Молния в ночи

В тот день я снова сидела в тени высоких домов, наблюдая за суетой улиц, но тогда еще не знала, что скоро покину это место навсегда. Мы переехали сюда недавно. Мы не собирались оставаться в Шиганшине надолго, но теперь я уже не помню, почему мы оказались здесь. Просто так вышло. Как и всегда – родители приняли решение, и мы с братом последовали за ними. Тогда это не казалось чем-то важным. Шиганшина всегда выглядела чужой. Узкие улочки, пронзительный гул голосов, запах свежего хлеба, смешанный с пылью и потом. Я привыкла смотреть на это со стороны, прячась в тени, наблюдая, как люди спешат по своим делам. Тогда я еще не знала, что этот привычный мир скоро рассыплется в руинах. — Нам нужно идти, — голос отца был твердым, но в нем слышалось напряжение. — Немедленно. Я посмотрела на него, затем на мать, которая нервно сжимала брата за руку. Она не спорила, просто кивнула. — Но что случилось? — спросил брат, нахмурившись. Он всегда пытался понять больше, чем говорил отец. — Стена… — мать осеклась. — Стена пала. Слова зазвенели в воздухе, словно осколки стекла. Я резко вскинула голову. И тогда я увидела. Гигантская фигура возвышалась над разрушенной частью стены. Пыль закрывала солнце, и в этот миг Шиганшина замерла. На мгновение казалось, что ничего не происходит, что город все еще стоит. А потом — грохот. Крики. Пожары. — Бежим! — отец схватил меня за руку, и мы бросились вперед. Мир рушился, и вместе с ним рушилось все, что я знала. У нас был выход, был дом, было все для хорошей жизни, но не у других. Мы ехали в Сину, домой. В тот день все тело дрожало, я не понимала почему так происходит, почему это случается именно здесь, со мной. На самом деле я чувствовала себя паршиво, люди которые бежали не понятно куда, они потеряли все. Дом, возможно кого-то из своих близких, жизнь. А мы? У нас было все это, нам не нужно было переживать, нам хотелось побыстрее добраться до дома, это единственное что было важно для нас в тот момент Мы успели. Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как мы начали бежать. Все слилось в один сплошной хаос: давка, паника, плач детей, падающие балки, которые оставляли на коже горячие ожоги. Мы бежали, не оглядываясь, только вперед. К выходу. К спасению. На пристани толпилось слишком много людей. Все пытались забраться на лодки, кричали, цеплялись за борта, умоляли взять их с собой. Кто-то прыгал в воду, надеясь вплавь добраться до других судов. Кто-то падал и больше не вставал. — Держись за меня, — отец обнял меня за плечи, прикрывая от толпы. В какой-то момент я потеряла из виду мать и брата, но через мгновение увидела их в лодке. Руки матери дрожали, когда она тянулась к нам. Отец подтолкнул меня вперед, помогая взобраться на борт, и сам запрыгнул следом. Мы плыли. Я вцепилась в край лодки, глядя на берег, который стремительно удалялся. Шиганшина тонула в огне. Густой дым поднимался к небу, заслоняя солнце. Сквозь треск горящих домов и плач людей раздавался тяжелый топот. Титаны. Они двигались медленно, но неотвратимо, сметая все на своем пути. Я сжала пальцы так сильно, что ногти вонзились в ладони. — Не смотри, — тихо сказала мать, положив руку мне на голову и притянув к себе. Но я все равно смотрела. Мы уплывали, оставляя за собой разрушенный город, в котором мы никогда и не собирались оставаться. Оставляя за собой разрушенный город, в котором мы никогда и не собирались оставаться. Когда лодка наконец коснулась берега, мы почувствовали, как в груди что-то опустилось. Вокруг нас были те же самые люди, что и на пристани — те, кто успел спастись, те, кто все потерял. Мы не единственные, кто оказался на другом берегу, но казалось, что каждый из нас все равно был в одиночестве. Стена Роза казалась огромной и неприступной, в отличие от Шиганшины, которая была разрушена и истерзана. Вечерний свет мягко освещал ее мощные каменные стены, и я вдруг почувствовала странное спокойствие. Как будто за этими стенами все снова станет привычным. Но я знала, что это не так. Слишком многое изменилось. Мы шли по грязной дороге, мимо разрушенных домов и брошенных вещей, оставленных теми, кто не успел сбежать. Пыль все еще висела в воздухе, но была не такой густой, как в Шиганшине. Я взглянула на своих родителей, и мне стало немного легче. Мы были вместе. И, может быть, этого было достаточно. Когда мы добрались до ближайшей деревни у Стены, мама направила нас к зданию, где были другие беженцы. Люди готовили себе еду, дети играли в углу, а взрослые разговаривали, тихо обмениваясь новостями. Все выглядело будто бы так же, как и раньше. Но я чувствовала, что на самом деле все было иначе. — Здесь мы переночуем, — сказал отец, проводя нас в одну из комнат. Я была усталая, мне хотелось просто лечь и забыть обо всем, но не могла. Мама заботливо расстелила одеяло на полу, и мы с братом легли рядом. Я пыталась уснуть, но мои мысли не могли найти покоя. В ушах еще звучали крики людей, топот гигантских ног, шум разрушений. Я пыталась забыться, но было слишком тяжело. — Ты не спишь? — тихо спросил брат, повернувшись ко мне. Я помотала головой. — Нет. Он снова замолчал, а я, несмотря на все, закрыла глаза. Наверное, это была единственная ночь, когда мне хотелось только тишины. Тишины, которой не было в Шиганшине, и которой не будет нигде, пока все снова не утихнет. Ночь прошла спокойно, но мысли продолжали вертеться в голове, как неугомонные тени. Я не понимала, что нас ждет. Не понимала, как мы будем жить дальше. Но в глубине души я знала, что что-то должно измениться. И что эта ночь — только начало.