызывал у Феликса лишь тошноту. — Ты много переживаешь за того, кто тебе помог. Нужно исправить эту ошибку. Вернемся домой, и все будет, как прежде. Только вот ты будешь иной. Хочешь сказать что-то напоследок, Юки? — Да, — отвечала девушка, склонив голову вниз, а кулаки сжав со всей возможной силой. Но с каждым произнесённым словом, она становилась все увереннее, поднимая взгляд на мужчину. — Я не Юки. Я Эви. Я личность. Я не буду жалеть о своей жизни, о том, что вы создали меня для подневольной работы. Я много благодарна вам, ведь благодаря тому, что я жива, я смога быть счастливой, хотя бы короткое время. Улыбка медленно сползала с лица мужчины. В глазах читалось непонимание. — Так ты называешь это жизнью? — насмехался Ким, придя в себя. — Да, — без колебаний, ответила ему Эви, нахмурив брови. — Может все мои ценные воспоминания сотрутся и это уже буду не я, но мое существование — тоже жизнь. Я не жалею, что так сложилось. Моя короткая жизнь была счастливой. Я умею чувствовать. Я умею любить, — громко заявила она, надеясь, что человек, которому это адресовано, слышит её. Потом вдруг повернулась назад, устремившись вдаль, заставив сердце Ликса остановиться на время, покрыться холодом и жаром, и произнесла шепотом, но парень, оставшись незамеченным в своём укрытии, смог прочитать это по губам: — я люблю тебя. — Смотрю, ты выросла, — удивленно заключил профессор Ким, устало потерев переночицу. — Но так и не повзрослела. Ты не поняла, чего я хочу от тебя. Чтож, должен признать, это моя вина, клянусь, что исправлю свою ошибку. Больше Эви не говорила ни слова. Феликс выглянул из своего укрытия, так что мог видеть все происходящее. То, как седовласый мужчина приближался к его Ви, как та инстинктивно отсупала назад, как он нажал на одну из кнопок на шее робота. Один из приближённых сотрудников усердно печатал что-то на ноутбуке, как Ликс тогда понял, прописывал новый код для устройства. Когда девушка была ещё в сознании, повернулась в сторону парня, постаравшись улыбнуться. Тепло и солнечно, но сдержанно. На лице её до последнего держалась застывшая улыбка. Ту, которая она дарила Ли. Устройство было выключено, Эви медленно закрыла глаза, сама не желая того, и стала... Ничем. Но приглядевшись, Феликс увидел на её лице крохотную слезинку, что блестела на солнце, скатываясь со щеки. Улыбка по-прежнему держалась на её миловидном лице. — Даже в такой момент ты смотришь не на своего создателя, а куда-то вдаль, — вздохнул мужчина, повернув лицо робота к себе. — Ты никогда не делала того, что я требовал от тебя. Ты разочаровала меня. Уверен, предпринятые меры только к лучшему, — заявил профессор и его подчинённым оставалось только согласиться с ним. Так вот как это ощущается... Наблюдать за тем, как лишаешься близкого, видеть это, слышать и чувствовать всем телом, от боли в груди до дрожи на кончиках пальцев. В этом беспощадной карусели паники, страха, осознания, что ее забирают у него, что всё рушится, что все кончено, он так и не сказал три простых слова, что постоянно крутились у него в подсознании. "Я люблю тебя." По-настоящему. Феликс знал что это конец. Сознания Эви больше нигде не существовало. Словно и не было никогда. А воспоминания можно теперь было считать сном. Лишь сном! Только его сном! Как жестоко! — Да, ну и хлопот же она нам доставила, — надменно вздохнул профессор, обратив взгляд к лежащему на земле устройству. — Знаешь, почему роботы никогда не за владеют миром? — обратился он к одному из приближённых. Это был молодой парень за двадцать. Тот лишь помотал головойсожидая ответа у наставника. — У них не хватит на это чувств, — надменно изрёк мужчина, подняв голову к небу. "Да что ты знаешь о чувствах?!", — пронеслось в голове. У неё человечности гораздо больше, чем у вас всех вместе взятых. Но было страшно. Хотелось кричать, крушить, мстить. Только вот, это уже ничего не изменит. Он обещал ей. Она пожертвовала собой, чтобы он жил. Чтобы он оставался собой. Он должен был сдержать хотя бы это обещание. Парень заткнул себе рот рукой, вцепившись в неё зубами в непонимании, что делает, дабы не закричать от невыносимой боли во весь голос. Если он завопит, срывая голос, ему станет легче хотя бы на секунду? Конечно, нет. Из запястья потекла маленькая струйка крови. Лицо было мокрым от слез, футболка, измазанная в траве — тоже. Феликс впивался ногтями в свои руки оставляя глубокие царапины, и никого не было рядом, чтобы остановить его. Чтобы все это прекратилось. Ведь дыхание света. Его света! было прервано.