Церковные песнопения

***

             Очередное воскресенье уже давно подошло к концу. А это значит подошла к концу и последняя служба за сегодня. Именно в храме читается Священное Писание, которое вскоре священник поясняет в своей проповеди. Именно в храме на Исповеди человеку прощаются все его грехи, даже самые грязные, низшие, и даются советы для их полного искоренения из своей души. Именно в храме человек обретает полноту единения с Богом, как залог вечной его жизни. Благодаря тому, что в каждом богослужении последовательно развивается определенная мысль, каждая служба представляет собой некое художественное произведение, нацеленное на то, чтобы при посредстве словесных, песенных и созерцательных впечатлений создать в душе молящихся свет, укрепить живую веру в Бога и подготовить христианина к восприятию истинной благодати.              С последними прихожанами и богослужителями, скрывшимися за дверью храма, ушла и вся напускная показушность. Такер неторопливо обошёл всё здание и убедился в том, что остался совершенно наедине с самим собой. Или... не совсем..? Развернувшись от массивных дверей и поправив воротник рубахи с пиджаком, он прицепил внимательный и тяжёлый взгляд зеленистых глаз к одной лишь фигурке в шибко уж мешковатой монашеской рясе в самом конце зала. Между ними царила выдержанная тишина. И именно её священник стал вскоре нарушать размеренными ударами твёрдого каблука дерби, неторопливо скручивая в небольшой моток протянувшуюся невидимую нитку между ними. Между их сердцами, бившихся в унисон в предвкушении чего-то...       И когда между ними оставался всего метр на лице молчаливой монашки проскользнула улыбка.              — ...Стоит ли говорить, что ты был как всегда прекрасен, отец Крейг?              — Тебе этого говорить необязательно, милый, — теперь уже и его уголки губ дрогнули, устремившись вверх.              — Агх! А то, что я заебался ходить в этом странном прикиде, будто я нахожусь в заезженном порно-фильме, а не шифруюсь от этих тупоголовых прихожан, которым лишь бы пожаловаться на то, о чём они согрешили, и сделать вид, что они искренне сожалеют? — улыбка стала явнее.              — Если бы ты знал, как ты выглядишь сейчас — не задавал бы таких вопросов. У тебя всё на лице написано.              С уст сорвался тихий смешок и Крейг почти вплотную приблизился к Твику, осторожно сжав в руках его свисающую чёрную ткань, которая, судя по всему, к этому моменту времени уже надоела им обоим. Никто от того и не сопротивлялся. Лёгким движением парень занёс руки и, не без помощи и самого блондина, конечно, снял рясу, абы как её сложил, да кинул к ближайшей стене, от чего та распласталась вуалькой по холодному церковному кафелю.              — А то, что я соскучился по тебе..? — лепетал тот дальше, совершив осторожный шаг босой ногой и потянув вздёрнутый носик к священнику.              В это время за его спиной осторожно и совсем неторопливо расправлялись среднего размера алые перепончатые крылья, словно хвастаясь своим сверхъестественным великолепием. И ими Крейг всегда искренне восхищался. Всегда, как в первый раз, его глаза загорались необычным светом и неотрывно смотрели прямо на них. Исключений не было и сейчас. Рука сама медленно потянулась к, кажется, что совсем уж тонкому и хрупкому, словно поталь, крылу. Однако стоило только пальцам кратко коснуться его, как Крейг в очередной раз убеждается, что это всё просто иллюзия. Иллюзия того, что от одного лишь прикосновения натянутая кожа мгновенно распадётся пеплом по полу и от величия крыльев демона останутся только туманные силуэты. С губ срывается очередной облегчённый вздох. Подушечки пальцев скользят по щероховатой и плотной поверхности перепонок, по прозрачной паутинке из вен, по лёгким очертанием косточек, заставляя Твика быстро покрыться полчищем мурашек от щекочущих ощущений и кратко встрепенуться.              — Я тоже соскучился по тебе, дорогой... Знал бы ты, как я хочу послать этих молящихся придурков на хуй, когда смотрю на тебя во время службы, как я хочу в этот же момент подойти и тупо взять тебя за руку, поцеловать... — зачем-то перешёл он на полушёпот, будто кто-то их мог услышать, прервать, будто это что-то настолько интимное, что никому, кроме них двоих, не дозволено это и в помине слышать. Хотя... скорее так оно и было. — А не это всё, понимаешь..?              Рука плавно переместилась на лицо Твика. Сначала веснучатой кожи касались одни только подушечки, что лишь едва-едва давили на неё, постепенно уже фаланги и только после ладошка полностью поместила румяную щёчку на себя, заботливо её погладив. Демон легонько поластился о тёплую руку, довольно прикрывая глаза. И Крейг, лицезрея эту поразительную нежность, кратко улыбнулся, да осторожно подался вперёд, накрывая дьявольские уста своими. Было ощутимо то, как Твик сразу же ободрился и стал слегка выше тянутся к лицу священника, за что получал всё большее своеобразное поощрение. Парень целовал обветренные губы медленно, смакуя секунды, словно самое дорогостоящее вино, что томилось в погребе не первый год, дожидаясь своего церемониального часа, а каждая гроздь винограда для его приготовления бралась прямиком с самых настоящих Божьих садов. Так ощущался каждый из поцелуев с демоном...              — Ты такой славный, Крейг, — мягко пролепетал демон, отстранившись и подняв слабо подрагиваюшие ресницы.              — Ха... Спасибо..? — на выдохе усмехнулся священник.              Теперь уже руки Твика легли на скулы парня, обращая на себя всё его возможное внимание, какое только могло быть. Сначала он подробно оглядывал каждую острую черту его лица, каждую родинку, каждую мелкую, свойственную одному ему, деталь. Затем глаза... Наблюдал за тем как медленно зрачок лишь больше ширится, затмевая собой тот волокнистый туманный лес таящийся в радужке Такера. Блондин так тщательно погружался в их глубину, что казалось вот-вот и загипнотизирует их обладателя своими дьявольствими чарами змея искусителя, если уже этого, конечно, не сделал. Крейг всегда в такие моменты начинал себя чувствовать кошкой, на которую голодными глазами смотрит пёс, пуская тягучие слюни прямиком на землю. Всегда казалось, нет... скорее он был уверен, что его сейчас тупо сожрут и косточки с превеликим удовольствием обглодают. От этих мыслей голова начинала кружится. Такер слабо втянул воздух сквозь приоткрытый рот, вдруг обнаружив за собой, что за всё это время он не совершил ни единой попытки задышать, словно горло сдавила пара когтистых лап. Тяжёлый глоток и скопившаяся слюна комом спустилась по слипшейся глотке. Вслед за первым вздохом пошёл и второй, и третий.              — Хорошо... — играючи протянул демон и его губы снова расплылись в обольстительной улыбке.              Сразу после сказанного он наступил вперёд, обратно к возлюбленному. И это было уже не так шелковисто, как в первый раз. Твик, откровенно говоря, вцепился в губы напротив с новой силой, не дав и секунды на размышления. Он то захватывал губы Такера, втягивая их и легонько проходясь поверх кончиком языка, то свободно отпускал, опаляя влажную кожу жаркими вдохами. Он начинал кусать "изнанку" губ, впиваяться своими звериными клычками в нежную и мягкую поверхность — сначала совсем слабо, скорее играясь, а вскоре и до металлического привкуса разливающегося на языке. Всё сильнее и сильнее, с каждой секундой всё больше вожделея. Тёмные брови жалобно свелись на переносице. Крейгу оставалось только, аккуратно пробравшись под болотную ткань, сдавить руками талию рогатого и подаваться вперёд, навстречу любимым устам, лишь тихонько вздыхая и мыча в поцелуй, то ли от боли, то ли от наслаждения. Затем Твик постепенно, медленно отпускает парня на свободу. Блаженство... Как же было приятно. Душа окутывалась ватой и почти полностью абстрагировалась от внешнего мира. Внизу живота призывно тянуло, от ощущения чего хотелось тихо-тихо и позорно заскулись. Аккуратный вздох спустя секунды тишины и Крейг поднял ресницы, томно заглядывая на чарующие красные глаза, своим видом напоминающие скорее свежепущенную кровь непорочного агнеца Божьего, которому едва стукнул один год.              И снова это повторяется. Не успел священослужитель сглотнуть и раскрыть рот для озвучивания своих мыслей, как демон обрезал когтём последнюю нитку к здравой мысли, стискивал силками горло, не давая и пикнуть. Он обвил ладонями шею Такера, утягивая его в ещё более страстный поцелуй и завязывая его язык со своим. Углублялся так резко, так требовательно, что думать о чём-то другом было просто не возможно. Сердце больно колотилось, рвалось наружу, прямиком в сами лапища Твика. Оно уже не могло спокойно себе посиживать в грудной клетке, оно хотело тупо кричать от разрывавших его чувств.       Параллельно с тем, как сознание Такера всё больше утопало в их интиме, цепкие ручонки уже растёгивали белоснежную колоратку от воротника оного, небрежно откидывая её в сторону. Твик продолжает медленно, растягивая удовольствие, растёгивать пуговку за пуговкой на чёрной рясе. Оголяется сначала шея, затем выпирающие ключи, грудь, волнительно и рвано вдымающаяся, живот, что в следующую же секунду слабо втянулся от ощущения холодного церковного воздуха на бледной коже. Руки огладили всё тело священника, от пояса до самого верха. Небольшой нажим и Крейг сам осторожно стал пятиться назад, не смея противиться дьявольским планам и попутно также растёгивая льняную рубашку Твика, чья ткань легко обронилась на пол. Лишь на секунду отстранившись для краткого глотка воздуха, парень вновь цеплялся за обветренные губы и запускал язык их обладателю всё глубже в полость рта. Пальцы демона стали нетерпеливо скользить по плечам, скидывая тяжёлую ткань рубашки с пиджаком и оставляя за собой прозрачный след от островатых ногтей. Такер шумно вздохнул, еле оторвавшись от поцелуя, мурашки слабо закололи спину. Однако настроя это ни на секунду не сбросило. Скорее наоборот, лишь больше раззадорило. Звон бляшки от ремня на его брюках и последующий тяжёлый её удар, слабый шорок свободных штанов Твика — всё происходило слишком быстро для пьяной головы и того, чтобы можно было отчётливо улавливать порядок и подробность событий. Руки сами, скорее на автомате, скользили по телу партнёра, лишая его каждого из элементов одежды, которые теперь, при такой-то раскалённой обстановке, казались совершенно неуместными и смехотворными. Потому уже совсем скоро они продлились неряшливым шлейфом за увлечёнными друг другом ребятами, напоминая эдакое подобие следа из хлебных крошек, только в более развратной их интерпретации.              Мгновение и лопатки Крейга ударились о твёрдую поверхность жертвенного алтаря, а сам он с коротким стоном отпустил губы любимого. Рядом стоящее Евангелие с громким хлопком падает сначала на край, а после за его пределы, раскрываясь на полу на неизвестной странице, вместе с ним отправляются туда же и свечки, бегло раскатываясь в разные стороны. Однако демон не спешил на этом останавливаться. Он позволил парню чуть дальше улечься на столе, сминая шёлковый плат под собой и ненароком толкая в стороны церковную атрибутику, что была на грани того, чтобы повторить судьбу своих соотечественников, и ловко залез сверху, нависая над своей жертвой, словно репетировал этот момент сотни раз до этого, — настолько легко выглядели его как всегда поразительные телодвижения. Теперь уже позволил себе пройтись рукой от начала рёбер Такера вверх, прямиком к его шее, отчего её мышцы тут же непроизвольно напряглись, а сам лежащий шумно вздохнул, бегая взглядом по лицу Твика. Только вот удушения тут и в помине не было и такая реакция вызвала на лице последнего плотоядную улыбочку.              Блондин лишь осторожно заставил священника плотнее вдавиться затылком назад и снова поцеловал его, прикрывая глаза, от чего тот облегчённо вздохнул, охотно отвечая на действия рогатого. Вместе с тем руки Такера по-хозяйски разгулялись по чужому телу, начиная свой путь от тонких бёдер, тазу и его аккуратным впадинкам у выступающих косточек, нежной коже боков, заканчивая отчётливо нащупываемыми рёбрами. От трепетных ласк обладатель вышеперечисленного сразу же слабо качнулся. Кубик льда облизнул позвоночник и его кожа покрылась россыпью мелких мурашек, заставляя Крейга самодовольно усмехнуться прямо в поцелуй.              Демон понадёжнее упёрся руками и ногами в жертвенник. Крылья, ранее находившиеся в сложенном состоянии, раскинулись по сторонам, а тонкий хвост с предвкушением вилял, заставляя и таз сущности непроизвольно немного вестить из стороны в сторону. Отпустив измученные укусами влажные губы священника, он протянул между кончиков их языков тонкую паукинку горячей слюны. Твик, прождав пару секунд, неторопливо стал отпячивать задницу назад, прогибаясь в пояснице. Ей-Богу, оторвав голову от стола и опустив взгляд на лицо озорника, находившегося в столь вызывающей позе, Крейг лишь больше завёлся, хотя ранее казалось, что предел уже давно был достигнут. Глотку спёрло от подкатившего жара и парню пришлось пару раз судорожно вздохнуть полной грудью, избавляясь от слабого головокружения.              — Господи, блять... Твик, — роняет он.              — Ну что-о, папочка..?              — Ёпта... Ты невыносим, — уши сильнее горят, а в ответ ему звучит лишь тихая насмешка.              Вскоре дьявольский острый кончик языка продавился в упругий живот, став кокетливо "шагать" вверх и оставлять за собой по-щедрому влажную дорожку. Змеиные зрачки жадно поглащали каждую эмоцию отразившуюся в глазах священослужителя, они снова затягивали в свою алую топь, заглушали все звуки вокруг и заставляли слышать в ушах лишь туманную тень собственного сбивчивого дыхания, одновременно успокаивали и тревожили... Однако...       Эмоции неожиданно захлыстнули новой волной от одного лишь пронзительного ощущения чужих клыков где-то в районе солнечного сплетения, и Крейг глухо застонал, откидывая голову назад. От былого забытия не осталось и следа. Ещё один укус и, словно извиняющееся, зализывание. Лежащий вцепился мёртвой хваткой в волосы демона, накручивая светлые вихры на пальцы, однако цепочка из ярких багровых засосов и отпечатков зубов настойчиво продолжалась дальше. Выше и выше. Безжалостно потянулась на груди, на ключицах, на плечах, на шее... С тонких губ, с каждой новой меткой, слетали тихие стоны и мычание. Пальцы сильнее сминали прядки. Глаза блаженно закатывались и их пришлось прикрыть. Вторая же рука, по мере продвижения Твика, скользила по нему, по итогу остановившись на талии, которую она в последствии нетерпеливо сжала.              — Вижу, ты уже совсем без меня не можешь, — в голосе различалась отчетливая улыбка.              — Мгм-м... — угукнул он, закусив губу, пока лице начинают играть желваки. — Блять, милый.               — Да-а... А я без тебя, отец Крейг, — подло шептал рогатый, явно издеваясь. — Папочка... Я та-ак соскучился по твоему большому члену... — придвинувшись к самому уху партнёра, он осторожно убирает тёмную прядь, эфемерно касаясь пальцами чужой ушной раковины и опаляя её горячим дыханием.              — Бля-ять... — просипел тот, зажмурившись и вздрогнув от дразнящих ощущений на его слишком уж сильно чувствительном участке.              Твик спустился бёдрами ниже, от чего половой орган священника стал едва упираться между его ягодиц. Тяжёлый вздох. Блондин переместил одну из своих рук между их обнажённых тел. Коснувшись Крейга, которого словно прошиб ток от холодных пальцев на своей крайней плоти, он стал неторопливо направлять его в нужную для них обоих точку. Совсем дурно стало и парень снова закусил губу. Дыхание царапало ссохшуюся в предвкушении глотку.              — Ах! Знал бы ты, как меня заводят все эти молитвы... когда именно ты произносишь их. Это чувство, ха... У меня так скручиваются все органы и ноги подкашиваются... Ты правда сводишь меня с ума, Крейг..! — кончик языка коснулся мочки уха и Такеру стоило огромных усилий, чтобы не заскулить.              Ещё мгновение и Твик разом сел на всю длину члена. Резкий взмах крыльями. Тягучую истому нарушил протяжный стон, вызвавший на теле священослужителя густой рой мурашей. Он запрокинул голову, распахивая глаза и вжимая демона ещё плотнее, и из груди вырвался сдавленный всхлип. Уж кто-кто, но тут скорее сам демон сводил его с ума, чем наоборот, и Крейг это давно для себя уже уяснил. Ещё с первой их случайной встречи, когда сердце в груди замерло, рука с крестом дрогнула, а слова на латыни застряли где-то у основания языка, не в силах изгнать нечисть обратно в царство Аида. Глупая, почти детская или даже детсадовская, влюблённость быстро переросла скорее в зависимость. В зависимость от этих алых очей, гипнотизирующих его день ото дня, от прикосновений, которые тот старается делать настолько нежными, насколько это возможно, чтобы не причинять боль своему личному священнику, от сладких речей произнесённых из этого рта, от... от всего него. Он был как тяжёлый наркотик для него. Персональный для него одного сорт героина, который значился под именованием «Твик ». Ведь секунды проведённые порознь были самым настоящим мучением, несравнимым даже с мучениями грешников.              Твик долго не медлил. Игриво поёрзав на Крейге и напоследок укусив всё ту же бархатную мочку, что вызвало очередной негромкий стон, он вскоре выпрямился. Глаза снова устремили свой взор на лицо парня, а руки плавно скользнули к груди, упирась в неё.              — Ты прекрасен... — вздохнул Такер, томно смотря на демона в ответ.              Но тот лишь мягко улыбнулся, ещё разок поведя бёдрами, прежде чем начать неторопливо их поднимать и опускать вновь. Твик тяжело вздыхает от ощущения наполненности, продолжает насаживаться глубже. Ладони Крейга расположились на его боках, слегка сжимая их и поглаживая дьявольски соблазнительные изгибы. Только вот от образовавшейся в «заходах» осторожности ничего вскоре не сталось. Только демон поднялся ещё раз, как в следующую же секунду резко и грубо опустился со звонким шлепком. Кончики пальцев у священослужителя стали неметь. Он в который раз откинул голову назад с протяжным мычанием, слегка закатывая глаза от ощущения немного тугих стенок Твика. Толчки продолжались, наполняя пустой зал эхом пошлых звуков от соприкосновений их тел и вздохов в перемешку со стонами. Демон откровенно "скакал" на члене своего возлюбленного, сладко постанывая его имя и даже не думая сдерживать себя в этом.              — Крейг... — скулил блондин, обвивая хвостом ногу названного.              Такер тяжело дышит и толкается бёдрами навстречу. Его глаза восхищённо наблюдают за тем, как возвышающийся над ним выпрямлялся, извивался подстать змею, выгинался, что есть мочи, не в силах справляться с адским пеклом, воцарившимся в, казалось бы, самом чистом месте города.              — Д.. да, Дьявол..! — возбуждённо хихикает рогатый.       Его когти впиваются в бледную кожу сильнее и на эмоциях тянутся вниз. Красный след от несчадно содранного эпидермиса скользит шлейфом, от чего Крейг болезненно всхлипывает, стискивая пальцы на талии парня. Оный выгибается в пояснице чуть ли не до звонкого хруста позвонков, ощущая, как крупноватая головка касается его простаты. Дойдя до живота Твик плавно возвращает руки на прежнее место и снова ведёт кончиками когтей по чужому телу. И лежащий вновь ярко реагирует на это, распахивая ресницы и отлипая спиной от поверхности алтаря с глухим хрипом. Это нравится нечисти и на его губах начинает играть до жути похабная улыбка, значившая лишь то, что эти садистические игры продолжатся. От этого осознания священник страдальчески стонет, прикрывая глаза и сводя брови домиком. Ещё десяток свежих следов и Такер судорожно вздыхает, ёрзая лопатками от жгучего ощущения от причинённых ему повреждений. Ещё. Ещё и ещё...              Темп лишь ускорился и Твик безустано раз за разом скользил по всей длине ствола, впиваясь в тело с новой силой. Крейг уже был не способен на контроль над ритмом своего дыхания. Его грудная клетка истерически вздымалась, вскакивала, будто на грани самой настоящей паники. Он раскрывал рот в попытках глотнуть хоть немного раскалённого воздуха, чтобы банально не потерять сознание, пока из него откровенно выбивали стоны и, казалось, остатки грешной жизни. Толчки становились всё более влажными, а низ живота сильнее стягивался узлом, пуская по нервным окончаниям мелкие разряды тока.              — Я... Я... М-Блять, солнце... — скулит Такер, стискивая чужое тело.              Ему ничего не нужно было объяснять, всё и так предельно ясно, в том числе и для блондина, который от услышанных слов откровенней улыбнулся и стал плотнее садиться на священника. Звёздочки в глазах затмевают всё поле видимости. В уши набили ваты, оставив только слышимость медовых стонов и вздохов, что словно раздавались в самом его сознании. Стало ещё жарче, чем было, и испарины выступило настолько много, что пару горячих капель стремительно скатилось по вискам. Его бёдра активнее шли навстречу с чужой задницей, желая напоследок сделать ещё более насыщенные толчки. Вот только сил Крейг не рассчитал и уже вскоре из груди вырывался хриплый низкий стон. Ноги сводило судорогой от блаженства, что языками пламени облизывало всё его тело до самых кончиков пальцев. Он кончил и обмяк, пока Твик, усмехаясь всё равно продолжал движение, буквально скользя по влажному члену, — по своей природе держался дольше людей. Правда на долго его все равно не хватило и парень бурно излился с протяжным и громким стоном, последний раз плотно упускаясь на Такера. По его телу ощутимо прошлась волна мелкой дрожи.

***

             Вот только вся проблема теперь заключалась в том, что, пока Твик доводил себя до оргазма, священник уже снова успел возбудиться. `` Ох, блять... `` — безнадёжно вздохнул он от одного лишь осознания этого. Но... расплывшийся рассудок сам решал, что ему делать              — ...Слезай, — приказным тоном отозвался лежащий, томно заглядывая в лицо крылатой бестии.              — Что, не хочешь продолжить? — игриво протягивал он гласные.              — Блять... Просто слезь.              — Как скажешь, папочка, — сладко улыбнулся демон и правда поднялся с места.              Долго ждать не пришлось, как Твик уже послушно стоял на холодном кафеле, переступая с ноги на ногу, а сам Крейг торопливо сползал с алтаря, за собой уронив и живописную расписную скатерть, что ранее укрывала стол собою и свисала с краёв золотыми кисточками. Рука священника уверенно притянула к себе демона за пояс, заставляя их двоих встретиться губами в жарком поцелуе. Предплечья снова оплетают шею Такера, а сам он грубо зажимает их обладателя у пьедестала, от чего чужие ноги болезненно начинают упираться в островатый край. Но никого из них двоих это не пугает. Влажные языки сталкиваются, снова сплетаясь с друг другом. Соприкосались они и ниже пояса от невольных толканий бёдер навстречу, дурманя из без того туманные головы парней. Тянуть не хотелось. Не хотелось терпеть возбуждение, что на почве недавнего оргазма ощущалось ещё более чувствительно, чем до этого. Крейг и не стал.       Неожиданно разорвав поцелуй с Твиком, он крепко схватил его и резко развернул к себе спиной. Одна из рук быстро оказалась выше и пригвоздила блондина к алтарю, давя между лопаток, от чего с чужих припухших обцелованных губ сорвался восторженный и тихий стон.              — Ох... да, грубее, папочка, — на эмоциях голос звучал чуть выше обычного, так ещё и сам парень немного поскуливал. — Может ещё и войдёшь в меня без предупреждения, м-м?              Демон закусил губу и развернул голову на бок, чтобы с игровым прищуром посмотреть на запыхавшегося Такера снизу вверх. А тот лишь позабавился, от чего тонкие губы растянулись в неоднозначной улыбке. Хотя... всё таки это улыбка что-то да значила. И значила исключительно что-то хорошее, что явно устраивало их обоих. Руки блондина сильнее вжались в стол, когда Крейг стал водить головкой между его ягодиц, от чего тот предпринял попытку поддаться бёдрами назад, которую крепкая хватка священника предотвратила, не давая вести Твику эту грязную игру.              — Ну-ну, милый, не торопись ты так. Или совсем сомневаешься в моих планах? — голос звучал бархатно и лелеюще, машинально заставляя лежащего тихонько промычать в смирении.              Безусловно Такер тут не планировал ещё час-другой измываться над тельцем со своими прелюдиями, совсем нет. Просто теперь он будет решать, когда и как ему входить, под каким наклоном и с какой силой производить толчки. Теперь он контролирует процесс. Теперь это Твик лежит и принимает действия своего партнёра, а не наоборот. Поэтому священник и порадовался такой податливости, за что ласково, в знак похвалы, погладил того по бедру и алый хвост машинально оплёлся по его предплечью с плавной неспешностью.              — Пожалуйста... — тихо проронил демон, зарывшись носом в собственном же плече.              — Ну как я могу тебе отказать, солнышко моё? — голос перешёл на шёпот.              Секунда промедления и совсем скоро с губ блондина срывается ещё один протяжный стон и он запрокидывает голову назад — Крейг действительно вошёл сразу во всю длину, что, впрочем, далось очень легко, ввиду всё той влажности от спермы внутри его возлюбленного. Головка грубо впечаталась в одну из мягких стенок, вызвав по всему телу Твика блаженную дрожь. Его крылья рапластались по бокам от него.              — К.. Крейг...                    Ещё один толчок, что повёл за собой череду таких же, постепенно становящихся в один, равномерно интенсивный, темп. Мычание и стоны снизу теперь не переставали слышаться. Они лишь становились то тише, то громче, взлетая на несколько октав ввысь, в зависимости от того, как Такер попадал прямиком в «точку P» блондина. Держать руку на лопатках оного уже стало неудобно — ладонь то и дело соскальзывала и отъезжала по коже — потому священник плавно и крадучесь перенёс её несколько выше. Он трепетно гладил лебединную шейку Твика, едва-едва заходил дальше, зарываясь в светлые, беспорядочные локоны, и возвращался обратно к незамысловатым ласкам. Однако... В одно мгновение пальцы сжались. Подушечки стали вдавливаться в нежную и тонкую, точно лепесток цветка, кожу. Ладонь крепче жала рогатого в поверхность алтаря. Послышался глухой скулёж, вместе с которым алые глаза перестали глядеть на Крейга, зажмурившись.              — Да-а, папочка... — на рванном выдохе лишь послышалось от того.              Ноги Твика ощутимо дрожали, однако, пусть он то и дело полностью падал на стол, не смел переставать тянуть носочки, чтобы плотнее прижиматься к священослужителю, чтобы выше поднять свой таз и выгнуться в пояснице, чтобы ярче ощутить скольжение члена в себе. Крейг подбадривал возлюбленного лёгким оглаживанием талии своей свободной рукой. Капли пота мучительно медленно стекали к острому подбородку и мгновенно падали вниз от особенно сильных рывков вперёд.              — Молодец, дорогой... Славно, — лепетал парень в прерывать между вздохами.              — Сильнее... с.. сильнее... по.. пожалуйста! — хныкал демон, стараясь это делать отчётливей, но нехватка воздуха и обилие слюней во рту явно этому не способствовало. — М.. м-м...              Но Такер понимал. Прекрасно понимал. Он послушно с силой тискивал пальцы на глотке, от чего рука начинала слабо неметь, внимательно следя за тем, как крылышки стали чаще вздрагивать, как с дьявольских ресниц слетали крошечные и солоноватые капли, как горели бархатные и влажные щёки, как тело того задрожало, подстать осиновому листу под осенним ветром. Хриплый и жалостливый стон. Да... Да. Это было превосходно. Эта грубость того стоила — столь красочной и дорогостоящей картины маслом, простилающей своё полотно под ним. И эта картина бесспорно демонстрировала своё великолепие несравнимое даже с фреской «Сотворение Адама», выполненной на потолке Сикстинской капеллы, особенно важной для искусства эпохи Возрождения и чей образ, почти соприкасающихся рук Бога и Адама, интерпретировали и пародировали не исчисляемое количество раз. А Твику и не нужно было её имитировать. Он превосходил сие произведение искусств в тысячи раз одним лишь своим существованием. И чем дольше Крейг на него смотрел, тем больше в этом убеждался.              — Ты прекрасен... — восхищённо вздохнул он, лаская в этот раз выступающую косточку чужого таза.              — Мгм-м... — смазанно звучало ему в ответ, сразу же затем прервавшись стоном.              Толчок. Рука священника начала крупно дрожать, пока сам он нахальнее переносил вес на неё, тем самым лишь больше нависая над блондином и перекрывая ему всякий приток воздуха. Толчок и с искусанных тонких губ слетает судорожный стон. Толчок...              — Я... Я больше не могу... Ох.              Твик прилагает больше, и видать последних, усилий, чтобы прижаться к бёдрам парня, сопровождая это протяжным мычанием. Последний толчок и сиплый стон... Они оба кончают едва в одно и то же мгновение. Такер обессиленно отпускает чужую шею и вместо этого упирается обоими руками по бокам от белокурой головы в попытках восстановить дыхание и переждать головокружение. Тело было ватным, голова тяжёлой, конечности непослушными. Но на лице всё равно появилась ласковая, пусть и уставшая, улыбка, когда пара кровавых блестящих глаз взглянула на него из под слипщихся ресниц.              — Я тебя люблю, милый...              — А я тебя, — в полголоса хрипло проронил демон и его уголки губ поползли вверх, обнажая аккуратные клычки.

***