Молния в ночи

На следующее утро воздух был свежим и прохладным. В комнате было холодно — ночью я замёрзла, пока спала. Я быстро надела свою форму, завязала низкий хвост; несколько прядей выбились и падали на лицо, до уровня носа, а чёлка ложилась прямо на лоб. Выходя из комнаты, я на ходу взяла с собой простую заколку, чтобы потом заколоть волосы, когда начнётся тренировка. Тихо прикрыв за собой дверь, я направилась через длинные коридоры к выходу. В это время здесь было почти пусто — ну конечно, не все же встают в пять утра. Только редкие, сонные фигуры мелькали у стен или спешили по своим делам. Когда я вышла наружу, прохладный майский воздух сразу ударил в лицо. Было ощутимо холоднее, чем внутри. Тонкий утренний туман стелился у земли, пахло сырой травой и свежей древесиной. Где-то неподалёку щебетали ранние птицы, а на листьях ещё держались капли росы. Я остановилась возле здания, натянула куртку на себя — она была короткой, лишь до талии, но даже так стало чуть теплее. Сложила руки на груди, пытаясь спрятать нос в воротник. Тонкий ветер легко трепал выбившиеся пряди волос, а в руках я ощущала прохладу утра. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь слабыми шорохами — будто весь мир ещё не до конца проснулся. Я чувствовала лёгкое напряжение внутри, смешанное с ожиданием — ведь скоро должна начаться тренировка. Прошло несколько минут. Я подняла голову и заметила, как от здания неспешно идёт Леви. Его шаги были быстрыми, но спокойными. Он шёл прямо ко мне, с тем привычным уверенным видом, будто даже утро ему подчинялось. Я расправила плечи, машинально проверила ремни снаряжения. Леви подошёл ближе, на секунду задержал на мне взгляд. — Замёрзла? — спросил он просто. Я покачала головой. Он коротко кивнул и без лишних слов повернулся к лесу, жестом показывая идти за ним. Я шагнула за ним, чувствуя, как внутри нарастает ровная решимость. Прохладный ветер тянулся за нами, и впереди начинался новый день. Мы шли молча. Лес вокруг только начинал оживать. Молодые листья тихо шелестели под лёгким ветром, тропинка под ногами была влажной от ночной росы, и в воздухе витал запах цветущих трав. Где-то в глубине леса слышались редкие голоса птиц. Леви шёл впереди, не оборачиваясь, но я знала — он всё так же внимательно чувствовал моё присутствие за спиной. Каждый наш шаг отдавался глухим эхом в тишине, но эта тишина казалась правильной — спокойной. Через несколько минут мы вышли на небольшую поляну. Солнце только начинало пробиваться сквозь ветви, бросая длинные полосы света на траву. Леви остановился, осмотрел поляну и коротко бросил через плечо: — Здесь. Я остановилась в нескольких шагах от него, чувствуя, как внутри медленно нарастает напряжение. Я знала, ради чего мы сюда пришли. Леви обернулся полностью, скрестив руки на груди. — Покажи.— Голос был спокойным, но в нём звучала лёгкая требовательность. Не как приказ — скорее как вызов. Я кивнула. Сделала несколько шагов вперёд и остановилась. Глубоко вдохнула прохладный утренний воздух. Всё внутри постепенно собиралось в одну точку — ту самую, где жила сила, подаренная ею. Я подняла правую руку и медленно провела ею по воздуху перед собой. Тонкая нить фиолетового света вспыхнула, и из неё будто вырос меч — мой собственный Мусо Иссин. Я почувствовала лёгкий стыд: по-настоящему, полностью призвать меч, как делала Райден — вырывая его прямо из груди — я не решилась. Всё ещё казалось, что мне это... неуместно. Чуждо. Поэтому я выбрала более простой способ — позволить мечу проявиться в воздухе, рядом с моей рукой. Рукоять сразу отозвалась в ладони лёгкой дрожью, а само лезвие излучало мягкий, но живой свет. Казалось, что меч ждал моего движения. Я сжала его покрепче, чувствуя, как энергия подчиняется. Леви наблюдал за мной внимательно, не отвлекаясь ни на что другое. — Начинай, — коротко сказал он. Я сделала первый выпад вперёд, чувствуя, как энергия стекает в мышцы, делает каждое движение острее. Меч слушался легко, почти невесомо. Каждый взмах оставлял в воздухе тонкий след света. Я обрушила серию ударов на пустоту, как на невидимого врага, плавно переходя из одной стойки в другую. Иногда подсознательно вспыхивала молния вдоль лезвия, словно откликаясь на моё намерение. На последнем взмахе я вложила больше силы — меч вонзился в землю, оставляя глубокий след, от которого по траве прошла волна электричества. Я выпрямилась, переводя дыхание. Леви смотрел молча. Его взгляд был внимательным, оценивающим. — Ты контролируешь её лучше, чем я ожидал, — наконец сказал он. Его голос был спокойным, но в нём скользнула едва заметная нотка одобрения. — Но это ещё не всё. Я кивнула. Я сжала рукоять меча покрепче, ожидая дальнейших указаний. Леви молча шагнул ко мне ближе. — Теперь попробуй защититься, — сказал он, достав свой обычный тренировочный меч. — Не атакуй первой. Только защита. — В его голосе не было ни сомнения, ни излишней строгости. Чистая, ясная задача. Я кивнула и чуть расставила ноги, готовясь. Он не дал мне времени на раздумья — в следующую секунду Леви сделал резкий рывок вперёд. Я поймала движение, успела отразить удар сбоку, искры соскользнули с лезвия моего меча. Леви не останавливался. Его удары были быстрыми, точными, каждый чуть сильнее предыдущего. Мне приходилось полностью сосредоточиться на защите, держать ритм, отводить удары в сторону. Меч в моей руке отзывался лёгким гулом при каждом столкновении, будто подсказывая, где слабее мои движения. — Не полагайся только на силу, — сказал Леви между ударами. — Чувствуй момент — Его слова были короткими, но точными. Я скользнула в сторону, уходя от прямого выпада. Меч заискрился, будто поддерживая мой рывок. Когда очередной удар пришёл сверху, я инстинктивно подняла меч выше головы, и тонкая дуга молнии сорвалась с клинка, ударив по оружию Леви. Он на мгновение отступил назад, скользнув на землю ботинком, и посмотрел на меня чуть внимательнее. — Хорошо, — коротко бросил он. — Ещё раз. Мы снова сошлись. Молния начинала оживать вокруг меня всё сильнее — лёгкие разряды проскальзывали вдоль рук и ног, но я держала их под контролем. Я уже лучше чувствовала: где нужно принять удар, где увернуться. Где можно позволить силе пройти сквозь себя. Наконец Леви остановился. Он опустил меч, сделав шаг назад. — Неплохо, — сказал он, оглядывая меня с головы до ног. — Для начала. Я тяжело дышала, но внутри, под усталостью, чувствовала странное спокойствие. Силу, которая не вырывалась наружу, а слушалась.

***

После долгой и напряжённой тренировки мы направились обратно в корпус. Я чувствовала, как усталость медленно накрывает — не резкая, не внезапная, а будто волна, накатывающая всё сильнее с каждым шагом. Воздух был тёплым, но ещё свежим — май, начало лета, когда солнце уже припекает, но земля всё ещё хранит прохладу весны. Мы шли молча. Я время от времени смотрела на Леви — он шёл немного впереди, ровной, уверенной походкой, будто не чувствовал ни усталости, ни времени. Я по-прежнему чуть прихрамывала на одной ноге — она затекла после напряжения, но я старалась не показывать этого. Когда до корпуса осталось совсем немного, Леви обернулся через плечо: — Знаешь, где мой кабинет? — голос был привычно спокойным. — Нет, — покачала я головой. — Второй этаж, конец правого коридора. Последняя дверь слева. Не перепутаешь. Я кивнула, запоминая. Его голос был таким будничным, будто речь шла не о кабинете капитана, а о кладовке. — Там журнал с отметками, — добавил он. — Лежит на столе, сверху. Принеси. — Хорошо, — ответила я и ускорила шаг, обогнав его у входа в здание. Я поднялась по ступенькам корпуса, стараясь не показывать, как тянет мышцы после утренней тренировки. Второй этаж. Конец правого коридора. Последняя дверь слева. Всё, как он сказал. Коридор был тихий. Сквозь высокие окна на пол ложились длинные полосы света. Дверь с немного потёртой ручкой, точно. Я потянулась к ней — щелчок, и она поддалась. Внутри пахло бумагой, и чем-то едва уловимым — как будто слабый аромат чая всё ещё витал в воздухе. На столе, как он и сказал, лежал журнал. Поверх аккуратно сложенных бумаг. Я подошла ближе, взяла его, немного удивившись весу — плотная тетрадь с записями и печатями. Уже поворачиваясь к выходу, я поправила заколку, которая немного сползла, и прижала журнал к груди. Выходя из здания, я начала спускаться по ступенькам. Их было не так много, но они были широкими и немного крутыми. Я ускорилась, чуть быстрее, чем следовало. В голове крутилась мысль о том, чтобы поскорее передать журнал и вернуться — хотелось горячего чая и хоть немного отдыха после тренировки. И тут — всё произошло за секунду. Нога соскользнула с края одной из нижних ступеней, и тело резко повлекло вперёд. Пальцы сжали журнал, но он выскользнул. Я попыталась удержать равновесие, но было поздно. Удар. Затем второй. Я сбилась с шага, потеряла точку опоры и в следующую секунду уже летела вниз. Я упала на землю, глухо стукнувшись плечом и больно ударившись левой ногой. В ладонях запекло — кожа содралась, кровь выступила тонкой линией. Колено тоже ободрала. В голове звенело от неожиданности, а в щиколотке тут же заныло — острая, тянущая боль растеклась вверх по ноге. — Ай... — выдохнула я, стиснув зубы. Я подняла взгляд — и сразу увидела его. Леви стоял неподалёку, чуть в стороне от выхода. Его взгляд, как будто заранее был направлен в мою сторону. Он даже не шелохнулся, только внимательно наблюдал, как я пытаюсь прийти в себя. — Спешишь — падаешь, — тихо сказал он, подходя ближе. — Ты в порядке? Я попыталась подняться, но как только встала на левую ногу — вздрогнула. Щиколотка отозвалась болью. — Кажется, подвернула… — слабо проговорила я, прижимая ладонь к травмированной ноге. Он остановился рядом, посмотрел на меня сверху вниз, вздохнул. — Всё, идиотская спешка, — пробормотал он и, не дожидаясь разрешения, подхватил меня под руку. — Пошли, дотащу. Покажешь Ханджи. — Я могу сама, — чуть упрямо выдохнула я, хотя сама понимала — это не совсем правда. — Не сомневаюсь. Только зачем, если можно не хромать по коридорам как дура? — сказал он спокойно. Я опустила взгляд, сдерживая смущённую улыбку. Он поддержал меня крепко, но аккуратно, как будто уже знал, куда больнее всего не надавить. Мы дошли до нужной двери. Леви постучал коротко — и не дожидаясь ответа, толкнул дверь внутрь. Ханджи сидела за своим столом с какими-то бумагами, но тут же отвлеклась, услышав звук. Он молча подвёл меня к ближайшему стулу и аккуратно усадил. — Ханджи, принимай, — сказал он, выдохнув. Быстро осмотрел меня взглядом, после чего перевёл его на неё. Ханджи приподняла брови. — Ты здесь только три дня, а уже… покалечилась? Я опустила взгляд и тихо выдохнула: — С лестницы упала… — С лестницы? — переспросила она, уже подходя ближе. — Ну, показывай, что там у тебя. Я чуть приподняла ногу, показывая щиколотку. Боль уже немного утихла, но отёк становился всё заметнее. Потом осторожно закатала штанину до колена — вроде бы выглядело не страшно, но ощущение жжения подсказывало, что кожу всё же содрало. — И… — я неуверенно вытянула вперёд руки, показывая ладони. Они были красные, с ободранными участками, кое-где тонкие следы крови уже подсохли. — Молодец, — с усмешкой сказала Ханджи, присаживаясь рядом. — Лестницы — наш первый враг. Особенно когда хочешь спуститься слишком быстро. Она бросила взгляд на Леви, будто спрашивая, не надо ли сначала что-нибудь прокомментировать. Тот лишь коротко кивнул и отступил немного назад, скрестив руки на груди. — Сейчас промоем и перевяжем, — сказала Ханджи уже деловито. — А с ногой... посмотрим, может, просто растянула. Если что — лёд, покой и не бегать ближайшие дни. Поняла? Я тихо кивнула, чувствуя одновременно неловкость и странное облегчение — всё же это не что-то серьёзное. Хотя, может, хуже всего было то, что Леви видел всё это. И сейчас стоял рядом, молча наблюдая. — Хоть журнал донести успела? — негромко спросил он, уже немного в стороне. Я кивнула: — Да… я его на землю уронила. Но обложка цела. — Важный вклад, — пробормотал он, и что-то в его тоне прозвучало почти… мягко. Ханджи быстро встала, подойдя к шкафчику, где хранились перевязочные материалы. Всё делала быстро, но аккуратно: сначала промыла мне ладони прохладной водой, потом обработала антисептиком. — Щипать будет, — предупредила она заранее, и действительно — я чуть дёрнулась, когда жидкость коснулась ссадин. — Терпи, разведчица, — усмехнулась Ханджи, доставая бинты. — Первая кровь — и уже в здании штаба. Это даже рекорд, наверное. Она легко, но плотно забинтовала обе ладони. Потом перешла к ноге — сняла ботинок, аккуратно осмотрела ступню. — Угу… опухает. Сильно ударилась. Надеюсь, без трещины, но нагрузку давать нельзя. Сейчас... — Она достала из деревянного ящика кусок ткани и обмотала в него ледяной свёрток. Подложила мне под ногу подушку и положила лёд сверху. — Минут двадцать — и снова сменим. Потом пройдёмся до медотсека, может, дадут мазь или что-то для отёка. А пока — сиди. И молчи, если хочешь поберечь силы, — сказала она с тёплой улыбкой. Я тихо кивнула и отвела взгляд в сторону. Леви всё ещё стоял неподалёку, молча, будто охраняя дверь или просто меня. Его руки были всё так же скрещены, взгляд — спокойный, но внимательный. — Ты чего стоишь, как статуя? — бросила Ханджи, не поворачиваясь. — Садись уже рядом, ей может плохо стать, а ты даже не подхватишь. Он не ответил, но через пару секунд подошёл ближе и прислонился к стене рядом со мной. Я чувствовала, как от льда по коже пробегает озноб, а от тишины — немного кружится голова. Но при этом где-то внутри было странно спокойно. Может, потому что я не одна. — Не обязательно было бежать по лестнице, — тихо сказал Леви после минуты молчания. — Я... хотела быстрее, — ответила я, не глядя. — Быстрее — не значит лучше, — бросил он, затем чуть тише добавил. — В следующий раз зови. Принесу сам. Я удивлённо посмотрела на него, не зная, что ответить. Ханджи усмехнулась, не поднимая глаз: — Ого. Смотри-ка, он заботится. Растапливаешь ледяные стены, Юна? Я тихо усмехнулась, опуская взгляд обратно на забинтованные ладони. Через некоторое время в кабинет вошёл высокий парень — его лёгкая походка не выдавала ни спешки, ни усталости. Гладкие русые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а карие глаза смотрели живо, с интересом. Он кивнул в знак приветствия: — Доброе, — бросил он, положив на стол перед Ханджи несколько папок. — Ну что, только пришла, а уже здесь сидите? Он повернулся к Леви с лёгкой усмешкой. Тот цокнул языком, чуть отведя взгляд, будто эта ситуация его раздражала, но не слишком. Я слегка улыбнулась, взглянув на парня. Его поведение было непринуждённым, тёплым — таким, будто он уже знал, кто я и что со мной. — Зная Ханджи, возможно ты будешь появляться здесь чаще, чем в своей комнате, — пошутил он, беря со стола карандаш и крутя его в пальцах. Я чуть склонила голову, наблюдая за ним. Он выглядел как один из тех, кто многое знает, даже если и молчит. Может быть, он действительно уже знал, что я "не совсем как все". — Моблит, — позвала его Ханджи. — Сходи-ка в медотсек за мазью. Моя, скорее всего, закончилась. — Есть, — кивнул он, и прежде чем выйти, ещё раз посмотрел на меня и чуть улыбнулся, уже без слов. Как только за ним закрылась дверь, Ханджи вздохнула, смотря на лёд: — Подтаивает. Сейчас ещё немного и приложим снова. Я кивнула, сжав пальцы на колене, не сильно, но чтобы хоть как-то отвлечься от лёгкой боли в ноге Парень вскоре вернулся с мазью и протянул её Ханджи. Она молча взяла баночку, открыла и аккуратно нанесла мазь на распухшую стопу, потом — на коленку. Затем достала чистый бинт и быстро, уверенно перевязала ногу. — Всё, можешь идти. Только не нагружайся несколько дней, — сказала она, откидываясь на спинку стула. Я чуть нахмурилась и взглянула на неё: — У меня всего неделя. Этого хватит? Ханджи на секунду замолчала, как будто прикидывала что-то в уме. Затем с лёгкой улыбкой ответила: — Значит, побудешь у меня это время, пока нога не пройдёт. Она перевела взгляд на Леви и усмехнулась, добавив чуть громче: — Если что, попросим ещё несколько дней. Нам ведь надо понаблюдать, как восстанавливаются такие... уникальные случаи. Я отвела взгляд. Теперь было ясно: она собиралась продолжить то, что начала в первый день. Леви не отреагировал на её слова, но его взгляд стал чуть острее, как будто он всё понял — и не одобрял. Леви молча выпрямился от стены и бросил короткий взгляд на Ханджи, в котором читалась ироничная усталость. — Пошли, — сказал он мне и кивнул в сторону двери. Леви молча выпрямился от стены и бросил короткий взгляд на Ханджи, в котором читалась ироничная усталость. Я осторожно встала, чувствуя, как в ноге отзывается тупая боль, и пошла за ним. Мы шли рядом, на одном уровне, шаг в шаг, почти в тишине. Лишь скрип деревянных половиц сопровождал наши движения. Он не торопил меня, подстраивался под мой медленный шаг. Это было странно — спокойно и непривычно. — Она снова будет что-то делать? — спросила я, не глядя на него. — Не удивлюсь, — коротко ответил он. — Но если что-то пойдёт не так — остановлю. Я чуть кивнула, чувствуя странное спокойствие от этих слов. Несколько шагов — и он вдруг добавил: — Не позволяй ей делать то, что тебе не по силам. Говори, если что. Я посмотрела на него. Он не смотрел в ответ — взгляд его был направлен вперёд, как всегда сосредоточен. Но его слова остались со мной. — Хорошо, капитан, — тихо сказала я. Когда мы дошли до двери моей комнаты, он остановился. — Иди ложись, — сказал он спокойно. — Я принесу тебе что-то холодное. Я открыла дверь, обернувшись к нему. — Спасибо… Он кивнул, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл в сторону кухни или, возможно, склада. А я зашла в комнату, закрыв за собой дверь, и осторожно опустилась на край кровати, аккуратно вытягивая ногу. Боль начала понемногу стихать, уступая место усталости и чему-то ещё… непонятному, тёплому. Я только успела прилечь, подложив под голову свернутое одеяло, как услышала лёгкий стук в дверь. Она сразу приоткрылась, и в проеме показался Леви. В одной руке он держал сложенное полотенце, завернутое вокруг чего-то явно холодного. — Подними ногу, — коротко сказал он, подойдя ближе. Я села, осторожно приподняла ногу и посмотрела на него. Он молча опустился на корточки рядом и аккуратно положил свёрток к моей щиколотке. Холод тут же пробрал кожу и мышцы, вызывая лёгкий вздох. Я непроизвольно вжалась в матрас, но не отодвинула ногу — наоборот, замерла, позволяя холоду унять боль. — Держи так минут десять, — сказал он, поднимаясь. — Потом убери. Не перехлаждай. Я кивнула, прижимая свёрток. Он сделал пару шагов к двери, но, прежде чем выйти, вдруг остановился. — Если завтра будет хуже — иди сразу к Ханджи. Не тяни. — Хорошо, капитан, — снова кивнула. — Спасибо. Он кивнул в ответ и, не говоря больше ни слова, вышел. Я осталась в комнате одна, с холодом, медленно унимающим боль, и странным ощущением тепла — совсем другого, не физического.

***

Был уже вечер. За окном темнело, небо стало почти чернильным, и только редкие огоньки где-то вдали напоминали, что жизнь в корпусе ещё не затихла. Я лежала на кровати, приподняв больную ногу на сложенное одеяло, и била себя ладонью по лбу. — Третий день здесь, а я уже опозорилась… — выдохнула, прикрыв глаза. — Пиздец. Мне не удавалось забыть, как нелепо это выглядело. Вспоминая, как я летела вперёд, словно пустой мешок, как хлопнулась на ступени и как потом меня вели в кабинет, я зажмурилась ещё крепче. — Чёрт, — выдохнула сквозь смех, который вдруг сам собой начал пробиваться наружу. — Ну и идиотка… Я уткнулась лицом в подушку, не зная, плачу я или смеюсь. Смех был тихим, почти сдавленным, но я не могла остановиться. То ли от стыда, то ли от того, насколько абсурдным всё казалось, то ли просто от накопившегося напряжения. Слёзы наворачивались не от боли, а скорее от ощущения, будто я под ногой раздавила всю свою серьёзность. — Молодец, Юна, просто супергерой, — пробормотала я сквозь подушку, всё ещё посмеиваясь. Снаружи донёсся чей-то голос, где-то во дворе щёлкнула дверь, и я снова осталась одна в полутишине. Тепло под одеялом, холод у щиколотки и тёплая пульсация внутри — всё это слилось в странное ощущение уюта, даже несмотря на произошедшее.