Я пионер и... омега???

      Никогда бы не подумал, что, ещё даже не перейдя в выпускной класс, окажусь в эпицентре геополитики. Казалось бы, где я и где все эти президенты, генсеки, премьер-министры и генеральные директора. Как оказалось — рядом, когда твой истинный альфа — нефтяной шейх, которому ты сам наметил ПЛАН. Который полностью совпал с желаниями и возможностями самого альфы.       Усвоив полученный урок — «моя задача учиться!». Я не спрашивал, чем занимается Салех, когда улетает по делам. И потому был сильно удивлён, когда меня вызвали к коменданту, где меня встретил омега Владимир Сорин, заместитель главы МИДа СССР и супруг министра иностранных дел. От него я и узнал, что Салех неожиданно развил довольно бурную деятельность, провёл неожиданные перестановки в верхушке эмирата, ведёт множественные переговоры во всех частях света, и даже установил полуофициальные (на клановом уровне) дипломатические отношения с Ираном, изумив ВЕСЬ арабский мир.       — До недавнего времени, от альфы Салеха аль.... было много суеты и мало дела. И вдруг всё изменилось, — внимательно смотря на меня, рассказал чиновник. — Изменилось с твоим появлением!       — И что вы хотите от меня? — Вопроса не прозвучало, так что шанс на манёвр оставался, хотя я отдавал себе отчёт, что против такого монстра интриг и дипломатии я меньше, чем пылинка.       — Всего лишь узнать, что происходит, — мило улыбнулся омега. Уверен, если бы белые акулы могли улыбаться, видя упитанную добычу, они улыбались бы именно так.       — Никогда не поверю, что у вас нет своих источников, чтобы всё выяснить, — сам не знаю, с чего я решил возражать.       — Есть, — спокойно ответили мне, — но их возможности сильно преувеличены; на сбор информации и анализ порой уходят месяцы. Зачем ждать, если можно спросить.       Я задумался. С одной стороны, говорить не хотелось. Моё! С другой, СССР тоже был моим, да и никакого вреда для Союза от моей идеи вроде как не было.       — Я предложил создать независимый деловой центр с исламским офшором, максимально светским режимом на отдельно выделенной территории и максимально жёсткой службой безопасности, чтобы любой омега мог чувствовать себя там в безопасности.       — Оу!!! Вот оно что, — чиновник бросил на меня пронзительный взгляд и задумался сам. Я буквально видел, как он стремительно анализирует информацию. — Вот зачем Иран. Но всё равно опасно. Персидский залив — не лучшее место.       — Красное море ещё хуже. Думайте, что хотите, но с персами арабы договорятся. Нет у них критических противоречий. А с евреями есть. Причём виноваты будут сами евреи, — жёстко произнёс я, прекрасно отдавая себе отчёт, что официальная политика Союза была скорее произраильской, чем проарабской. Хотя в этом арабы сами были виноваты.       — О как, — на меня посмотрели без какого-либо удивления. — Даже школьники понимают… Хм. Ну что же, посмотрим, что у вас получится. Аравия давно уже превратилась в бездонное болото. А твой альфа неплохо встряхнул его. Хоть что-то интересное.       Я выдохнул. Неожиданно всё произошло. Вроде всего полгода, а Салех уже столько всего успел.       — Привыкай, Денис. Когда альфам надо, они горы свернут и моря зальют в очень короткий срок. Главное — дать им верное направление, — произнёс Валерий Александрович, проводив своего высокопоставленного гостя.       — То есть я правильно понял — омеги стратеги, а альфы тактики? — уточнил я то, о чём догадывался, но спросить всё никак не удавалось.       — Именно. Ты дал ему достойную цель, и он начал действовать. Привыкай, ты теперь часто будешь встречаться с элитой нашего мира.       — Меняю одну встречу и знакомство моих альф с моими родителями на десять международных саммитов, — выдохнул я. Предстоящее знакомство пугало меня до дрожи.       Валерий Александрович расхохотался. Встреча с родителями была ужасом всех юных омег и даже некоторых альф. Чем ближе был июнь, когда мы получали возможность съездить к родителям, тем больше работы было у психологов. В течение года наш корпус был очень закрытым местом без права посещения посторонними. Мы жили в своём закрытом и комфортном мирке. С родителями мы все перезванивались (обычным телефоном), переписывались (обычными бумажными письмами) и изредка виделись на экранах компьютеров через видеосвязь, если кто из родителей на это решался. Несмотря на то что в почтовых отделениях по всей стране были компьютеры со всем необходимым, взрослые, особенно в деревнях, даже слышать о таком не хотели. Вот письмецо бумажное, открыточку там, просто телефон, но не компьютер!       Покидание зоны комфорта вызывало мандраж даже у альф. Правда, Слава был спокоен. Его родители знали, что он альфа, уже давно. И что он уже был с омегой, они тоже знали. Так что когда они позвонили по видеосвязи, Слава сразу посадил меня на колени и представил как своего парня-омегу, заявив, что если такой сын им не нужен, то у них есть ещё трое детей. На что его отец с грустью произнёс:       — Вот как ты, получается, о нас думаешь? — сдержанным тоном, отчего Слава явно смутился. А его мать, увидев меня, ахнула:       — Господи, маленький-то какой! — Ну, на фоне двухметрового стокилограммового Славы мои метр восемьдесят и семьдесят три кило действительно не смотрелись. — Вот же изверг-то, да как у тебя рука на малыша вообще поднялась-то, порвёшь же его всего дубиной своей…       — Успокойтесь, — не выдержал я причитаний. — Я сам его выбрал. Всё у нас отлично влазит, — сказал и смутился, поняв, что именно и кому сказал. В ответ услышал хохот.       — А ничего так парнишка. Мне нравится, — подмигнул мне папа альфы. Слава потом рассказал, что его папаша — тот ещё бабник, как и братья. Правда, на парней они раньше не смотрели, вроде бы… Как выяснилось уже потом, всё было намного проще. Отец Славы очень гордился сыном: здоровый, сильный, ебучий, ну а что парня себе нашел, так какая разница, чья дырка. Главное — сын ебёт, а кого — без разницы, если все довольны. А то, что я доволен, он увидел сразу просто по тому, как я сам прижимал обнимающую меня руку, сидя на коленях моего альфы.       Этот мужик вообще был на диво умным, несмотря на свой простенький внешний вид. Он быстро понял, что с его сыном что-то не так. Навёл справки. Проанализировал. Отделил домыслы от правды, как смог, но всё же многое он понял правильно. Стал заниматься с сыном, стравливая его энергию на спорт и работу по дому, научил онанизму, чем хоть немного облегчил сыну взросление. А когда понадобилось, освоил даже компьютер. Да он даже знал, что у альмо дети всегда есть, пусть и не сразу.       В общем, у Славы всё было хорошо. Салеха подобные вопросы вообще не волновали, по-моему. У него дома всё было просто: кто откроет рот — тому отрежут язык. В самом прямом смысле слова. Просто по приказу шейха. На фоне Аравии Советский Союз был просто образцом свободы слова и соблюдения прав человека.       А вот у меня была только одна надежда. Мать была беременна, и я очень надеялся, что это сгладит возможный негатив для отца. Я понятия не имел, как он отнесётся ко мне, узнав, кто я. К сожалению, бывало разное: родители далеко не всегда принимали «неправильных» детей. Особенно омег. «Не мужик не девка», «дерьмо», «жопа с ножками», «мерзость», «ошибка природы» и очень многое другое слышали порой омеги от своих родителей. К счастью, государство, осознавая колоссальную пользу от альмо, обеспечивало нас всем необходимым для развития с момента нашего шестнадцатилетия. И незаметно отслеживало всех потенциальных омег, вмешиваясь, если возникала угроза, вплоть до изъятия подростка из семьи.       Так как я понятия не имел, чего ждать, когда Салех предложил лететь всем вместе и если хоть что-то пойдёт не так — просто вернуться в Крым.       На его личном самолёте!       Представил себе картину маслом: «Прилёт личного бизнес-джета нефтяного шейха в советский Челябинск. С частным визитом». Интересно, как отреагируют диспетчеры аэропорта на такой запрос? И как отреагируют чиновники, которым сразу сообщат? Естественно, я согласился лететь так. Чего мне терять? Не знаю, о чём Салех договаривался с руководством СССР (а это всё решалось именно на самом верху), но разрешение нам дали. Мне даже пообещали, что всё будет тихо. Зато Саша был в восторге. Он ведь летел с нами. Тут уже я был очень настойчив. В ангаре симферопольского аэропорта мы оббежали, а потом и облазили изнутри весь самолёт. Новейший японский Mitsubishi MRJ 60. Шестьдесят пассажиров в одноклассовой компоновке. Немаленькая машина. Внутри — восточная роскошь, как её принято представлять: ковры, кожа, дерево, затейливая резьба, чеканка и огранка. И золото! Вышколенный экипаж из восьми человек, не считая пилотов в кабине, склонившийся в поклонах у трапа, прекрасно знал английский и бросал на нас заинтересованные взгляды, не вмешиваясь.       Салех прошёл мимо них настолько буднично, что сразу стало понятно: для него такое — норма. А вот нам, особенно мне, похоже, придётся привыкать. Саша вообще был в шоке, оказавшись внутри. Если я хоть как-то по прошлой жизни ещё мог подготовиться, то он такое даже в кино не видел. Смотрел на всё внутри огромными глазами и держал меня за руку. Прикасаться к чему-либо боялся; тут даже мне приходилось заставлять себя пользоваться «музейной» роскошью. Как и приказывать. Тут Али очень чётко объяснил мне, что я должен именно приказывать — вежливо, но никаких «спасибо», «пожалуйста» и «будьте любезны».       — Али, если не секрет, почему на нас осторожно бросает какие-то странные взгляды экипаж? — рискнул я отвлечь будущего супруга от дел, когда мы взлетели.       — Потому что они думают, что у меня сразу двое младших, — вздохнув, отвлёкся от бумаг Салех.       — Но почему тогда в глазах некоторых… жалость, — спросил вдруг Саша, и я понял, что он прав. Так что не дал альфе встать, уставившись на него с огромным интересом на лице. Салех вздохнул, потерев лицо, он явно чувствовал неуверенность.       — Потому что дома… я… был обязан сбрасывать… напряжение…       — С гаремом? — Я сжал руку Саши, чтобы он не вздумал открыть рот.       — Да.       — И в нём не только девушки? — продолжал я расспрашивать, узнавая интересные вещи.       — Да.       — Подозреваю, они не очень любили секс с тобой.       — Ты полностью прав.       — И ты должен был их… использовать, потому что… — тут я поднял глаза на альфу и вспомнил всё, что знаю о клановой системе, — они члены влиятельных семей?       — И это тоже. Хотя многие сами согласились, так как женского в них больше мужского. Думают, я не знаю, что в моё отсутствие они спят с охраной.       — Разве в исламе не говорится много разного о том, что мужчина, ублажающий телом другого мужчину, подлежит смерти?       — Говорится, но альфы вне общих правил.       — А омеги?       — А про омег в исламе говорится только одно и очень чётко: «Только с омегой истинным альфа станет гласом свыше», — тут альфа вздохнул и взял меня за руки. — За эти полгода я сделал не очень много, но в королевстве уже начали говорить, что я стал «гласом». Теперь всех интересует, кто же мой истинный омега.       — То есть в экипаже шпионы от семей твоего клана? — рассмеялся я.       — Ну, я бы не назвал их шпионами…       — Ага, наблюдатели. Надеюсь, ты не собираешься распускать гарем?       — А у тебя есть какие-то идеи?       — Ну… — тут я бросил взгляд на Сашу и, плюнув на всё, продолжил: — если не брать то, что мне интересно, есть ли разница в сексе со мной и обычными парнями. Я бы не хотел ссориться с вашими старейшинами. И хочу сам попробовать. И не надо так на меня смотреть, ну интересно мне, что будет. А то все меня, да меня.       Альфы расхохотались, выслушав меня, и пообещали мне всё рассказать. А вот Сашу мне пришлось сдерживать. Ему, оказывается, тоже хотелось узнать разницу между обычным и анальным сексом, потому что, видите ли, кто-то там в лагере рассказывал, что якобы такой секс ах как отличается. Хорошо хоть обычный секс у него уже был. И какой. Сошёлся и быстро аж с тремя сёстрами — казанова доморощенный, а презервативы ему добывать пришлось мне.

***

      Прилёт в Челябинск… заставил меня громко фыркнуть. СССР — это не страна, это диагноз. Как решить проблему незаметной посадки бизнес-джета в советском городе? — посадить самолёт на военном аэродроме. Закрытый ангар, минимум встречающих и много-много вооружённых солдат. Хорошо хоть мои и Сашины родители встречали нас в полном составе и в целом выглядели вполне счастливыми. Сашины — так точно, хотя мама моего друга глазами постреливала по сторонам, явно оценивая потенциал таких знакомств и событий для аппаратных игр. Моя мама просто была рада. Отец, явно не очень понимая, как относиться ко всему происходящему, был сдержан, но обнял меня крепко и никакого презрения не выказывал.       Дальнейшие разговоры шли уже дома, куда приехали я с альфами и мои родители. Разговор был долгим. И говорил в основном я; Слава лишь изредка комментировал; Салех же успешно изображал воспитанного арабского шейха, неведомой силой оказавшегося в советской квартире. Я честно сказал, что видеться мы теперь, скорее всего, будем редко. Заканчивать школу я буду в Артеке. Далее — МГИМО, куда меня уже заочно приняли просто по результатам экзаменов за 10-й класс. Но, разумеется, я буду звонить и писать. И помогать, если возникнет необходимость. Про подарки и говорить не стоило. Отец за тот год, что я провёл в Артеке, смог купить машину именно благодаря моим успехам в учёбе. И не ЗАЗ какой-нибудь, а «Москвич» последней модели, о котором поначалу только мечтать мог.       Мама плакала, когда я, собрав немногочисленные, но дорогие мне вещи, обнял её и отца и вышел к ожидавшим меня альфам. Всего через двенадцать часов после прилёта мы снова были в воздухе, держа курс на Маскат, столицу эмирата Оман.       В этой реальности в Аравии (или на полуострове Джазира, если по науке) было только одно государство — королевство Аравия, включавшее в себя знакомые мне по прошлой жизни Саудовскую Аравию, Оман, Йемен, ОАЭ, Катар и Бахрейн. Древнее государство с богатой историей, но свои нынешние границы оно обрело только в пятидесятые годы двадцатого века. Очень долго огромной территорией Аравии вместе с Меккой и Мединой владела Османская империя. Эмираты Оман и Йемен из-за своего стратегического расположения возле проливов целый век были колонией Великобритании. Центр страны и полуострова оставался свободным просто потому, что был никому не нужной пустыней. Во главе королевства стоял клан Саудитов, возвысившийся после Первой мировой войны. Они были невероятно богаты, но их положение даже внутри страны было не очень устойчивым. Из-за их происхождения — они были никто в арабском мире. Просто кочевники, которым повезло сначала выступить на стороне победителя, а потом нашлась нефть.       Мне всё это рассказали ещё в Артеке, чтобы я понимал: эмир — это не губернатор. Несмотря на формальное подчинение королю Аравии, Салех был практически независимым правителем. Деньги — это всё, что было у Саудитов, в то время как на стороне Салеха, кроме денег, стояло происхождение, которое в тех краях ценилось намного выше любых денег. Он не имел отношения к пророку, как, например, Хашимиты в Иордании, но всё равно в глазах арабов его клан был намного авторитетнее королевского. А ещё Салех был настоящим альфой, законно рождённым одной из жён прежнего эмира. Это вообще делало его положение недосягаемым для остальных. Поначалу он был просто одним из многих младших детей, но уже в десять лет у него прошло преображение в альфу. И его отца чуть не убили старейшины, вынудив немедленно отдать власть младшему сыну. Что при этом стало со старшими братьями и как они восприняли случившееся, мне не сказали. Но не думаю, что они были рады, особенно старший, бывший наследником.       А теперь ещё и омега добавился. Я. И ещё один альфа — Слава. Всё это позволяло многим открыто называть Салеха «гласом». А ещё был ПЛАН! Уверен, я не был первым, кто высказывал подобные идеи, но я стал первым, за кем был альфа, имеющий все ресурсы для строительства, волю ломать через колено любого, кто будет против, и желание договариваться ради дела. Этим наше трио сильно взбаламутило аравийское и общеарабское болото.       Откровенно, я даже представлять боялся, какой клубок интриг прямо сейчас сплетался вокруг нас. Причём учитывать следовало и геополитику. Израиль гарантированно уже готовил диверсантов. Светский экономический центр в исламском мире иудеям был совершенно не нужен. Штаты тоже наверняка были сильно не рады такому резкому пролезанию агентов советского влияния в главный нефтегазовый район планеты, который они считали своим.       Мне было чего бояться. Это признавал даже Салех. Я чувствовал его напряжение и злость из-за невозможности обеспечить мой покой. И всё же мы летели в самый центр, понимая, что вечно прятаться нельзя. Только Слава был спокоен. Он сам заверил Али, что будет рядом со мной круглыми сутками везде, без исключений, и сделает всё, чтобы защитить меня. Даже от отравления. Хотя последнее было маловероятным: обычные яды на альмо действовали слабо. Для максимальной эффективности яда нужно было знать показатели моего обмена веществ, для чего нужна была или моя кровь (и не пара капель, а пара полных пробирок), или данные обследования из Артека. Получить мою кровь было очень сложно (а без моего согласия ещё и смертельно опасно — альфы убили бы на месте любого рискнувшего); получить же что-либо из Артека считалось невозможным. Защищать свои секреты в СССР умели всегда.

***

      Прилёт в Маскат был утром. Вылетев в ночь, мы летели строго на юг. Мне доводилось в прошлой жизни бывать в Дубае, и первый прилёт в раскалённую пустыню не забывался. Было светло, несмотря на довольно раннее утро, и уже ощущалось дыхание раскалённого солнца. День обещал быть очень жарким. Прилетели мы не в аэропорт, а на закрытый частный аэродром; рассматривать который было бесполезно — ничего интересного в различных ангарах и стоящей в отдалении диспетчерской вышке не было. Сразу у трапа нас ожидал кортеж роскошных машин. (Я усмехнулся про себя: паспорт, виза, таможня — нет, не слышали.) Наши со Славой сумки вынесли на руках, завернув в тонкую ткань, и аккуратно положили в багажник. Автомобили, к моему удивлению, оказались американскими, марки «Линкольн». Не сразу я сообразил, что в отсутствие конкуренции с европейскими премиум-брендами американцы явно захватили здесь мировой премиальный авторынок, поделив остальное с японцами. СССР с помощью чехов и ГДР успешно заваливал мировой рынок малолитражками и внедорожниками. «Нивы» разных комплектаций были очень популярны и в Южной Америке, и в Африке, и в Азии. "Американцы" вполне объективно были большими, удобными и роскошными. И в отличие от самолёта — очень сдержанными в отделке, во всяком случае наша машина была именно такой.       — Я специально приказал подать нам эту машину, — произнёс Салех, пока я внимательно осматривал салон. — Я заметил, что восточная роскошь отделки салона самолёта тебя смутила.       — Ты прав. Красиво, конечно, но как-то многовато золота для меня. Твоя спальня, наверняка, ещё роскошней. Постараюсь привыкнуть, — ответил я, прижимаясь к Али и переплетая пальцы со Славой.       — Наша спальня будет такой, как хочешь ты, жизнь моя, — тихо произнёс Салех, пустив толпу мурашек у меня по спине. Он так редко позволял себе нежность.       — А как же общественное мнение? — улыбнулся я, немного расслабляясь. — Что подумают подчинённые?       Альфа рассмеялся.       — В Аравии общественное мнение — это правитель и его семья. Ты, я и Слава. И любой, кому это не нравится, может собрать вещи и покинуть эмират. А если кто-то будет болтать, потеряет язык вместе с головой.       Я поёжился, настолько обыденно это прозвучало. Восточные традиции — такие… разные! Ведь даже захоти Салех быть добрее, его не поймут собственные подданные. Здесь принято именно так! А самое главное, что вызывало во мне ступор, — это то, что слово Али было высшим судом. Он мог приказать посадить любого человека в эмирате, казнить, забрать имущество, сделать что угодно без полиций, расследований, прокуратуры, судов. Просто потому, что ему так захотелось. Я искренне надеялся, что нам удастся построить здесь маленький уголок, где главной всё-таки станет западная система общественного порядка. Если удалось создать процветающий Дубай в моей прошлой жизни, то, наверное, справимся и мы.       Тут я немного задумался. А где создавать? Территория эмирата не совпадала со знакомыми мне по прошлой жизни границами. Здесь эмират Оман включал в себя примерно треть «того» Омана (исторически самая населённая и освоенная часть вообще-то) и половину «тех» ОАЭ вместе с тем самым полуостровом, где располагался «тот» Дубай. Если смотреть по карте, то получалось, что граница начиналась возле города Аль-Мирфа и шла вниз на юг, плавно заворачивая на восток в сторону побережья к городу Аль-Халуф. Увидев карту нефтяных полей, я знатно посмеялся. Англичане, прочерчивая границу своих колониальных владений, ухитрились сами того не зная включить в состав эмирата множество огромных месторождений нефти и газа.       — Над чем ты вдруг так задумался? — тихий голос прямо над ухом заставил меня отвлечься.       — Над тем, где строить.       — Я подобрал уже одно место на побережье Персидского залива…       — Дубай? — не мог не спросить я.       — Да, — удивился Салех. — Откуда ты… Место плохое?       — Нет. Хорошее, — я не смог сдержать смеха от такого совпадения. — Поверь, это хорошее место. Главное — будет всё очень хорошо спланировать. Сразу наметить, где и что будет. Включая железнодорожный вокзал, — меня слушали очень внимательно и явно сразу вносили изменения в планы. — В эмирате много красивых архитектурных объектов, древних городов. Туристам добираться до них по современной скоростной железной дороге будет намного удобнее, чем по самым шикарным обычным дорогам. Да и к песчаным бурям железка устойчивее, чем обычные дороги.       Глаза альфы вдруг как будто вспыхнули от пришедшей мысли, и он, довольно улыбнувшись, вовлёк меня в страстный поцелуй. Кажется, я опять решил какую-то проблему. (Так оно и было; вопрос, с чего начинать, был нетривиальным. Инвесторы, банкиры и миллионеры не поедут абы куда просто по приглашению, и туризм был отличным выходом, чтобы начать. А посмотреть в эмирате было на что; многие города помнили ещё фараонов Египта.)       Подъезжая ко дворцу, я ожидал чего-то вроде того, что видел во время визита президента Путина в арабские страны в «той» жизни: огромные площади лужаек и садов, белоснежный мрамор, бесконечные тонкие колонны и исполинские пространства залов. Ну и размеры как два Пентагона разом. Но нет. Сад был, но не такой уж и огромный, зато огороженный, с множеством деревьев, дающих густую тень, красивыми фонтанами и прудом. Относительно небольшое трёхэтажное здание напоминало Аничков дворец, и строили его явно не арабы, а европейцы. Скорее всего, это была бывшая резиденция британского генерал-губернатора. Как позже рассказал сам Али, после воцарения он почти сразу перебрался сюда, оставив старый дворец отцу. То здание было очень старым и далёким от современных понятий комфорта, зато родственников правящей семьи там было полно. Я очень порадовался за такое решение моего альфы.       Стены дворца снаружи покрывали изразцы, придавая ему голубоватый оттенок с традиционными для Востока геометрическими узорами. К входу вела мраморная лестница, закрытая от палящего солнца изящным козырьком на витых колоннах. Одно крыло здания было официальным: большие парадные залы, кабинеты, библиотека; другое крыло было жилым и насчитывало «всего» семьдесят комнат. Кухня, слуги и прочие кладовки располагались в полуподвале. Если не считать громадного зала-«прихожей» размером с теннисный корт, все остальные помещения из увиденных мной были вполне адекватных размеров. Слуг, склоняющихся в поклонах при нашем приближении, попадалось немного, но выглядели они…       — Ты не предупредил о своём приезде? — поинтересовался я, инстинктивно прижимаясь именно к Салеху. Его дом — ему и защищать.       — С чего ты взял? Пилоты сообщили о вылете ещё в Челябинске.       — Тогда чего они такие нервные и… взмыленные, как будто мы во время генеральной уборки появились.       — Ах, это, — ехидно улыбнулся альфа. — Возможно, я забыл упомянуть, что буду не один.       Ага. Забыл он! Пилоты, небось, теперь высокие водолазки надевать неделю будут после его приказа молчать. (На самом деле ничего подобного не было; пилоты без вопросов выполнили приказ не сообщать о гостях — это никак не противоречило правилам.) А вот когда мы прилетели, охрана кортежа сразу сообщила во дворец о неожиданных гостях непонятного статуса. На мне же не написано, что я омега. Вот и началась во дворце маленькая, но очень энергичная паника. Раньше правитель никого с собой не привозил и в личную машину никого с собой не сажал. Даже его родная мать всегда ехала отдельно. Вопрос, кто мы, откуда, какой у нас будет статус, где нас располагать, волновал очень многих. Водители с охраной помочь ничем не могли; разговаривали мы в машине на русском. Омегу во мне, скорее всего, даже не подозревали. В интернете общее мнение сходилось на том, что омеги — это тонкие и звонкие андрогины, манерные и капризные. Я таким не выглядел даже на фоне альф. Как и все остальные омеги в Артеке.       Три женщины в элегантных шейлах, одна из которых выделялась явно дорогими украшениями, появились, когда мы только поднялись на второй этаж. Не дав женщине ничего сказать, Салех на английском произнёс:       — Это моя мама. Амина, — женщина запнулась, явно не ожидая, что сначала нам представят её. Слава, которого мы с Салехом уже полгода срочно натаскивали на английский, вполне понимал, о чём идёт речь.       — Мама. Перед тобой мой супруг-омега Дэнис Чурин. И его второй истинный супруг-альфа Вячеслав, — женщина, несмотря на воспитание, не сдержала эмоций, прижав руки к груди. Её глаза смотрели только на меня в полном изумлении. Её помощницы переглянулись, даже не пытаясь скрыть шок. — Мы будем у себя, — невозмутимо закончил Салех, явно давая своей матери возможность спокойно переварить новость и понять, как нас хотя бы называть. И женщина это явно оценила, изобразив… намёк на поклон — никак иначе это движение головой я назвать не мог. А мы вскоре наконец добрались до личных покоев правителя.       Пять… залов располагались на трёх уровнях и включали: бассейн и спортзал в полуподвале вместе с восточной баней; на первом этаже — «домашний» кабинет (был ещё и официальный рабочий в соседнем крыле) и комната отдыха и приёма пищи; на втором этаже располагалась спальня в зале на сорок квадратов. Мелочи вроде гардероба и туалетов я даже не считал. Как и ожидалось, нас окружала восточная роскошь во всём великолепии, везде. Резьба, чеканка, позолота покрывали ВСЁ. Все ткани вышиты золотой нитью. Даже спортивный зал и бассейн были выложены мрамором разных оттенков (а может, и не мрамором, а чем подороже — я не разбирался в этом).       — Как ты здесь живёшь? У меня в глазах рябит от всего этого, — наконец очнулся Слава. До этого он был в «режиме» охраны меня.       — Я привык, — усмехнулся Салех. — Переделаем тут всё.       — Потом! — подал голос я, закончив первый осмотр. — Когда я в Артек вернусь. И спортзал с бассейном трогать не нужно.       — Какие у нас на сегодня планы? — Слава буквально сорвал с губ мой вопрос.       — Сейчас завтрак, потом у меня пойдут встречи до обеда. Но вначале… — Салех обернулся к нескольким слугам (хотя подозреваю, что это были начальники прислуги) и резко приказал: — Азиз, в кабинет два рабочих места. Нормальных! У балкона. Абу — завтрак. — Двое распорядителей тут же скрылись.       — Обслуга дворца знает английский? — уточнил я.       — Да, и уже давно, — ответил Али. — Мне было сложно учить язык, поэтому меня погрузили в языковую среду для лучшего усвоения. Это помогло, и менять я ничего не стал. Пригодилось, как видишь.       В соседней комнате отдыха наметилось движение: накрыли завтрак. Очень по-европейски, за «обычным» столом, а не столиком-достарханом. Вместе с восточными лепёшками, фруктами, кефиром и сладостями, принесли и мои любимые сливочное масло и нормальный сыр из молока коровы. И даже кофе для меня отдельно. Тут я, конечно, выпендрился, так как ещё с прошлой жизни предпочитал робусту, а не арабику. Как со мной только ни спорили мои приятели «там»: «Ах, арабика! Ах, какой вкус! Да как ты можешь эти помои пить?» — Могу; арабика, как по мне, кислая. Конечно, в СССР пил что есть и радовался, но своих вкусов не забывал. Уж не знаю, какие приказы успел отдать Али на кухню, но принесённый мне кофе (в обычном бокале, кстати, а не полагающихся чашечках-наперстках) был великолепен. Мягкий аромат, насыщенный вкус, вообще без кислоты доставил подлинное наслаждение.              Когда поварам сообщили, для кого они готовили напиток, те едва не поседели на глазах. Малейшая ошибка могла стоить им жизни — уж очень я оказался придирчив в этом вопросе. Это масло с сыром Али попросту привёз с собой для меня, а вот везти в Аравию кофе было так же глупо, как везти туда нефть. В Артеке я пил чай; кофе нам там особо не давали. Можно было, конечно, купить растворимый, но Салех на такое смотрел как на врага народа. Он несколько раз готовил привезённый с собой в турке, как полагается. И я честно угощался, вежливо восторгаясь, но однажды всё-таки высказался, когда мы гуляли по пляжу, об арабике, робусте и своих вкусах. Как оказалось, меня запомнили.       Дальше до самого обеда всё было просто: Салех работал, принимая посетителей. Беседы шли на арабском; я даже не пытался понять, что они говорят. Мы со Славой активно учились, не покидая кабинета. Стол для нас поставили в углу напротив Т-образного стола Салеха, за которым он работал и проводил совещания. Размер его кабинета позволял и не такое. Мы видели его, он нас, а вот посетители не обращали на нас внимания, — видимо, новости ещё не распространились и нас считали секретарями или помощниками. Судя по всему, даже слуги ещё не разобрались, что к чему.       Обед, был только для нас троих, описывать который можно было часами, но в целом: много мяса, рис, фрукты, сладости, чай, соки. Спасибо, что на столе ложки-вилки положили. По восточным традициям вообще-то едят просто руками, пьют хоть чай, хоть суп из пиал и косушек (больших пиал). Зато потом…       Потом по расписанию был спорт. И если я просто наматывал на беговой дорожке свои обычные километры, то альфы дрались на ринге с полной отдачей. Несмотря на опыт, возраст и подготовку, одолеть Славу Салеху удавалось с очень большим трудом. Юный альфа очень быстро учился, отличался и силой, и проворством, вынуждая учителя выкладываться по полной. Мне порой было страшно смотреть на их спарринги, настолько жёстко они избивали друг друга. Хотя никаких синяков уже к вечеру на них не было. А вот после был бассейн с сюрпризом. В Артеке зимой мы посещали его вместе со всеми по общим правилам: омеги — в обычных плавках, а альфы и вовсе в купальных шортах. Хотя альфам и шорты не всегда помогали, они всё равно привлекали внимание, особенно женское. Здесь же Салех удивил: я получил тонкие светлые стринги, а альфы надели слипы, в которых имели настолько сексуальный вид, что до воды мы добрались только после хорошего секса. Лежа на Славе и чувствуя, как Али мощно двигается внутри, я поймал себя на мысли, что не против растянуть зад посильнее. На два члена разом. Такое растяжение приносило омегам не меньше удовольствия, чем движение члена, а уж всё вместе… Если, конечно, мой зад сможет растянуться настолько. Всё же в толщину мои альфы явственно выделялись, хоть и не были рекордсменами. Я вспомнил ангольца Вура и его эбонитовую дубину, размер которой реально впечатлял, особенно в толщину. И в меня всё без малейших проблем влезло с первого захода, а значит, можно было смело пробовать. Пока же…       — Али, лучше обычные боксёры или вообще без всего, — взмолился я, когда мы снова попытались поплавать, надев плавки. От вида моих альф в слипах я тут же опять потёк. А тонкая полоска ткани, касаясь раскрывающегося сфинктера, только усиливала моё возбуждение. Чего и добивался этот наглый кобель, взяв меня прямо в воде и выбив согласие носить только стринги. Взамен уже ему пришлось пообещать носить не традиционный арабский «балахон», а брюки с рубашкой; и в дальнейшем я убедился, что он был очень рад этому моему требованию.       Уже вечером он появился на ужине именно так, как мы договорились. В это же время началось и самое интересное: на ужин к эмиру собралась его семья. Отец и два его брата, дяди Салеха, с «старшими» жёнами; мама Салеха с «фрейлинами» — сама по себе, она была второй женой из пяти у отца Салеха и с радостью уехала из гарема; пятеро братьев с жёнами и детьми. Остальные успели трагически покинуть сей грешный мир: падая с лошади на охоте, разбиваясь на машинах и самолётах, пропадая в море на яхте и всё в таком духе. Мне стало даже интересно, кто за всем этим стоит, и Салех кратко пояснил, что это результат клановых разборок. Салеху убивать братьев смысла не было, его положение на троне было непререкаемым, старейшины кланов были ему полностью лояльны.       В этот раз уже были традиционные восточные посиделки: ковры, подушки, достархан. Женщины, кроме Амины, при этом сидели, отодвинувшись от столика, как бы за плечом супруга. При нашем появлении они тут же закрыли лица. Кроме Амины, которая встретила нас тёплой улыбкой и небольшим поклоном. Чувствуя себя неуверенно в такой толпе незнакомцев, я сразу прижался к Салеху, что вызвало сильное недоумение у присутствующих мужчин, сменившееся шоком, когда нас представили. Я внимательно наблюдал за гостями и видел: многие не верят; некоторые неожиданно рады; трое — наоборот, в ярости. Причём эмоции половины женщин не совпадали с чувствами их мужей. В общем, самый обыкновенный семейный ужин правителя на Востоке.       Разговор, естественно, вёлся на арабском, да ещё и с местным говором, так что нам со Славой оставалось только наблюдать и пощипывать виноград. Я лишь изредка различал знакомые слова. Спасла меня от скуки Амина, сидевшая буквально в шаге от нас. Она знала русский, хотя и далеко не так идеально, как Салех. Иногда путаясь в словах, она тихо стала рассказывать, кто есть кто и чем занимается, не обходя и женщин. Как я и предполагал, сложнейшие династическо-клановые связи оплетали всех родственников. «Простых» женщин здесь не было. Все происходили из «правильных» семей и старались влиять на решения супругов в нужную сторону. Салех, прижимая меня к себе, прислушивался и иногда даже явственно хмыкал на некоторые комментарии, но не мешал нам.       — Я заметил, что не все поверили в то, что я омега, — решил уточнить я, понимая, что всей правды мне не скажут.       — Это вполне понятно. Ты не похож на… — женщина запнулась, явно не зная, какой подобрать термин.       — На гламурного андрогина весом в сорок кило, с накрашенной мордой и мыслями только о деньгах и подарках? — решил подсказать я. Женщина вскинула глаза и задумалась.       — Я не встречала других омег. Я не знаю, какие вы. Но я знаю своего сына. С тобой из него ушло напряжение. Надеюсь, ты сможешь выдержать его, он…       — Кобель ебливый, вот он кто. Но мне он именно такой нравится. И не надо делать удивлённое лицо. Даже я чувствовал, что в бассейне за нами наблюдают. А уж альфы наверняка знают, и кто, и откуда.       Женщина в удивлении распахнула глаза, глядя на спокойного меня.       — Это не мне, а альфам приходится стараться, чтобы удовлетворить меня, — я хмыкнул. — Будут вам ночью ещё доказательства.       И они были, да такие, что я сам удивился. Я заставил альф устроить мне двойное проникновение, от которого нам всем троим крышу снесло. Вцепившись в меня и друг друга, альфы резко и рвано двигались во мне, доводя и меня, и себя до полного исступления. А когда, заполнив меня вместе, они нашли свой ритм, в котором меня просто накрывало от их несинхронных движений, я терялся полностью.       Кровать наутро пришлось менять. А на довольного, счастливого и здорового меня вся прислуга смотрела с удивлением и восхищением. Мы специально шумели, не давая спать всему дворцу до полуночи, и спокойно проснулись в шесть утра. Эта демонстрация убедила всех. Обычный человек, даже с хорошей растяжкой, смазкой и опытом анального секса, выдержать альфу не мог. Не предназначен анальный проход для такого интенсивного секса. Это знали все. Только омеги без проблем выдерживали такое.       В этом и была проблема гарема, где оказались четыре девушки и восемь парней. Обитатели боялись близости с господином. Увидев их всех, я сразу понял, что Али явно больше внимания уделял парням. Девушки были не то что одинаковыми, но похожими, фигурами так точно; а вот парни различались: была и пара манерных андрогинов, трое обычных парней, пухляш, качок и натуральный «медведь». И все они смотрели на нас с разной интенсивности смесью страха и предвкушения. Последнее меня очень порадовало: парни знали, на что идут, и были «за» анальный секс. А вот я вдруг сдал. Увидел их, и все мысли о моей активной роли сразу испарились. (Как мне потом объяснили — я пока не был готов.) В итоге пятеро парней, получив небольшую сумму, сразу покинули нас. Двоих «отдали» с полного их согласия в другие гаремы. А третий, здоровяк-«медведь», остался, перейдя в охрану. У него оказался редкий генетический дефект, вызвавший буквально наркотическое привыкание к сперме альфы. К счастью, ему хватало минета для удовлетворения зависимости; взамен он стал вернейшим нашим помощником. Мне нравилось наблюдать, как он с завязанными глазами активно работает ртом и даже горлом над членом Салеха, пока я играю с яйцами альфы.       Слухи после нашей первой во дворце совместной ночи разошлись во все стороны, как круги по воде. В кабинете Али на нас бросали резкие заинтересованные взгляды. Гостей стало больше. Были и старейшины, от общения с которыми Али меня избавил, и представители духовенства. И очень неожиданные гости из США. Омега Мэтью Джойс с четырьмя супругами, двое из которых были арабами королевского клана. Я прямо зааплодировал ЦРУ. В этой реальности Штаты явно сохранили не только экономическую мощь, но и мозги руководства. Чётко рассчитали, что с омегой я поговорю. Мы больше двух часов гуляли по саду и играли в весёлую игру «отгадай, что знаю я, что знаешь ты».       Изображать идиота не стал, просто напирал на туризм, обходя любые вопросы об офшорах и тем более исламском банкинге. Вроде сильных подозрений не вызвал, хотя и сами вопросы мне не показались чем-то особым. Заодно рассмотрел супругов американца. Белый, чёрный и два смуглых араба. От белого несло классическим ЦРУ/Госдеп; негр, по-моему, был военным и невозмутимо приглядывал за двумя арабами, которые буквально раздевали нас с Мэтью глазами. Чего это они? (Только потом в Артеке мне рассказали, что этих двоих американцы взяли как символ их союза с королевским кланом. Но потом они попали в аварию и долго лечились. Хотя, по-моему, на них просто поставили опыт, испытали очередное «лекарство». И думал так, похоже, не я один; ведь с того момента прошло тридцать лет, и Салех в сторону штатов даже не посмотрел.)       Али поделился вечером, что разговор с «белым» супругом Мэтью вымотал его как никогда раньше. Умный, вежливый, с запредельным чувством собственного превосходства и величия США, он не столько обсуждал, сколько указывал и требовал. И, конечно, выражал недовольство. Всё, как мы и ожидали, разве что очень уж быстро.       В подтверждение моего предположения о сильном влиянии США уже через день был неожиданный приезд членов королевского клана с кучей сопровождающих. Мы со Славой не покидали личных покоев, пока Салех обсуждал с прибывшими причину их приезда. На Востоке такое вообще не принято. А потом он пришёл немного смущённый и очень злой. Саудиты привезли какого-то юного альфу из королевского клана, «посмотреть» на омегу. В переводе на человеческий — трахнуть. Али очень не понравилась такая бесцеремонность, но решать за меня он не стал. Мало ли, вдруг он мне понравится.       Я этого альфу уже успел увидеть на экране системы видеонаблюдения дворца. Похихикал. Альфа был настоящий, но мелкий. Едва выше меня. С небольшим членом, меньше среднего размера, который он при первой возможности засунул в рот служанке. Несмотря на двадцатилетний возраст, он выглядел младше Славы и внешне, и по поведению.       — Что же они к любимым янки не пошли, они же так дружат… — риторически спросил я, наблюдая, как на экране альфа натурально трахает служанку в рот. — И чем нам грозит отказ?       — Сильным недовольством! — сразу ответил Али, отличным тоном выразив всё, что он думает об этом недовольстве и всем королевском клане. Я задумался, рассуждая вслух:       — Откажем — разозлятся… согласимся — потеряем лицо и уважение… И что делать?.. Как отказать, не отказывая напрямую… — Я поднял глаза на Али, приняв решение. — Скажи, чтобы их проводили в твой рабочий кабинет.       Войдя в кабинет, гости, включая альфу, увидели троих парней. Шейха, глядящего на них с плохо скрываемой злостью; мощного белокожего великана-блондина с голубыми глазами, безэмоционально, но пристально следящего за гостями; и третьего — рослого, стройного, спортивного блондина, смотрящего на них с вежливой скукой в серых глазах. Именно на него тут же уставился приехавший альфа.       — Это и есть тот альфа, что нуждается в омеге? — с усмешкой спросил третий. — Неудивительно, что вы к янки не обратились. Им и тех двух идиотов хватает.       Юный альфа вдруг вздрогнул. Глаза третьего парня, которого он ощущал как добычу, смотрели прямо на него — жёстко, насмешливо, с открытым вызовом.       — Что же он сам не пришёл? Когда мой альфа захотел омегу, он сам пошёл наперекор всем. Сам всего добивался. Как и я.       Омега перевёл взгляд на старшего нежданных гостей и, глядя с тем же вызовом и презрением, спокойно добавил:       — Меня не привлекают безвольные слабаки. Уходите.       Несколько мужчин дёрнулись в ярости от этих слов и тут же замерли. Мгновенно шагнувшие в их сторону альфы смотрели глазами самой смерти на гостей.       Только через несколько лет я узнал, какое впечатление произвёл на гостей. Зная о похотливости омег, обожающих секс, они не ожидали увидеть воина, способного одним взглядом сломать волю человека. Многие долго не верили, что при такой силе воли и внешности я позволяю альфам трахать себя ежедневно. Вместо скандала репутация Салеха взлетела на недосягаемую высоту. Его открыто признали «гласом свыше» даже в столице королевства. Ведь если у альфы такой омега, насколько же альфа силён! Они не понимали, что альмо усиливают друг друга взаимно. Та самая связь истинных, когда доверяешь жизнь не задумываясь.       Был и плюс. В кабинете были не только гости, но и прислуга, охрана, пара старейшин. Увиденное произвело на них сильное впечатление. Старейшины перестали смотреть на меня как на непонятную игрушку; теперь в их глазах была опаска. Прислуга, наоборот, успокоилась, чётко уяснив, кто есть кто, и теперь мои слова воспринимались как слова самого эмира. Перестав ощущать невнятную угрозу, я со Славой, не отходившим от меня, принялся гулять по дворцу и парку. Мой постоянный спутник и защитник, не чувствуя моей тревоги, становился очень любознательным: крутил головой, рассматривал и расспрашивал меня обо всём. Иногда выдавая такие перлы, что я сгибался от хохота.       За пределы дворца я не высовывался без Салеха. Хотя теоретически мог прокатиться в магазины. В Маскате были торговые центры, рассчитанные на элитную публику, как правило. Простые граждане закупались, как и тысячу лет назад, на базарах и в лавках. Несмотря на обилие нефти, в Аравии жители жили достаточно скромно. Здесь не было нефтяного безумия. Слабая Европа потребляла на порядок меньше нефти. Китай хоть и развивался, но сильно медленнее. В США была своя нефть — лёгкая, которую они успешно смешивали с венесуэльской тяжёлой и жили без проблем. Про СССР и говорить нечего.       В королевстве в 2010 году добывали в день четыре миллиона баррелей нефти, из них миллион — в Омане. В то время как в моём прошлом эта цифра была в пять раз больше. При этом здесь территория королевства была сильно больше, включала Оман, Йемен, ОАЭ, Катар, Бахрейн и саму Аравию, естественно, и население, по которому распределяли доходы, тоже было больше. Зажраться от сверхдоходов здесь никто не успел; население получало свою долю в виде фиксированно низких цен на хлеб, воду и свет. И всё! Рожали здесь все ещё много, а вот с работой было паршиво, так что работали местные на любых работах и радовались.       И всё это не помешало Салеху выдать нам со Славой платиновые карточки швейцарского UBS. К моему удивлению, Швейцария в этом мире была ещё богаче, чем в моём прошлом; швейцарские банки были влиятельнее американских. Проверив счёт, я испытал сильнейший трепет. У меня в руке лежали миллиарды долларов, и я мог их тратить как захочу. Интереснейший вопрос — куда потратить хотя бы один миллиард долларов США старшекласснику из СССР, пусть и попаданцу? Ответ — никуда! Мне некуда было потратить даже сотую долю этих денег. Роскошные автомобили? Куда мне на них ездить? Тем более что в гараже Салеха их хватало, и я мог взять любую. Яхты, самолёты, вертолёты? Опять-таки я не знал, что с ними делать, и опять-таки у Салеха всё это было. Элитное жильё? В Москве и Челябинске я бы купил, да только там не продавали, а в других местах мне не нужно было. Драгоценности, антиквариат? Первое — возможно, если будут подходящие мужские варианты; второе — скорее всего, но только когда у меня появится свой кабинет.       Карточку я просто убрал подальше, попросив сделать отдельную на пару миллионов. Мне и этой суммы было запредельно много.       С перестройкой «жилья» Али уже тоже начал активную работу. Чтобы не уродовать новостроем историческое здание, убрали гарем на третьем этаже и перенесли туда спальню. Уменьшив её площадь, добавили личные гардеробные и сильно расширили туалет и душевые. На втором этаже теперь были личные комнаты-кабинеты для занятий, отдыха в одиночестве, общения. Спальня у нас была одна — я уже не мог спать без своих альф; увеличенная, с усиленной пятиместной кроватью. Увидев запланированного спального монстра, я ахнул.       — Куда столько? На ней в футбол играть можно.       — Зачем футбол? Мы лучше в тебя играть будем, — ухмыльнулся Слава.       — И для этого вам нужно столько места?       — Место нужно для будущих супругов, — пояснил Али.       — Каких ещё супругов? — не понял я.       — Тех, кого ты сам себе выберешь.       — Я уже выбрал!       — Не всех!       — Да с чего ты взял?       — С того, что тебе нас мало!       — Вы меня вполне удовлетворяете.       — Вполне — именно что вполне. Но не полностью!       — Да с чего вдруг? Это я что же, по-вашему, разв… — тут мне заткнули рот. Салех сел рядом и, глядя мне в глаза, произнёс:       — Денис. Ты сильный и выносливый омега. Яркий, красивый, уверенный в себе и любящий довольно жёсткий секс. Открою тебе тайну: далеко не все омеги даже пробуют двойное проникновение. А ты спокойно принимаешь одновременно наши, далеко не средние члены ежедневно.       — Это плохо? — Что-то не замечал я никаких проблем, один кайф.       — Нет. Ты ведь прекрасно себя чувствуешь, — ответил Али.       — Нас двоих тебе не хватает. Тебе, как и любому омеге, нужно больше разнообразия. Недаром же у омег выносливости на два часа минимум, а у альф — всего на полчаса в среднем. Я уверен, что ещё двоих или даже троих ты ещё выберешь, — спокойно добавил Слава. Я был в шоке.       — Денис, — мою голову мягко повернули, чтобы видеть глаза. — Мы оба гордимся, что ты выбрал нас. Я никогда не думал, что найдётся омега настолько сильный, красивый и выносливый, как ты, да ещё и выберет меня. И поверь, нас полностью устраивает, что ты любишь такой секс. Брать тебя вдвоём, чувствуя, как ты сжимаешь сразу два члена, — неописуемое удовольствие. Кому-то очень повезёт, когда ты выберешь его и наградишь ежедневным потрясающим сексом.       Хмыкнув, я решил не спорить. Мало ли, как жизнь повернётся. Меня всё устраивало: и жёсткая властность Салеха, и озорная наглость Славы, и совместная любовь к завязыванию мне глаз и долгому сексу. И даже к одеванию меня. Тут эти двое спелись как близнецы-братья.       Вообще это, конечно, было то ещё представление, когда Али решил обновить мне гардероб. Нет, мы не поехали в бутик или торговый центр. Их привезли к нам вместе со всеми консультантами. На двух фурах. Если бы не перерывы, в которых на «подиум» выходил Слава, а иногда и Али, я бы за эти четыре часа бесконечных переодеваний озверел.       Одежду мне подобрали воистину на все случаи жизни. От классических костюмов до весьма фривольных маечек и шортиков. Увидев себя в зеркале в последних и довольно лыбящихся альф, оскалился и надел на них такие же. Нашли куклу… Вечером злорадно наблюдал, как альфы ластятся, пытаясь смягчить моё раздражение.

***

      Раздражение пыталась скрыть и Амина на очередном семейном сборище. Один из братьев Салеха взял третью жену — девочку лет девяти. Женщину это страшно разозлило, но сделать она ничего особо не могла: только смотрела в сторону «молодожёнов» с ярко выраженным неудовольствием. Да пыталась давить на сына, Салеха, чтобы он сделал что-нибудь. Тот резонно возражал, что не может просто так менять древние традиции; законы никто не нарушал.       — Запреты здесь ничего не дадут. Только обозлят народ, — тихо произнёс я, когда мне объяснили, в чём дело. Я видел эту девочку и догадывался, что к чему. Но лезть не пытался. Они здесь так тысячелетиями жили. Уж если даже СССР со всей своей мощью не смог изменить порядки и устои в Туркестане и на Кавказе, то я даже и пытаться не буду.       — Но ведь нельзя же так, она же ребёнок совсем! — вспыхнула женщина. — У вас же есть законы, которые запрещают такое.       — У нас эти законы пришли с традициями из древности. А у вас всё иначе. Единственное, что приходит мне в голову, — это ввести запрет на женитьбу до… «первой крови», так скажем. До десяти лет такое, по-моему, не происходит, поэтому с десяти лет можно будет забирать девочек на обучение в пансион лет до четырнадцати. Типа для обучения домоводству и всё такое. Заодно и грамоте их там всех учить. О законах, которые в эмирате и королевстве их защищать должны. Есть же такое даже у вас. Учить лет до четырнадцати. Если за успеваемость в учёбе ещё и подарок давать — в приданое к свадьбе, естественно, — думаю, народ такое примет. Подарок от эмира за достойную дочь — отцы сами девочек приведут в школу.       Женщина уставилась на меня в полном изумлении и что-то тихо и быстро спросила у сына на арабском.       — Думаю, они согласятся, — тихо ответил Салех, прижимая меня к себе. — Денис правильно заметил: это уже не запрет, а почти привилегия.       Удивительно, но это сработало. Через сорок лет уже во всём королевстве приняли закон, по которому до четырнадцати лет выдавать девочек замуж запрещалось под страхом казни. Амина с самого начала возглавлявшая реформу сначала в эмирате, а потом и в королевстве, могла справедливо гордиться собой. Я же даже и не вспомнил об этом, увлечённый развитием подводных технологий совместно с СССР, из-за чего Штаты просто исходили желчью от наших успехов.

***

      Запущенная Салехом волна продолжала расходиться по миру. Визиты гостей натурально не прекращались ни на один день. Приезжали со всего мира, но полезных среди них было немного. Любое наше действие вызывало натуральный шквал интереса. К примеру, заказ общей градостроительной стратегии сразу напрямую советским профильным НИИ и японскому государственному градостроительному департаменту, вызвал настоящее паломничество глав лучших архитектурных фирм мира со своими проектами. И чего там только не было: дворцы, особняки, небоскрёбы, парки отдыха и аквапарки, стадионы, гостиницы, мечети. Что угодно, в любом виде, и построят прямо сейчас. Только денег им дайте и побольше.       Вот только в этом вопросе я был непреклонен. Я хорошо помнил, что из себя представлял Дубай из «той» реальности — огромную коллекцию архитектурных шедевров, построенных вообще без учёта комфорта проживания. Комфорта с точки зрения городской среды. Тротуары — зачем?; общественные зоны — это что?; парки, скверы, аллеи — вы о чём?; ориентация зданий с точки зрения общественной инфраструктуры — вообще не слышали. В 2024 году уже даже некоторые тревел-блогеры открыто говорили: Дубай — это градостроительная катастрофа. Там полгорода сносить нужно было для решения проблем.       Здесь я таких ошибок допускать не собирался, поэтому и заказал именно общую градостроительную стратегию сразу и в СССР, где хоть и по-своему, но тем не менее удобные города для людей строить умели; и в Японии, где тоже знали, как сделать тысячелетние города пригодными для жизни сразу тридцати миллионов человек. А вот США я обошёл. Там всё было ориентировано на личный автомобиль. Отдельные здания любого типа они строить умели прекрасно, но вот города у них, особенно большие, на мой взгляд, были очень далеки от идеала.       Приезжали даже омеги-архитекторы, с супругами, конечно же. Предлагали нам свои проекты. Очень продуманные, красивые, оригинальные. Но всё это были отдельные здания. Некоторые мне очень понравились. Я даже прикинул сразу, кто будет строить железнодорожный вокзал в будущем Дубае. Но мы всем отвечали, что пока не будет общей стратегии, никто ничего строить не будет. Омеги и здесь выделялись, сразу спрашивая, о каком предполагаемом населении идёт речь. Ответ, что «пока планируем около миллиона жителей», вызывал очень заинтересованный взгляд.       Как будто мало мне было проблем с гостями, так ещё и внешние стали расти как снежный ком. Некоторые «помощники» гостей воняли разведкой так, что это чувствовал даже я. Начались приглашения на какие-то непонятные светские вечеринки исключительно на Западе. В прессе началась кампания, направленная против меня лично и против СССР в целом. И главное для меня — Слава, который изменился, приняв какое-то решение.       Мой альфа, такой же равный, как и Салех, давно вызывал у меня беспокойство. Он взял на себя роль моего охранника, как будто забыв о себе. О своих планах, жизни, интересах. Как будто в его жизни остался только я и мой комфорт. Но ведь так было неправильно. Гуляя по саду, я смог наконец начать сложный для меня разговор:       — Слава, если не секрет, ты уже думал, куда пойдёшь учиться после школы? — начал я беседу.       — Да. В школу милиции. Я уже говорил с Али, — невозмутимо ответил мой альфа, сильно удивив меня.       — В милицию? Это неожиданно.       — Почему? Ты ведь сам сказал, что в будущем городе нужна будет очень серьёзная служба безопасности.       — И ты решил взять эту обязанность на себя?       — Да. А почему нет? — очень непосредственно удивился мой альфа, глядя на меня недоумёнными глазами.       — Ну, может, потому, что у тебя были свои какие-то планы, интересы. Не обязательно же тебе только рядом со мной всё время быть, — меня тут же обняли и как ребёнка усадили на колени, прижав к груди.       — Единственное, что я обязан, — это быть рядом с тобой. Но я, кажется, понимаю, о чём ты. Ты уже исполнил мою мечту! — на меня смотрели озорными голубыми глазами, полными любви и преданности. — Всё, чего я хотел, — это не повторять жизнь родителей. Вырваться из городка, где никогда ничего не происходит. И ты исполнил мою мечту.       Я откинулся на грудь Славы, выдыхая и усмехаясь про себя. Учиться мне ещё и учиться понимать моих супругов. Я-то себе рисовал картинку бедного, потерявшегося в происходящем юного альфы, а он, оказывается, в полном восторге, и это была его заветная мечта. И все решения он принял очень обдуманно. Вот ведь — альфа!