На окраине Варшавы

На окраине Варшавы сейчас так хорошо. Начало апреля, кажется - отовсюду чувствуешь скорое цветение весны, незапятнанные грязью и болью листья пробиваются из почек, несмотря ни на что. Владек чувствует, как отросшие волосы тепло перебирает нежный ветер. Вообще всё вокруг дышит нежностью. Вдали от шумного радио и кричащих газет Владек будто в безвременье. Он один, но не одинок - с ним раскрывающиеся почки лип и тополей. Владек обнаруживает, что сидит на детских качелях. Как странно, почему ему, взрослому, они не тесны? Но это неважно, ведь в этой весне, полёте, звенящей тишине Владеку очень хорошо. В звоне тишины начинают появляться знакомые отзвуки - как далёкое эхо. Шопен... название не вспомнить, нет. Владек прикрывает глаза и отдаётся музыке. Может быть, это играет он сам? Нет, нет, Владек встряхивает головой и снова - детские качели, легко оттолкнувшись носком чистого ботинка - вперёд-назад. Музыка всё ещё звучит на периферии сознания. Внезапно Владек чувствует чужое присутствие. Под той красивой, раскидистой липой стоит, прислонившись плечом, Человек. Немец, кажется? Человек даже почти не пугает. Он красив - на нём аккуратный костюм, чистая рубашка, изящные и блестящие ботинки. Человек скрестил руки на груди и чему-то мягко и печально улыбается. Владек жмурится, пытаясь вспомнить, а Шопен в голове будто становится чуть тише. В следующий миг, когда Владек вновь открывает глаза, Человек идёт, идёт к нему, оторвавшись от липы и став будто ещё статнее. Владек наблюдает заворожённо. Человек замирает в шаге от детских качелей. Почему же он не сядет и не ощутит полёт вместе, рядом с Владеком? Он будто ждёт чего-то. Человек подходит совсем близко. Владеку приходится чуть запрокинуть голову, чтобы продолжать видеть синие глаза. В звуки шопеновского ноктюрна на одну короткую секунду врывается, как фейерверк, ярко-синими буквами "Vilhelm Hosenfeld". Человек - нет, Вильгельм! - медленно и невесомо касается пальцами волос Владека. Изгиб бровей Вильгельма щемяще печален, хоть он и продолжает улыбаться. Внезапно Владек ощущает, как щек касается тепло слёз. Слёзы? Но почему он плачет, ведь эта сладостная секунда так наполнена красотой и нежностью! Вильгельм касается лица и аккуратно стирает следы слёз. У Владека перехватывает дыхание. Ветер неуловимо становится прохладнее, но пока двум людям ещё тепло. Время ещё есть. Вильгельм размеренно берёт в руки запястья Владека и целует его пальцы. Владек в ответ утопает в нежности и красоте чужих ярких глаз. Время на исходе. Вильгельм и Владек быстро подаются друг к другу - слишком, слишком быстро, секунды так не хватает. Но Вильгельм отстраняется с тихой болью. - Мы ещё встретимся. Сон заканчивается слишком быстро. Владек суматошно вскакивает с переворошённой постели - скорее, скорее, к окну! В Варшаве начало апреля. Но это не всё - Владек бросается к письменному столу - записать скорее этот сказочный, никогда не сбывшийся сон. На захламленном бумагами столе один чистый уголок - довоенная ещё фотокарточка одного Человека, не потерявшего сердце. Владек дрожащими пальцами хватает лист бумаги и может вывести чернилами лишь три главных слова - "мы ещё встретимся".