Молния в ночи

Следующие несколько дней прошли спокойно, даже привычно. Я помогала инструктору с его обычными делами — сортировала отчёты, следила за порядком на построениях, помогала составлять списки отрядов для тренировок. Иногда он поручал мне что-то вроде составления расписания или разбора ошибок в упражнениях, и я даже получала удовольствие от этой работы. В ней была чёткая структура и понимание, что от меня требуется — ничего неожиданного. После напряжённой недели в разведке это казалось почти отдыхом. Раньше, ещё до всей этой истории, я тоже занималась похожим — на каком-то этапе тренировки уже не имели для меня смысла, и я начала помогать инструктору просто потому что не могла сидеть без дела. Он тогда быстро понял, что на меня можно положиться, и постепенно привык доверять больше, чем остальным. В один из дней мы вместе стояли у края плаца и наблюдали за утренней разминкой кадетов. Солнце медленно поднималось, окрашивая небо в мягкие, тёплые оттенки. — А почему вы спросили про Леви? — вдруг спросила я, повернув голову к инструктору. — Вы его знаете? Это прозвучало глупо. Казалось, Леви знали все — и в разведке, и за её пределами. Я сразу почувствовала, как щёки слегка заливаются жаром. Инструктор усмехнулся и, не отрывая взгляда от строя, кивнул: — Да, когда я был ещё командующим в развед корпусе, он тогда и присоединился к нам. Не буду рассказывать всю историю — думаю, сама как-нибудь узнаешь, когда вступишь. Он на мгновение замолчал, словно вспоминая что-то из тех времён. — Много кто всё ещё говорит об этом. Особенно новички. Но мало кто знает всё по-настоящему. — Правда? — я заинтересованно посмотрела на него. — А вы... хорошо с ним общались? Инструктор чуть усмехнулся, но в голосе прозвучала некоторая усталость. — Скажем так, с Леви не обязательно хорошо общаться, чтобы понимать, что он надёжный. Он всегда был прямым, хладнокровным… и немного резким, — он чуть повернулся ко мне. — Но если тебе повезёт, он будет на твоей стороне. А это уже многое значит. Я молча кивнула. Мы снова посмотрели на кадетов. — Вы... не расскажете, что произошло? Инструктор посмотрел на меня чуть дольше обычного, будто обдумывая, стоит ли делиться. — Это не моя история, чтобы рассказывать. Но... если ты у него в доверии, возможно, сам когда-нибудь скажет. Он не из тех, кто раскрывается быстро. Я чуть улыбнулась, вспоминая вечерний чай в штабе разведки и то, как он всё чаще молчал не холодно, а спокойно. — Да, я знаю. Инструктор повернулся, махнул рукой в сторону ворот: — Пошли. У нас ещё отчёты и распределение на вечернюю подготовку. И, если останется время, нужно пересмотреть списки бойцов — скоро ротация. Думаю, ты справишься? — Конечно, — уверенно ответила я и пошла за ним. Я уверенно шагала за инструктором, идущим чуть впереди. На бумагах, что я несла в руках, лежал список задач на ближайшие дни: ротации, перераспределение обязанностей. Всё было серьёзнее, чем мне казалось раньше. Мне начали доверять — не только Леви, но и здесь. Мы прошли через двор, и инструктор жестом указал на небольшой стол под навесом — его импровизированное рабочее место. Он сел, жестом предложил мне занять место рядом. — Распределение начнём с третьего отряда, — сказал он, беря один из журналов. — Смотри, вот список, здесь шесть человек, трое должны перейти на вечерние дежурства. Что думаешь? Я просмотрела список, поджав губы. Двоих сразу отметила — они в строю дольше, справятся. — Вот эти двое. А третий… может, Грейс? У неё хорошие показатели, и в прошлую смену она отработала без замечаний. Инструктор кивнул с лёгкой ухмылкой: — С тобой бы и планёрки проводить можно. Хорошо, запишем. Мы продолжили работать, перекладывая бумаги, сверяясь с графиками. Время шло быстро. Когда солнце начало клониться к горизонту, инструктор отложил перо, потянулся и вдруг произнёс: — Слушай… знаешь, что ты стала работать здесь так, будто всегда была частью штаба? Я немного опешила, но кивнула: — Просто хочу быть полезной. — Получается. Но не забывай, — он прищурился, — работа в штабе — это одно. А работа в поле, с Леви или Эрвином — совсем другое. — Я понимаю, — тихо ответила я. На мгновение повисло молчание. Инструктор снова взглянул на меня: — Послезавтра утром будет построение. Будет новый приказ из штаба. Думаю, тебе стоит присутствовать. Вдруг есть новости и по тебе. Я сразу напряглась: Я сразу напряглась: — Из штаба разведки? Инструктор взглянул на меня чуть серьёзнее, но сдержанно улыбнулся: — Нет, не напрямую. Пока только ротационные списки и распределения. Но если ты и дальше будешь работать так же — уверен, через пару месяцев к тебе снова проявят интерес. Я кивнула, опустив взгляд на бумаги. Это было даже лучше — ещё немного времени, чтобы подготовиться, почувствовать уверенность. — У тебя есть время, — добавил он. — Не торопись, всё приходит поэтапно.

***

В комнате казармы было тихо, когда я вернулась после дневных занятий. Многие уже ушли на ужин или отдых, а я осталась одна. Задумчиво сидя на кровати, я ощущала, как мне не хватает чего-то, какого-то выхода, чтобы почувствовать себя живой. Я пыталась найти спокойствие, но ощущение пустоты продолжало нарастать. Иногда мне казалось, что не всё со мной в порядке, что что-то не так. Но что именно? Я не знала. Я взяла полотенце, мыло и маленький ножичек, направляясь к душевой. Было поздно, и в коридоре не слышалось ни шагов, ни разговоров. В душевой комнате никого не было. Я сняла одежду и аккуратно сложила её в угол, чтобы не испачкать. Странное спокойствие охватывало меня. Мысли немного путались, и я пыталась хоть немного забыться. Я намылила мыло и растерла его по телу. Вода струилась, и я стояла, позволяя ей смывать усталость и мысли. Но когда взгляд случайно упал на маленький ножик, руки стали двигаться привычно, без раздумий. Он был острым, достаточно, чтобы порезать. Я поднесла его к плечу, невольно задержав дыхание. Прижала и, слегка надавив, резко отдернула руку, чувствуя, как лезвие разрезает кожу. Странное чувство, как если бы я делала это по инерции. Раньше я могла ощущать боль, могла быть в этом каком-то своём, индивидуальном мире, но сейчас всё стало пустым. Это уже не приносило ни облегчения, ни чувства боли, ни удовольствия — только привычка. Я сделала ещё несколько порезов, ощущая, как кожа, распаренная от воды, легче поддаётся. Раны становились глубокими, а я просто стояла и смотрела, как капли крови стекают по руке. Включив воду, я смыла кровь с ножа, а затем и с руки. Взгляд снова упал на своё плечо. — Нужно быстрее вытереться и одеться, чтобы кровь не испачкала вещи, — сказала я шёпотом, как будто это было единственным важным моментом. Мои мысли метались, как только я почувствовала лёгкое замешательство. Порой я не могла понять, почему мне всё ещё нужно это делать. И что в этом занятии могло быть, если оно стало лишь ритуалом, который я не могла остановить. Полотенце слегка впитало алую влагу, я аккуратно промокнула кожу, оделась. Возвращаясь в казарму, я почувствовала, как тусклый свет коридоров будто становится ярче, чем всё внутри меня. Но я знала: утром никто ничего не заметит. Я зашла в комнату, там пока никого не было. Тишина встретила меня так, словно всё пространство дышало ожиданием. Я быстро подошла к своей кровати, кинула полотенце, достала из сумки ватку, спирт и бинт — всё лежало в отдельном маленьком мешочке, как всегда. Эти вещи были со мной уже почти автоматически, как обязательная часть моего дня. Я села на кровать, закатала рукав, обработала рану. Спирт жёг, но я едва это почувствовала — всё было механически, словно я перевязывала не себя, а кого-то другого. Кровь уже почти остановилась, только чуть сочилась по краю, пока я перевязывала бинт. Через пару минут в комнату начали возвращаться девочки — Саша громко зевнула и тут же упала на кровать, не разуваясь, Энни вошла чуть тише, с привычным отсутствующим взглядом, за ней — Мина и Криста, болтая о чём-то своём. — Юна, ты уже вернулась? — спросила Криста, улыбаясь. — Да, — я кивнула и натянула лёгкую улыбку. — Помогала инструктору, немного задержалась. — Ну ты даёшь, — Саша повернулась ко мне. — Мы тут уже думали, что тебя к себе забрали. — Почти, — слабо пошутила я. Мы немного поболтали. Было тепло. Спокойно. Эти редкие вечера, когда ты сидишь среди тех, с кем не нужно быть кем-то. Я смеялась, слушала их разговоры, кивала, что-то отвечала. Казалось, всё было нормально. Почти по-настоящему. Но внутри зудела мысль, которая не уходила с самого разговора с инструктором. О том, что меня действительно могут забрать. О том, что скоро кто-то заметит то, чего я так старалась не показывать. Когда разговор утих, я встала, натянула кофту и тихо сказала: — Я немного подышу на улице. — Только не простудись, — бросила Мина с кровати, и я кивнула, выходя. На улице было прохладно, но свежо. Воздух обволакивал лицо, обжигал лёгкие. Я шла вдоль тренировочной площадки, когда из-за угла вышел Жан. Мы почти столкнулись. — О, Юна, — он вскинул брови, на лице отразилось удивление. — Ты чего здесь одна? Уже поздно. — А ты? — я взглянула на него и попыталась выдать лёгкую улыбку. — Не могу уснуть, — пожал он плечами. — Мысли мешают. Вот и выхожу подышать… как дед какой-то. Я тихо усмехнулась. — Хочешь... пройдёмся до озера? — спросила я после короткой паузы. — Я... хочу кое-что рассказать. Только не здесь. Он посмотрел чуть внимательнее, оценивающе, потом кивнул: — Конечно. Пошли. Мы свернули с дорожки и пошли по направлению к забору. Пока шагали в тишине, я собиралась с мыслями. Пальцы зябли в карманах, а внутри ощущалась привычная тяжесть — та, которую так сложно объяснить словами. — Ты же знаешь… Райден, — начала я тихо, когда мы уже почти подошли к забору. — Архонт молний. Все эти сказания, легенды... поклонение... Он кивнул, не перебивая: — Ну да. Ты же её фанатка вроде. — Фанатка, да… — я поджала губы, — но дело не только в этом. Мне проще сказать прямо. Я... тоже архонт. Или что-то вроде. У меня есть её сила. Мы подошли к ограде. Я легко перекинула ногу через перекладину. Жан же задержался на секунду, глядя на меня с нахмуренными бровями: — Ты сейчас серьёзно? — голос был скорее осторожный, чем насмешливый. — Да, — кивнула я спокойно. — Я не совсем понимаю, как это работает. Но она выбрала меня. И эта сила… она во мне. С самого детства. Только сейчас я начала ее использовать. Жан с лёгкой усмешкой перелез забор, но уже без комментариев. Мы двинулись по вытоптанной тропинке к озеру. Небо было покрыто тонким слоем облаков, отражающихся в воде, как в зеркале. — Звучит как будто ты шутишь, — наконец сказал он, сбавляя шаг, — но, блин… ты не выглядишь как человек, который шутит. — Я и не шучу, — я опустила взгляд на землю. — Я просто больше не хочу это скрывать. Не от всех. Не от тебя. Он остановился, глядя на воду. Несколько мгновений молчал, потом тихо произнёс: — Ты странная, Юна. Очень. Но я тебе верю. Не знаю почему… но верю. Я облегчённо выдохнула, впервые за долгое время чувствуя, как становится легче дышать. — Поэтому меня и хотят взять в разведку, — сказала я, глядя на гладь воды. — Я рассказала инструктору об этом… ну, о своей силе. Потом всё дошло до главнокомандующего и ещё выше. Вся эта цепочка, как обычно. Я пожала плечами. Руки были в карманах кофты, и от холода пальцы почти онемели. — На самом деле, я другого и не ожидала. Можно сказать… я этого и добивалась. Чтобы не тянуть. Чтобы быстрее попасть в разведкорпус. Жан молчал, но я чувствовала его взгляд — он внимательно слушал, не перебивая, не торопя. — Я устала от ощущения, что стою на месте, — продолжила я. — Если эта сила у меня есть — значит, я должна что-то с ней делать. Использовать. Помогать. А не прятаться за чужими спинами и делать вид, что всё нормально. — Значит, ты сама выбрала этот путь, — тихо сказал он, будто подытоживая. — Не потому что кто-то заставил. Потому что ты этого хочешь. Я кивнула. Мы остановились у кромки воды. Тишина заполнила всё вокруг, и только лёгкий ветерок гладил поверхность озера. — Ну ты и псих, конечно, — усмехнулся он вдруг. — Но теперь многое встаёт на свои места. Ты всегда была… другой. — В плохом смысле? — я бросила на него взгляд. — В... интересном, — пожал он плечами. — Не знаю, как это объяснить. Но я рад, что ты рассказала. И что выбрала не молчать. Я посмотрела на него и тоже слабо улыбнулась. — Теперь нужно не спалиться перед родителями, что я иду в разведку, — вздохнула я и посмотрела на тёмную гладь воды. — Я же им сказала, что собираюсь в военную полицию. Только поэтому они и отпустили меня сюда. Я пожала плечами, чувствуя лёгкое покалывание в груди. Смешанное чувство вины и освобождения. — Знаешь, как это было? «Сиди в безопасности, не геройствуй, мы и так достаточно потеряли.» — я слегка передразнила их голос, затем снова опустила взгляд. — Но я не могу просто сидеть. Я это уже поняла. Жан усмехнулся, но в его голосе не было насмешки — только спокойствие: — Они, наверное, просто боятся тебя потерять. Любят по-своему. Но… если бы знали, через что ты прошла и кем стала, может, и поняли бы. — Может быть, — тихо ответила я. — Но пока... пусть думают, что их дочь просто хорошо ведёт себя в столице. Мы немного помолчали. Было слышно, как ветер играет травой у берега. — А ты вообще куда хочешь? — я повернулась к Жану. Он посмотрел на небо, потом немного прищурился: — В военную полицию пойду, — слабо улыбнулся. — Ясно, — я кивнула, опустив взгляд к камешкам под ногами. — Значит, будем видеться... наверное. Может, домой буду приезжать, и там пересечёмся. На моём лице появилась лёгкая ухмылка. — Я собираюсь завтра рассказать остальным ребятам про свою силу, — сказала я, глядя вперёд, на покачивающееся отражение луны в воде. — Не думаю, что будет плохо. Жан слегка нахмурился, но не выглядел обеспокоенным: — Уверена? Они могут отреагировать по-разному. Особенно Конни — у него с неожиданностями не всегда... спокойно. — Да, я знаю, — усмехнулась я. — Но мне надоело скрываться. Хочу быть с ними честной. Если мы и правда пойдём дальше вместе — пусть знают, с кем идут. — Тогда скажи им как есть, — кивнул он. — Я думаю, они поймут. Даже если не сразу. Я посмотрела на него, благодарно улыбнулась. — Спасибо, Жан. Он пожал плечами, делая вид, что это пустяк: — Ну, когда ещё услышишь, что твоя подруга — архонт. Такое не каждый день происходит. Я немного засмеялась, кивая: — Да уж… сама бы не поверила, если бы кто-то мне так сказал. Жан усмехнулся в ответ, глядя на воду: — Мир сошёл с ума давно, так что твоя история — уже не самая странная. Мы молча постояли ещё немного, наслаждаясь тишиной. Где-то вдалеке скрипнула дверь казармы, кто-то возвращался поздно. Ночь обволакивала нас мягкой темнотой, будто позволяя немного передохнуть перед следующим днём. — Пошли? — спросила я тихо. Жан кивнул, и мы медленно двинулись обратно, оставляя за спиной озеро и наш маленький секрет, который уже не казался таким тяжёлым.

***

Проснувшись утром, я почувствовала, как в плече будто пульсирует. Я села на кровать и медленно провела рукой по бинту под кофтой — вчерашние порезы начали тянуть при каждом движении. Было больно поднимать руку, особенно в сторону. Я зажмурилась на мгновение, пытаясь собраться с мыслями, и встала. После быстрого умывания я переоделась и пошла на построение, стараясь не привлекать внимания. Каждый шаг, каждое движение рукой давались с трудом, но я держала спину ровно. После обеда, когда большая часть отряда разошлась, я подошла к инструктору. Он как раз стоял у стола с кипой бумаг, что-то переписывая в журнал распределений. — Инструктор, можно вас на минуту? — я остановилась рядом, стараясь говорить спокойно. Он оторвал взгляд от записей и посмотрел на меня внимательнее. — Конечно, Юна. Что-то случилось? Я немного помедлила, опустив взгляд, потом снова посмотрела ему в глаза. — Я хотела спросить… можно ли будет предупредить всех заранее, если… если я, возможно, уеду через несколько месяцев? — голос звучал неуверенно, но твёрдо. Он поднял бровь, убрал ручку в сторону. Он поднял бровь, убрал ручку в сторону. — Уехать? Ты имеешь в виду перевод? Я кивнула, потом добавила: — Вы сами сказали, что, возможно, я уеду через несколько месяцев. Я просто не хотела бы, чтобы ребята узнали об этом в день отъезда. Хочу сказать им заранее. Инструктор немного подумал, потом мягко кивнул: — Я понимаю. Когда будешь знать наверняка — подойди. Думаю, никто не будет против, если ты сама расскажешь. Только… будь готова к разной реакции. Я тихо выдохнула, как будто скинула с плеч что-то тяжёлое. — Спасибо. День прошёл почти как обычно — тренировки, уборка, короткий обед. Я старалась не задумываться слишком много, не задерживать взгляд на ребятах дольше, чем нужно. Всё внутри гудело от мысли, что скоро им придётся всё сказать. Иногда ловила себя на том, что смотрю на Сашу, Конни или Микасу и думаю — а что они подумают? Как отреагируют? Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, залив двор тёплым оранжевым светом, я вышла во двор. Ребята сидели у лавки, кто-то ел яблоки, кто-то подтягивался на перекладине. Было спокойно. Я подошла ближе, немного неуверенно. — Эй… можно вас на минуту? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но достаточно отчётливо. Жан поднял голову первым, потом за ним повернулись и остальные. Саша с яблоком в руке, Конни, Мина. Даже Марко с книгой на коленях. — Что-то случилось? — спросила Мина. Я сжала руки в кулаки, потом медленно выдохнула. — Я хочу вам кое-что рассказать. Это… важно. И, возможно, это немного странно прозвучит. Но, пожалуйста, просто дослушайте. Некоторые насторожились, но кивнули. Я оглядела их по очереди. — Я не совсем обычная. У меня есть сила. Архонта. Сила Райден. Я не притворяюсь, не шучу. Это не шутка. Несколько секунд повисло молчание. Кто-то не понял, кто-то недоверчиво прищурился. — И… ещё одна вещь, — продолжила я, чувствуя, как сердце колотится в горле. — Меня, возможно, скоро переведут. В разведку. Может, через пару месяцев. Я не знаю точно. Просто… я не хотела, чтобы вы узнали об этом в последний день. Тишина. Только лёгкий ветер перебирал траву у их ног. После моих слов воцарилась тишина. Я видела, как все пытались осмыслить услышанное. Но Эрен — он отреагировал первым. Его брови сдвинулись, в глазах вспыхнула искра, та самая, которая всегда появлялась, когда он сталкивался с чем-то, что шло вразрез с его миропониманием. — Ты серьёзно сейчас? — голос его дрогнул. — Ты носишь в себе силу Райден? Той самой? Я кивнула, не отводя взгляда. — Ты знала об этом всё это время? — Он шагнул ближе, словно стараясь разглядеть во мне что-то новое. — Сколько? Недели? Месяцы? — С детства, — ответила я спокойно. — Но по-настоящему начала понимать это только недавно. Эрен провёл рукой по лицу, как будто стирая напряжение, но в его голосе всё ещё чувствовалось. — Почему ты молчала? — Это был приказ. И потому что это не то, что легко объяснить. Потому что... боялась. А теперь — просто не хочу уезжать, не попрощавшись. Он какое-то время молчал. Потом устало вздохнул, глядя в сторону, будто боролся с внутренним конфликтом. — Я бы, наверное, тоже молчал, — признал он наконец. — Если бы у меня была сила титана с рождения… — он усмехнулся, но без веселья. — Я бы тоже боялся. Или злился. Он посмотрел прямо мне в глаза. — Ладно. Если ты говоришь, что не исчезнешь — я верю. Только обещай: не пытайся тащить всё одна. Даже если ты архонт или кто угодно. Я тихо кивнула. — Обещаю. После слов Эрена тишина снова повисла на секунду, но Армин почти сразу заговорил, голос его был тише обычного — он обдумывал каждое слово. — Райден… архонт… — Армин медленно поднял на меня взгляд. В его глазах отражалась не просто удивлённость — напряжённая, глубокая сосредоточенность. — Я всегда верил, что она действительно существовала. В забытых заметках были упоминания… не как о мифе, а как о живом существе. Боге, что жил на этом острове. Но со временем всё это стало чем-то сказочным. Удобной легендой, чтобы успокаивать детей и скрывать правду. Он сделал короткую паузу, будто сам не верил в то, что говорит вслух: — А теперь ты здесь. И ты — подтверждение того, что она была реальна. Что архонты не просто образы… что сила, которую ты носишь, — это часть чего-то древнего, забытого, но настоящего. Я слегка кивнула, не зная, что сказать. — Это невероятно, — продолжил он, уже с лёгким волнением в голосе. — Знаешь, я не чувствую страха. Наоборот. У меня столько вопросов... — он быстро глянул на остальных, но снова вернулся ко мне. — Ты была с нами всё это время, и я ни разу не почувствовал, что ты «другая». Только сейчас это… обрело смысл. Некоторые моменты, твои реакции, как ты вела себя. Ты всегда будто знала немного больше, чем говорила. я ни разу не почувствовал, что ты «другая». Только сейчас это… обрело смысл. Он слегка улыбнулся — мягко, почти по-дружески. — Я рад, что ты решилась рассказать. И рад, что ты с нами. Даже если не надолго. Я почувствовала, как внутри разлилось лёгкое тепло. Армин не только понял — он принял. Спокойно и без страха. После слов Армина наступила странная, глухая пауза. Все словно переваривали происходящее, кто-то переглядывался, кто-то просто смотрел в землю или на меня. Бертольд неловко почесал затылок и выдавил улыбку: — Если честно, я вообще не знаю, как на это реагировать… Но… если бы ты хотела нам навредить, то давно бы сделала это, правда? — он посмотрел на Райнера, и тот лишь кивнул, но молчал. Райнер, хмуро глядя в сторону, наконец заговорил: — Честно, я мало что понимаю в архонтах и богах… но ты — не легенда, ты реальный человек, с которым мы ели за одним столом, тренировались, делили усталость и боль. Он перевёл взгляд на меня: — Не важно, что в тебе за сила. Важно, что ты сражаешься вместе с нами. Пока ты с нами — ты своя. Мы поговорили ещё немного, ребята задавали вопросы — кто-то с интересом, кто-то с недоверием, но без злобы. Я старалась отвечать честно, насколько могла. Постепенно разговор стал легче, спокойнее, и я почувствовала, как напряжение уходит. Когда всё затихло, я попрощалась с ними, пожелав спокойной ночи, и направилась в сторону административного корпуса — инструктору нужно было помочь с бумагами. Их было немного: списки, отчёты, корректировки по учебному плану. Он переглянулся со мной, протянул папку: — Быстро справимся, тут всё почти готово. Спасибо, что зашла. Я кивнула и села напротив, берясь за листы. Спустя минут десять тишины, он слегка повернул голову в мою сторону: — Завтра утром будет построение. Приказ из штаба уже пришёл, разберёмся с распределениями. Думаю, тебе стоит быть там. — Инструктор говорил спокойно, но в голосе чувствовалось, что это не просто формальность. — Завтра поедем в Сину, там будут обговариваться вопросы. Я оторвалась от документов, которые перебирала, и посмотрела на него. — Поняла, — коротко кивнула. Мы оба на мгновение замолчали. Я вернулась к бумагам, но мысли уже были далеко — в завтрашнем дне. Закончив, я попрощалась с инструктором и направилась в казармы. На улице уже стемнело, но было ещё не слишком поздно — внутри корпуса горел свет, и я слышала гул голосов. Зайдя в комнату, я увидела, что девочки ещё не спят: Саша сидела на своей кровати и с горящими глазами листала журналы с едой, которые я привезла ей из Сины. Она что-то тихо бормотала себе под нос, разглядывая пироги и мясные блюда на глянцевых страницах. Микаса молча сидела у окна, аккуратно затачивая лезвие, полностью сосредоточенная на процессе. Криста, закинув ноги на матрас, расчесывала волосы длинными, неторопливыми движениями, изредка поглядывая на остальных. В комнате царила спокойная, почти домашняя тишина. Я тихо прошла к своей кровати, переодеваясь в ночную рубашку. Саша подняла глаза и сказала: — Эй, Юна. Ты после прогулки? Мы тут спорим, кто завтра получит дежурство по кухне. — Надеюсь, не я, — усмехнулась я, усаживаясь на край своей кровати. — Хотя, если честно, после завтрашнего дня может всё измениться. — Ты про приказ? — осторожно спросила Мина. Я кивнула, на секунду задержав взгляд на окне. — И про это тоже. Просто… много всего сейчас. Наступила короткая пауза. В комнате стало чуть тише, как будто каждая из нас задумалась о чём-то своём. И вдруг Криста, не отрывая взгляда от прядей волос, которые перебирала пальцами, тихо сказала: — Юна, я думаю, ты сильная. Не каждый бы смог рассказать о своей силе. Или о чём-то другом, что может изменить мнение остальных, — сказала Криста, продолжая медленно расчёсывать волосы. Я подняла глаза и встретилась с её взглядом. Он был искренний, тёплый, без тени сомнения или страха. От такого взгляда в груди стало чуть легче. Я тихо кивнула, отведя глаза вниз, чувствуя, как по телу прошла лёгкая дрожь — будто слова Кристы вытянули из меня напряжение, которое копилось весь день.