Иллюзия контроля

Пульс выстукивал сто тридцать два удара в минуту — нижняя граница для обычных бегунов, но верхняя для снайпера. Замедлив шаг, Эвелин сделала глубокий вдох через нос и медленный выдох через рот, выявляя напряжения в теле. Расслабив плечи, она мысленно представила горное озеро в Швейцарии, зеркально отражающее небо. Вода всегда её успокаивала, и медленно уменьшающиеся цифры на пульсометре лишь подтверждали это. Она улыбнулась краешком губ, но синяк на бедре вновь запульсировал в такт ускорившимся движениям, напоминая об ошибке. Мысли снова соскользнули с глади озера к другой воде — воде в бассейне.  «Я могла взорваться! Меня спасла чёртова песня, по ритму которой учат делать массаж сердца», — размышляла она, но неожиданно споткнулись о клумбу, о существовании которой на этом маршруте, конечно же, знала. Эвелин покачнулась, но удержала равновесие. В голове вновь зазвучали слова Джима, его непредсказуемая мимика, его игра на нервах своих жертв. «Как можно угрожать человеку взрывом, а потом извиняться и говорить, что день неудачный для смерти?» Вибрация в кармане вырвала её из воспоминаний.  — Доброе утро, — безразлично произнёс отец.  — Чем обязана твоему звонку? — Во вторник сопровождаешь меня в Суррей. Переговоры, стрельба по тарелкам, немного светских любезностей и ужин. — Какое милое приглашение. — Это не приглашение, Эвелин, а твоё обязательство.  Она позволила себе секунду молчания, чтобы дать ему понять, что её время тоже чего-то стоит. — Встреча с мистером Мейнардом, — уточнил отец. —  Его интерес к объекту... колеблется. А молодая женщина за столом неформальных переговоров увеличивает итоговую сумму на пять-семь процентов. Проверенная статистика. «Дерьмо! Узнает ли он во мне убийцу его людей? Увидит ли за маской аристократки снайпера?» Насмешливый ответ отцу застрял в горле, подавленный взметнувшимся до ста шестидесяти ударов пульсом и дрожью в пальцах.  «Стоп. Очнись, Эвелин. С чего бы ему вообще искать здесь? С чего бы ему подозревать аристократов? И тем более женщину. Убийца его людей — призрак из мира наёмников, грязных сделок и криминальных конкурентов». — Что ж, постараюсь подобрать наряд, который увеличит стоимость объекта на все десять процентов. Считай это моим вкладом в семейный бизнес. — Эрик заедет за тобой во вторник в пять, — заключил отец и сбросил звонок.  Она заставила себя вернуться к тренировке. Калистеника жгла мышцы, растяжка неприятно тянула, душ хлестал ледяной водой по разгорячённой коже — необходимая дисциплина, чтобы тело поверило, чтобы хоть оно убедило разум, что всё под контролем. Но один пункт в программе остался невыполненным.  Мысль о выстреле в упор, о глазах, смотрящих в её душу за мгновение до смерти, накатывала тошнотворной волной и не позволяла съездить в тир.  Стоя у открытого шкафа поздним вечером, Эвелин стучала вешалками о штангу, перебирая пыльники, скрывающие дорогие наряды на любой случай жизни. Или почти на любой, ведь для встречи с Мориарти так ничего и не нашлось.  Плюхнувшись на кровать, Эвелин взяла телефон и открыла переписку с Катариной.  Их дружба была выгодной для них обеих. Эвелин обеспечивала Катарине доступ в закрытые аристократические круги, а Катарина, доходы которой росли быстрее, чем акции Эпл после выхода первого Айфона, помогала с инвестициями, ведь денег на её увлечение никогда не бывало много.  «Ты свободна завтра? Нужно выбрать что-нибудь необычное» — быстро набрала Эвелин.

***

Высокие зеркала в позолоченных рамах бутика на Мэйфэр отражались друг в друге, создавая иллюзию бесконечно роскошного пространства, в котором в грациозных позах застыли манекены, облачённые в шедевры высокой моды.  — Две недели, Эв. Я уже искала кому продать твою недвижимость… — Я была занята. — Чем ты могла быть занята без меня?  Эвелин на секунду задумалась, разглядывая очередной манекен, у которого почему-то не было головы и правой кисти.  — У отца есть дом недалеко от Бат. Мне захотелось отдохнуть от городской суеты, посмотреть на лошадей. Ничего интересного.  — Ты даже трубку не брала, — приподняв бровь, напомнила Катарина.  — Извини.  — Отбросим эмоции. Ты пропала как раз в самый нервный период на рынке. В такие дни твоё присутствие реально держит всё наплаву — и именно тогда тебя не было. — Она взяла с вешалки платье в цвет американских долларов. — Мне от скуки пришлось сходить аж на два свидания. Оба оказались переоценёнными. — Целых два? — Усмехнувшись, Эвелин скользнула взглядом по ряду жакетов. — Видимо, ты и правда скучала. Жду подробности.  — Один пытался произвести на меня впечатление историей о своей яхте. Но, судя по тому, что он заказал не самое дорогое вино в карте, его портфель явно состоял в основном из акций пивоварен. — Второй, надеюсь, был хоть немного... ликвиднее? — Его главным активом было чувство юмора. К сожалению, и оно оказалось обесцененным, — она тяжело вздохнула. — Кстати, что за повод у сегодняшней встречи?  — Отец сказал, что моё появление на их с Эриком встрече с Джулианом Мейнардом повысит стоимость объекта.  — С Джулианом Мейнардом? — нахмурившись, переспросила Катарина.  — Да. Что-то не так?  — У него ничего нет, Эв. Ни недвижимости, ни даже машины. Так не бывает. — Она посмотрела на Эвелин с необычной серьёзностью. — Эв, это либо подставная личность, либо вся информация о нём засекречена. И то, и другое пугает. Твой отец уверен, что хочет что-то ему продать? — Отец не стал бы рисковать репутацией, не убедившись в надёжности покупателя.  — Что ж... Раз уж мы имеем дело с человеком такой... исключительности, давай вернёмся к выбору платья. Где будет встреча?  — Загородный клуб в Суррее.  — А, джентльменский набор, — она кивнула, и в её глазах мелькнуло мгновенное понимание. — Тогда будем искать костюм, а не платье? Чтобы было удобнее стрелять.  — Нет, — чётко возразила Эвелин. — Я хочу платье, в котором нельзя стрелять. Совсем. «Мейнард-Мориарти показал на аукционе свои навыки. Он безошибочно определит, что я не дилетантка. Даже если намеренно промахнусь. Моё тело запомнило тысячу выстрелов. Оно не умеет лгать на мышечном уровне. И он это увидит». — Пусть Эрик демонстрирует свои исключительные способности, — сказала Эвелин и тут же уловила смущение на лице Катарины. — Тебе… интересен мой брат?  — Пока не знаю. Как тебе этот вариант? Эвелин проследила за взглядом подруги. Манекен обтягивал плотный винный шёлк лаконичного кроя с высоким воротом и эффектными рукавами-пелеринами, струящимися от плеч. «Оно будет сковывать каждое движение, а рукава заставят меня двигаться плавнее, чем обычно. К тому же пойти в бордо — сыграть с ним в отражения. Он был в этом цвете на аукционе, теперь я. Всем станет ясно, что я заинтересована в красивом, богатом и влиятельном мужчине. Чёрт, что? Красивом? Не важно. Эвелин Девере должна флиртовать с таким как Джулиан Мейнард». — Это и правда идеальное платье. Спустя минуту Эвелин стояла перед зеркалом, скрывая платьем своё натренированное, рельефное, практически лишённое женственных изгибов тело. Даже на такой фигуре оно сидело безукоризненно. К тому же закрывало ключицы, подчёркивало линию талии, а длина — аккурат до середины бедра — была на грани дерзости, но за счёт строгого верха смотрелась не вызывающе.  — Поздравляю, — Катарина улыбнулась. — Ты только что повысила свою активную стоимость на триста процентов.  Вернувшись в примерочную, Эвелин потянулась к замочку молнии, но спустя пару попыток поняла, что не дотягивалась. — Поможешь? — спросила она у подруги. — Конечно, — отозвалась Катарина, аккуратно поддевая молнию и медленно, чтобы не зацепить дорогую ткань, потянула вниз. Платье чуть съехало с плеч и соскользнуло вниз, обнажая спину и часть бедра. — Как консультант по рискам, я бы не рекомендовала обнажаться завтра перед Мейнардом. Не думаю, что он оценит твой синяк.  — Я не собираюсь обнажаться перед ним ни завтра, ни когда-либо позже, — закатила глаза Эвелин и коснулась пальцами кожи на правом бедре. Плотный тёмно-синий синяк расползался кверху. Воспоминание об ударе при побеге из бассейна отозвалось резкой болью в висках. — Откуда он? — Катарина мягко указала пальцем в направлении гематомы. — Упала с лошади. — Ты же с детства в седле. — Да, но я никогда не была отличной наездницей. — Эвелин спешно натягивала своё повседневное платье, желая как можно скорее спрятать свою оплошность. Покупки оказались успешными для обеих: Катарина выбрала строгий костюм-тройку угольного оттенка — безупречный крой и дорогая шерсть работали лучше любого резюме. Серебряные запонки в виде римских цифр и лаконичные туфли-лодочки дополняли образ.  — Пообедаем? — спросила подруга, и спустя четверть часа они уже сидели в ресторане на углу, с лёгким вином, закусками и видом на лениво текущую улицу. Разговор соответствовал вину, не соскакивая со светских сплетней на провокационные и невероятно точные наблюдения Катарины о Джулиане Мейнарде. Эвелин на миг стало жаль, что её нельзя было привлечь к её увлечению. С помощью подруги она бы наверняка не оказалась в том проклятом бассейне.  — Позвони мне завтра после встречи, — попросила Катарина.  — Конечно.

***

В отличие от современных представлений о необязательности французов, традиционные аристократы всегда жили по жёсткому распорядку. О чём напомнил звонок в дверь ровно в пять вечера.   — Отец точно не оценит твой выбор, — произнёс Эрик, окинув Эвелин взглядом. — Ты выглядишь как живое противоречие всему, чему он нас учил.  — Но ведь главное, чтобы мистер Мейнард оценил, верно? — она обняла брата, стараясь не задеть его пиджак щекой, которая точно оставит след от тональника.  — Будь я мистером Мейнардом, я бы уже потерял часть концентрации. — Этого недостаточно. Нужно, чтобы он потерял и часть своих финансов, — Эвелин колко ухмыльнулась. Они спустились, и перед ними предстало воплощение британского характера.  — За руль не сядешь? — с лёгкой насмешкой предложил брат, уже открывая перед Эвелин пассажирскую дверь своего чёрного Астон Мартина. — Всё ещё нет. — У тебя столько времени, чтобы научиться водить. — Люблю, когда меня возят. Личные водители, любовники и заботливый брат. — То есть я в этом рейтинге аж на третьем месте? — уточнил Эрик, располагаясь в водительском кресле. — Да, — Эвелин улыбнулась, поворачиваясь к брату. — Потому что других не волнует есть ли у меня водительское удостоверение.  Под заразительный смех Эрика машина мягко тронулась и, покинув узкую улочку, вклинилась в поток. — Отец мне ничего не рассказал о встрече. Поделишься?   — Мейнард хочет купить старый склад в доках.  — И как это связано с его деятельностью? — бровь Эвелин изогнулась. — Хочет разместить там защищённый дата-центр.  — В порту? — Да.  — Как практично… Это пространство идеально подойдёт для серверов… Или для убийств.  — Эв, это... довольно своеобразное умозаключение. — Просто мысли вслух. Наверное, я пересмотрела трукрайма. — Легкомысленная улыбка вновь появилась на её лице. — Когда ты в последний раз стрелял? — В воскресенье. — И на какой дистанции? Я помню, в прошлый раз ты жаловался, что стандартные мишени слишком близко.  — В этот раз пробовал на полтора километра. С новой Accuracy International AXMC.  — Полтора... километра? — Эвелин сделала удивлённое выражение, хотя прекрасно знала, что это вполне рядовой результат для хорошего снайпера. — Боже, Эрик, это же как от моего дома до парка! Ты хоть что-то видел в прицел? — Не поверишь… я видел мишень, — он усмехнулся.  — Мне кажется, что сейчас я и с двухсот метров не попаду.  — В этом платье и на каблуках ты не попадёшь и с двадцати. — Эрик тут же получил лёгкий подзатыльник. — Вот, еле по затылку попала!  — Va te faire foutre! — Quelle malpolie. Когда они свернули с магистрали, Эвелин почувствовала, как от волнения начинает крутить живот. Одёрнув подол короткого платья, она крепче сжала клатч. — Всё в порядке?  — Немного волнуюсь. — Ещё чуть-чуть и я начну думать, что ты хочешь ему понравиться. — Отцу?  — Мейнарду.  Эвелин закатила глаза, но отвечать не стала. Машина свернула на узкую дорогу, где перед ними уже распахнули кованые ворота, за которыми виднелся великолепный дом в стиле модерн, терраса которого была увешана уютными гирляндами.  Стоило им припарковаться, как дверца со стороны Эвелин отворилась. Джулиан Мейнард, облачённый в самый скучный костюм из всех, что она на нём видела, — тёмно-серого цвета, — слегка наклонившись, подал ей левую руку. На манжете красовались рубиновые запонки, а галстук в тон камню идеально сочетался с её платьем. «Опять этот цвет. И ты же правша. Я точно помню». Её правая рука, уже начавшая движение, застыла, не дотянувшись до его ладони каких-то пары сантиметров. Неуклюже переложив клатч, она коснулась его левой рукой, срывая с его губ едва уловимый смешок. — Рад снова вас видеть, мисс Девере, — вежливо произнёс он, помогая ей выйти из машины.  — Взаимно, мистер Мейнард, — Эвелин выдавила улыбку. — Вы снова выбрали эффектный цвет. — Как и вы, — расплылся в такой же улыбке Джим. — Кажется, вы с Эвелин идеально гармонируете, — произнёс появившийся словно из ниоткуда отец. Или просто всё внимание было сосредоточено на Мориарти? — Ещё чуть-чуть и начнут распускаться слухи. — Хорошо, что мы не в девятнадцатом веке, — ответил Джим. — В наше время совпадения ни к чему не обязывают. «Совпадение? — мысленно парировала Эвелин. — Я надела бургунди, чтобы отзеркалить его прошлый образ. А он надел его, чтобы показать, что предсказал мой ход. Или я начинаю видеть смысл даже там, где его нет, и он просто любит этот цвет? Дьявол, я схожу с ума». Мысли расползались. В голове будто два голоса: один спокойный, хладнокровный, а второй почти детский, восторгающийся от происходящего. Эвелин заставила себя опомниться и тут же поймала на себе укоризненный взгляд отца, смеривший её с ног до головы.  По гравийной дорожке, мимо террасы, где уже накрывали столы для ужина, они неспешно двинулись к стрелковой площадки. Эвелин держалась чуть позади от мужчин, ведущих совершенно бессмысленную светскую беседу.  — Эрик покажет нам, что значит настоящая стрельба, — отец одобрительно похлопал сына по плечу.  «Настоящая? По тарелкам?», — ей хотелось закатить глаза, но она сдержалась.  — А вы, мисс Девере? — голос Джима вернул её к реальности. — Уверен, и вам есть что показать. Ваше рукопожатие... у вас сильные пальцы. — Всё из-за скалолазания. Эти надоедливые тренировки… — Впрочем, стрелять Эвелин тоже училась, — вставил отец с лёгким пренебрежением. — Дань традициям.  «Вот ведь! Сейчас бы обоим мозги выши…» — мысль оборвалась, когда её взгляд встретился со взглядом Мориарти. Он наблюдал за этой семейной сценой с видом заядлого театрала. На специализированной площадке для стрельбы им уже подготовили ружьё, наушники и защитные очки. Быстро надев экипировку, эрик взял оружие. Его пальцы сразу же скользнули вдоль цевья, проверяя плотность прилегания дерева к металлу. Он уверенно отвёл затвор и бросил взгляд в патронник, проверяя, чтобы тот был чист. Убедившись, что оружие готово к выстрелам, Эрик прижал приклад к плечу и провели прицел. На всё про всё ушло не более десяти секунд.  «Джим обязательно заметит этот профессионализм». — Запускайте, — скомандовал брат, и тарелка вырвалась из кустов. Сознание тут же оживилось, считывая дальность в шестьдесят метров и восходящую траекторию слева направо. Невероятная сложность для правши в стендовой стрельбе. Ещё и цвет тарелки сливался с закатным небом. Эвелин отметила про себя, что вести прицел необходимо на два корпуса тарелки вперёд. Пальцы правой руки, желая воспроизвести движение нажатия на спусковой крючок, дёрнулись в ту же секунду, что и у Эрика.  — Впечатляет, — прокомментировал Джим идеальное попадание. Слегка закусив губу, Эвелин представляла, что бы он сказал, увидев её выстрелы.  После девяти таких же успешных выстрелов ружьё перешло в руки отца. «Ноги расставлены шире, чем нужно. Вес смещён на пятку, а не на носок. Приклад недостаточно плотно прижат к плечу...» Мгновенное, но грубое, лишённое грации, вскидывание ружья и тарелка разлетелась на куски.   — Столько лет прошло, — заметил отец, когда патроны закончились, — а пальцы помнят. — А вы, Джулиан? — с вежливым интересом спросил Эрик. — Попробуете? — Я предпочитаю оружие в виде алгоритмов и шифров, — Джим усмехнулся. — Если бы мне понадобилось… выстрелить — я бы нанял кого-то талантливого. Кого-то вроде вас, Эрик. — Восхитительная честность, — заметил Ричард. — Эвелин? — Джим протянул ей ружьё. — Хотите? — В этом платье? Мистер Мейнард, вы желаете меня опозорить, — она рассмеялась лёгким смехом, который должен был скрыть напряжение. — Я с трудом могу поднять бокал, не испортив линию рукава. Что уж говорить о ружье. Закончив с этой своеобразной прелюдией, они прошли к столу, на белой скатерти которого уже располагались лёгкие закуски и охлаждённое вино. Эвелин почти не слушала разговоры мужчин о контракте. Всё её внимание занимали руки Мориарти. Правая рука подносила бокал к губами, левая в это же время что-то подчёркивала и обводила в бумагах. Затем левая виртуозно обращалась с ножом, а правая не менее виртуозно выписывала какие-то цифры.  «Амбидекстр?» — мысленно удивлялась она.  И тут её охватила новая мысль, от которой похолодели кончики пальцев. Если его руки равноправны... то что с его глазами? Для прицеливания всегда выбирался доминирующий глаз. Правша с ведущим левым глазом был обречён на пожизненную изнурительную коррекцию стойки. Абсолютный амбидекстр никогда бы не столкнулся с подобным. Её собственное тело с предсказуемой ведущей рукой и глазом, вдруг показалось ей очень примитивным.  Ощутив, как её пальцы крепче сжали вилку, как брови чуть сдвинулись к переносице, она тут же подняла бокал и сделала большой глоток вина. — А вы, Эвелин, тоже ведёте дела семьи? — поинтересовался Джим.  — О, нет. Эвелин у нас актриса, — перехватил её ответ отец. — Предпочитает… ничего не делать. В этом, наверное, тоже есть талант. — Актёрское мастерство — недооценённый навык, — улыбка коснулась даже его глаз. — Особенно в нашей среде. Где вы учились? — В королевской академии. — Впечатляюще, — протянул Джим. — Умеете играть любые роли? — Как и многие из нас. — Склонив голову в бок, она невинно улыбнулась.  Мужчины вернулись к обсуждению дел, и спустя тридцать пять минут бокалы были пусты, папки с документами собраны, а все нюансы оговорены. — Благодарю за вечер, мистер Девере, — Джим пожал руку отцу с неизменной вежливостью. «Интересно, он испытывает такие же терзания, как и я, от этой маски галантного мужчины, в котором нет ничего от него настоящего?» — Взаимно, мистер Мейнард, — кивнул Ричард. — Думаю, мы заключили выгодную сделку. — Был рад познакомиться поближе, Эрик.  — И я был рад. — Брат ответил на рукопожатие. — Вас подвезти? — Джим скользнул взглядом по Эвелин, которая автоматически приготовилась ответить «нет».  Это короткое, холодное, спасительное слово уже собиралось сорваться с языка, но что-то остановило его. Отказ выглядел бы слишком странным для женщины её положения.  — Да, благодарю, — спокойно отозвалась Эвелин. Она повернулась к отцу и брату, поблагодарила за вечер, позволив себе короткие объятия с последним. — Tu l’as vite fait craquer, — едва слышно прошептал Эрик ей на ухо. Бросив раздражённый взгляд на брата, Эвелин скользнула в салон, машинально нащупывая в клатче ключи — единственное оружие в этой ловушке на колёсах. — Компания вашего брата была... занятной. — Джим сел за руль и вырулил на узкую дорогу. — Эрик всегда такой стабильный или в нём есть та же искра непредсказуемости, что и в вас? — О Боже, нет! — Она рассмеялась. — Уверена, что Эрик составляет расписание и следует ему по минутам. Если вы ищете человека, способного на что-то... интересное, вы смотрите не в ту сторону, мистер Мейнард. — «Интересное» — какое ёмкое слово. Будучи актрисой, вы не думаете, что самая хорошая маскировка — это маскировка под посредственность? — Поверьте, Эрик не маскируется. Он как шкаф из красного дерева в гостиной отца. Прочный, надёжный, красивый, но не скрывающий ни одной по-настоящему загадочной полочки. — А в вас есть. Загадочные полочки. Например, ваше... скалолазание. Неожиданное увлечение для женщины вашего круга.  — Что поделать, мистер Мейнард, светская жизнь так однообразна. — Эвелин пожала плечами. — Иногда так и тянет залезть на стену.  — К чему вас ещё тянет, Эвелин?  Его голос, став тише, обзавёлся лёгкой хрипотцой. Она повернулась к нему, демонстрируя легкомысленную улыбку, которую он уже видел на аукционе.  — К дорогим туфлям, от которых к утру болят ноги. К третьему бокалу шампанского, после которого все шутки кажутся смешнее. И к мужчинам, которые задают чересчур интригующие вопросы в полумраке собственного автомобиля. — Сегодня вы выпили лишь бокал вина. Не хотите исправить недоразумение? Я знаю одно место, где шампанское наливают в хрусталь, который старше моей бабушки. — Боюсь, мой брат уже ждёт отчёта о моём благополучном возвращении домой. А Эрик, как вы сами заметили, человек дотошный. И способен поднять на уши весь Скотленд-Ярд, если я задержусь на пять минут. — Какая жалость. — Он быстро окинул её взглядом, отвлекаясь от дороги. — Значит, все самые интересные разговоры нам придётся отложить. Машина плавно остановилась у её дома. Эвелин уже коснулась дверной ручки, желая попрощаться и уйти, но всё же не удержалась и решила подразнить Джима. — Нехорошо оставлять такого блестящего собеседника неудовлетворённым. — Эвелин выждала пару секунд, наблюдая, как разгорается интерес в его глазах. — Давайте я всё же поделюсь с вами одним секретом. А вы... вы останетесь мне должны. — Обожаю секреты. — Джим, придвинувшись ближе, перешёл на шёпот. — И ужасно не люблю оставаться в долгу. — Эти туфли… Не дизайнерские. Я купила их за тридцать фунтов. Только прошу, никому не говорите.  Джим опешил на пару секунд, а затем, кажется, искренне рассмеялся. — О, ваша тайна в полной безопасности со мной. Но теперь я ваш должник. Чего бы вы хотели? Информацию? Одолжение? Или, может быть... продолжения? — Мистер Мейнард. — Эвелин невесомо коснулась его лежащей на подлокотнике руки. — Не торопите события.  Она вышла из машины, не оглядываясь, но ощущая, как его взгляд прожигает ей спину.  Оказавшись дома, Эвелин выдохнула, и только тогда её тело отозвалось жаром, который она сдерживала все эти бесконечные минуты пути. Хотелось избавиться от Бургунди как можно скорее, но пальцы никак не находили крошечную молнию на спине. Тяжело вздохнув, она поелозила лопатками, встряхнула руками и вновь попыталась схватить неуловимую застёжку. На этот раз получилось. Вспомнив о Катарине, Эвелин, прежде чем пойти в душ, опустилась на диван и набрала сообщение, не давая себе времени на цензуру: «Синяк не продемонстрировала. Но, чёрт возьми, мне хотелось». Стоило ей кинуть телефон куда-то вбок, как пальцы сами собой скользнули по бедру, выискивая синяк — доказательство их настоящей встречи. Боль от прикосновения была острой и странно желанной. Как и образ в голове. Руки сами собой оказались между бёдер, стоило лишь представить, как его глаза, полные всеведения и насмешки, наблюдали за ней сейчас.