Я пионер и... омега???

      Летние месяцы пролетели быстро, и мы со Славой вернулись в Артек заканчивать школу. Салех, успевший закончить МГИМО, регулярно прилетал и также регулярно улетал. Работы у него становилось только больше. В том числе очень неожиданной для меня. Я ведь, сдуру, ориентируясь исключительно на опыт прошлой жизни, ляпнул про скоростной железнодорожный пассажирский транспорт. Вот только в здешней Европе такого в принципе не было, а японские поезда были очень своеобразны и технологически совершенно не подходили для жаркого пустынного климата с обилием песка. Стоили дорого и требовали исключительно японских профессионалов для обслуживания и ремонта. Хоть как-то подходящие технологии, адаптированные к пустыням, были вообще только у СССР, так как США свои ЖД-технологии, особенно пассажирские, уже давно не развивали; про остальных, включая Китай, и говорить не стоило. Узнав об этом, я долго не мог найти слов. Модернизированные аналоги советских электричек ЭР-200 я в качестве скоростных как-то не представлял. Да и дизайн у них был откровенно устаревший. И тем не менее после долгих обсуждений заказывались именно они. И не только. Клановые старейшины к проекту железных дорог в эмирате отнеслись на удивление положительно. Салех рассказывал, что при обсуждении чуть до драки не дошло, и вместо одной простой прямой ветки «Дубай – Маскат» появилось целое кольцо с немалыми ответвлениями, увеличившими общую протяжённость аж до трёх тысяч километров. И строить всё это пригласили именно СССР, как и поставлять всё необходимое — от шпал и рельс до вагонов и локомотивов.       Я лишь вздохнул про себя: роль «инвестиции» на ножках меня не прельщала, хотя, по сути, именно ей я и оказался для СССР. Едва сошёлся с эмиром — и тут же принёс родине шикарный контракт. Хотя изначально ничего подобного совершенно не планировал. Вот метро будущего Дубая — это да, его должны были и проектировать, и строить именно советские специалисты. Вот только до этого этапа ещё дожить нужно было. Я прекрасно понимал, что Штаты таким развитием событий явно не будут довольны. Провоцировать же конфликт не хотелось. Подумав и прикинув, как снизить возможные проблемы, убедил Салеха отдать заказ на электростанции американцам.       Электричества будущему Дубаю понадобится много, так что в накладе янки не останутся. Газовые турбины у «Дженерал Электрик» объективно были лучшие в мире, так что никто подобному заказу не удивился. Кроме самих янки. Заказ на шесть электростанций общей мощностью в три гигаватта стал для них полной неожиданностью. Они даже не сразу прислали положительный ответ, заставив меня поволноваться. Я реально опасался, что они откажутся и тем самым фактически объявят нам войну. Но нет. Они согласились, и даже компания в прессе против Салеха и СССР резко пошла на спад. Выводы они для себя сделали.       Я же продолжал учёбу. И с интересом примерил на себя новую роль. Ведь в этом году уже я и остальные «школьники» оказались в числе «выпускников». Было интересно наблюдать за шестью новыми «школьниками» на первой дискотеке. Теперь мне было сразу видно, что они под препаратами — слишком уж отличались их поведение и реакции. В то время как мы, «выпускники», вовсю отрывались. А ведь у нас у всех уже были альфы, а у троих, включая меня, — двое. И всё равно мы все без спешки, но настойчиво стали «пробовать» новеньких. Я впервые отчётливо осознал «голод» омеги. Когда вроде бы секс есть, и много, но тебе не хватает чего-то, не насыщаешься полностью. Двух месяцев в Аравии мне хватило, чтобы прочувствовать это.       По-научному это было связано с теми самыми гормонами альфы, которые поглощал омега. У каждого альфы выработка была индивидуальна, так ещё и белковая структура различалась. Каждому омеге требовалось разное количество этих гормонов и разной структуры для полноценного функционирования организма. Отсюда наша дикая полигамия. В Китае у многих омег по десять супругов было, и даже больше встречалось. У нашего коменданта их было семь. Даже в Союзе трое супругов у омеги были такой же редкостью, как и десять. Посмеявшись со Славой над нашим новым статусом «старичков», я отправил его «помогать» другим и отправился насыщаться сам. И заодно присматриваться к новым альфам.       Присматриваться не просто так. Сразу после приезда я имел долгий разговор с нашим комендантом, Валерием Александровичем, который хотя и был в курсе всех моих достижений, но с удовольствием выслушал мой рассказ. При этом интересовали его я и мои альфы, наши чувства, ощущения, отношения. Я рассказывал, не скрываясь; уж если Салех, крайне скрытный и недоверчивый, доверял этому омеге во всём, то и я буду. Там же я узнал некоторые неожиданные международные новости.       — Мда. Заварили вы кашу, — произнёс комендант, выслушав меня. — Нечто похожее у меня было только в молодости, тридцать лет назад. Когда из-за одного омеги целые сверхдержавы шевелиться начали.       Я хмыкнул, не зная, как реагировать на это.       — Расслабься. К тебе ни у кого вопросов нет, — поднял на меня лукавые глаза опытный омега. — А вот к тем альфам, кто в этом году к нам аж из США приехал, есть. Они явно по твою душу прибыли.       Я замер. Новость была далеко не самой приятной.       — Расслабься, говорю, — тут же отреагировал Валерий Александрович. — Неужели ты думаешь, что я пустил бы сюда хоть кого-либо угрожающего? Их пятеро, обычные альфы, без проблем и закладок в мозгах, уж поверь, мы проверили.       Я выдохнул.       — Не знал, что из США к нам в Союз могут приезжать альмо.       — Могут. Между нами, вообще отдельный договор о безопасности, и он соблюдается очень строго. В этом отношении наши страны сотрудничают очень близко. Так что если пригласят в США, можешь спокойно ехать. А вот азиатов, особенно Китай и Японию, остерегайся.       — Понял. А с этими альфами из Штатов, что делать? — не мог не уточнить я. Мало ли, вдруг есть особые распоряжения.       — Да что хочешь! Их, конечно, подбирали под твой психологический профиль, но это ещё ничего не значит.       Я ухмыльнулся.       — Похоже, янки решили играть вдолгую, — произнёс я. — Если им удастся подсунуть мне своего альфу, они как минимум будут в курсе наших планов, а то и влиять на них смогут. Не удивлюсь, если все пятеро имеют отношение к архитектуре.       — И как ты догадался? — тепло улыбнулся наш куратор.

***

      И вот теперь, на нашей своеобразной дискотеке, я получил возможность рассмотреть американцев. Обычными они были только в глазах нашего куратора, который видел всё и даже больше. Двое европейцев, Алекс и Бен — классические англосаксы, белокожие шатены с серыми глазами и угловато-резкими чертами лиц, примерно под метр девяносто пять роста, худощавые и жилистые, сдержанные на фоне остальных. В штанах — классические двадцать пять на шесть с половиной сантиметров.       Негр Джордж — классической внешности жителя экваториальной Африки, за два метра роста и весом под сто пятьдесят кило сплошных мускулов. С короткой стрижкой. Похотливый и развязный, хотя здесь и не таких видели. Член длинный и довольно толстый, особенно в середине, но сужающийся к головке.       Латинос Диего — метр девяносто восемь роста. Очень мускулистый и фактурный, смуглый до оттенка молочного шоколада, с длинными прямыми чёрными волосами и глазами. Очень болтливый. Член имел короткий, как для альфы, но толстый.       Определить расовую принадлежность пятого я затруднялся. Метис, мулат, самбо, а скорее всего — всё вместе. Звали его Сэм. Он не был заметным среди остальных; Джордж и Диего привлекали внимание гораздо раньше. Сэм же с первого взгляда ничем не впечатлял: невысокий, всего на полголовы выше меня, он едва ли дотягивал до метр девяносто. Спортивная фигура не поражала взгляд ни мускулами, ни фактурой, хотя ни худым, ни тощим он не был. Светлые ровные волосы до плеч, светло-карие глаза соседствовали с узким носом и широкими губами. Прямой член казался массивным на фоне его скромных габаритов, но в реальности тоже был средним. Единственное, что хоть как-то выделяло его — это улыбка, широкая и яркая.       Как ответственный омега, я в первый же день попробовал всех и совершенно не впечатлился. Или, может, на меня так повлияла встреча с Алексеем. В первый же вечер он просто присоединился ко мне в танцзоне и удивил умением не просто прижиматься к омеге, но и танцевать. Я, неплохо умевший зажигать на танцполе ещё с прошлой жизни, был очень приятно удивлён его умением импровизировать и подстраиваться под партнёра. И не давить. Это в постели мне нравилось подчиняться альфам, но не на танцах.       Он был красив утончённой мужской красотой. Высокий, стройный блондин, с синими глазами, гладкой молочной кожей, прекрасной спортивной фигурой и изящным двадцатидвухсантиметровым членом. Небольшой, относительно, конечно, размер члена совсем не смущал Алексея, а наоборот, давал ему преимущество, позволяя практиковать оральный секс. Дубины Салеха или Славы я разве что лизать мог. А Лёша легко, прямо в трахзоне, надел мой рот на свой член и, полностью контролируя процесс, выебал в рот. Я был сам на себя в шоке от того, насколько мне зашёл подобный опыт.       На следующий день, познакомившись поближе, я понял, что высшие силы, видимо, услышали меня, послав мне своего альфу — «политика». Алексею было уже двадцать четыре года, потомственный житель Петербурга и такой же потомственный интеллигент, да ещё из аристократического рода. Все предки верно служили стране — врачами, учителями, учёными, чиновниками. Сам он успешно перешёл на третий курс экономического факультета Петербургского государственного университета. В Артек приехал на неделю чисто на пробы перед началом занятий. Несмотря на разницу в происхождении и воспитании, со Славой они сошлись сразу, найдя точки соприкосновения. Я не то что не слышал, даже не ощущал между ними хоть какого-либо напряжения. На занятиях альмо нам рассказывали о возможных трениях между альфами, особенно очень разными, и чем раньше омега засекал подобное, тем легче было решить вопрос. С Салехом вопросов тоже не возникло. Алексей, как и Слава, сразу и безоговорочно признал его старшим. Даже я никогда не спорил с Али, если он просил о чём-то. Он был намного опытнее нас троих.       Наблюдая за моими альфами, я быстро понял, что они чётко делят между собой обязанности. И без большой необходимости в сферу друг друга не лезут. Алексей, и без того пребывавший в восторге от знакомства с целым эмиром (сколько всего можно узнать у практика!), узнав о наших планах, забыл про сон. Он остался с нами в Артеке, переведя учёбу на дистанционку. В вопросах, связанных с альмо, такое позволялось. И очень плотно взялся за планирование будущего Дубая с экономической точки зрения. Разумеется, взваливать на студента настолько масштабную работу мы не собирались, но интересных идей у него хватало, да и контролировать планы и расчёты других, куда более маститых участников, с его помощью было намного легче.       Зимой все вместе мы летали в Петербург. Алексей сдавал сессию, а мы трое культурно просвещались. И роль гида взяла бабушка Лёши. Хотя сначала было знакомство…       Вот тут вообще была комедия. Лёша скрывал свой статус от родных. Ему повезло с самого начала учиться в классе с омегой. Естественно, их притянуло друг к другу, и оральный секс у них случился в весьма юном возрасте. Конечно, они скрывались, но от всевидящего ока старших альмо укрыться в большом городе невозможно. Их быстро вычислили и, разъяснив им двоим ситуацию, отпустили, порекомендовав молчать о своём статусе. Что они и делали всё это время. Но теперь скрываться уже было невозможно. Мы же прилетели в Питер на бизнес-джете Салеха, и уже один вид нашего «скромного» самолёта вызвал у родителей Лёши массу вопросов. К чести этих людей, новость о статусе своего сына и его неожиданном супружестве они приняли спокойно. Самым спокойным был отец, Фёдор Александрович — он работал под прямым руководством омеги в закрытом КБ и, едва увидев на трапе меня, сразу всё понял. Глядя на спокойного и улыбающегося сына и мужа, бабушка и мама Лёши тоже проявили сдержанное радушие. И любопытство, избежать которого не смог даже Салех; его фирменный взгляд «я владыка» в Питере вообще плохо работал.       Поселились мы по рекомендации ещё из Крыма в небольшом закрытом дачном посёлке, где проживали питерские альмо. Здесь можно было не скрываться, и никто не задавал идиотских вопросов, почему четверо парней вдруг живут вместе. Каждый день, пока Лёша сдавал зачёты и экзамены, мы отправлялись в город под пристальный контроль бабушки Алексея. Знания этой женщины о любимом городе были столь же неистощимы, как и её любопытство. Особенно всего, что касалось альмо, вплоть до нашей постели, навроде того, часто ли я допускаю её внука «до тела» (я бы и больше «пускал», да Лёша не тянет), не пытаются ли мои альфы подмять её внука (я проблем не видел и даже не ощущал, значит, альфы договорились), не тяжело ли мне аж с тремя альфами (не-а, судя по моим ощущениям, будет и четвёртый). Хотя маскировала она свой интерес очень хорошо, и мне приходилось всё время быть начеку, отвечая на её хитрые вопросы. И это только добавляло интереса нашим прогулкам. В общем, довольно банальная туристическая поездка в Питер для нас троих благодаря родителям Лёши, и особенно его бабушке, стала намного более интересной. Поездкой я остался очень доволен. Настолько, что убедил Салеха сделать подарок не в виде какого-нибудь восточного сервиза, вазы или блюда. Я выбрал ткани! Качество готовой одежды в магазинах в Союзе было ужасным, и после разрешения самозанятости швеи-надомницы процветали, ухитряясь даже из посредственной ткани сделать отличную вещь, а уж из качественной легко получался шедевр. Настоящие аравийские хлопок и шерсть за пределами Аравии были мало кому известны, но я уже успел оценить их качество, не уступавшее всемирно известному индийскому трикотажу. Это был более чем достойный подарок. И дамы его оценили: ощупывая ткань и разворачивая рулоны, чтобы увидеть рисунок, они бросали друг на друга восхищённые взгляды и явно уже прикидывали, сколько всего смогут пошить себе. И сколько зависти вызовут у всех своих знакомых. Учитывая, что семья Лёши была по советским меркам почти богатой, такие эмоции дорогого стоили. Я и своим родителям на Новый год выслал аж пять разных рулонов, и матери Саши послал один рулон в подарок — она всегда ко мне хорошо относилась. И получил ото всех море восторга. Салех изумлялся: в его глазах эмира-правителя это был очень дешёвый подарок, на грани насмешки над тем, кому дарят.       Сразу после окончания сессии у Лёши мы перелетели в Лос-Анджелес. На форум архитектуры и дизайна. По сути, большую выставку планов, проектов и даже фантазий архитекторов и дизайнеров. Мы сюда приехали как раз для ознакомления с возможными проектами отелей, и не только. Заказанные нами градостроительные концепции ещё не были завершены, но две центральные точки — в виде вокзала и центральной площади вместе с окружающими их туристическими отелями, торговыми центрами, выставочными комплексами, клубами, жилыми зданиями и, главное, деловыми офисами, — уже можно было начинать хотя бы прикидывать на местности. Причём площади офисов пришлось сразу увеличивать. Салех уже выделил Дубай с окрестностями в отдельную территорию с почти отсутствующими налогами, минимальным оформлением документов для создания фирмы и полной светскостью. Последний пункт обговаривался очень жёстко. И количество желающих вот прямо сразу получить юрисдикцию Дубая оказалось очень велико. Гораздо больше, чем кто-либо ожидал. Вот и пришлось вместо неспешного разглядывания гостиниц и отелей срочно подбирать в первую очередь офисные и жилые здания, да ещё из списка быстрого строительства. А таких было немного.       Зато проектов высоченных небоскрёбов на выставке было с избытком. Один сразу привлёк мое внимание. Рисунок очень напоминал вполне знакомый мне небоскрёб Бурдж-Халифа. Высота, правда, была указана «всего» в шестьсот метров, а не восемьсот с хвостиком, но для этой реальности и такая высота была заоблачной. Ещё больше я удивился, узнав, кто его автор. Это был Сэм! Вот только здесь я его даже не узнал. Вместо бледной кожи — бронзовый загар, вместо прилизанных волос — дреды. Он буквально светился улыбкой и смехом в компании таких же свободных художников. И привлекал внимание. Подходить я не стал, но сам для себя отметил, что его прямо изуродовали перед поездкой в Артек. Появись он таким, и внимание на него обратили бы многие. Кто бы что ни говорил, а на внешность мы тоже обращали внимание, иначе альфы, оставшиеся без омег, были бы уникальным явлением.       Впадать в панику из-за рисунка я не стал. Рисунок — не чертёж, похожесть ещё ничего не значила. На выставке было ещё несколько проектов, которые я в принципе мог назвать знакомыми по прошлому миру, вроде башен «Федерация» Москва-сити или здания Тайбэй 101. Здесь такого не строили, но были другие здания — не менее примечательные и известные. И вполне возможно, что где-то там, в моей прошлой жизни, художники рисовали проекты этого мира. Не зря же творческих людей иногда называют «слышащими богов».       Наш визит в США был очень коротким, всего три дня, за которые нужно было изучить выставленные образцы, определиться с выбором и дать заказ уже на проектирование конкретных объектов. Если с архитектором вокзала я определился уже давно, то всё остальное требовало отдельного выбора. А ведь хотелось ещё и погулять хотя бы по пляжу. Иначе зачем вообще приезжать в Лос-Анджелес, хе-хе. Умотав Славу и Лёшу сексом в первый же день после прилёта, я потащил Салеха, сохранившего хоть какие-то силы, на ночную прогулку. В этой реальности в США и в десятые годы ситуация с криминалом была вполне приемлемая. В центральном районе города, на пляже и самой глухой ночью гуляли люди, оставаясь в полной безопасности. Самое главное, что в темноте, при свете луны, никто уже не обращал внимание на пол парочек. Салех совершенно спокойно обнимал меня, и мы наблюдали, как на пляже какая-то парочка совершенно открыто предавалась расслабленному сексу под шум волн. Зрелище оказалось достаточно романтичным, чтобы мы с Али начали целоваться. Хотя обычно он вообще-то был очень сдержан на людях.       — Ну у тебя и конская дубина, — раздалось вдруг рядом, и мы, вздрогнув, оторвались друг от друга. — Думал, ты мне зад порвёшь. Я теперь никуда сесть не смогу.       — Что-то я не заметил у тебя проблем, когда ты скакал на моём жеребце, — раздался в ответ знакомый голос. — Понравилось объезжать его?       — Да иди ты… ой! — раздалось рядом, когда неизвестный парень заметил в темноте нас двоих и тут же юркнул в сторону. Сэм же, ничуть не стесняясь своей наготы, неспешно вышел прямо на нас.       — Оу, — усмехнулся он, явно узнав нас обоих. — Жеребец и его наездник.       Альфа неторопливо потянулся, явно рисуясь. По его повадкам было видно, что подобное для него было привычным делом.       — А ты наглый!       — Какой есть. Хочешь, тебя покатаю! — Он подошёл прямо к нам, демонстрируя и себя, и постепенно твердеющий член.       — А сил у тебя хватит? — усмехнулся я, принимая игру этого наглеца. Очень симпатичного наглеца. Али не вмешивался, так как это решение было только за мной. — Мне одной короткой скачки мало будет.       — Без проблем, — открыто улыбнулся он, заведя руки за спину, пока его член поднимался к животу. — Я готов катать тебя сколько нужно.       — И сколько «прогулок» ты можешь вынести за полчаса?       — Шесть, — ответил он, подходя совсем близко ко мне и кладя мои руки на свой член. — Двенадцать за час. Шестнадцать за два часа. Больше не проверял.       В его слова было сложно поверить, так как озвученные цифры указывали на совершенно выдающуюся сексуальную выносливость. Я сжал его член рукой и сразу почувствовал, как сквозь шёлковистую шоколадную кожу он ещё больше окреп и откликнулось тело альфы. Он действительно был готов. И я согласился. Мы спустились к зарослям возле пляжа, и альфа приступил к «работе». Несмотря на наши слова, «объезжать» его жеребца я не собирался. Во всяком случае пока. Я всего лишь сжимал его внутри, пока альфа активно трудился. И к нашему с Салехом большому удивлению, он не соврал. Сэм кончил одиннадцать раз, прежде чем я его остановил, видя, что физически он реально устал, хотя его член не демонстрировал никаких признаков вялости. Меня тоже после такой накачки по полной клонило в сон. Забрав альфу, мы вернулись к себе. Засыпая, я хмыкнул про себя, осознавая, что собрал две пары: жёстких доминантов в виде Салеха и Алексея и озорных наглецов в виде Славы и Сэма. И они все были мне нужны.       Уже утром Слава с Лёшей изумлялись новому члену нашей семьи. И его наглости. Я проснулся от того, что он плавно двигался во мне. Кончив, он спокойно встал и, даже не одеваясь, приготовил всем нам завтрак. Очень вкусный.       — Великолепно! — заключил я, когда мы вычистили стол от всего приготовленного.       — Спасибо, — улыбнулся Сэм, но я чувствовал, что он нервничает. — Теперь я пойду?       — А ты хочешь уйти? — спокойно поинтересовался я.       — Ну. Я… — мгновенно потерялся альфа, явно пребывая в раздрае чувств.       — А поточнее? — немного надавил я. — Я вот тебя отпускать не хочу, ты мне понравился.       — Слушай, Дэн, — резко выдохнул альфа. — Я не смогу, как все нормальные, с восьми до шести в офисе сидеть. Я пытался. Я там задыхаюсь.       — Хорошо. А чего ты хочешь?       — Рисовать. И путешествовать, — тут он резко хмыкнул. — Ну и секс, конечно. Чем больше, тем лучше.       — А рисовать — это просто картинки, или что-то более профессиональное? — не останавливался я. — Твой эскиз небоскрёба мне показался очень продуманным.       Альфа поднял на меня удивлённые глаза, явно не сразу понимая, что именно он услышал. Но, к его чести, сообразил ответ быстро.       — Да что угодно. Могу подготавливать дизайн и для зданий.       — А для техники: поезда, машины? — Сэм кивнул и вытащил из кармана шорт блокнот, в котором были самые разные эскизы: здания, машины, яхты, даже велосипед. — А стили какие знаешь?       — На курсах дизайна нам только американский давали, — спокойно ответил альфа. Я бросил взгляд на Салеха, и он мягко сжал мою ладонь, показывая, что примет любое моё решение.       — А с учёбой у тебя как? Там ведь тоже обязаловка с кучей ограничений.       — Учёба — это другое, — улыбнулся Сэм. — Там каждый день что-то новое.       — Тогда у нас остаётся только одна проблема. Тебе придётся получить нормальное образование. Университетское, по направлению дизайна. Особенно уделив внимание стилям: арабскому, индо-арабскому, византийскому и русскому царскому. Сталинский классицизм тоже можно взять. А в остальном не вижу проблем. Сексом я тебя обеспечу, путешествия тоже не будут большой проблемой, — подвёл итог. Сэм смотрел на нас с удивлением и некоторой подозрительностью. На его лице была видна активная мыслительная работа.       — Оригинальный у тебя список. Вы решили повторить того шейха, который в пустыне себе дворец размером с город заказал с личной железной дорогой?       Мы уставились на него в полном обалдении.       — Ну, вообще-то, Салех — эмир. Этот титул выше шейха. Во-вторых, дворец у него и так есть, а вот город, да, начинаем строить. С железной дорогой, аэропортом, морским портом и всем необходимым для жизни обычных и состоятельных людей, — ответил я и наблюдал, как у Сэма отвисает челюсть. Он только, сглотнув, посмотрел на Салеха и попытался улыбнуться.       — Слушай, прости за мои слова вчера, я…       — Если ты про жеребца и наездника, то расслабься, — поспешил успокоить парня я. — Я его вообще кобелём ебливым называю. Но только среди семьи, конечно. Он тоже поклонник «долгих поездок». Так что ответишь на наше предложение?       — Трахаться, учиться и помогать строить красивый город? Да это больше всего, о чём я мечтал!       Я улыбнулся. Ещё один супруг нашёлся. Госдеп США будет доволен. Они таки получат «своего» агента возле меня. Мы сразу рассказали Сэму об изначальном замысле правительства США, и он согласился подкидывать им информацию, но радости особой не испытывал. В остальном он был всем доволен. А вот мы открыли для себя несколько очень неожиданных вещей. То, что Сэм был аккуратен и чистоплотен, я знал ещё в Артеке. Там слухи мгновенно расходятся. То, что он хорошо готовил, мы убедились в первое же утро. А вот то, что он был первоклассным рукопашником, оказалось огромным сюрпризом даже для Салеха. За полчаса спарринга, несмотря на все свои знания и подготовку (с двенадцати лет — равные тренировки со спецназом дворцовой гвардии), Али так и не смог скрутить Сэма.       — Кто тебя готовил??? — выдохшись, спросил Али, когда они прекратили бой, выглядя избитыми грушами.       — Сначала приёмный отец, потом его друзья присоединились, — глубоко дыша, ответил Сэм. — Я вырос в коммуне хиппи в Оклахоме. Там кого только не было. Одни учили драться, другие — готовить и мыть, третьи — рисовать, и все вместе — трахаться.       — Хиппи! Вот откуда секс и рисунки. А вот умение драться — неожиданно.       — Это наш старший предложил. Арчибальд, — Сэм немного задумался. — Знаешь, сейчас, вспоминая его, я всё больше думаю, что он сам был альфой и, видимо, сразу понял, кто я. Он умер, когда мне было одиннадцать, а ему — девяносто шесть. Я его почти не помню внешне. Зато я всегда ощущал его не так, как других.       Вернувшись в Артек, мы, оформив все документы, устроили Сэма на подготовительные курсы дизайна. А с нового учебного года он должен был поступить на дистанционное обучение в MIT на направление промышленного дизайна. А я стал привыкать, что рядом со мной всегда был альфа. Сэм буквально стал моей тенью. Очень ебливой тенью. Если с остальными супругами мы наслаждались близостью обычно вечером, то Сэм предпочитал получать сладкое в течение всего дня: проснуться, чувствуя его плавные движения внутри; утренний душ — только с ним; возвращение с занятий — любой укромный угол; обед и его любимое — скачки, когда он укладывался, и я или другой омега сами скакали на его члене. Оральный секс он тоже практиковал; несмотря на кажущуюся массивность, размер у него был средний и лишь немного более толстый, чем у Алексея. И он всегда был готов «прокатить» меня на своём «жеребце». Людей, не знакомых с альфами, сильно удивило бы, как при таком расписании Сэм успевал учиться по подготовительной программе; отдельно изучать художественные стили, которые я назвал ему ещё в США; и впридачу проверять предлагаемые нам к постройке здания на соответствие общему архитектурному стилю.

***

      Окончание учёбы и получение школьного аттестата для меня прошло буднично. Хотя Саша ещё долго вспоминал яркую и праздничную церемонию. Несмотря на расстояние, наша дружба с ним прошла проверку: мы постоянно встречались на переменах, созванивались и даже выбирались гулять по пляжу или набережной, болтая обо всём на свете. Он рассказывал об учёбе, своих проектах и достижениях, своих девушках. Я тоже, не углубляясь в подробности. И нам было интересно друг с другом. Сэм в таких случаях держался на расстоянии; русского он не знал, хотя, кроме английского, свободно владел испанским, и после вхождения в нашу семью усиленно налегал на арабский, как и все мы.       В Челябинск, к родителям, мы вылетели с Сашей вдвоём. И всего на неделю. Обычным прямым рейсом, который запускали летом для туристов. Бизнес-класса на внутренних рейсах Аэрофлота не было, так что летели мы «как все»! Нам обоим, уже просто по результатам учёбы в Артеке, были выделены места в вузах Москвы. Меня ждали в МГИМО, Сашу — в Бауманском. Уже первого сентября мы должны были быть в Москве, так что времени отдохнуть у нас было не так много. Слава отправился к своим родственникам в Сибирь, что было не так просто: самолётом до Красноярска и далее поездом почти сутки. Если повезёт. Если нет — то автобусом. Больше суток. По сибирским трактам. А потом обратно, уже в Москву, в школу милиции. Алексей защищал курсовую, сделанную на основе нашего проекта и тянувшую на полноценный «диплом», если не больше, и по полной зашивался. Салех пребывал в Дубае. Там уже началось активное строительство, и, естественно, постоянно возникали вопросы, решить которые мог только эмир. Сэм улетел в Бостон сдавать документы и поступать в MIT. То, что Салех сразу оплатил весь курс обучения, никак не отменяло вступительных экзаменов. Вот я и наслаждался уже несколько подзабытым чувством одинокой самостоятельности.       В Челябинске нас встречали прямо у трапа. Увидев целую толпу и несколько машин, я поначалу даже испугался, что это мне решили устроить торжественную встречу. Но нет: большинство было родственниками Саши, невероятно гордыми от его достижений. Меня встречали только родители с сестрёнкой. И они были искренне рады меня видеть. До самого вечера я отвечал на тысячи их вопросов, показывал фотографии на экране ноутбука. (Салех заказал специальную версию для нас, с прочным алюминиевым корпусом, усиленной батареей и системой спутниковой связи, позволявшей выходить в интернет почти из любой точки планеты. Я с ним не расставался). В итоге все мои первоначальные планы — не стеснять родителей, живших всё в той же двушке-хрущёвке, — пошли прахом. Оказаться снова в своей старой кровати для меня было очень необычно. Как-то отвык я, оказывается, от таких узких коек и тесных помещений.       Всего неделя, проведённая в «родном» городе, наглядно показала и мне, и Саше, что мы переросли его. Несмотря на миллионное население, Челябинск оставался провинциальным промышленным городом с очень ограниченными интересами. Слава вообще сбежал со своей малой родины уже через три дня и, добравшись до меня, два часа не выпускал из объятий. Он искренне любил своих родителей и братьев с сёстрами, и родственников, но скука в родном городке заставляла его звереть.       — Я уже на второй день на стену лезть начал от скуки. Каждые полчаса в сеть заходил, новости смотрел. Там из всех развлечений — баня, озеро, пожрать да подраться. Танцульки по субботам. Ну что мне там делать! Это ужас!!! — с чувством произнёс он, объясняя своё внезапное появление на пороге квартиры моих родителей. Вот тут я порадовался, что остался у родителей, а не снял номер в гостинице, как собирался. В гостинице нам вдвоём в одном номере остаться бы не позволили. А в квартире Слава легко поставил кровать на торец к стене, на ковёр бросили несколько одеял и застелили получившееся ложе. Хорошие полы, без скрипов, позволили мне даже «объездить» мощного «жеребца». А на следующий день мы все трое улетели в Питер, как я изначально и планировал, правда, без Славы. Саша теперь до самого сентября был со мной, и я намеревался показать ему, что кроме Крыма есть ещё много интересного. С началом учёбы в вузе возможностей путешествовать у нас станет сильно меньше.       В Питере мы остановились на даче у родителей Лёши. Люди они были обеспеченные, и дача у них только с виду была скромной. Кирпичный дом на пять больших комнат, кухня и обустроенный подвал с настоящей сауной и небольшим бассейном. Прекрасная печь позволяла там жить даже зимой. Обустроились мы на втором этаже прямо на полу. Ковёр, на него одеяла, потом матрасы и застелить постельным бельём — и вуаля, отличное большое лежбище, способное выдержать сексуальную страсть семьи альмо, готово. Лёша приехал вечером взведённый и усталый. Его курсовая вызвала огромный интерес, и ему пришлось защищать сделанные выводы как при защите полноценной кандидатской. Успокаивать пришлось уже в спальне. И возможно, это было ошибкой. Хотя я по итогу считал, что всё сделал правильно.       Во время секса, жёстко зафиксировав мою голову и вбиваясь мне в горло, он упустил контроль, и я не успел сделать вовремя вдох. В следующую секунду Слава, только что лежавший и наслаждавшийся моими покачиваниями на его члене, буквально вырвал меня из рук Лёши. Прижал меня к груди и жёстко отшвырнул Алексея. После чего уже вмешался я. В глазах, конечно, потемнело, но мозги работали, и я смог вцепиться в руки и Славы, и Алексея, гася конфликт. Отдышавшись, я уверенно улыбнулся и посмотрел на Славу.       — Спасибо тебе, — произнёс я, показывая, что со мной всё в порядке, и почувствовал, как уходит напряжение из альфы. Но только из одного. Лёшу успокаивать пришлось дольше. И всё равно до самого разговора с Салехом в Маскате я чувствовал в нём напряжение. Похоже, испугался он гораздо сильнее, чем я и Слава вместе взятые. О чём альфы там разговаривали, я не знал и даже не думал спрашивать; ещё со времён встречи с альфами в Дербенте я понял, что омегам не стоит лезть в их внутренние взаимоотношения. Главное, что больше Алексей контроль в сексе не терял никогда. Вообще, Петербург в этот раз оставил у меня тревожное чувство. Случай с Лёшей я списал на его сильное напряжение и усталость. Но когда наша любезнейшая гид, Антонина Фёдоровна, бабушка Алексея, в давно облюбованном нами питерском ресторанчике, куда мы зашли перекусить, вдруг очень странно отреагировала на официанта — я задумался. Мы ведь и заказ сделать успели, как она, увидев одного из официантов, долго и пристально его рассматривала, а потом увела нас оттуда.       — Бабуль, я не понял, что это было? — вежливо поинтересовался Лёша, пребывая в таком же удивлении, что и все мы.       — Это был не официант! — отрезала женщина.       — Да с чего ты взяла?       — С того, что я родилась в этом городе, здесь и умру, и поверь мне, я знаю, как здесь работают и живут. Это был не официант!       — Даже если так, — подал голос я, — мало ли какие дела могут быть у сотрудников милиции или КГБ в городе.       — Можете мне не верить, но я уверена, что этот «сотрудник» был не наш! — закончила разговор Антонина Фёдоровна. А я задумался. К счастью, это было за два дня до нашего отлёта в Маскат, так что, сообщив о произошедшем Салеху и своему куратору (такой был у всех омег в Союзе), я выбросил случившееся из головы. Только через три года я узнал, что Антонина Фёдоровна не ошиблась. Меня хотели отравить. Хорошо, что узнал я об этом только когда все участники были арестованы. (Даже обнародование информации о стоящем за покушением Моссаде не остановило Израиль. Моё появление не только всколыхнуло аравийское болото, но и заставило его мутные воды хоть как-то двигаться. Тель-Авиву это очень не понравилось; другое дело, что самоубийцами они тоже не были, понимая, что если со мной что случится, им прилетит первым).       В середине июля мы перебрались на юг. Сначала в Маскат, где нас уже ждали Сэм и Салех. Эмир лично провёл нас по всем достопримечательностям столицы, которых было довольно много, но реально выдающихся — всего ничего. Набережная, старый рынок Сук Матрах, да португальские форты. Хотя в целом город дышал стариной, был очень экзотичным, ухоженным и запоминающимся. В том же Каире свалки на каждом углу и обвалившаяся штукатурка даже в центре сильно портили впечатление от города. После Маската мы все вместе побывали в Сане, Джидде, Мекке, Медине, Багдаде, Каире и Тунисе. По три дня на каждый город — и в Москву мы вернулись усталыми, но до краёв наполненными впечатлениями. Сэм, снова не отходивший от меня, изрисовал десять блокнотов зарисовками, орнаментами, деталями архитектуры. Саша вообще пребывал в полном обалдении. Для советского человека увидеть заграницу было очень сложно, а уж увидеть и пощупать то, о чём только читал в учебниках истории, вообще было за гранью. Так мало того, он ещё ухитрился засечь-таки меня с Сэмом и теперь пытал вопросами, не больно ли мне принимать такую дубину (это он Салеха возбуждённого не видел) и действительно ли мне настолько приятно (видимо, выражение лица у меня было впечатляющим, раз он раз за разом интересовался моим удовольствием от такого секса). В Джидде я снова встретился с Мэтью и его альфами. В этот раз разговор был намного спокойнее: американцы, осознав, что контроль над нефтью Аравии у них никто забирать не собирается и советские военные базы в Персидском заливе не более чем миф, явно успокоились, а крупные контракты на поставку строительной техники и вовсе привели их в восторг. Сэм демонстративно фыркал, глядя на чужих альф, даже не пытаясь скрыть неприязни к «госдеповцу», пока мы с Мэтью беседовали, гуляя по саду посольского особняка.       После тропической жары Аравии и Африки Москва показалась холодной и очень сдержанной. Это отметил даже Саша, попеняв мне, что я снова недоступен для посещения. В Москве мы поселились в общежитии для альмо. Внутри здание было абсолютно идентично крымскому, а вот снаружи, по словам Сэма, была старая кладка. Какое-то старое, ещё царской постройки здание полностью реконструировали, адаптировав для проживания семейных альмо. Особенностью здания был выход, сделанный возле метро и так хитро, что жители окрестных домов жильцов не видели. Были и отличия. Еду теперь приходилось готовить самим, как и покупать; ну или питаться в столовых вузов, в нашем случае. Мы готовили сами. Сэм прекрасно умел сделать много и вкусно из чего-нибудь. В Союзе это умение было как никогда актуально, даже в столице. Я активно учился у него. Для ресторанов наша стряпня, конечно, не годилась, но блюда были вкусными и сытными. Салех, прилетая, теперь всегда привозил свежие фрукты, овощи, мясо. И с каким-то запредельным удовольствием поглощал приготовленное моими руками, ставя меня в недоумение своими взглядами. Он как будто не верил, что я могу готовить, и, главное, буду это делать. Про себя я лишь вздыхал: чтобы понять восточные традиции, особенно неписаные, там нужно родиться.       Гораздо интереснее мне стало после Нового года, когда я вдруг понял, что смотрю на девушек. Удивлён я был сильно, но благодаря лекциям «альмо» в Артеке знал, что это признак готовности к размножению. Вот только знать — одно, а чувствовать — совсем другое. Тем более что критерии оценок моего омежьего организма были моему же разуму совершенно непонятны. Куратор, узнав о моём состоянии, тут же взял у меня кровь и подтвердил мои предположения, сразу сказав сдерживать инстинкты. Подходящих мне кандидаток разных по возрасту мне подобрали быстро.       Удивительно, но с развитием технологий ситуация с альмо не упростилась, а наоборот усложнилась. Раньше альфы, будучи всегда сильными лидерами, просто приказывали подходящей девушке переспать с омегой, беря её на содержание, и спаси боги того, кто обидит такую. Теперь согласных кандидаток отбирали отдельно, и при совпадении проводили процедуру ЭКО. Причём делали так не только в Союзе, но и в США, и в Китае. В моём случае всё оказалось ещё сложнее: кандидаток было три — в Союзе, Омане и Штатах. И детей было трое. Мальчик, рождённый в эмирате, после прохождения целого десятка генетических экспертиз, подтвердивших его родство и со мной, и с Салехом, был официально признан наследником. Тем более что внешне он сразу был похож именно на Салеха: смуглой кожей, чёрными волосами, даже недовольным взглядом. И только светлые глаза напоминали мои. Жил он во дворце под присмотром своей матери и Амины, как и все следующие. Девочки, родившиеся в Штатах и Союзе, жили с матерями, получая и от государства, и от нас содержание. Видеться с нами им никто не запрещал, но Сэм не проявил никакого интереса к ребёнку и всем последующим, в отличие от Славы и Алексея. Елена, мама нашей дочки в Союзе, бывшая сиротой, разом обрела большую семью.       Конец.