Scarlet trace

      «Нет, ты просто издеваешься надо мной!» — Риндо раздражённо откидывается на спинку офисного кресла, продолжая испепелять старшего брата гневным взглядом аметистовых глаз. Ран, к сожалению, никакого стыда не показывает, занимаясь отчётом, да и вообще — на младшего брата не обращает ни малейшего внимания. Безусловно, дело срочное, потому что старший Хайтани ездил в командировку и теперь должен был передать данные Манджиро, вот только…       — Я безумно по тебе соскучился, — горячий шёпот опаляет кожу шеи, и Риндо зажмуривает глаза, зарываясь пальцами в волосы Рана. Младший приезжает встречать его в аэропорт, однако вместо долгожданного страстного секса прямо в машине, Хайтани-старший мягко отстраняет от себя брата и ласково улыбается, поглаживая большим пальцем нижнюю губу Риндо.       — Потерпи, детка, — мужчина обхватывает ладонями любимое лицо, кажется, совсем не осознавая, что от этого по телу младшего Хайтани проходят яркие импульсы — огненные протуберанцы, несущие в себе миллиарды сладких искорок возбуждения. Риндо не видел Рана целую неделю, и это было какой-то адской пыткой. Они настолько срастаются не только сердцами, но и душами, что любая разлука ощущается в миллион раз хуже. — Я хочу разделаться с работой полностью, чтобы потом ничто и никто не отвлекали меня от тебя.       — Ран, ну пожалуйста, — младший ластится к ладоням старшего брата, смотрит на него так умоляюще, но Ран лишь усмехается на это, прекрасно зная хитрую натуру Риндо во всём, что касается их секса. — Хочешь сказать, что не умираешь от желания вставить мне прямо сейчас?       Вместо ответа старший брат обхватывает длинными пальцами запястье младшего Хайтани и кладёт его ладонь на свой пах. Зрачок в аметистовых глазах расширяется, потому что Риндо чувствует горячую соблазнительную твёрдость под рукой — у Рана стоит так, что от сладких перспектив взгляд темнеет, а дыхание утяжеляется.       — Я хочу тебя вдолбить в каждую поверхность, — голос старшего Хайтани, словно гипнотическая песня, которую младший завороженно слушает, чувствуя, как во рту пересыхает. Ран — грех во плоти, с которым вообще не хочется расставаться, а лишь сильнее вязнуть в этой тягучей терпкой сладости. — И я сделаю это: поимею тебя, как последнюю шлюху, детка.       От лукавой соблазнительной улыбки вниз живота ударяет стрела, разнося по телу сиреневые пузырьки возбуждения. Они танцуют в кровотоке, взрываются и лопаются, обдавая каждую клетку золотистым искристым светом, разжигая желание. Риндо, словно под гипнозом, тянется вперёд, чтобы коснуться губ старшего брата, но Ран отстраняется, не позволяя.       — Потерпи, детка. Дай мне закончить с работой, — и младший Хайтани сдаётся, потому что никогда не мог сопротивляться старшему брату. В конце концов, может Ран и прав: потом им никто не будет мешать, а Риндо вовсе не уверен, что они смогут ограничиться одним лишь разом. Вот только в кабинете легче не становится.       Младший на работе не может сосредоточиться, отвлекаясь на старшего Хайтани. В конце концов, Риндо откладывает ручку и просто смотрит в упор на Рана, закипая от бездействия — старший как будто специально игнорирует гневное сопение и ёрзания младшего.       — Я думал, ты научился быть терпеливее, — голос старшего Хайтани доносится так неожиданно, что Риндо вздрагивает. Младший был уверен, что брат полностью сосредоточен на работе.       — Конечно, научился, — фыркает младший из братьев. — Или думаешь легко вытерпеть всю ночь, когда тебе в зад вгоняют огромный член?       — Не помню, чтобы ты был против, — усмехается Ран, не поднимая глаз от отчёта, а Риндо сходит с ума от желания провести языком по приоткрытым губам старшего Хайтани, чтобы потом утянуть в долгий жадный поцелуй.       Конечно, он никогда не был против. Младший Хайтани не против, когда Ран вдалбливает его в кухонный стол, а вокруг них разлито кофе и перевернуты тарелки с завтраком; не против, когда Ран тянет его за голову вниз и разводит ноги шире, заставляя отсосать себе; не против выгибаться под тяжёлым телом Рана, когда они разносят в пух и прах постель; не против надевать ошейники и милые ушки, играя с Раном в самые развратные ролевые игры. Нет, Риндо совсем не против.       Но вот что младшему Хайтани совсем не нравится, так это очевидное игнорирование его потребностей после недельной разлуки.       — Ты что, сука, трахался с кем-то? — это вырывается прежде, чем Риндо успевает обдумать свои слова. Ран замирает, а затем поднимает к младшему брату глаза, глядя на него так, будто в Риндо сейчас молния ударит со всей силы.       — Я ослышался или моя детка подозревает меня в измене? — старший откидывает от себя ручку и копирует позу брата, так же облокачиваясь о спинку кресла и складывая руки перед собой.       Младший Хайтани закусывает губу, но взгляда не отводит, понимая, что тем самым только позабавит Рана. Разумеется, что брат никогда не опустится до подобного — старший Хайтани может хитрить, изворачиваться и лгать в повседневной жизни, если это нужно для работы, но что касается его верности: она подобна бетонному монолиту, который будет вечность стоять на своём месте. Нет, Ран никогда не предаст свой выбор — для него существует только Риндо. Единственный возлюбленный.       — Я… Я просто не понимаю, как ты можешь терпеть! — вскипает младший, точно вулкан, извергающий из себя шквал горячего пепла — старшего в жар бросает от столь яркого проявления нетерпения. Риндо куксится, а Ран закусывает изнутри щёку, чтобы не улыбнуться, портя тем самым атмосферу.       Старший Хайтани действительно прилагает титанические усилия для того, чтобы не нагнуть младшего брата прямо здесь, наплевав на всё на свете, но проблема в том, что мужчина знает — они не ограничатся одним разом. Просто не смогут, потому что изголодались за неделю разлуки, хоть и короткую по чьим-то меркам. Риндо для Рана сейчас — соблазнительный запретный плод, так и хочется сорвать всю одежду, чтобы обласкать любимое тело, но тогда мужчина не сможет остановиться.       — А не видишь? — хмыкает старший. — У меня стол сам собой приподнимается, так и сдерживаюсь.       Младший обиженно фыркает, точно милейший котёнок, а Ран улыбается и снова берёт ручку, чтобы дописать уже этот долбанный отчёт.       — Мог бы попросить отсосать тебе, — доносится голос Риндо, и старший хмыкает, прекрасно зная истинный смысл этого невинного предложения.       — Терпение — добродетель, детка, — младший стискивает руки в кулаки, откровенно злясь на этот игнор, а затем встаёт и громко топает к двери.       Ран про себя усмехается, прекрасно зная, что Риндо не может долго обижаться на него всерьёз — да и повод не тот, однако про себя решает, что обязательно хорошенько вылижет своего мальчика как следует. Вот только вместо ожидаемого хлопка двери раздаёт звук закрывающегося замка, и старший Хайтани удивлённо поднимает голову, тут же понимая — сейчас слюной подавится.       Риндо стоит, прислонившись спиной к двери, и расстёгивает пуговицы на пиджаке. Вещь оказывается у его ног, а за ней рубашка, брюки и нижнее бельё с носками. Младший Хайтани остаётся полностью обнажённым, с дерзко стоящим членом, головка которого блестит от естественной смазки, и широкой ухмылкой на красивом лице. Ран стискивает пальцами ручку, чувствуя, как возбуждение захлёстывает его вперемешку с раздражением — опасный коктейль.       — К чёрту твою добродетель, — младший облизывает языком ладонь, а затем кладёт на свою плоть, медленно поглаживая и едва слышно постанывая. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.       Старший Хайтани стискивает зубы.       — А получишь порку. На колени и ползи ко мне, — мужчина отодвигается от стола и шире разводит ноги. — Живо.       Взгляд Рана темнеет, а по кабинету расползается властная доминантная аура старшего Хайтани, и Риндо против воли чувствует, как кожа покрывается мурашками, но страха нет — лишь острое возбуждение, ощущающееся, как тысячи звенящих колокольчиков, чья вибрация расползается внутри тела. Старший брат выглядит невероятно сексуальным и притягательным, когда злится, и младший Хайтани соврёт, если скажет, что не рассчитывал на подобный исход.       Риндо опускается на колени, не отрывая взгляда от лица Рана — красивого, словно у бога. Тёмно-фиолетовые глаза таинственно блестят, окаймлённые густыми длинными ресницами; чувственные губы сжаты, выдавая раздражение и злость, а точёные крылья носа раздуваются, точно у сноровистого жеребца. Младший Хайтани чувствует, как его тело охватывает огонь предвкушения.       — Я сказал «живо», — голос старшего брата, как яркий росчерк молнии на чёрном небе, рассекает пространство и бьёт хлыстом.       Риндо опускает голову, пряча улыбку — иначе с головой выдаст его удовольствие от происходящего. Он подбирается к Рану будто изящная хищная кошка, загоняющая жертву в угол. Вот только старший Хайтани не добыча, он — охотник. Младший оказывается около ног Рана и трётся щекой о колено, ластясь.       — Отшлёпай меня, — Риндо готов мурлыкать от удовольствия. Он подползает ближе, оказываясь между широко разведённых ног Рана и касаясь ладонями его бёдер. Младший прекрасно видит, насколько сильно возбуждён старший Хайтани, и на губах появляется покалывание — хочется ощутить тяжесть члена в своём рту.       Ран резко выкидывает руку вперёд и хватает брата за волосы, отстраняя от себя. Риндо сейчас выглядит невероятно сексуально: обнажённый, возбуждённый и жаждущий. Его детка слишком идеальна, однако не может проявить терпения, а потому — будет наказана. Младший послушно выпрямляется и закидывает руки назад, обхватывая запястье старшего брата.       «Хитрый гадёныш», — ласково думает Ран, любуясь шикарным видом. Риндо на коленях, раскрытый настолько, что можно пальцем обрисовать каждую мышцу на груди и торсе; обласкать дерзко стоящие бусины сосков — две манящие ягодки на карамельной подложке. Впиться в призывно раскрытые губы, а ладонью обхватить твёрдый член, из головки которого стекает прозрачный предэякулят, чтобы младший брат беспрерывно стонал, пока Ран ласкает его.       — Держи свои ручонки при себе, — старший Хайтани второй рукой расстёгивает свой ремень и вынимает из шлёвок. — Вытяни.       Риндо делает так, как говорит старший брат, умирая от жгучего возбуждения; оно разливается в пространстве подобно тягучей патоке и окутывает тела обоих Хайтани тяжёлым плащом. Кожаный ремень обвязывается вокруг запястий, а затем Ран дёргает младшего к себе, так что их лица разделяют лишь пара миллиметров.       — Ты маленький испорченный засранец, — тихо шепчет старший, обдавая горячим дыханием губы Риндо. — Думаешь, получишь то, чего хочешь?       — Ты сделал меня жадным до твоего члена, — младший усмехается и открывает рот, нагло обводя кончиком языка губы Рана, и взгляд того темнеет ещё на пару тонов, выдавая дикое возбуждение. — Не ври сам себе. Ты же пиздец, как хочешь мне вставить.       Старший Хайтани тяжело дышит, а услужливая память раскрывает перед ним самые сладкие моменты, проведённые с Риндо: как младший разводит ноги и жадно принимает в себя его член, смотря прямо в глаза. Младший Хайтани и сам не понимает, какое безумство будит в Ране подобным поведением. Риндо — дерзкий и импульсивный, не знающий границ и вечно жёстко стебущий их врагов, становится мягким и зависимым, когда дело касается старшего брата. И за это отношение Ран готов весь мир положить к ногам своего возлюбленного.       — Животом мне на колени, — жёстко произносит старший Хайтани, не желая признавать очевидных вещей вслух. Риндо покорно укладывается на импровизированное лежбище и сразу же закусывает губу: его член — болезненно-твёрдый — оказывается прижатым к ноге Рана. Над головой раздаётся смешок, и широкая ладонь ложится на упругую плоть, мягко поглаживая. — Какая возбуждающая картина.       Риндо стонет, потому что длинные пальцы оказываются между ягодицами и мимолётно оглаживают края сфинктера, опускаются ниже — на мошонку, а затем возвращаются обратно, продолжая ненавязчиво гладить мышечное колечко. Возбуждение скручивается в тугую пружину, и младший Хайтани ёрзает, пытаясь получить больше.       Раздаётся первый шлепок. Ладонь соприкасается с мягкой плотью, и на карамельной коже расцветает алый отпечаток. Риндо вскрикивает, чувствуя, как наслаждение окатывает его с головы до ног — острое и запретное.       — Я сам решу, когда заполнить твою узкую жадную дырку, детка, — Ран успокаивающе поглаживает покрасневшую ягодицу, но оба знают — эта нежность обманчива. — Не смей двигаться.       — Пожалуйста, — выдыхает младший Хайтани, изнывая от пустоты внутри. — Я не буду! Только трахни меня!       Второй шлепок. Сильнее первого. Вторая ягодица краснеет, наливается, точно спелое яблоко, и старший Хайтани любуется этим, как эстет в музее мирового искусства. Младший стонет и выгибается: боль смешивается с удовольствием, превращаясь в жгучий коктейль. Член болит, а Ран и не думает уделять этому внимания — он вновь поглаживает упругую задницу, готовясь к следующему удару.       — Кто разрешал говорить? Ты лежишь и наслаждаешься моим вниманием, которого так хотел, — мужчина усмехается, хотя самого распирает от желания разложить Риндо на столе, вбиваясь в его тело по самые яйца. Ран вновь раздвигает упругие половинки и любуется розовым анусом — так и тянет проникнуть в него хотя бы пальцами, чтобы ощутить тугой жар братова тела.       — Садист, — шипит младший брат.       Третий удар. Болезненно-сладкий. Удовольствие и боль растекаются по бёдрам и паху, заставляя натурально сходить с ума. Риндо громко стонет, зная — их не услышат. Стены полностью шумоизолированы, а потому можно себя не сдерживать. Хайтани-младший напряжён. Пальцы ног касаются пола, чтобы не потерять равновесия, но всё, чего хочет Риндо — позорно кончить.       — Ты кончишь только с моим членом внутри, — усмехается старший Хайтани, будто мысли читает. — Хитрая детка любит, когда я шлёпаю её?       — Любит, — сквозь стиснутые зубы шипит младший брат. У него в глазах темнеет от возбуждения, смешанного с наслаждением и лёгким покалыванием от шлепков Рана. Слишком хорошо.       Четвёртый удар. Старший Хайтани с ума сходит от громкого вкусного звука, когда его ладонь со всей силы соприкасается с гладкой упругой задницей Риндо. Мужчина с большим удовольствием посадил бы брата к себе на лицо и вылизал, но это они оставят до дома. Гибкое соблазнительное тело натягивается, точно тетива от лука, и Рану хочется каждый миллиметр покрыть поцелуями.       — Какой же ты испорченный, — пальцы касаются сфинктера и гладят, а затем указательный легко проникает внутрь. — Ах ты маленький гадёныш!       Пятый шлепок. Сильнее всех остальных. Он белым огнём проходится по алой коже, и Риндо громко вскрикивает, подаваясь бёдрами вперёд и пачкая брюки Рана смазкой. Это слишком хорошо!       — А ты думал я не подготовлюсь перед встречей с любимым старшим братом? — младший говорит тихо, а затем стонет — сразу два пальца оказываются внутри него. — Я хотел запрыгнуть на твой член ещё в аэропорту.       — Такой развратный, — старший совершает поступательные движения пальцами, любуясь тем, как красиво Риндо извивается на его коленях. Старший прекрасно знает, как его детка любит боль подобного рода — она разжигает в нём ещё больший голод. Горячее нутро засасывает фаланги, обволакивая их влажным жаром, и Ран закусывает губу — так и хочется натянуть Риндо прямо сейчас.       Когда давление внутри исчезает, младший Хайтани успевает только рот открыть, чтобы возмутиться, а на алеющие ягодицы сыпятся частые шлепки — кровь приливает с новой силой к карамельной коже, делая её сверхчувствительной. Риндо ёрзает и извивается, громко стонет и матерится — низ живота горит огнём, и младший понимает, что сейчас кончит.       Внезапно Ран останавливается и сталкивает младшего Хайтани на пол. Риндо шипит, ударяясь коленками о паркет, а затем резко поворачивает голову к старшему брату — тот расстёгивает ширинку своих брюк.       — Хочешь? — Ран извлекает из белья толстый длинный член, головка которого блестит от естественной смазки. Мужчина проводит по стволу ладонью, лаская, и внимательно наблюдает за лицом младшего брата, на котором расцветает голод. Риндо облизывается и оказывается сидящим между ног Рана.       — Да, — младшего ведёт от возбуждения и желания ощутить горячую тяжесть члена старшего Хайтани на своём языке.       — Соси, детка, — Ран откидывается назад и сдавленно стонет, запуская пальцы в волосы младшего брата на макушке. Тёплая влажность рта Риндо обволакивает член со всех сторон, а умелый язык ласкает головку и дразнит уретру, надавливая на неё кончиком.       Хайтани-младший чувствует себя изголодавшимся зверем. Острый пряный вкус Рана проходится электрическим током по рецепторам, и Риндо глухо стонет, от чего по члену проходится вибрация, давая дополнительную стимуляцию. Хватка в волосах становится сильнее, и Ран давит на затылок, заставляя взять глубже. Младший брат делает так, как хочет старший: головка скользит глубже, упираясь в заднюю стенку глотки, и Риндо замирает так.       Мужчина смотрит вниз, откровенно любуется тем, как его возлюбленный отсасывает ему, наслаждаясь процессом ничуть не меньше. Риндо любовно скользит языком по упругому горячему стволу, целует головку и иногда кидает горячие томные взгляды на старшего брата, заставляя Рана сходить с ума от похоти. Младший двигает головой вверх-вниз, сжимает щёки, обволакивая член шёлковой влажностью, а ладонью касается полных спермы яиц, нежно массируя.       — Блять, — мужчина закидывает назад голову, утопая в наслаждении, что множится в его теле. Риндо слишком умело ласкает его самое интимное место, но больше старшего разносит от вида младшего Хайтани: покрасневшие губы, влажные от слёз ресницы, слипшиеся в длинные пики, и дикий взгляд аметистовых глаз — его детка сама на грани.       Член будто увеличивается во рту от каждого нового движения, но Риндо не желает останавливаться — ему слишком нравится происходящее. Он обожает, когда Ран жёстко трахает его в рот, показывая свою истинную властную натуру. Кожа на ягодицах горит, как и болезненно-твёрдый член, требующий разрядки, но Риндо не спешит касаться себя — это только сильнее разозлит старшего брата.       — Хватит, — Ран тянет младшего брата за волосы назад, заставляя выпустить свою плоть изо рта. Вид того, как тонкая нить слюны, соединяющая красную головку и губы Риндо, лопается — самая порочная и сексуальная картина, какая только могла появиться на свете. Младший поднимает к брату расфокусированный осоловелый взгляд, а мужчина притягивает его к себе и глубоко целует, не желая отказывать себе в этом удовольствии. — Обопрись руками о стол, детка. Ноги шире.       Ран помогает младшему Хайтани подняться на ноги — уже еле держащие его. Риндо поворачивается к мужчине спиной и наклоняется, упираясь ладонями в столешницу, на которой разбросаны документы. Он слышит какой-то шум позади, а затем ноздрей достигает сладкий запах кокоса. Старший Хайтани размазывает по своему члену лубрикант, а затем выдавливает на пальцы его пригоршню и приставляет их к анусу Риндо, мягко поглаживая.       Младший Хайтани вздрагивает от этой бархатной нежности — полная противоположность огненной страсти, что пылала в Ране ещё пару мгновений назад. Мужчина прижимается к Риндо сзади и касается губами его плеч, оставляя на них череду ласковых поцелуев — точно невесомое поглаживание пером. Младший брат мелодично стонет и выгибается, а Ран усмехается и приставляет головку члена к дырке Риндо.       — Одним толчком, детка, — говорит старший Хайтани, а затем по кабинету разлетается громкий стон-вскрик, когда Ран одним сильным движением входит на всю длину в узкое влажное нутро младшего брата, чувствуя, как шёлковый жар обволакивает его член.       Риндо закусывает губу до крови, ощущая долгожданную наполненность внутри себя. Руки брата властно лежат на его бёдрах, и младший Хайтани наклоняет голову вперёд, полностью отдаваясь ощущениям. Ран сначала не двигается, давая себе возможность подольше насладиться их единением, прежде, чем они превратятся в диких зверей, поглощённых страстью.       — Как же хорошо-о-о, — тянет Риндо, ощущая, как тесно старший прижимается к нему бёдрами, а его член давит изнутри на чувствительные стенки, вызывая абсолютный восторг.       — Ты меня с ума сводишь, — мужчина кусает брата за загривок, ставя ещё одно ярко-багровое клеймо на карамельную кожу. Ладони с бёдер поднимаются выше, оглаживая талию и останавливаются на груди, а пальцы ласково пощипывают напряжённые соски, заставляя Риндо поскуливать от удовольствия. — Весь мой.       — Твой, только твой, — шепчет в ответ младший Хайтани, и Ран скользит языком его щеке, а затем Риндо поворачивает к нему голову, и они целуются — грязно и жадно. Мужчина начинает двигаться, разнося по кабинету острый аромат секса и влажные шлепки кожи о кожу.       Старшему Хайтани до безумия нравится, как узкая жадная дырка младшего брата затягивает его внутрь, как неохотно выпускает назад, а мышечные края тесно обхватывают член — великолепная картина. Ран надавливает Риндо на спину, и тот покорно укладывается животом на стол, а старший ускоряется, с силой шлёпая бёдрами об упругие округлые ягодицы младшего брата.       Крупная головка ударяет по нервному пучку, разнося по телу кометы наслаждения, что взрываются яркими фейерверками и оседают золотистой пыльцой в каждой клеточке тела. Младший Хайтани опьянён происходящим. Он стискивает пальцами противоположный край стола, чтобы не сойти с ума от удовольствия и не потеряться в этом потрясающем ощущении.       Как же безумно сильно Риндо не доставало именно этого момента: они с Раном — одно целое. Старший двигается, полностью контролируя процесс и не давая младшему брату ни грамма самоволия, но оба знают, что младшему Хайтани это нравится. Старший брат единственный, кто может подчинить себе Риндо.       Лёгкая боль смешивается с тягучим острым наслаждением. Эта ядерная смесь ползёт по телу, оседает кольцами внизу живота, и младший Хайтани чувствует, как его захлёстывает экстаз. Он выпрямляется и забрасывает руку назад, обхватывая затылок Рана ладонью. Старший впивается зубами в плечо Риндо, купаясь в безумном наслаждении, что может подарить мужчине лишь младший брат.       — Я люблю тебя, — Риндо выдыхает это, а затем стонет, потому что толчки старшего брата становятся ещё глубже и чаще — Ран на пределе. — Люблю тебя…       Слова младшего брата — нежный шёлк, оборачивающийся вокруг острой холодной стали, и каждый раз старший Хайтани чувствует, как за грудной клеткой рассыпаются тёплые медовые шарики, что лопаются и окатывают золотистым содержимым внутренние органы. Любовь Риндо — лучший подарок в жизни Рана, и он ни с кем не собирается этим делиться.       Ладонь мужчины обхватывает член младшего Хайтани, и тот стонет, а затем толкается бёдрами вперёд, получая двойную стимуляцию и спереди, и сзади. Ран трахает жёстко, без лишней нежности, потому что слишком изголодался, и теперь знает — одним разом они не ограничатся. Его захлёстывает волна наслаждения, а затем он ощущает, как член Риндо начинает пульсировать — тугая струя спермы попадает на документы, но братьям плевать.       Младший выстанывает имя Рана, как молитву в храме, а потом слышит горячий шёпот, опаляющий кожу влажным теплом: «Моё всё». Внутри становится горячо, потому что старший кончает, наполняя Риндо своим семенем, и младший замирает, получая от этого процесса грязное извращённое удовольствие.       Ран, не покидая тело младшего брата, тянет их обоих назад и усаживается в своё кресло, прижимаясь губами к плечу Риндо. Тот откидывает голову назад и блаженно прикрывает глаза.       — Ты знаешь, маленький гадёныш, что напрочь испортил мой отчёт? — со смешком говорит мужчина, но сожаления в голосе нет совсем.       — Можешь выпороть меня ещё разок, — без капли стыда на лице отвечает младший Хайтани и слегка ёрзает, а затем стонет — Ран сжимает его член в кольце длинных пальцев и мягко поглаживает чувствительную головку. — Блять…       — Мы приедем домой, и ты наденешь милый заячий хвостик, детка, а пульт от него отдашь мне, понял? — старший усмехается, уже предвкушая новую сладкую пытку для них обоих.       — Всё, что захочешь, — возбуждение накатывает вновь, и младший Хайтани жалеет лишь обо одном: отсутствии телепортов.       — Кстати, зацени, — Ран со смешком отодвигает от себя брата и расстёгивает жилетку с рубашкой, демонстрируя Риндо штанги на сосках в виде милых сердечек. Младший замирает, глядя на это великолепие — язык сам собой проходится по губам, потому что желание присосаться к аппетитным ягодкам затмевает все здравые мысли. — А вот нихуя! Дотерпел бы до дома, делал бы с ними всё, что захочешь. А теперь — вибратор в задницу и угождать старшему брату!       Риндо обиженно стонет, а старший смеётся и притягивает его к себе, глубоко целуя и зная — они оба получат то, что хотят в конечном итоге.