О стремлении к совершенству

      После громкого визита Рэки и Ланги к господину Айноске прошло четыре дня.       Все эти четыре дня подростки как к себе домой приходили в офис после школы и вместе с господином о чём-то беседовали. О чём конкретно, Тадаши не знал. Его в кабинет не пускали.       Господин Айноске так и сказал:       — Во время наших встреч не заходи в мой кабинет. Ни при каких обстоятельствах.       Тадаши не мог не уточнить:       — Даже если меня будут звать криком на всё здание?       — Особенно, если тебя будут звать криком на всё здание. Я с этим разберусь. Никаких криков больше не будет.       — Хорошо, — кивнул Тадаши. И только потом подумал о том, по какой именно из сотен причин, возникших в его голове, криков не будет слышно…       Криков больше и правда не было. Было тихо настолько, что становилось немного страшно и много — тревожно.       И все эти четыре дня были очень странные…       Как бы Тадаши не было любопытно узнать, о чём ведутся беседы за закрытыми дверями, он в первую очередь должен исполнять приказы господина Айноске. Закрой все чувства на замок, просто не смотри на манящую дверь. Но, как там дальше по тексту пелось, «тщетно всё». Когда тебе говорят не думать о большом синем слоне с глазами-бусинками, ты всё равно будешь думать только о нём. Так и Тадаши, как бы ни старался быть исполнительным и верным псом своего хозяина и не думать о встречах господина с Лангой и Рэки, он думал только о них.       К слову, «синий слон» — это не про господина Айноске.       Тадаши хорошо держался несмотря на своё стремительно растущее желание хоть что-то подглядеть или подслушать. У него был исключительный талант не совать нос в чужие дела. Его за этот талант ценили. У него какое-то время получалось держать свой интерес за такими же закрытыми дверями и не думать ни о каких «слонах» (спасибо господину, у Тадаши была работа, было чем себя занять). Однако хитрые ребяческие хихиканья и переглядки после окончания бесед отвлекали Тадаши от рабочих дел. Любого другого человека они довели бы до истерики, но Тадаши заставили лишь гореть любопытством. Гореть так, как горит огонь в домашнем камине: тихо, под контролем, но всё равно потенциально опасно.       Однажды Тадаши совершенно случайно удалось подслушать разговор подростков, когда они шли к кабинету господина:       — Ты думаешь, эта статья — норм? Поможет? В ней как-то всё слишком просто и коротко.       — А нам и не надо длинно и уныло. Мне её Коёми скинула. Конечно, поможет. Коёми херни не скинет.       — Это нам не надо. А Адам, может, только длинное и унылое поймёт. Он же… взрослый.       — Ты определённо точно хотел сказать старый.       — Нет, не хотел!       «Статьи? — подумал Тадаши, провожая взглядом ребят, заходящих в кабинет. — Что за статьи они там обсуждают? Научные? Журналистские? Жёлтуха какая-то, может быть?»       Нет. Если бы и появился какой-то раздутый прессой скандал, Тадаши бы знал и уже всё решил.       Ещё пламя тревоги Тадаши раздувало самочувствие господина после этих встреч. Айноске подолгу мог сидеть в кресле, вцепившись в подлокотники или подперев голову сложенными ладонями. Временами он даже был похож на античную статую, о чём-то очень сильно задумавшуюся. Настолько сильно, что тоже страшно.       Любопытствующему помощнику удалось подслушать вот такой неразборчивый, но достаточно громкий разговор:       — Не бойся! Всё у тебя и у вас получится! В интернете же не глупые люди сидят. Советы дельные. Может быть, однажды вы и до объятий дойдёте. Прикинь?! А ты хоть умеешь? Ну, нормально это делать. Как нормальные люди? Если нет, я могу показать.       — Нет! Не смей ко мне прикасаться.       — Могу я показать!       — Нет, Ланга, не смей к нему прикасаться!       Позже в тот день Тадаши заглянул к господину. Он не знал, что произошло в кабинете, не знал, про какие объятия шла речь — ничего не знал, ни о чём не догадывался. Но после той встречи Айноске сидел в своём большом кресле, смотрел в одну точку и не шевелился. Тадаши звал господина сначала тихо, потом громко. Ответа не было. Он рискнул подойти ближе… ещё ближе… и увидел хмурые, сдвинутые почти на самые глаза брови, поджатые губы, напряжённую челюсть. Кажется, господин, сильно стиснул зубы… Это нехорошо! Кикучи рискнул помахать ладонью перед лицом господина, позвать его по имени снова. Ноль реакции. Коснуться так и не решился.       Страшное дело.       О чём же по несколько часов на дню могли говорить два школьника с политиком, чтобы он после этого себя чувствовал вот так?       Состояние господина Айноске — первый из тревожных пунктов. Он стал более задумчивым, молчаливым, подолгу мог смотреть в одну точку. На Тадаши тоже мог долго смотреть и ничего не говорить. Удивительное дело, ведь Айноске Шиндо — не из тех людей, которые любят помолчать. Наоборот, он не терпел тишину и, если не выражал своё недовольство, не давал задания и поручения, то часто напевал мелодии из любимых опер…       Второй пункт: приказов и замечаний стало меньше. Но это в сторону Тадаши. В сторону всех остальных упрёков стало больше в десятки раз. Кикучи это тоже настораживало.       Был случай, Тадаши принёс не те документы. Бывает, ошибся, перепутал папки. Папок этих на дню может быть бесконечное множество! Господин Айноске отпустил Тадаши с миром после того, как он принёс всё нужное. Позднее Кикучи узнал от коллег, что Шиндо накричал и обругал всех, кто хотя бы дышал рядом с этими документами.       Страшное дело. Страшное.       Третий пункт: господин Айноске каждый день по несколько раз спрашивал у Тадаши про погоду. В разных вариациях.       «Скажи, какой на сегодня прогноз погоды».       «Не подскажешь, какая сейчас температура на улице?»       «Какая погода будет вечером? Ты не брал зонт?»       «Как тебе сегодняшняя погода? Говорят, будет прохладнее. Это правда?»       В какой-то момент мужчину это начало раздражать, потому что начальник этими требовательными расспросами отвлекал его от основной работы. Отвлекал и не отставал, пока не получит ответ. Кикучи искренне не понимал, зачем Айноске сделал его своим персональным ведущим прогноза погоды, если посмотреть этот прогноз можно в любой момент в телефоне.       Тадаши злился. Нервничал из-за своей недостаточно хорошо выполненной работы, переживал, что его отчитают рано или поздно за все недочёты и недоработки. Но напряжение и раздражение сходили на нет и забывались, потому что в конце дня у господина Айноске появился ещё один ритуал. Он подзывал помощника к себе и после подробного доклада Кикучи об итогах дня и своего довольно долгого молчания говорил:       — Молодец, Тадаши. Хорошая работа.       А ещё было даже такое:       — Молодец, Тадаши.       — Рад быть вам полезным. Нужно что-то ещё?       — Да. Подойди.       Тадаши подошёл.       — Ближе.       Тадаши подошёл ближе.       — Наклонись ко мне.       Тадаши наклонился. Айноске поднял руку. Тадаши вздрогнул и затаил дыхание. Несколько секунд он сверлил взглядом поднятую ладонь господина, бросал взгляд то на его лицо, то на его руку…       Что он собирается сделать?       Ладонь приблизилась, Тадаши зажмурился.       — Ты хорошо поработал сегодня, — вместе с этими словами Айноске зарылся пальцами в волосы Тадаши и…       — Вы… что вы делаете? — спросил Кикучи. Его тело задрожало и сжалось. Он приготовился к тому, что волосы на голове крепко сожмут, оттянут. Может быть, потом схватят за горло и всё-таки припомнят все его ошибки…       Когда Айноске убрал свою руку, мягко скользнув подушечками пальцев по макушке и щеке Тадаши, у мужчины снова перехватило дыхание. Всё? Он выпрямился и смущённо спросил: — Вы… меня погладили?       — Да. Какие-то проблемы? Что-то не так?       — Нет! Всё в порядке. Я… могу идти?       — Иди.       Тадаши поклонился и весь сконфуженный быстрыми шагами направился к выходу из кабинета господина.       — Тадаши! — громко окликнул строгий голос. Мужчина остановился, обернулся, вытянулся по струнке и без промедления отозвался:       — Да, господин?       — Спокойной ночи.       Ну это уже точно ни в какие ворота не лезло.       Работа и образ жизни у Тадаши были простыми и понятными столько, сколько он себя помнил: нужно внимательно слушать приказы, выполнять их в точности, молча слушать и кивать, со всем соглашаться. Есть люди, которые знают лучше, что ему нужно думать и делать.       Тадаши привык к самым странным, несуразным и сумасшедшим приказам и поручениям. Тадаши привык, что на нём могут выпустить пар, накричать, обругать, причинить боль; могут схватить за ткань пиджака или за волосы, шипеть ему в лицо «Знай своё место». И он своё место знал в совершенстве.       В сотрудничестве с таким человеком как Айноске Шиндо Тадаши жил по двум основным правилам: не задавать никаких вопросов кроме уточняющих детали и ничему не удивляться.       Однако…       Непривычное доброе поведение господина в эти несколько дней вызывало в Кикучи очень много вопросов и удивления.       Что происходит?       Это какая-то игра? Проверка?       Как долго это продлится?       И самое главное: не затишье ли это перед бурей? Не вернется ли всё на круги своя, умножившись на себя втрое?       Тадаши был поглощён тревогой и непониманием. Он не мог не просто сформулировать словами, но даже позволить родиться в своей голове мысли: «Господин Айноске решил относиться ко мне мягче».       Бред какой-то.

***

      На пятый день огонь любопытства Тадаши вырвался из безопасных рамок камина. Перед обеденным перерывом выдались свободные несколько минут. Тадаши рискнул. Спросил. Сгорел камин, гори и хата.       — Господин Айноске. Сегодня у вас не назначена встреча с Хасегавой Лангой.       Попытался спросить. Начал издалека.       — Да. Я в курсе, — ответил Айноске. Кикучи мог поклясться, что после этого расслышал едва различимое «наконец-то». — Он говорил, что у них контрольная в школе. Детские всякие дела.       — Кажется, это напоминание вас порадовало.       — Да. Это несомненно приятная новость.       — Правда? Мне казалось, эти встречи имеют для вас большое значение…       — Имели. И, возможно, будут иметь в будущем, но, имею смелость надеяться, не в ближайшем.       Тадаши ощутил, как в его голове скрипят шестерёнки. Ах, ну как же спросить? Как подвести разговор к интересующей его теме? Нельзя же спросить прямо — «А о чём вы общались?» или «Это из-за этих встреч вы словно стали другим человеком? Я вас совершенно не узнаю, и это меня пугает».       — Так значит… Эти встречи не радовали вас? — снова состорожничал Тадаши, решая двигаться медленно и плавно. Айноске задумался и сказал:       — Несомненно, видеть Лангу в своём кабинете было для меня радостью. Его присутствие скрашивало мои рабочие будни. Мы обсуждали… — Тадаши затаил дыхание, вслушиваясь в каждый звук, — кое-что очень важное для меня. Ты ведь знаешь, с Лангой мы одного поля ягоды. Во многом мы схожи несмотря на разницу в возрасте. И эти сходства, ах, временами удивляют даже меня самого. Так что… я посчитал, что только с ним могу поделиться своей… болью.       Ох. Господин не посчитал его, Тадаши, достаточно близким человеком, чтобы поделиться своими переживаниями… Что-то холодное прокатилось внутри Тадаши, словно он быстро проглотил кусок льда. Снега, если быть точнее.        Тем временем мужчина продолжил:       — Разговоры с Лангой имели бы больше веса и меньше… моей мигрени, если бы с ним не таскался этот болтливый, несносный мальчишка…       — Тот, который кричал на всё здание?       — Он, — сквозь зубы процедил Айноске. — Сколько же глупостей извергает его рот в секунду, просто уму не постижимо. Сколько же чуши я выслушал, — вздохнул мужчина. Он прикрыл глаза и запрокинул голову, вжимаясь макушкой в спинку кресла, и обращался больше к самому себе, чем к Тадаши. Кикучи засмотрелся моментом чужой уязвимости, подумал — сейчас. Он подобрался достаточно близко. Словно самая настоящая змея он решился на бросок и спросил:       — И о чём он говорил?       Айноске опустил голову, распахнул глаза и не моргая уставился на Тадаши. Тадаши замер. Судя по взгляду и тени на лице, змею всё-таки заметили и успели схватить за хвост. Провал.       Шиндо взгляда не отводил и, по ощущениям, совсем не собирался этого делать. Тадаши в этой битве пал первым через долгие секунд тридцать. Моргнул. Даже когда только на мгновение пересекался со взглядом пронзительных тёмно-алых глаз, он ощущал растущее в груди беспокойство. Что уж говорить о почти целой минуте сопротивления этой бездне.       Кикучи захлопал ресницами, бросил взгляд вниз, потом обратно вверх, оглядывая пугающе молчаливого господина и его внимательное изучающее выражение лица. Дышал ли он в этот момент?       — Г-господин Айноске? С вами всё в порядке?       — Да. Более чем, — коротко ответил он, не разрывая цепкий зрительный контакт. Тадаши попятился назад. Он приоткрыл рот, чтобы снова уточнить информацию о состоянии и желаниях господина, но тот сказал быстрее:       — Чем ты занимаешься?       — Эм? В смысле, прямо сейчас? Говорю с вами.       — Какие планы у тебя на сегодня? — Айноске обескуражил Тадаши. Кикучи совсем растерялся от контраста зловещего пытливого взгляда и вопроса, так резко сменившего тему их разговора. Вопроса заботливого по смыслу, но по интонации не обещающего ничего приятного.       — Р-работать, — полувопросительно, полуутвердительно ответил Тадаши, стреляя взглядом в бок. Он надеялся, что угадал верный вариант ответа.       — Хм, — Айноске впервые за время их диалога моргнул. — Ты много работаешь, Тадаши. Ты очень исполнительный и ответственный. Всегда всё делаешь в срок. Я это одобряю.       От комплиментов люди обычно расслабляются и расцветают как весенние цветы, но Тадаши Кикучи работал на Айноске Шиндо. Поэтому, как бы ему ни хотелось в ответ на похвалу, достающуюся раз в вечность (последние четыре дня не учитываются), расцвести первым подснежником и радостно затрепетать, Тадаши склонил голову, похвалу принимая крайне осторожно. Затем выпрямился и сказал:       — Спасибо. Рад быть вам полезным.       Получить комплимент от Айноске Шиндо — словно наступить на мину. Есть равные шансы как выжить, так и подорваться. Зависит от реакции. Вероятность подорваться на данный момент была очень высокой. Особенно после такой очевидной попытки пробраться под кожу и выведать нечто сокровенное. Нечто, чем господин посчитал с Тадаши не делиться.       Айноске поднялся со своего кресла. Кикучи вцепился в фигуру начальника взглядом. Он остановился напротив своего помощника, оглядел с ног до головы так же внимательно и пристально, а затем спросил:       — Ты ел?       Тадаши снова нарушил своё второе правило и удивился.       — Вы имеете в виду обед? Ещё нет. А вы уже проголодались? Я могу заказать для вас любимое блюдо или…       — Тише. Не суетись, — Айноске положил свои ладони Тадаши на плечи. Тадаши вздрогнул, замер и прекратил суетиться. — Доставка не нужна. Хочу пообедать вне офиса.       — Хорошо, — отозвался Кикучи. — Могу отвезти вас…       — Я же сказал тебе, — Айноске чуть сжал пальцами чужие плечи, разжал. Шагнул ближе, но всё равно оставаясь на расстоянии полусогнутых рук, — не суетись.       Тадаши был бы рад посуетиться, не превратись каждая мышца в его теле в камень.       — Тадаши?       — М?       — Ты дышишь?       — Да.       Айноске убрал руки, и Тадаши задышал.       — Где ты любишь обедать?       — Я? — ошарашенно выдохнул мужчина. Столько внимания к его скромной персоне от господина ему не доставалось примерно никогда. Да и вообще от людей в целом внимания он получал крайне мало. И то если повезёт, и выдастся возможность сказать хотя бы слово. Это слово должно было быть очень важным и ёмким, очень достойным, чтобы сказать его и снова замолчать на месяца. Будто Тадаши жил в той самой дурацкой альтернативной вселенной с лимитом слов на всю жизнь.       — Ты, — кивнул Айноске.       — Я… обычно не обедаю…       — Что?       — У меня… часто не бывает времени на обед. У меня нет любимого места. — Судя по безумному взгляду, начальнику это оправдание (которое он не просил прямо, но требовал интонацией) не понравилось. Поэтому Тадаши поспешил добавить: — Но иногда я беру еду с собой!       — И? Сегодня у тебя с собой есть еда на обед?       Тадаши отрицательно покачал головой.       — Я думал, сегодня обойтись кофе…       — Хм. Какой твой любимый кофе?       — Чёрный.       — Просто чёрный? Без всего?       — Да.       — Понятно. Почему-то я не удивлён… — Айноске хмыкнул, задумчиво погладил согнутым указательным пальцем подбородок. Затем голосом не терпящим возражений заявил: — Собирайся. Мы едем обедать. Нормально обедать.       Весь оставшийся рабочий день Тадаши думал только об одном:       «Господин покормил меня».       Как бы он ни пытался сосредоточиться на работе, все мысли возвращались к совместному приёму пищи. Тадаши не верил, что захочет есть, пока они в машине ехали в любимый ресторан Айноске. Сомневался и прокручивал в голове, как бы ему вежливо отказаться, но… Стоило вкусным блюдам и напиткам оказаться перед его носом, а господину сказать «Ешь», Тадаши не заметил, как съел всё до последней крошки.       Чувство сытости и счастья переполняло его и заставляло светиться изнутри. Он больше не думал о своих переживаниях за состояние господина, ведь он тоже хорошо пообедал и в течение дня его не раздражали своим присутствием болтливые подростки. Раздражали уже другие вещи и события, но в целом всё шло своим чередом.

***

      Вечером уже в особняке в кабинете Айноске Тадаши по обыкновению отчитывался об итогах дня и напоминал о расписании на следующую рабочую неделю.       Господин Айноске слушал, качал головой. Но по невидящему взгляду в никуда Тадаши понял, что мысли начальника заняты чем-то другим и всё это время он лишь делал вид, что слушает.       — Тадаши… — подал голос Айноске как раз перед тем, как Кикучи решился спросить, всё ли в порядке.       — Да, господин?       — Как ты думаешь, у меня хорошо получается?       — Получается что?       Айноске вздохнул и терпеливо повторил:       — У меня хорошо получается… быть нормальным?       Эти слова сначала заставили Тадаши растеряться и замешкаться. Что значит «быть нормальным»? Он нахмурился, размышляя, и потом почувствовал, как что-то в осторожном исподлобья взгляде стало последней недостающей деталью во всей этой тревожной для Тадаши истории об изменениях в привычном поведении господина Айноске.       Он всё это время пытался… стать нормальнее?       Тадаши спросил:       — Нормальным… для кого?       Айноске вцепился в фигуру помощника взглядом и едва слышно произнёс:       — Для тебя.       Тадаши словно ударило молнией, и он не мог отвести взгляда от глаз господина. Кроме бликов от настольной лампы в них было что-то, что Айноске так сильно хотел сказать без слов, а Тадаши желал уловить и понять, но не мог. Они оба не могли. Но пытались прямо сейчас.       Тадаши Кикучи казалось, что ему, в отличие от других людей, не надо учиться понимать Айноске Шиндо, с которым он прожил всю свою жизнь. Он делал это всегда, в любое время суток, в каждый момент чужой радости и горя так же естественно, как дышал. Понимал и принимал своего господина со всеми изменениями, которые происходили с ним у Тадаши на глазах. Они всю жизнь будто без слов говорили на одном языке, понятном им одним. Но, как известно, любой язык имеет свойство обновляться. И делает это, конечно, не без помощи со стороны.       Тадаши улыбнулся уголком губ. Всё почти установилось по своим местам.       — Для меня вы всегда были нормальным, господин.       Айноске хмыкнул.       — По чужим словам, всегда я был лишь исчадием ада.       — По чужим словам, — согласился Тадаши.       — То есть, ты меня таким не считаешь?       — Никогда не считал, — кивнул Кикучи. — А с каких пор вас стали волновать чужие слова?       — Ни с каких. Чужие слова меня не волнуют совершенно. Но недавно… меня стало волновать, что обо мне думаешь ты.       — Я?       — Ты сегодня на редкость долго соображаешь и очень много переспрашиваешь. Меня начинает это злить.       — Простите. Я всё никак не могу привыкнуть к вашей новой… нормальности, — признался мужчина, склонив голову.       — В смысле?       — Обычно вы не спрашивали моего мнения, не интересовались моим состоянием, моими предпочтениями, не приглашали с вами вместе пообедать и уж точно не спрашивали про погоду по несколько раз на дню, — на одном дыхании перечислил Тадаши все свои тревоги недели. Топ пять, так сказать. Айноске не сразу нашёл, что ответить.       — Из твоих уст это… звучит ужасно. Я правда так себя вёл с тобой?       — Ну… да. И до момента около недели назад такое ваше отношение было для меня вполне нормально.       — Ох… — Айноске, облокотившись об стол, подпёр голову большим и указательным пальцем, пряча лицо. Потом этими же пальцами помассировал висок и точку между бровей. — Эти дети действительно что ли были правы? Я относился к тебе как к чёртовой кофемашинке?       — Что?       — Ничего, — отмахнулся Шиндо. Он встал, обошёл стол, походил из стороны в сторону по кабинету, что-то бормоча себе под нос, затем остановился напротив Тадаши, присев на край столешницы, и поделился своим выводом: — Одно дело услышать, что я ужасный человек, от двух глупых школьников, и другое — от тебя.       — Я такого не говорил. Если вам интересно моё мнение, я считаю, вы не ужасный человек.       — Спасибо…       — Могу я узнать, почему вам стало важно то, что я о вас думаю?       — Потому что… ты единственный человек, который рядом со мной всегда. Что бы со мной ни произошло, что бы ни произошло с нами обоими… каждое утро и вечер ты диктуешь мне мой распорядок дня, везёшь меня на работу и обратно. Помогаешь мне вести дела в моём маленьком кружке для маленьких скейтеров, — Айноске хмыкнул. — Ни один человек в жизни не сделал для меня столько, сколько сделал ты.       — Вау, — Тадаши выслушал речь господина, который снова говорил будто сам с собой. Что ж, видимо, эта манера — тоже часть «обновления». В любом случае, всё, что Тадаши было нужно, он услышал и теперь не мог сдержать улыбки. — Спасибо, что заметили, — даже рискнул пошутить в этот вечер откровений. Когда ещё такой выдастся, верно?       Айноске прорычал.       — А-а-а, этот бестолковый… мелкий, несносный рыжий поганец. Совершенно не следит за тем, что вылетает из его рта. Думая ноль секунд, он сболтнул что-то вроде… «Продолжишь быть таким, какой ты есть сейчас и Тадаши сбежит от тебя на край света»… Это не давало мне покоя. Столько сомнений, столько мыслей, беспокойства…       — Я не…       — Тихо. Молчи. Я знаю, что ты никуда не денешься. — Айноске оттолкнулся от столешницы и парой медленных шагов сократил расстояние между собой и своим помощником. — Но если даже посмеешь подумать сбежать от меня, я всё равно найду тебя. — Голос снизился до шёпота. Айноске взялся за галстук Тадаши, пропустил сквозь пальцы гладкую ткань, намотал на кулак, потянул мужчину на себя и, глядя в глаза Кикучи, выдохнул: — А если сбежишь, я найду тебя на любом краю света, достану из-под земли, верну и посажу на цепь.       Тадаши, затаив дыхание, засмотрелся на алые искры в глазах господина, заслушался рычащим хриплым обещанием. Не сдержался и со смешком облегчения улыбнулся.       — Вот теперь я точно уверен, что вы в норме и с вами всё в порядке.       — Конечно, со мной всё в порядке! — буркнул Айноске, выпуская из хватки галстук. Тадаши не мог прекратить улыбаться. — Будто было иначе. Я всегда в отличной форме. Но эта ребятня… так злила меня.       — Но вы всё равно не прекратили эти встречи после первого дня?       — Прекратил. Они сами заявились.       — Но я всю неделю видел их имена в журнале посещений.       — Маленькие… — Айноске вдохнул и выдохнул. — Видимо, сами себя туда вписали.       — Хитро.       — До них я ещё доберусь.       — Так значит, всё это время они помогали вам… стать, как вы говорите, нормальным?       — Да. Почти. — Айноске замялся, подбирая слова. — Они это так называли. Говорили: сделаем тебя нормальным, будешь нормальным, научим тебя делать — Айноске помахал кистью руки, — что угодно как нормальные люди. Каждая такая фраза словно нож в сердце. Откровенно говоря, я попросил их помочь мне… найти общий язык с тобой, но в итоге выяснил, что я самый ненормальный в мире человек и всё делаю не так.       Тадаши хотел переспросить «найти общий язык со мной?», но вспомнил, что уже получил замечание за переспросы. Поэтому решил спросить:       — Ого. Можно узнать, почему вы, решив наладить отношения со мной, спрашивали советы у них, а не у меня?       Айноске хмыкнул и оскалился.       — А ты осмелел. Ставишь под сомнения мои решения. А завтра что? Подсыплешь мне яд в кофе?       Тадаши после откровения господина на этот раз зубастого выпада не испугался и с улыбкой вздохнул:       — Завтра выходной. А решение и правда сомнительное. Учитывая последствия, о которых вы упомянули.       Айноске прикрыл глаза и отвернулся.       — Ладно. С этим не спорю. К тому же, раз ты и так считал меня нормальным, вся эта неделя испытания моего терпения прошла впустую.       — Нет! — тут же возразил Тадаши. — Не впустую.       — Разве? — Айноске вскинул бровь и хмыкнул на такой быстрый ответ. Он снова присел на столешницу, вскинул голову, чтоб смахнуть выбившуюся прядь волос с лица, и внимательно посмотрел на Тадаши. — Что ж. Раз у нас тут образовался вечер честности, то… поделись обратной связью что ли. А то я точно с ума скоро сойду. Нормально ли у меня получалось, или всё это никуда не годится.       — Хорошо. Как я понял, вы хотели изменить ко мне своё отношение?       — Я пытался… заботиться.       — А что это был за террор с прогнозом погоды?       — Я учился… общаться.       Тадаши улыбнулся.       — У вас получилось вполне нормально.       — А подробнее можно? — рыкнул Шиндо и сложил руки на груди.       — Конечно. Так или иначе вы всегда обо мне заботились. Просто по-другому. Так что в первое время ваши изменения меня очень встревожили. И я не знал, как мне на них реагировать. Если сравнивать было/стало… Могу сказать, мне нравится, что вы обращаетесь ко мне по имени. Мне приятно, когда вы спрашиваете, как я себя чувствую. Мне понравилось с вами обедать. И мне… понравилось, когда… кхм… Мне понравилось, когда вы погладили меня по голове. Хотя внезапные прикосновения без предупреждения меня всё же напрягают.       Айноске после ответа Тадаши молча сверлил его взглядом.       — С ума сойти, — выпалил он.       — Что такое?       — Я и правда мог сразу поговорить с тобой, и не слушать неделю все те идиотские шутки и идеи, не читать дурацкие статьи из интернета про отношения… Боже.       — Идея пригласить на обед была не идиотской, — Тадаши попытался успокоить Айноске.       — Это была идея Ланги.       — Почему-то я не удивлён. Хорошая идея.       — Он сказал, когда люди вместе едят, то это их сближает.       — Так и есть.       Айноске подошёл к Тадаши, протягивая к нему руки. Тадаши по привычке напрягся. Айноске спросил:       — Могу я обнять тебя? — Кикучи кивнул и Шиндо притянул к себе своего помощника. Запустил пальцы в волосы на затылке, погладил по голове и по плечу. — Это тоже сближает.       — Ланга и Рэки обниматься вас тоже учили? — спросил Тадаши, вспомнив подслушанный разговор.       — Нет, ещё чего, — так же расслабленно пробубнил Шиндо, увлекаясь поглаживанием по голове. Кикучи прикрыл глаза, утыкаясь носом в ткань рубашки на плече господина, вдыхая смесь из ароматов его парфюма, кондиционера для одежды и ноток сигаретного дыма.       — Хорошо. Обнимать меня я вас уже сам смогу научить, — шепнул он и обнял своего господина в ответ.