Иллюзия контроля

Кенон-стрит — пульсирущее сердце финансового мира Лондона. В старинных зданиях круглосуточно кипела современная жизнь: экраны сверяли курсы валют, юристы готовили многомиллионные сделки, а в тихих кабинетах решались судьбы целых корпораций. Эвелин, натянувшая безупречную маску наследницы аристократического семейства, вошла в здание, принадлежащее её отцу. Каблуки звонко ударились о мраморный пол холла, вынуждая сотрудников оторваться от дел и устремить на неё свои оценивающие, а порой и завистливые взгляды. — У меня встреча с Ричардом Девере, — сообщила она встречающей её девушке. — Он у себя? — Мистер Девере ещё не прибыл. Подождёте его как обычно — в его кабинете? — Да, — Эвелин улыбнулась, демонстрируя вежливость.  — Можете не провожать.  Кабинет располагался в башне, возведённой ещё два столетия назад. И несмотря на то, что за окном, тянущемся от самого пола до потолка, виднелись стеклянные небоскрёбы Сити, а стены прятались под дубовыми панелями, которые так любят в Британии, было видно, что пространство принадлежит человеку, имеющему французские корни. На громоздком столе блестели позолоченные часы с читающей Минервой, бювар и, конечно, то, что всегда должно быть у аристократа — письменный набор, заказанный у бронзовщиков Парижа их предком. Здесь не было камер — Эвелин знала это наверняка. Для аристократических кругов сама идея скрытой съёмки в личном кабинете — моветон. Это воспринималось как недоверие к гостям, подрывающее основы делового этикета. Но это не означало, что за гостями не наблюдали.  Справа от стола была незаметная дверь, ведущая в архив. Каждого гостя, каждого члена его семьи и каждого личного помощника проверяли до мельчайших деталей биографии. После смерти матери страх, завуалированный под стратегию, заставлял отца собирать о людях всё: кредитные истории, связи, скрытые долги, даже предпочтения в вине. И это… было полезно не только для репутации семьи.  Надев тонкие перчатки и войдя в архив, Эвелин заглянула в секцию с отчётностью, внутренними рисками и претензиями. Она знала, что искать. — Вот ты, — прошептала Эвелин, вынимая одно из дел.  Марк Диллон: невысокая должность в отделе борьбы с наркотиками на юге Лондона. Крупные пополнения его оффшорного счёта всегда происходят за двадцать четыре - сорок восемь часов до того, как его отдел проводит «неудачные» рейды, когда арестовывают «мелочь», но крупные партии чудесным образом исчезают. Доход Диллона за последние три года в пять раз превышает его официальную зарплату. Приобрёл недвижимость в Португалии. Привычную пустоту, которую оставила смерть мамы, сменила твёрдая уверенность. Лёгкий выброс дофамина согрел её изнутри. «Прости, Марк, — мысленно сказала она, возвращая папку на место. — Ты поможешь мне справиться с тревогой». Периферийное зрение уловило движение за окном, и её рука инстинктивно рванулась к несуществующей кобуре под светлым плащом.  «Просто птица. Дыши, Эвелин». Вернувшись в кабинет, она стянула перчатки с дрожащих пальцев и подошла к окну, наблюдая, как город внизу жил своей жизнью.  Дверь в кабинет отворилась спустя восемь минут, впуская в пространство своего хозяина. Она чуть нахмурилась, но тут же натянула на лицо маску беззаботной дочери.  — Эвелин?  — Здравствуй, папа. — Пальцы сами собой сжались от совершенно безразличного тона отца. — Эрик просил передать документы — они ждут тебя на столе. Небрежно бросив пальто на кресло, Ричард прошёл к столу и взглянул на название.  — Что ж, спасибо.  Неловкая пауза повисла в кабинете. Эвелин хотелось дождаться хотя бы формального вопроса о том, как её дела, что происходит с её жизнью, но отец, казалось, просто не знал, как её выпроводить. — Может, пообедаем вместе? — сорвалось с её губ прежде, чем разум успел остановить. Ричард поднял на неё усталый взгляд, которым обычно смотрят на ребёнка, в сотый раз требующего одно и то же, не понимающего слова «нет». — Я только с делового бранча.  Он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, как и всегда. — Хорошего дня, папа, — с улыбкой произнесла Эвелин. Идеальная маска снова была на месте. — И тебе, — лениво отозвался отец, даже не удостоив её взглядом.  Эвелин покинула здание, принадлежащее их семье. На самом деле, у неё не было времени на обед с отцом — сегодня её ждала Катарина. Впрочем, встречу с подругой можно было и подвинуть или и вовсе отменить. С силой закусив щёку, она вытянула руку у края дороги, ловя кэб. Всего через двадцать пять минут навязчивый запах ванильного диффузора, совершенно не подходящего Катарине, встретил Эвелин у самой двери.  — Проходи. Кофе готов. Бренди не добавляла, знаю твои правила. Повесив плащ, она шагнула в гостиную, интерьер которой был выдержан в стиле разумной роскоши: дизайнерская мебель, не кричащая о цене, единственная картина современного художника на стене, стопка финансовых отчётов, книга по поведенческой экономике на журнальном столике, две чашки кофе и очень любопытная папка, так похожая на те, что хранились в архиве отца. — Очередная оценка рисков или ты теперь так готовишься к свиданиям? — поинтересовалась Эвелин, опускаясь в кресло.  — Свидание? С ним? — Катарина рассмеялась. — Нет, этот тип настойчиво втягивает отца в какие-то сомнительные инвестиции. Решила проверить. — И каков вердикт?  — Отказаться, конечно. — Катарина открыла папку и демонстративно положила перед ней. — Кого-то напоминает, да?  Алекс Нортон и впрямь кого-то напоминал. Кого-то, кто также прикидывался IT-консультантом, о ком также не было ничего в интернете и у которого также не было никаких активов. — Что, кстати, насчёт твоего сообщения о Мейнарде?  Эвелин опустила глаза, разглядывая оседающую в чашке молочную пенку. Чёртов Мориарти, возможно, в этот самый момент выслеживает её, а она спокойно пьёт кофе и планирует очередное убийство, чтобы вернуть своей жизни привычный ход. — О, не напоминай, — отмахнулась она. — Это было после третьей порции вина и полного провала на стрельбище.  — То есть алкоголь вызвал у тебя желание прыгнуть в его постель? — Наверное... А ещё он амбидекстр. Ты хоть представляешь, на что могут быть способны эти руки?

***

Спустя пару часов, возвращаясь от Катарины, Эвелин елозила на заднем сидении кэба. От безразличия, играемого ею для подруги, не осталось и следа. Всё это время она никак не могла перестать думать об Алексе Нортоне, сходство которого с Мориарти было невероятным. Но начать слежку за таким подставным человеком казалось безумием. Она откинулась на подголовник, и тут её губы растянулись в ухмылке. «А что, если не убить, а... использовать грязного копа?»

***

Подкинув конверт с ультиматумом и дешёвый кнопочный телефон, Эвелин держалась как можно дальше и от Диллона и от Нортона, довольствуясь информацией, которую ей присылал грязный полицейский.  Информацию, которая выглядела совершенно обычной, заурядной и даже до невозможности скучной. Нортон ходил в офис, иногда работал из дома, в один вечер выбрался в театр. Эвелин не понимала, почему он был таким… нормальным.  Совершенно сбитая с толку этим противоречием, она чувствовала, как нарастает раздражение. Все эти дни ей приходилось казаться нормальной, на всякий случай избегать тира и заниматься обычными вещами, вроде йоги, после которой всегда следовал кофе в кофейне через дорогу от студии. Она заказала свой привычный латте, получила стаканчик и устроилась у высокого столика возле окна. Пальцы сами собой потянулись к телефону, чтобы вновь пролистать скопированные с одноразовых устройств отчёты Диллона, как будто на сотый раз они дадут мотив для убийства. Сделав первый глоток, Эвелин сразу уловила необычный привкус. — Вы сменили зёрна? — спросила Эвелин баристу после первого глотка. — Да, буквально вчера! — парень улыбнулся. — Вы почувствовали нотки миндаля? — Необычно. Допив кофе, Эвелин вышла на улицу и, сделав шагов двадцать, ощутила, как звуки города утихли, как если бы она забыла снять наушники для стрельбы, но она ведь шла не из тира. Спустя ещё пару шагов стало подводить и зрение, а каждое движение становилось неуклюжим, как будто вместо кофе Эвелин залпом опрокинула целый стакан виски. — Вам плохо? — голос прохожего прозвучал участливо. — Давайте я помогу.  Эвелин попыталась сфокусироваться, оттолкнуть его, но рука беспомощно повисла в воздухе. Последнее, что она увидела, прежде чем мир погрузился в темноту, — ничем непримечательное лицо мужчины. — Просыпайтесь, мисс Девере. — Радостно доносилось откуда-то издалека.  Она послушно попыталась поднять веки, но те, всё ещё налитые свинцовой тяжестью, не поддавались.  — Э-ве-лин, вставааай! — Голос приблизился, обрёл отчётливость и оттенки нетерпеливого детского восторга.  Сознание расплывалось, совершенно не справляясь с простой задачей — донести приказ пошевелить какой-либо конечностью. Казалось, что ни рук, ни ног попросту нет.  — Да где тут включается свет?! — раздражённо воскликнул чей-то голос под аккомпанемент резких щелчков, которые почти сразу сменились рокотом электродвигателей.  Ледяные струи с пронзительным свистом со всех сторон пронзили лицо, грудь, живот и даже ноги. Хотелось спрятать глаза и уши, но руки продолжали упрямо игнорировать её желания. Эвелин инстинктивно прижалась к полу лицом вниз, непроизвольно вскрикнув от внезапной боли. Резкий поток прекратился, но ей продолжало казаться, что она угодила в гигантский муравейник или её разом ужалили тысячи пчёл. Холод сотрясал тело дрожью, но зато приводил мысли в порядок, разгоняя снотворный туман. Эвелин почувствовала, как щека вжимается в ледяную металлическую решетку, а запястья, заведенные за спину, стягивает пластик. Всё тело ныло, словно она целые сутки провела в неподвижности, сосредоточившись на прицеле винтовки. — Извини, я, кажется, что-то напутал! — Пространство на миг озарилось его смехом, а следом послышались странные шаги, будто он приближался вприпрыжку. Дорогая обувь остановилась всего в паре сантиметров от её лица. — Чудесный склад! Высокие своды, отличная звукоизоляция, современные технологии и такая… драматичная атмосфера. Не зря я приобрёл его. — Он умолк, явно ожидая от неё реакции, но сил хотя бы на словесный отпор так и не было. — Представьте, мисс Девере, я ведь планировал пригласить вас на ужин. В какой-нибудь изысканный ресторан. — Из его груди вырвался театральный вздох. — Но, честно говоря, я счастлив, что сырые крыши и подвалы привлекают вас куда сильнее. — Мориарти рассмеялся. Его звонкий, искренний смех отражался от голых бетонных стен и, казалось, врезался прямо в барабанные перепонки. — Использовать грязного копа, чтобы следить за Нортоном, было умно!  Эвелин всё же сумела заставить себя посмотреть на Джима, который присел рядом с ней, и увидела мягкую, приветливую, совершенно неподходящую ситуации улыбку, застывшую на его губах. — Хотя, признаться, я ожидал большего. — Джим пару раз оглушительно цокнул языком, совершенно не щадя и без того пострадавшие уши. — Там, у бассейна, вы действительно взбудоражили меня! А теперь вы живы только потому… что я вам должен. — Его брови стянулись к переносице, изображая досаду. — Почему вы лежите? — Его пальцы с силой впились в локоть и мгновенно потянули вверх. Удерживать выбранную им позу было мучительно: дрожь не унималась, кожу щипало от холода, а рот заполнил противный металлический привкус — кажется, она в какой-то момент прикусила язык. — Не поймите неправильно… Мне, безусловно, нравится видеть вас на коленях, но вы сегодня какая-то… немногословная. Где ваша привычная язвительность? Не желаете пошутить о том, что убили двоих моих людей? ДВОИХ! — Его крик отрикошетил от стен, болезненно въедаясь в висок. — Знаете, как трудно найти хороших исполнителей? Людей надёжных, обученных, с правильной психикой? — Он кивнул, приглашая её к размышлению. — Не хотите ли их заменить? — Нет, — хрипло выдохнула она.  На долю секунды воцарилась тишина. Затем он резко развернулся и, порывшись в кармане, вновь принялся щёлкать проклятыми кнопками. Эвелин сглотнула кровь и отчаянно рванулась, пытаясь выползти из моечного портала в безопасное пространство, но ледяной поток был быстрее. Он вновь обрушился на неё, жаля со всех сторон. Она рухнула, ударившись подбородком о бетон, и снова прикусила язык, содрогаясь от холода и боли, пока он не прекратил. Подойдя, Джим снова поставил её на колени, но на этот раз грубо. Его рука сомкнулась на её подбородке, запрокидывая голову назад и заставляя смотреть прямо в его глаза.  — Неправильный ответ, мисс Девере.  «Он ждёт, что я испугаюсь. Надо сделать... что-то, чего он не ждёт». Его уверенное, торжествующее лицо было так близко. Эвелин рванулась навстречу, пока его пальцы продолжали сжимать её подбородок. Её губы с силой прижались к его губам. Она провела по ним языком, оставляя кровавый, ожидая омерзения, отторжения, хотя бы брезгливости — любой реакции, которая докажет, что она смогла его хоть в чём-то превзойти. Но он не отшатнулся. Даже не поморщился. Его глаза расширились неподдельного удивления, которое тут же сменилось восторгом. Его губы ответили ей не менее яростно, язык скользнул в её рот, сплетаясь с её окровавленным языком. Внутренности сжались от отвращения. Её собственная атака обернулась против неё, превратившись в кошмарную близость. Она должна была отстраниться, но не сделала этого, позволяя ему углубить поцелуй, сделать его медленным, влажным, интимным, полностью стирающим грань между насилием и страстью. А затем Джим также внезапно отстранился. — Браво! — Он провёл пальцем по своим губам и взглянул на кровь. — Браво, Эвелин! Наконец-то! Наконец-то вы сделали что-то интересное! Надеюсь, вам хватило времени принять решение? Хотите расскажу, что произойдёт, если вы ещё раз откажетесь? — Джим снова начал расхаживать. — Утром на главной странице «The Times» появится фотография вашего брата и крупный заголовок: «Эрик Девере — аристократ и серийный убийца». А ниже, мелким шрифтом, приятные детали: «источник в полиции», «расследование». Может, я даже подброшу пару улик? Старые гильзы, фотографии с камер, свидетеля, который чудом выжил. Доказательства, что Эрик Девере лично ликвидировал нескольких коррумпированных чиновников. Вы же не хотите этого, правда? — Мориарти остановился, глядя на Эвелин сверху вниз. — Люди любят такие истории. А потом начнётся мясорубка: журналисты, расследования, семьи жертв. Кто-то же должен ответить за все ваши выходки. Теперь спрошу ещё раз: вы замените мне двух убитых вами людей? Эвелин почувствовала, как к горлу подступает рвота. Ей чертовски хотелось его убить: разорвать ногтями, вцепиться в горло, вырвать зубами кусок. Но она не могла даже поднять руку. — Я не смогу заменить людей, стреляющих лазерными указками.  — Смешно. — Джим достал из кармана маленький складной нож, который раньше прятался в её кармане, и приблизился к ней со спины. — Как и то, что вы так не любили тех, кто работает на преступников. Вы же не такая, да? Эвелин молчала. Только сжимающиеся на ногах пальцы могли выдать, как внутри всё гудит и клокочет, но их никто не видел.  — Я бы предложил вас подвезти, но вы… испортите мне салон. — Усмехнувшись, Джим аккуратно вложил нож в её правую руку. — Я позвоню. Bonne soiree! Или как вы там говорите? Он бросил эту фразу так, словно они только что мило побеседовали в кафе, и ушёл.  В помещении воцарилась абсолютная тишина. Лишь капли воды, срываясь с её волос, глухо ударялись о бетон. Тремор не прекращался, промокшая одежда противно прилипала к коже. Грудь по-прежнему сдавливало при каждом глотке воздуха, в горле саднило, а губы пекло. На полноценные пилящие движения не хватало амплитуды. Пришлось довольствоваться крошечными, короткими взмахами запястий, царапая пластиковую стяжку буквально по миллиметру. Каждый такой взмах отзывался болью в запястьях. Минута. Две. Пальцы онемели, больше не в силах держать нож, но наконец напряжение на запястьях ослабло. Резко разведя руки в стороны, Эвелин разорвала почти перепиленный пластик. Хотелось улечься, раскинуть в стороны онемевшие конечности, и просто дышать, унимая сердцебиение, но пронизывающий холод настаивал на действии, вынуждал встать. Ноги еле держали, а ботинки противно хлюпали при каждом шаге. На улице было холодно, с неба накрапывала мерзкая морось, а из-за ночи, уже вступившей в свои права, индустриальный район был совершенно безлюдным. Эвелин застыла, не зная, куда идти. Станция метро была в полутора километрах, да и ехать в таком виде? Она ощупала карманы и, мысленно поблагодарив Джима за его человечность, достала телефон. Карта показывала одно-единственное ближайшее пристанище — совсем дешёвый отель. Обхватив себя руками в тщетной попытке согреться, она двинулась в его сторону. Брови юноши-администратора приподнялись, когда Эвелин приблизилась к ресепшену. Его губы приоткрылись — вопрос почти сорвался, но, встретив её отрезающий всякие расспросы взгляд, он проглотил слова и молча протянул ключ от номера. Дверь захлопнулась, даря иллюзию безопасности, в которой Эвелин наконец-то позволила себе распасться. Она прислонилась лбом к гладкой поверхности лакированной двери и лишь спустя несколько минут доплелась до ванной. Пар быстро заполнил маленькое помещение. Ей и раньше доводилось скрывать свои слёзы, безмолвно рыдать за дверью ванной комнаты, сжимая зубы с такой силой, что изо груди не мог вырваться ни один всхлип. Под струями воды она скребла кожу, пытаясь смыть память о том, как собственное тело откликнулось на насилие. После пережитого сон был необходим, но за закрытыми глазами продолжался тот же кошмар: ледяная вода, бьющая в лицо, искажённое восторгом лицо Мориарти, его губы, металлический привкус её крови на его языке. Методично, как когда-то учил её инструктор по стрельбе, она начала регулировать дыхание. Вдох на четыре счёта, задержка на семь, медленный, шумный выдох на восемь. Сначала это не помогало — лёгкие отказывались подчиняться, сбивались на короткие, прерывистые вздохи, но она продолжала, заставляя себя, концентрируясь только на счёте. Мысли начали терять чёткость, сознание, исчерпав все силы на борьбу с самим собой, начало отключаться. Громкий звонок прерывал её едва начавшийся сон. Эвелин с трудом распахнула глаза. Тонкий солнечный луч едва пробивался сквозь плотные шторы, но и его оказалось достаточно, чтобы она застонала от боли. Тело всё ещё ощущалось избитым, горло болело, а чёртов телефон никак не унимался. — Да?.. — ответила она хрипло. — Эв? Где ты? — вопрошал голос Эрика. — Мы же договаривались позавтракать в девять. Ты всегда опаздываешь, но не на час же. — Чёрт… — Эвелин закрыла и потёрла глаза. — Прости. Совсем вылетело из головы. — Ты в порядке? У тебя голос, как будто ты всю ночь курила и пила виски. — Я… Была на свидании.  — Она резко выдохнула. — С мистером Мейнардом. — Правда? — Голос брата ясно давал понять, что он не поверил ни единому слову.  — Правда, — чуть увереннее произнесла она. — Извини ещё раз.