Merging into one

      Риндо никак не может проснуться. Ему кажется, что он может спокойно заснуть в любой момент, и даже крепкий кофе не помогает. Младший Хайтани сидит над чашкой, ощущая в воздухе аромат сливок и корицы, а затем его виска касаются горячие губы, и Риндо чувствует, как Ран обнимает его сзади, скользя руками по обнажённым груди и животу.       — Моя детка не выспалась? — старший мурлычет, жадно оглаживая смуглую кожу брата ладонями.       — Нет, потому что детку трахали практически всю ночь, — и хотя в голосе не проскальзывает недовольства, Риндо делает вид, что хмурится. Однако старшего Хайтани не проведёшь.       — Детка сама об этом просила, — усмехается мужчина, и его ладони ныряют под свободные пижамные штаны, обхватывая член младшего брата. Ран слышит, как утяжеляется дыхание Риндо, а сам он откидывается назад, упираясь затылком в братово плечо. — Ты так хорошо насаживался на мой член, что остановиться было невозможно.       Под веками вспыхивают воспоминания — яркие кометы в бесконечном тёмном пространстве, — как желание и страсть, окутывают со всех сторон, стоит только переступить порог своей квартиры; как они ласкают друг друга, а одежда падает на пол — совершенно лишняя. Поцелуи Рана на теле, точно ожоги, от которых расходятся огненные протуберанцы. Его голос — гипнотический и низкий, дико сексуальный, что скользит по коже шёлковой рекой. Риндо готов на что угодно, чтобы снова и снова слышать, как старший брат срывается на стоны, пока трахает его.       — Я всё равно буду во всём винить тебя, — младший издаёт слабый стон, чувствуя, как палец Рана надавливает на отверстие в головке члена. Их губы оказываются в жалких миллиметрах друг от друга, и Риндо ощущает сладкое дыхание брата — ещё чуть-чуть и всё полетит к чертям.       — Детка, давай поженимся?       Младший Хайтани распахивает от неожиданности глаза и глядит на Рана, пытаясь понять: шутит он или нет. Их отношения уже давно вышли за пределы общественной нормы, но обоим было плевать. Однако ни Ран, ни Риндо никогда не обсуждали возможность как-то узаконить свои отношения. Зачем? Они и без того связаны кровной связью. По крайней мере младший Хайтани уж точно о подобном не помышляет.       В отличие от старшего брата.       Когда-то Рану казалось, что ему будет достаточно того, что они братья. В любом случае никто не узнает о том, что они вступят в брак. На территории их страны подобное незаконно, но оба Хайтани состоят в «Бонтен». Им не привыкать преступать закон. Жадность Рана не знает границ, и он хочет безраздельно владеть Риндо.       — Ты шутишь сейчас? — старший хмыкает и усаживается рядом, а младший Хайтани чувствует себя брошенным без тёплых ласкающих рук Рана. Он ёжится, а потом пересаживается на колени старшего брата, с наслаждением прижимаясь к его торсу, не обращая внимания на ехидную улыбку старшего Хайтани.       — Ты же и секунды без меня не можешь, детка, — нежно шепчет Ран и касается губами шеи Риндо, вызывая у того скоп мурашек. — И — нет, я не шучу.       Младший Хайтани задумывается, а взгляд падает на длинные пальцы старшего брата. На безымянном надето широкое кольцо со знаком бесконечности — их парное украшение, так что в каком-то смысле они давно в браке. Их обоюдная страсть не утихает со временем, не становится ровным пламенем — это по-прежнему опасный лесной пожар. Риндо безумно любит Рана, и старший отвечает полной взаимностью.       — На территории Японии не провернуть подобное, ты же знаешь, — усмехается младший Хайтани, заранее зная, что, если уж старший заговорил о подобном, то давно всё продумал.       — Мы улетим в Штаты на пару дней, — тут же отвечает Ран, мягко поглаживая ладонью бедро Риндо. — Думаю, организация как-нибудь продержится без нас это время.       — Вегас?       — Вегас, малыш, — улыбается мужчина, а затем чувствует, как по венам расползается жидкий огонь, когда младший Хайтани прижимается к его губам и тут же запускает язык во влажную глубину. Они целуются долго, то замедляясь, то ускоряясь. Возбуждение разрастается, и Риндо чувствует, как оказывается сидящим на столе, а Ран нависает сверху, яростно целуя младшего и скользя ладонями по его телу. Младший Хайтани изгибается ему навстречу, скрещивает ноги на пояснице мужчины, чтобы ощутить член Рана — твёрдый и горячий. — Всё ещё голодный?       — Я всегда хочу тебя, — выдыхает Риндо и стонет, потому что Ран скользит языком по его шее и ключицам. Младший и сам не может объяснить эту жадность, а мысли о старшем брате его не оставляют никогда. Ран принадлежит ему, и, наверное, брак отличный повод заявить на брата свои права ещё и таким образом.       — Ты мой, детка, — очередной засос расцветает на смуглой шее, сияя там драгоценным камнем — ожерелье сумасшедшего собственника, не знающего никаких границ, если дело касается его возлюбленного. — И в Лас-Вегас мы улетим на этих выходных.       — Хорошо, — покорно отвечает Риндо, не собираясь сопротивляться. Зачем, если они до одури хотят обладать друг другом? Старший скалится и снова целует младшего Хайтани, заставляя полностью улечься на стол. Чашки летят на пол, но Риндо плевать — он сосредоточен исключительно на Ране.       — Из тебя выйдет самая красивая невеста, детка, — младший чувствует, как прохладный воздух касается его бёдер, когда старший Хайтани сдёргивает с него штаны и вклинивается торсом ему между ног.       — По голосу понимаю: ты мне уже и наряд нашёл, — смешок срывается с распухших от поцелуев губ, а Ран толкается бёдрами вперёд, заставляя Риндо застонать. — Блять…       — Нашёл, — подтверждает старший Хайтани. — Только красоваться в нём будешь, когда мы останемся наедине.       У Рана от сладких перспектив в глазах темнеет, стоит ему представить Риндо в том белом воздушном кружеве. Младший Хайтани в таком белье выглядит ещё соблазнительнее, а белоснежный цвет ткани выгодно оттеняет карамельную кожу. Его детка — подлинное совершенство.       Билеты на самолёт старший Хайтани покупает в тот же вечер, а заодно снимает им огромный люкс, расположенный в гигантском гостиничном комплексе, где на первом этаже располагается самое знаменитое казино Лас-Вегаса. Риндо воспринимает желание брата, как каприз, но если Рану хочется, то младший готов на этот шаг. В конце концов — они преданы лишь друг другу, так почему нет?       А ещё младший Хайтани безмерно счастлив, потому что все эти три дня, а улетают они вечером в четверг, он проведёт исключительно в компании старшего брата. Из-за постоянной загруженности на работе, им редко удаётся даже один день провести наедине — «Бонтен» отнимает львиную долю времени.       Много вещей они с собой не берут — хватает одной дорожной сумки на двоих. Проблем с деньгами братья Хайтани давно не испытывают, так что если им что-то понадобиться, то всегда можно купить на месте. Взгляд Риндо на один единственный момент застывает на бархатной коробочке, которую Ран бережно укладывает в багаж.       «Кольца», — догадывается младший Хайтани, и сердце обволакивается тягучей сладкой карамелью. Риндо закусывает губу, чтобы не кинуться к Рану — они тогда точно не смогут добраться до аэропорта. Одного касания хватает, чтобы разжечь желание в мужчинах. Младший возвращается к своему занятию: сверяет наспех накиданный список вещей, чтобы ничего не забыть, а сам понимает, что начинает испытывать недюжинный интерес — какие украшения выбрал Ран?       — Готов, детка? — старший брат обнимает сзади, удерживая Риндо в кольце своих рук и позволяя облокотиться о свою грудь. Рану хочется начать целовать младшего Хайтани, оставляя нежные бархатные поцелуи на острой скуле, но он сдерживает себя, вместо этого ласково потираясь носом о лиловую макушку.       — Готов, — лёгкий приятный мандраж начинает появляться в крови, и Риндо хочется поскорее оказаться в салоне самолёта, чтобы улететь подальше; чтобы остаться наедине со старшим братом. — Поехали.       В очереди они, конечно, не стоят, а с комфортом располагаются в зале ожидания первого класса, где перекидываются хитрыми заговорщицкими взглядами — обоих накрывает нетерпение. Когда приглашают на посадку, Ран еле сдерживает себя, чтобы не схватить младшего брата за руку: ещё ближе. Они усаживаются на свои места — шикарные комфортабельные кресла, которые можно разложить и спокойно спать, а ещё отгородиться от любопытных взглядов, что тут же и делает Ран.       — Ты что, — смеётся Риндо, правда слабо сопротивляясь, когда чувствует руку старшего Хайтани на внутренней стороне бедра, а его губы — на шее. Ран тяжело дышит, лаская младшего брата, и тот заводится. — Секс до брака? Грех, брат.       Старший замирает на мгновение, а потом громко смеётся и отстраняется от Риндо, так соблазнительно облизывая губы, что младший Хайтани готов прямо сейчас плюнуть на всё и позволить отыметь себя.       — То есть, ты мне дашь только в первую брачную ночь? — светским тоном осведомляется Ран и закидывает нога на ногу, чтобы скрыть явный стояк. Он нажимает на кнопку вызова, и через мгновение к ним заглядывает премиленькая стюардесса, вежливо интересующаяся, что господа желают. — Шампанское, очаровательная Мико.       Риндо закусывает губу, чтобы не засмеяться, потому что против дьявольской харизмы старшего Хайтани никто не может устоять. Они ещё не взлетели, но Ран своего добьётся любыми путями. И точно, девушка краснеет, как маков цвет, а затем кивает и кидается исполнять просьбу пассажиров из первого класса.       — Такими темпами я тебе вообще не дам, кобелина, — Риндо не ревнует нисколько, его веселит поведение старшего брата, потому что младший знает — Ран слепо предан ему одному. — Ты глянь, мы и пожениться не успели, а он уже с другими флиртует.       — Ты мне позволишь отлизать тебе прощения? — старший лукаво усмехается, а на дне фиолетовых глаз завихряется безумие обладания. Ран пиздец как хочет Риндо.       — Я подумаю, — младший видит Мико, что возвращается обратно с бутылкой, находящейся в ведёрке со льдом, и двумя бокалами. Она заискивающе смотрит на старшего Хайтани, но разочарование настигает стюардессу тут же — Ран не обращает на неё никакого внимания. Он полностью поглощён возлюбленным.       — Хочу тебя поцеловать, — тихим хриплым шёпотом заявляет старший Хайтани, и Риндо понимает — время игр кончилось. Ран отгораживает их от остального салона ширмой, и младший тут же оказывается на его коленях. Они сталкиваются, точно два льва, желающих сожрать друг друга. — Мой единственный…       Разумеется, полноценным сексом заняться они не могут — это не отдельный супер джет, где можно себя не сдерживать, но тискаться им никто не запрещает, и братья наслаждаются этим по полной. Они жарко целуются и ласкаются, а когда самолёт оказывается в воздухе, раскладывают кресла и укладываются рядом, воркуя, как парочка сопливых подростков, которых настигла первая настоящая любовь.       Лас-Вегас встречает их жарой и ярким солнечным светом, и оба Хайтани надевают солнцезащитные очки, пока идут к уже ждущему их такси, что было прислано администратором отеля. Они усаживаются в прохладный салон, и Риндо тут же поворачивается к брату.       — Ты уже нашёл священника?       — Знаешь, — хитро улыбается старший Хайтани, — было бы, конечно, очень романтично бегать по городу и искать первого попавшегося святошу, готового нас расписать, но — естественно — я об этом уже позаботился, моя прекрасная невеста.       — Бесишь, — хмыкает Риндо, а затем вздрагивает, когда чувствует горячее дыхание Рана на своей шее. Оно щекочет жаром, заставляя кожу покрываться мурашками.       — Врёшь, — шепчет старший Хайтани. — Ты просто дождаться не можешь, чтобы насадиться на мой член.       — Да, — честно отвечает младший брат и поворачивает голову к Рану, встречаясь взглядом с кипучим фиолетовым морем. — Я пиздец как хочу трахаться с тобой.       — Что ты, блять, со мной делаешь, — безумие бушует в крови, наполняя организм дикой одержимостью — старший Хайтани боготворит Риндо. — Я без ума от тебя.       — Я тебя люблю, — с хитрой улыбочкой отвечает младший Хайтани и нежно касается лица брата пальцами, обводя скулы, линию челюсти и контур губ. — Ты же знаешь это.       — До наступления ночи, детка, мы поженимся, — Ран оставляет нежный поцелуй на подушечках пальцев младшего брата. — И не вылезем из постели все выходные.       — Звучит просто великолепно, — они доезжают до огромного гостиничного комплекса, а когда заканчивают регистрацию, портье проводит их на самый верх, где оба Хайтани остаются наедине.       — Переодевайся, — говорит Ран, протягивая Риндо пакет с вещами. — Тебе понравится.       Младший Хайтани испытывает и жгучий стыд, и любопытство, когда оказывается один в роскошной спальне с видом на город, а перед ним на постели лежат чулки, подвязка и корсет — все белоснежное. Так вот в чём он будет, когда вечером Ран нагнёт его. Возбуждение прокатывает по венам, как цунами, и Риндо скидывает с себя ношенную одежду, а затем идёт в душ. Со старшим братом они встречаются через час в холле.       — Пошли скорее, детка, — нежно говорит Ран и переплетает их пальцы. Младший улыбается и следует за ним, как за единственным ориентиром в жизни. Они проходят не так уж далеко, когда Риндо видит небольшую церквушку — довольно скромную на фоне остальных зданий, и старший Хайтани уверенно проходит внутрь.       Здесь царит тишина, какая бывает только в таких помещениях. Младший вертит головой, разглядывая цветные витражи с библейскими мотивами, а Ран подводит их к алтарю, где их уже ждёт невысокий мужчина в чёрной сутане. Он приветливо улыбается пришедшим, не выказывая никакого удивления или отвращения — наверняка старший Хайтани ему заплатил баснословную сумму.       — Добрый вечер, — приветствует священник. — Мы можем начинать?       — Можем, детка? — с нежной улыбкой спрашивает Ран у Риндо, и тот вдруг понимает — это надвигающаяся реальность. Они действительно женятся. Волнение падает на плечи тяжёлым плащом, потому что младший невероятно сильно любит старшего брата, и эту любовь он будет нести сквозь всю жизнь.       — Да, — тихо отвечает младший Хайтани, и старший целомудренно целует его в лоб. Они становятся друг напротив друга, глядя прямо в глаза, а где-то на фоне звучит заученная речь священника. Риндо её не слышит — он полностью сосредоточен на Ране, на своём диком прекрасном возлюбленном.       В его глазах — удивительных фиолетовых омутах — сверкают целые галактики, и младший Хайтани прекрасно знает, чем они наполнены. Их любовь не поддаётся никаким нормам, потому что никто и никогда так не любил. Риндо кажется, что он без Рана просто не сможет дышать. Каждое касание к старшему Хайтани, как разряд молнии, и младший жаден до этого чувства. Ему не нужно читать мысли Рана, чтобы знать о чём думает старший брат — слиться с ним в одно целое немедленно, наплевав на то, что они находятся под сводами церкви.       Риндо не помнит, как говорит «да». Он до этого момента и не предполагал, что данное мероприятие сможет растрогать его до глубины души. И плевать, что на территории Японии их брак не будет иметь никакой юридической силы. Они связаны самой судьбой.       Ран улыбается, а затем надевает на палец младшего Хайтани широкое золотое кольцо, что сияет точно маленькое солнце, а на ободке выбит всё тот же знак бесконечности. Риндо повторяет за братом и тут же громко выдыхает, когда старший Хайтани обхватывает его затылок властным собственническим жестом, зарываясь пальцами в длинные волосы. Ран обрушивается на губы младшего брата поцелуем — совсем не невинным, а жадным и жарким, от него кости плавятся.       Язык проскальзывает в рот, и Риндо мгновенно вспыхивает, прижимаясь к сильному телу старшего брата. Ран обнимает его, скользя ладонями по спине и притягивая ещё ближе к себе. Косточки корсета впиваются в кожу под свободной футболкой, и старший Хайтани ухмыляется, предвкушая.       — Кхм-кхм, молодые люди, поздравляю с браком, — деликатно говорит священник, нарушая их единение, и братья, наскоро поблагодарив его, практически бегом покидают церковь.       Стоит им выйти на улицу, Риндо тихо стонет, когда Ран прижимает его к стене здания, снова целуя. Младший обнимает Рана за шею и выгибается ему навстречу, понимая, что теперь их желание обладать друг другом ничто не сможет остановить. Риндо чувствует язык старшего Хайтани, как он ласкает его и вылизывает, а возбуждение захлёстывает с головой. Кровь в венах закипает, и младший глухо стонет в губы Рана.       — Начнём первую брачную ночь прямо сейчас, детка? — мужчина хитро усмехается, кладя ладони на задницу младшего Хайтани, затянутую в плотную голубую джинсу. Рана безумно заводит мысль о том, что под тканью на Риндо кружевные белые стринги и чулки. Его детка ужасно сексуальная.       — Да, — у младшего Хайтани низ живота наливается огнём, и он чувствует, как бельё становится влажным от обильного предсемени. Хочется немедленно избавиться от одежды и оказаться под Раном. Или на нём.       Старший усмехается и напоследок сжимает ягодицу брата, прежде, чем отойти от церкви. Они идут до отеля молча — любое слово может снести плотину сдержанности, и тогда братья начнут трахаться прямо посреди улицы. Ран стискивает зубы, мысленно накидывая на себя строгий ошейник — он должен дотерпеть до номера.       И тогда Риндо никуда не денется от него.       Если бы в лифте они оказались одни, то младший уверен, старший Хайтани без раздумий залез бы Риндо в штаны, бесстыдно тиская, но братья зажаты толпой туристов в замкнутом пространстве. Их взгляды то и дело пересекаются, и каждый раз младший Хайтани ощущает, как жар проходит по коже от голодного взгляда Рана; от того, как он облизывается.       — Я хочу вылизать тебя, — от голоса старшего брата, насквозь пропитаного желанием, Риндо прошибает ток. Он поднимает к нему взгляд, удивляясь, что одежда не воспламенилась.       — А я — отсосать тебе, — губы покалывает, когда в сознании мелькает мысль, как младший опускается на колени перед Раном, а его руки вовсю наглаживают твёрдый горячий член.       — Нашу любимую позу никто не отменял.       Когда они наконец-то добираются до номера — одной из трёх на этаже, и Ран прикладывает ключ-карту к двери, Риндо кажется, что он готов взорваться от переполняющего его желания. Сколько бы они не занимались со старшим братом любовью, младшему всегда мало — он не в силах хотя бы минимально насытиться Раном.       — Ох, — выдыхает младший Хайтани, а старший брат хитро улыбается, с затаённой нежностью наблюдая за выражением лица Риндо. Пока их не было, в номер доставили цветы — целое фиолетово-синее море орхидей и колокольчиков, а к спальне вела дорожка из маленьких свечей — все в малюсеньких вазочках с песком, чтобы избежать пожара. — А ты заморочился.       — Я тебя люблю больше жизни, — нежно шепчет старший Хайтани и оказывается позади младшего брата, обнимая его за талию. — Ты мой.       — Твой, — тихо отвечает Риндо и чувствует, как Ран обхватывает его шею ладонью, чтобы задрать голову вверх. Их губы сталкиваются, и это похоже на извержение вулкана. Младший стонет, а по телу расходится электрический ток от голодного и страстного поцелуя старшего брата. Ран захватывает и без того подчинённую ему территории; скользит языком во влажную глубину и ласкает так жарко и грязно, что у Риндо звёздочки пляшут под закрытыми веками.       Наслаждение множится в организме, скользя в крови миллиардами сиреневых пузырьков, что лопаются и окатывают золотыми искрами каждую клеточку. Жар и желание нарастают, как лавина, и младший Хайтани громко стонет, а Ран второй рукой забирается ему под футболку и гладит торс, поднимается выше и обхватывает пальцами горошину соска, перекатывая между подушечками.       В огромную спальню они идут наощупь, продолжая влажно и грязно целоваться. Риндо заводит руку за спину и касается паха старшего Хайтани, поглаживая характерную выпуклость под джинсами — он никак не может дождаться момента, когда коснётся члена Рана губами. Старший рычит и толкается бёдрами в ласкающую ладонь.       — Что, детка, так не терпится? — нагло усмехается Ран и сдёргивает с Риндо футболку, откровенно любуясь своим возлюбленным. Младшего Хайтани с огромной любовью лепили боги, а смуглая кожа, украшенная узором парной татуировки и алыми отметинами засосов — настоящее произведение искусства.       — Не терпится, — в тон старшему брату отвечает младший Хайтани и, не отрывая взгляда от лица Рана, стягивает с себя остальную одежду, оставаясь в чулках, кружевных стрингах и нешироком корсете, к которому крепятся подвязки. — А тебе нет?       Риндо прекрасно знает, что дёргает тигра за усы, но страха нет ни капли — лишь острое нетерпение. Младший усмехается и забирается на кровать, садясь так, чтобы Ран мог видеть всё самое интересное. Старший сжимает руки в кулаки — так велико желание трахнуть Риндо насухую за подобные выкрутасы. Но он соврёт, если скажет, что ему не нравится. Ран обожает, когда младший так себя ведёт — становится воплощением греха похоти и тянет на самое дно.       — Очень надеюсь, что не порву тебя, — старший раздевается и забирается к Риндо, а тот усмехается и целует Рана, позволяя до легкой боли сжимать свои бёдра — там обязательно останутся следы. Они бесстыдно трутся друг об друга, а потом старший переворачивается на спину, и младший Хайтани выпрямляется, ёрзая задницей по паху старшего. Ощущение горячего большого члена под собой будоражит и пьянит. — Дай-ка я сниму это.       Корсет исчезает с тела, и Ран ласково проводит ладонями по тем местам, где остаются следы от жёстких косточек. Опускает руки на соблазнительные бёдра и подцепляет пальцами бельё, поглаживая у самой границы — дразнит Риндо, не касаясь колом стоящего члена. Младший стонет и откидывает голову назад, чувствуя, как сгорает в этом жаре терпкой похоти. Он безумно хочет ощутить Рана в себе.       — Блять, пожалуйста… — мольба срывается с опухших губ, и старший довольно улыбается, хотя сам испытывает те же муки: Риндо и не думает заканчивать потираться задницей о его член — уже болезненно-твёрдый и готовый. — Хочу тебя.       — В себе, малыш? — нежно спрашивает старший Хайтани и толкается бёдрами вперёд, имитируя фрикции. Его разносит от блядского вида младшего брата.       — Да-а, — на выдохе отвечает Риндо и снова стонет, царапая короткими ногтями грудь Рана. — Тебя в себе. Глубоко, как ты умеешь.       — Сядь мне на лицо, детка, я поласкаю тебя, — велит старший Хайтани, и младший подчиняется. Он разворачивается к нему спиной и придвигается ближе, а затем наклоняется и оттягивает одну ягодицу в сторону, раскрываясь, как бабочка. — Великолепный вид.       Полоска белых стрингов едва прикрывая розовую дырку, и Ран, не удержавшись, оттягивает ткань и отпускает, вызывая громкий стон наслаждения — младшего Хайтани сейчас любая стимуляция устраивает, настолько он хочет трахаться. Старшего ведёт от этого, и воздушное кружево с треском рвётся, улетая куда-то в сторону, а Ран с наслаждением сжимает ладонями упругую плоть, оставляя на ней алые следы.       Риндо тоже времени не теряет: он наклоняется и проводит языком по всей длине члена старшего Хайтани. Пряный вкус опьяняет лучше любого алкоголя, как и реакция Рана — жгучая и явная. Младший обводит языком рисунок вен, нежно целует налитую кровью головку и вбирает в рот солоноватый предэякулят, что стекает на лобок глянцевой плёнкой.       Мгновение, и Риндо обхватывает губами твёрдую горячую плоть, чувствуя приятную тяжесть члена во рту. Он закатывает от наслаждения глаза и надавливает кончиком языка на отверстие в головке, дразнит и ласкает, а затем опускается ниже, позволяя Рану войти глубже. Он обожает сосать старшему брату, чувствуя в этом извращённое удовольствие — хватку в волосах и жёсткий темп, когда Ран концентрируется исключительно на своём наслаждении. Доминантность старшего Хайтани — афродизиак.       Вот только сегодня удовольствие удваивается за счёт того, что Ран вылизывает Риндо сзади. Сначала нежно покусывает ягодицы, целует и шлёпает, а затем присасывается к мышечным краям, наслаждаясь тем, как младший виляет задницей и пытается насадиться на язык старшего Хайтани. Это натурально заставляет сходить с ума.       Никто и никогда не мог так сильно влиять на Рана, кроме Риндо. Младший Хайтани и сам не догадывается, как влияет на старшего брата, готового сжечь города дотла, лишь бы угодить возлюбленному. Ран — дикий ревнивый зверь и своего не отдаст ни за что. Мужчина наслаждается тем, что сейчас происходит между ними: никакого стеснения или смущения; они купаются в обоюдном удовольствии, как две рыбки, резвящиеся среди коралловых рифов.       Язык проскальзывает глубже, тут же сжимаемый гладкими горячими стенками, и старший Хайтани прикрывает глаза от наслаждения — нутро Риндо не желает отпускать его, а затягивает дальше. Ран добавляет к языку пальцы и без труда находит заветную точку, на которую незамедлительно давит, заставляя младшего изогнуться и застонать — приятная вибрация проходит по всей длине члена, что со всех сторон обволакивается влажным теплом рта младшего Хайтани.       Ран продолжает надавливать на комочек нервов и вылизывать Риндо, но рассудок не желает мыслить трезво, потому что удовольствие множится в организме — рассыпается там яркими фейерверками, заставляя кровь вскипать. Младший слишком хорошо и усердно сосёт, заглатывая член старшего Хайтани практически на всю длину. Ран ощущает, как горячая слюна стекает ему на яйца, а на грудь падает липкий прозрачный предэякулят из головки братова члена — Риндо изнывает от пустоты, ведь одних пальцев ему мало.       — Детка жадничает, — усмехается Ран и шлепает брата по упругой ягодице, с наслаждением глядя, как на карамельной коже проявляется алый отпечаток его ладони — клеймо принадлежности. Риндо не отвечает, продолжая ласкать член старшего Хайтани. — Как же с тобой хорошо.       Мгновение, и младший брат снова глухо стонет, когда чувствует, как Ран проникает в него языком, раздвигая мышечные стенки ануса и присасывясь к ним губами — это чистое наркотическое опьянение, оседающее золотым светом внизу живота. Риндо изгибается и насаживается глубже, а желание кончить растёт в геометрической прогрессии.       — Хватит, детка, — старший тянет младшего Хайтани к себе, заставляя вновь развернуться к себе лицом. От вида покрасневших распухших губ, ещё секунду назад с упоением сосавших его член, у Рана появляется дикое желание поставить Риндо на колени и как следует выебать в рот, но мужчина сдерживает этот порыв. Его ждёт куда более вкусное занятие. — Размажь.       На ладонь выдавливается смазка, вкусно пахнущая кокосом, и младший Хайтани старательно размазывает её по всей длине плоти старшего брата, сгорая от предвкушения. Риндо привстаёт, а Ран помогает ему, приставляя головку к разлизанному покрасневшему сфинктеру. Старший Хайтани хитро улыбается и водит ей вверх-вниз, дразня младшего и заставляя того капризно скулить.       — Хватит, блять, Ран, — младший вцепляется ему в волосы на затылке, а их губы оказываются в миллиметре друг от друга. — Ты же тоже хочешь меня!       — Ты представить не можешь, как сильно, — одно короткое движение, и головка на секунду проскальзывает внутрь, легко раздвигая подготовленные мышцы, но старший тут же опускает бёдра, вызывая рычание брата. — Попроси, детка, попроси, и я не просто трахну тебя. Я жёстко выебу, как ты любишь.       Эта черта Рана и бесит до зубного скрежета, и заводит настолько, что дышать становится сложно. Старшему Хайтани жизненно необходимо знать, что Риндо нуждается в нём, как в воздухе. Эта потребность так велика, что им двоим всегда тяжело выносить разлуку. Младший стонет, цепляется за старшего брата, изнывая и требуя, но понимает — если не попросит словами, Ран с места не сдвинется.       — Ты такой невероятный садист, — старший уже хочет ответить что-то ехидное, но Риндо не позволяет: он целует Рана, забираясь языком в открытый рот, и мужчина отвечает ему. Это не просто поцелуй — акт любви. Младший Хайтани обожает целоваться со старшим братом, и так будет всегда. — Пожалуйста, любимый, трахни меня…       Он говорит это тихим томным голосом, что раскатывается по телу старшего Хайтани горячей патокой, а затем Риндо громко стонет, когда Ран оказывается в нём на всю длину. Организм простреливает ударом тока, а все волоски встают дыбом. Младший замирает, наслаждаясь ощущением абсолютной заполненности — член старшего брата, большой и толстый, надавливает на эластичные стенки, заставляя подстраиваться под свой размер. Жар чужой плоти будоражит, и это Ран ещё не двигается.       — Сам попрыгаешь или сразу тебя выебать? — вопреки некой развязной грубости своих слов, старший брат нежно поглаживает Риндо по бёдрам и спине, а ещё оставляет череду ласковых поцелуев на виске младшего брата.       — Какая щедрость. Это что мой свадебный подарок? — ехидно интересуется Риндо и выпрямляется, тут же застонав. Угол меняется, и член проникает ещё глубже, заставляя наслаждение выходить из берегов. Младший запрокидывает голову назад и начинает движения — медленные и тягучие, словно танцор.       Ран не отвечает с жадностью любуясь Риндо, что объезжает его, точно сноровистого мустанга. Вот только старший покоряется с первой секунды — невозможно устоять против младшего Хайтани. На нём, кроме чулок и кольца, не остаётся ничего. Карамельная кожа блестит от пота, дерзко стоящий член с клубничной головкой подпрыгивает в такт толчкам — и это выглядит дико сексуально. А ещё старший Хайтани чувствует, как его член погружается в узкий влажный жар братова тела, и это невероятная стимуляция.       Мужчина кладёт ладони на талию Риндо, сжимает её, а младший усмехается и возвращает взгляд потемневших аметистовых глаз к лицу Рана. Он насаживается на твёрдую плоть, разнося по спальне пошлые хлюпающие звуки и аромат секса, что вкупе приравнивается к афродизиаку. А ещё стонет — громко и развязно, так что у старшего брата нервные окончания взрываются от удовольствия: райская музыка для его ушей.       — Так хорошо? — Ран вгоняет член по самые яйца в тугое нутро, обволакивающее его плоть влажным жаром. Младший снова издаёт стон и кивает, потому что чувствует, как член брата надавливает на нужную точку, а от нее расходятся золотистые искры — Риндо практически у черты. — Маленькая распущенная детка так любит прыгать на папочкином члене.       — У папочки большой и толстый, — младший снова опускается до упора и тут же поднимается, чтобы вновь насадиться до самых яиц. — Мне нравится трахаться с тобой, папочка.       Ран звереет моментально, притягивает Риндо к себе и целует, вкладывая всю скопившуюся страсть и похоть в этот поцелуй. Он больше не хочет ждать: переворачивает младшего на живот и заставляет встать на четвереньки, высоко оттопырив кверху свой сочный упругий зад. От вида розовой дырки с припухшими краями, возбуждение накатывает с новой силой, и старший подставляет головку к анусу, мягко постукивая по ней. Риндо кошкой изгибается и скулит, а затем громко стонет, когда Ран заполняет его собой.       Больше нет тягучей медлительности: часто, грубо и жёстко. Старший Хайтани крепко держит младшего за бёдра, с силой ударяясь о его ягодицы животом. Мужчина знает, что его детка легко может кончить и без стимуляции члена — только аналом.       — С ума меня, блять, сводишь, — рычит Ран, вдалбливаясь внутрь Риндо. — Сука! Как же в тебе хорошо!       Младший слабо усмехается и крепче сдавливает член брата внутри, заставляя того наполняться огненным безумием. Их секс сейчас — акт присвоения, и обоим это нравится. Они любят только друг друга, два испорченных демона, чьи чувства лишь укрепляются с годами. Наслаждения в крови так много, что дышать трудно. Риндо прогибается в пояснице и сводит колени вместе, чувствуя — он близко.       Стимуляция настолько острая, что в какой-то момент младший Хайтани теряется в пространстве, чувствует только Рана, жадно трахающего его. Тот опускается сверху и переплетает их пальцы, и, когда Риндо видит два золотых ободка, осознание настигает его — они действительно в браке.       Оргазм обрушивается лавиной, заставляя обильно изливаться густой спермой на белоснежную простынь, а внутри чувствуется пульсация и жар от семени старшего Хайтани, что также приходит к финалу. Оба валятся на постель, тяжело дыша и приходя в себя, а затем Ран снова целует Риндо, вылизывая его рот изнутри.       — Всё хорошо, детка? — его голос насквозь пропитан любовью, и младший Хайтани улыбается, смотря в мягко сияющие фиолетовые глаза старшего брата.       — Да, аники, я счастлив, — Ран переворачивает его на спину и, хитро поглядывая из-под длинных густых ресниц, слизывает потёки спермы с пресса Риндо, обводя каждый кубик. — Блять…       — Ты же не думал, что это всё? — интересуется старший Хайтани, а младший мотает головой и томно стонет, потому что Ран заполняет его собой до упора, тесно соприкасаясь телами. — Мой единственный.       — Я люблю тебя, муж мой, — прямо в губы. — Очень люблю.       — Я всё равно люблю тебя больше, детка. Навсегда.